Нечто бессмертное | 18+

Набираюсь мужества, перед тем как зайти в комнату Шарлотты. Она пока не ходит в школу, но режим сна лучше не сбивать. Лёжа в постели, она такая милая и послушная, что я боюсь, с выздоровлением маленькая негодница вернётся в прежнее раздражающее состояние. Захожу в спальню и первым делом раздвигаю плотные коралловые шторы, попутно открывая окно. Болезнь духоту любит. Шарлотта вылезает из-под одеяла с довольной улыбкой на бледном кукольном личике. Что на неё нашло?

— Уже утро?

— Да, Лотти, — улыбаюсь в ответ. — Иди, умывайся, я пока приготовлю твою одежду.

Девочка спрыгивает с кровати и направляется в ванную. Заправляю её постель, раскидываю игрушки по местам, пока никто на них не наступил. Только успеваю достать из шкафа детскую кофточку и штаны, как Шарлотта выходит из ванны с мокрой головой. Капельки воды стекают по её лицу и волосам, падая на пол. Ну да, чтобы утро с Лотти прошло нормально, очень смешно, Лиза.

— Шарлотта, что случилось на этот раз? — еле сдерживаю недовольство в голосе.

— Я случайно включила душ.

Плаксиво всхлипываю и падаю на детскую кровать. Прощай завтрак. Шарлотта запрыгивает следом и ложится рядом со мной, раскинув свои мокрые рыжие волосы по одеялу. Одариваю её сердитым взглядом, на что она смущённо отводит глаза, но на лице играет озорная улыбка.

— И что ты предлагаешь делать теперь, моя маленькая проблема? Ты-то весь день дома будешь, а я покушать перед занятиями хочу.

Шарлотта злобно хихикает от моего прозвища, кажется, оно ей понравилось, и (о чудо!) встаёт с кровати.

— Помоги мне высушить волосы, а я оденусь сама, — надменно заявляет она, усаживаясь на пуфик.

Мне не остаётся ничего, кроме как взять фен и помочь дьяволёнку. Она сидит совершенно спокойно, смеётся, когда высохшие пряди огненных волос подлетают под воздействием фена.

— Мы будем играть вечером! — весело объявляет Шарлотта, не удосужившись даже спросить моего мнения.

— Конечно! — ласково заверяю её. — Не могу же я оставить принцессу Лотти без вечерней игры!

Девочка поворачивается ко мне, так что я чуть не ударяю её феном, и обнимает, пытаясь обхватить мою талию своими маленькими ручками. Неужели мне удалось растопить лёд между нами?

Шарлотта действительно начинает одеваться сама, так что у меня остаётся немного времени, чтобы спуститься и приготовить ей завтрак. Пулей пробегаю мимо Уильяма и Габриэля, хватая из холодильника молоко. Пока она не выздоровеет, ей можно пить только тёплое, так что приходится греть.

— Элизабет, в честь чего ты так бегаешь по дому? — усмехается Габриэль, не отрывая взгляда от газеты.

— Времени в обрез. А где Дамиан?

Я должна найти его, чтобы прояснить пару пунктов по поводу наших отношений. Мы или вместе, или порознь. Пора уже определиться.

Габриэль отпивает кофе, недовольно сверкнув своими изумрудными глазами:

— Ещё утро, а ты уже ищешь повод поспорить с ним? — мрачновато спрашивает он.

— Он помогает мне... — неохотно бормочу я, пытаясь придумать отмазку за считанные секунды, — с подготовкой к конкурсу по английской литературе.

Краем глаза замечаю, что Уильям едва сдерживается, дабы не засмеяться во всю глотку. Поджимает губы и наступает себе же на ногу. Габриэль напротив сердится, откладывает свою газету, и не пытается скрыть тревоги в голосе:

— Для людей, которые терпеть друг друга не могут, вы слишком много времени проводите вместе, не находишь?

— Ага, они открыли совместную любовь к Шекспиру, — вставляет Уильям с сарказмом в голосе, не отрывая взгляда от смартфона.

Эта его фраза с тайным подтекстом вызывает ещё больше подозрений со стороны Габриэля. Мне не нравятся его намёки. Зачем он нас так подставляет? Почему с Дамианом всегда так сложно?

Ставлю на стол любимую чашку Лотти с мультяшными пони, заливаю тёплое молоко, рядом ставлю коробку с хлопьями.

— Он помогает мне с учёбой как иностранной студентке, в этом нет ничего такого, — совершенно спокойно отвечаю я и хватаю со вазы с фруктами зелёное яблоко на перекус.

