Глава 27. Ядовитые сплетни и сладкие поцелуи
Из-за болезни Шарлотты ни о какой охоте речи даже не шло. Габриэль провёл два дня рядом с ней, почти не отходя. Стал нервным, раздражительным. Такие чувства испытывают люди, когда болеют их дети? У меня самой сердце не на месте было. Ближе к вечеру воскресенья, благодаря уколам антибиотиков, лихорадка отступила. Шарлотта с радостью согласилась поесть. В этот момент все обитатели дома выдохнули с облегчением. Но как же она визжала во время каждого укола, будто я её резала без анестезии. Эти истерики не мог усмирить даже консилиум трёх братьев.
Утро понедельника проходит непривычно: без жалоб Лотти и её весёлого смеха. Захожу в спальню девочки, чтобы проверить её состояние. Касаюсь лба — температуры нет. На лице умиротворённая улыбка, она явно сквозь сон радуется, что ей не нужно идти в школу. Поправляю одеяло, которое немного сползло с кровати за ночь, и целую Лотти в лоб. Маленький носик вздрагивает на мгновение, но девочка тут же продолжает мирно сопеть.
Спускаюсь на кухню, чтобы испечь для Лотти блинчики к моменту, как она проснётся. Она просила испечь их ещё до болезни. Говорила, что мы в России едим маленькие сладкие солнышки, а я всё понять не могла, о чём она.
Включаю музыку и засовываю в уши наушники, начиная подпевать. Точнее, подвывать. Если я не умею петь, не значит, что мне нельзя петь. Тянусь за чайником, чтобы налить себе чашку зелёного чая, но вместо этого хватаю чью-то руку. С перепуганным визгом отскакиваю в сторону и вытягиваю лопатку вперёд вместо оружия. Это не грабитель, и даже не Дамиан. Это просто Уильям, который спустился за утренним кофе.
— Ты меня до инфаркта чуть не довёл!
Уилл тут же принимает то самое раскаявшееся выражение лица и выглядит таким милым, что я не могу устоять. В этом его очарование.
— Извини, — смущённо прочищает горло и наливает кипяток в кружку с растворимым кофе.
Я уверена, он слышал мои завывания. Для вампира с превосходным музыкальным слухом это должно быть пыткой. Дабы не сгореть от стыда, бросаю на Уильяма злобный взгляд. Но чёрт, он такой милый, что на него невозможно злиться.
— На этот раз прощаю! — заявляю наиграно высокомерным тоном и драматично взмахиваю лопаткой в руке.
— Фух! — выдыхает с преувеличенным усердием, сложив губы уточкой, и делает гулкий глоток утреннего кофе. — Я уж боялся, что нам придётся искать новую няню, и всё же из-за меня!
— Миссия была бы невыполнима, ибо я незаменима, — показываю ему язык, переворачивая блинчик на сковороде.
Парень показывает мне язык в ответ и принимается хохотать. Мы как дети малые! Его голубые глаза сияют довольным блеском, а ямочки на щеках просто очаровательны. Замираю на месте с приоткрытым ртом. Быть таким красивым незаконно! К сожалению, Уильям редко пребывает в хорошем расположении духа.
— Не сомневаюсь, ты единственная, на данный момент, кто совладал с Шарлоттой. — Подозрительно смущается и пропускает пальцы через кучерявые волосы. — Другие няни не были такими дружелюбными, как ты.
— И как она вела себя с другими нянями?
— Она всё время доводила их до слёз, и они увольнялись. Ты продержалась дольше всех. А ещё ты в ужасе не сбежала от нас, узнав правду, — поднимает левую руку с оттопыренным указательным пальцем, лишь только я собираюсь открыть рот. — И не надо говорить, что мы тебя силой держим, пожалуйста!
Обиженно фыркаю и дую губки, скрестив руки на груди, пока забытый мною блин немилостиво подгорает. Уильям издаёт странный пищащий звук и спешит голыми пальцами швырнуть дымящийся завтрак в сторону урны.
— Да тебе надо в баскетболисты идти... — бормочу я, созерцая полёт моего блинчика. Со стопроцентным попаданием! — К слову, если бы я хотела, уже бы давно сбежала, — подмигиваю и возвращаюсь к готовке, оставив в ухе один наушник и включив музыку.
— Это очень... круто, на самом деле, — задумчиво протягивает он и кивает каким-то своим мыслям. День становится всё интереснее, а Уилл в хорошем настроении. — Чего не могу сказать о твоём пении... Извини, но это ужасно...
Смущение тут же бьёт меня по голове, к лицу подступает жар. К счастью, я уже красная из-за печки. Меня действительно унесло, уж слишком хороший настрой был этим утром. Со стороны, верно, выглядело уморительно.