Шарлотта лениво плетётся в столовую, запрокинув голову и едва ли переставляя ноги. Ты же моё спасение! На прощание целую девочку в лоб и убегаю, бросив братьям напоследок:

— Я побежала, надеюсь, с ребёнком вы управитесь!

***

Знаю, что у Энн нет первой пары, так что у меня есть время найти Дамиана. Но его нет возле аудитории, его нет в кафетерии. Выхожу во внутренний дворик университета, где, как всегда, ошивается толпа разношёрстных студентов. Выискиваю взглядом белобрысую макушку. Если не найду его сейчас, то встретимся на лекции. Главное, чтобы он не избегал меня после вчерашнего... Мы то вместе, то нет. Эта неопределённость раздражает. Боюсь, что потеряю самообладание в его присутствии. Мои мысли заняты только нами.

Тут сзади кто-то хватает меня за талию. Охаю от возмущения, начинаю вертеться, пытаясь скинуть руки этого хама.

— Эй, руки убрал! — вскрикиваю я и пинаю этого самоуверенного нахала по ногам.

В ответ раздаётся слишком знакомый задорный смех. Оборачиваюсь и с громким хохотом бросаюсь в объятия Дамиана. Прижимаюсь к нему, зарываясь носом в пушистый тёмно-бардовый свитер, насквозь пропитанный таким любимым парфюмом с сандалом и кардамоном.

— Чего кричишь-то? — украдкой целует меня в щёку. — Я бы подвёз тебя до университета, но Габриэль вынес мне все мозги по поводу нашего вчерашнего исчезновения, так что мне пришлось слинять.

Многозначительно улыбаюсь в ответ и не сдерживаю смеха:

— Мне тоже. Только я в лоб сказала, что ищу тебя, и что в нашем общении нет ничего такого.

Дамиан игриво щерится, легонько хлопает меня по носу указательным пальцем.

— Проблемы ищешь? Он может их устроить.

— А мне плевать.

Он нежно берёт меня за подбородок и страстно хватает мои губы своими. Вцепляюсь руками в воротник его куртки, тяну на себя, чтобы ответить с тем же пылом. Дэйм одаривает меня довольной улыбкой, берёт за руку и тащит в противоположную сторону от крыла, где у нас должны быть занятия.

— Дамиан, у нас лекция по мировым религиям! — пытаюсь остановить его, и, кажется, помогает.

Однако он только безразлично пожимает плечами.

— Зачем нам эта лекция? Ты — русская и учила это у себя в универе, а мне просто пофиг. Пустая трата времени, — замолкает, выжидающе смотрит на меня.

Я обычно не прогуливаю, даже если занятия откровенно бесполезные. В любом случае, на лекции я была бы рядом с Дамианом. Сомневаюсь некоторое время, в нерешительности покусывая губы, как Дэйм забивает последний гвоздь в гробу моего протеста.

— Пойдём, подготовимся. Завтра у тебя важное испытание.

Без колебаний следую за ним, прижимаясь к его руке. На нас то и дело падают удивлённые взгляды со стороны проходящих мимо студентов. А раз Дэйм не отталкивает меня, позволяя окружающим строить романтические теории в голове, значит, он настроен серьёзно касательно «нас». Одна лишь мысль об этом зажигает сердце, как раскалённую печку.

— У нас, — поправляю его, шутливо подтолкнув плечом. — Если я и поеду, то только с тобой.

— Веское заявление, — Дамиан ворует быстрый поцелуй в губы, я уже тянусь за продолжением, а он отстраняется, дразнит. Янтарные глаза так и переливаются сотнями фейерверков.

Мы занимаем наш излюбленный дальний столик в библиотеке. Укрываюсь в объятиях Дамиана, позволяя ему беспардонно целовать меня на глазах других студентов. Пусть смотрят, сейчас этот парень со мной. Даже не могу припомнить, чтобы Дэйм возился с кем-то так же, как возится со мной. Пусть Рейчел и висела на нём, как старая тряпка, каждый раз это сопровождалось усталым взглядом с его стороны. На меня же он смотрит по-другому. С искрами в своих карих, почти что красных глазах. Все тревоги тут же отступают, я чувствую себя бесконечно счастливой.

Дамиан прогоняет меня по примерным вопросам, которые могут попасться завтра на тестовой части. За каждый правильный ответ я получаю поцелуй своего мучителя, за каждую ошибку — лёгкий удар книгой по голове.

— Какая история легла в основу «Ромео и Джульетты»? — строгим голосом, точно преподаватель, спрашивает Дэйм. — Ваш ответ, мисс Бауэр?

Я замираю. Из груди вырывается неловкое «э-э-э». Дьявольская улыбка прорезается на его лице, и я получаю по голове. Недовольно фыркаю, потирая место ушиба.

— Ты мне все мозги выбьешь! — возмущаюсь я, ударяя его ладонью в грудь.

— Если они есть, — хохочет в ответ. Придурок!

— Поэма Артура Брука «Трагическая история Ромеуса и Джульетты»! — гордо заявляю я, надменно задрав голову.

Дамиан смотрит на меня с озорным блеском в глазах.

— Вот видишь, мой способ работает.

Его руки оказываются на моей талии, начинают беспорядочно блуждать по телу. Едва сдерживаю смех от щекотки. Хватаю Дамиана за шею и льну к его тонким губам своими, мы даже сначала ударяемся носами.

— Мне нужна моя награда за правильный ответ, — шепчу сквозь поцелуй.

Дэйм с живостью припадает своими губами к моим. Со страстью, которую не может держать в себе. Мне так нравится вкус его мягких губ, ощущение этих мурашек по спине, когда наши языки сплетаются в диком танце. А у него острые клыки? Выпрямляюсь и седлаю Дамиана. Он вообще не выказывает какого-либо сопротивления. Ему это нравится. В подтверждение в янтарных глазах загорается нахальный огонёк, подобно зеркалу души, отражающий все его мысли и чувства в настоящий момент.

Прохожусь языком по его зубам, уделяя особое внимание клыкам. Обрисовываю их по контуру, кончиком языка прохожусь по заострённым концам, точно танцую по лезвию ножа. Дэйм довольно рычит сквозь поцелуй, притягивая меня к себе за бёдра. Ему нравится, когда я играю с ним. Когда кролик пытается взять власть над волком. Над непокорным хищником.

Лёгкие начинают гореть от недостатка кислорода, и я отстраняюсь. Грудь тяжело вздымается от сбитого дыхания, волосы, вероятно, растрёпаны. Глаза Дамиана сияют такой нежностью, что я таю. Скоро просочусь через пол. Он запускает руку в мои непослушные локоны, ласково поглаживая пряди золотисто-русых волос.

— Ты такая красивая.

Голос звучит столь ласково, что сразу становится понятно, он не шутит. Смущаюсь от его комплимента, это один из первых случаев в моей жизни, когда мужчина так искренне отзывается о моей внешности. Да ещё и такой мужчина, как Дэйм.

Мы с Дамианом в обнимку покидаем библиотеку под конец пары. Если память не изменяет, следующая практика у меня по английскому языку для иностранных студентов. Замечаю рыжую шевелюру Итана Брауна, который идёт на нас. Пытаюсь затащить Дэйма в первую попавшуюся аудиторию, но слишком поздно. Профессор успевает заметить нас и перекрывает путь к отступлению. Он прокашливается и авторитарным тоном спрашивает у нас:

— Мисс Бауэр, мистер Уилкинсон, будьте добры, объясните, почему вас не было на занятии?

Испепеляющий взгляд зелёных глаз устремлён сугубо на Дамиана. Если я в числе любимчиков Итана, Уилкинсона он на дух не переносит. Впрочем, это у них взаимно. К моему восхищению, Дэйм сохраняет абсолютное спокойствие и отвечает, как ни в чём не бывало:

— Моя вина, профессор Браун. Шину по дороге пробило, пришлось ждать, пока брат запаску привезёт. Затянулось это, увы, на целый час. Мы только что приехали, верно, Элизабет? — с самым серьёзным выражением лица он поворачивается ко мне.

Поднимаю взгляд на преподавателя и стыдливо киваю, выражая своё раскаяние за прогул. Рыжик смеряет нас недоверчивым взглядом, но через миг кивает, хотя его лицо ни на каплю не смягчается.

— Надеюсь, этого больше не повторится.

— Конечно, профессор Браун, — отвечает Дамиан до того, как я успеваю открыть рот.

Итан выжидает пару моментов, как-то странно смотря на меня. Раздаётся сигнал наручных часов. Мужчина опускает взгляд на запястье и недовольно морщится. Он точно хочет сказать что-то ещё, но срывается с места и оставляет нас одних. Когда его фигура растворяется в толпе, я прижимаюсь к стене, судорожно выдыхая, Дамиан же смеётся во весь голос.

— Я думала, нам конец, — перепугано бормочу под нос, всё ещё не веря, что нас пронесло.

— Я вампир, штучка. У меня есть отмазки на все случаи жизни.

Сигнал мобильного в кармане заставляет подпрыгнуть. Достаю телефон и вижу несколько пропущенных от Энн. Чёрт... Моя подруга терпеть не может, когда игнорируют её звонки.

— Извини, меня ищет Энн, — целую его на прощание.

Дамиан прижимает меня к стене, точно не намерен отпускать. Наматывает на палец прядь моих волос и пристально смотрит в глаза.

— Мне тоже пора, у меня лекция по экономике. — Дарит последний поцелуй в лоб. — Уже скучаю.

Я тоже уже скучаю. Срываюсь с места и бегу в кафетерий, пока чувства не взяли верх. Без него мне сразу становится скучно и тоскливо. В мыслях живёт лишь он один. Энн перехватывает меня возле автомата с горячим шоколадом и протягивает стакан с напитком.

— Прогуливаешь лекции с Дамианом? — неприязненно фыркает она.

Отличное приветствие, подруга. Она ещё умудрилась увидеть нас вместе. Зная, какие напряженные отношения у этих двоих, взбучки мне не миновать.

— И тебе доброе утро, солнышко.

Отпиваю напиток, который успел немного остыть. Сегодня этот шоколад кажется приторно сладким.

— Ты понимаешь, что ты здесь для учёбы, а не для гулянок с парнями? — продолжает атаковать меня. Её грубый тон оскорбляет меня. В шоколадных глазах читается нескрываемый упрёк. Что на неё нашло?

— Может мне бросить всё и зубрить учебники днями и ночами? — возмущаюсь в ответ. — Зачем мне личная жизнь, верно?

— Я не об этом! Я о тебе и твоих отношениях с этим... клыкастым!

Слова Энн ударяют меня как кувалда по голове. Выбрасываю стаканчик с шоколадом в мусорную урну, пока не выплеснула его на её бирюзовую кофту. Энн провожает стакан презренным взглядом. Она не имеет права так говорить о других. Особенно о человеке, которого я люблю. О человеке, не о монстре.

— Почему ты так избегаешь их?! — восклицаю в крайнем раздражении почти со скрежетом зубов.

— Потому что они опасны, разве ты не понимаешь?! — кричит в ответ, и голос её выдаёт волнение. — Они кровожадные и неустойчивые!

Окидываю взглядом коридор. Все заняты своими делами, пока что никто не обращает внимания на нашу перепалку. Наш спор тухнет среди кучи других разговоров рядом стоящих ребят. До меня внезапно доходит смысл слов Энн. Сердце болезненно сжимается, злоба сменяется на раскаяние. Она боится за меня, не более.

— Уильям не хотел, чтобы всё произошло так... — мягко высказываюсь, чтобы сбавить возникшее между нами напряжение. — А Дамиан следит за своей жаждой.

— Не хотел, но сделал! Эти шрамы на шее каждый раз напоминают мне о нём и о том, что осталось от нашей любви! — желчно кривится Энн, явно ненамеренная успокаиваться. — Хочешь такие же? — рычит, и уже её шоколад летит в урну. — Нечего ответить, да?

Карие глаза метают искры, ноздри раздуваются от недовольства. Не осмеливаюсь вставить и слова. Энн срывается с места и уходит, намеренно подтолкнув меня плечом.

— Боже... — выдыхаю, когда она уже далеко. Хорошо, что мы сейчас идём на разные пары.

***

После вечерней игры с Шарлоттой, сажусь за стол с дымящейся от волнения головой. К панике от предстоящего конкурса прибавилась ссора с Энн. Хаотично перелистываю распечатки рукописей. Хоть бы прокатило. Я над ними столько времени страдала.

В дверь вежливо стучат. К моменту, как я поворачиваю голову, в комнату заглядывает Уильям. Вот и главная причина моей ссоры с Энн.

— Последние приготовления, Мопассан? — Лёгким движением подбородка указывает на листы бумаги в моих руках. — Расслабься, перед смертью не надышишься.

— Читабельно же выглядит? — Панически ударяюсь лбом о деревянную столешницу, отчего раздаётся глухой звук удара. Больно. — И почему я Мопассан?

Он пожимает плечами и опирается спиной о стену, сцепляя пальцы рук в замок. Выглядит, как всегда, понуро.

— Ладно, раз не Мопассан, значит, Толстой.

— Эй! — возмущённо восклицаю я, бросая на него обиженных взгляд, и дуюсь. — В моих рукописях нет километрового описания дуба!

— Уже нет. С учётом того, что я потратил несколько ночей на вычитку твоих текстов, с ними проблем не будет, — уголки бледных губ приподнимаются в слабой улыбке. — Определённые и неопределённые артикли не для русских, да?

— Ты душка, Уильям, — натягиваю милую улыбочку, стараясь, чтобы она выглядела естественно. — У нас в языке этого нет. И это причина, почему русским английский даётся тяжело.

— Знаю. — Подходит к столу и взъерошивает рукой мои волосы. — А ты сегодня какая-то странная...

Мои плечи едва заметно вздрагивают. Я не хочу ранить его разговором о моём скандале с Энн. Он и так печально вздыхает каждый раз, как она оказывается в его поле зрения. Пытаюсь перевести тему разговора, знаю, о чём он не захочет говорить.

— Ну... Дамиан, он такой... — мечтательно протягиваю я и нарочито томно вздыхаю.

— Избавь меня от подробностей, — недовольно выдыхает, размахивая руками перед моим лицом. Я же знала, что сработает. Это безотказная схема. Пренебрежительно закатываю глаза, изображая обиду. — Будь осторожнее, он меняется под твоим воздействием, это разрушает его хищническую сущность. Опасное явление для вампира.

Парень присаживается на край моей кровати, подперев подбородок ладонями, голубые глаза в упор смотрят в мои. По спине проходит холодок, даже короткие волоски на теле встают дыбом.

— Уильям, пожалуйста, не начинай...

Закатываю глаза, не в силах терпеть эту визуальную пытку. Когда братья хотят нагнать ужаса, смотреть им в глаза становится невозможно. Чертовы вампирские штучки.

— Просто предупреждаю, — голос принимает типично-грустный оттенок. — Ты тоже видишь это, Лиза, не играй дурочку.

Заставляю себя посмотреть в глаза Уильяму. В них читается серьёзность и недоверие. Недоверие ко мне.

— Он стал... более приятным в общении?

Уилл безрадостно усмехается:

— Странно признавать, но да.

— Видишь! — слишком страстно восклицаю в ответ. — Я благотворно влияю на него!

Из-за моих слов на лице парня прорезается милая улыбка, весь негатив во взгляде исчезает, остаётся лишь умиление, как при виде маленького ребёнка.

— Это вообще удивительное явление. Чтобы Дэйм так привязался к человеку... — задумывается, почесывая левую бровь, будто пролистывает в голове воспоминания за долгое время. А я ведь даже не знаю, сколько ему и Дэйму лет. — Не помню, чтобы такое бывало раньше. Он всё время ворчал: «подделка, подделка».

Плюхаюсь на кровать рядом с ним. Мне необходимо убедить его, что нет ничего ужасного и отвратительного в отношениях между вампиром и человеком. (Ладно, звучит, как минимум, дико.) Каждый совершает ошибки, однако нужно уметь принять их и двигаться дальше. Даже самые роковые ошибки. Я больше не хочу быть рефери между Милтонами и Уилкинсонами. Пора им с Энн спокойно сесть друг напротив друга, поговорить, как взрослым рассудительным людям, и обсудить всё, что было и есть между ними.

— То чувство, возникшее между нами, переворачивает мой мир с ног на голову! — Всплескиваю руками и поворачиваюсь к Уиллу с сияющими глазами. Он внимательно смотрит на меня, ждёт продолжения моего маленького монолога. — Я никогда не была так счастлива, Уильям!

Его плечи вздрагивают, он отводит взгляд, точно ему больно смотреть на меня. Уголки тонких губ приподнимаются в грустной улыбке, певучий голос теперь хрипит на грани шёпота:

— Только помни, что для Дэйма это тяжело. Намного тяжелее, чем для тебя. Я прошёл через это, у меня есть опыт.

— Я учту, — отвечаю без особого энтузиазма. Всё опять пошло не по плану.

Уильям тяжело вздыхает, встаёт с моей кровати и идёт к двери. На выходе лишь на секунду оборачивается со слишком хитрой улыбкой:

— Не набрасывайся на него, как на последнего парня на планете. Я слишком хорошо знаю своего брата: он любит охотиться и добиваться.

Меня окатывает волна смущения, я могла бы раскраснеться, но мне эта функция недоступна. К счастью.

— Уильям, чёрт возьми! — вскрикиваю я. — Не смей сравнивать меня с Рейчел!

Он смеётся, зараза, и выбегает из комнаты, пока ему ничего не прилетело вслед. Я и не знаю, что думать о наших дружеских беседах. Он хороший слушатель, всегда знает, как поступить в той или иной ситуации. Но наши разговоры в большинстве своём такие же печальные, как и Уилл. В такие моменты я чувствую себя запутанной в клубок проблем, откуда так просто не выбраться.