— Хорошая песня, чем она тебе не угодила? — гримасничаю я. — Вот если бы я врубила хард-рок и под него пекла блины, это другое дело! А я ведь могу!
Уильям покатывается со смеху после моего заявления, поставив свой кофе на кухонную тумбу. Скрещивает руки на груди и иронично улыбается:
— Судя по строкам: «И вот ты здесь, в моих руках, прекрасный незнакомец. И мне кажется, что я наконец-то могу позволить себе влюбиться», в случае влюблённости ты будешь слушать эту песню нон-стоп. Ах да! Уже.
Сейчас провалюсь от стыда. Клянусь, я чувствую, как пол под ногами начинает плавиться.
— И кто же этот счастливчик? — переигрывает бровями, слегка поддев меня плечом. — У меня, конечно, есть предположения, кто же этот «прекрасный незнакомец» такой.
Тут же выключаю печку, хватаю чай и тарелку с блинами, пулей вылетая из кухни. Он издевается! Понятия не имею, о чём он! Ладно, совсем чуть-чуть... Вслед мне доносится его злорадный хохот:
— Начнём с того, что у него светло-русые волосы, и его имя начинается на букву «Д»!
И в этот момент на пороге столовой заявляется Дамиан. Смотрит на меня, недоумённо выгнув бровь, а затем нагло улыбается, ясно понимая, что речь о нём. Я же, как ни в чём не бывало, сажусь за стол и приступаю к завтраку.
Дэйм усаживается напротив меня и просит брата принести ему кофе. Из кухни так и тянется этот терпкий аромат. Парень довольно смотрит на меня, его взгляд с некоторой долей печали время от времени падает на тарелку с моим завтраком.
— Внезапное желание познакомиться с русской кухней? — усмехаюсь, сворачивая очередной блинчик в треугольник.
Понимаю, что, когда он сидит так близко, кусок в горло не лезет. Желудок резко отказывается принимать пищу.
— Внезапное желание смотреть на то, как ты засовываешь что бы то ни было в свой милый маленький ротик, — широкая улыбка украшает его красивое лицо.
Замираю с открытым ртом и блином в руке. Да у него на лбу написано, что в этой черепной коробке нет ни единой приличной мысли. Мозг додумывает все возможные ассоциации и аппетит отпадает окончательно. Сволочь.
— С каждым днём твой прекрасный в кавычках юмор становится всё более и более... — кривлю губы и с тяжёлым вздохом выдыхаю: — изощренным...
Становится ужасно стыдно от своих мыслей. Жар от горячего чая распространяется по телу, на висках выступает пот.
— Это оскорбление или комплимент?
Смотрю в упор на Дамиана, на его хищную улыбку, и мне так хочется его поцеловать. Это из-за него мне стыдно! Из-за его облегающей чёрной футболки, в которой просматривается весь рельеф его мускулистого тела. Мне определённо нравится эта футболка, носил бы он её почаще. Невольно вспоминаю наши жаркие поцелуи в его комнате.
— И то, и то.
Уильям недовольно кашляет, присаживаясь рядом с нами. Во взгляде читается явная насмешка и лёгкий упрёк. Вот не надо так на меня смотреть! Меня и так стыд мучает из-за того, что он постоянно видит нас вместе.
Завтрак не заканчиваю. Мысли заняты совсем не едой. А находиться в одной комнате с Дамианом — настоящая пытка. Покидаю братьев и убегаю на автобус.
***
Первой парой снова физическая культура. Меня ужасно напрягает разминка, растяжка и прочие прелести в компании других девушек, которые выглядят куда пластичнее меня. Будь моя воля, я бы не посещала эти занятия. Благо, Энн всегда со мной. Пусть она ловка и грациозна, в отличие от меня, она не даёт мне упасть духом.
Рейчел тянется в стороне со своими приспешницами, что-то горячо обсуждая. На меня время от времени обращают косые взгляды. Ясно, сегодня я главная тема обсуждений... Это уже привычная ситуация: каждый раз, когда мы занимаемся в зале, Рейчел не упускает возможности унизить ту или иную девушку, если её здесь нет. Сегодня она вышла на новый уровень, потому что я здесь.
Внезапно, преувеличенно громко, чтобы услышали все, Рейчел заявляет, весело хохоча:
— Да она такая шлюха, эта русская шпионка, я тебе отвечаю! Вы бы видели, как накинулась на него! Стонала похлеще любой порноактрисы!
Многие поглядывают на меня свысока и язвительно хихикают. Она про вечер пятницы? Вот и стыд, который должен был меня настигнуть.
— Элизабет, молчи, — хватает меня за руку Энн. — Забей на эту гадюку!
Легко сказать. У меня уже в груди бурлит ком гнева и обиды.
— Знаешь, — озлобленно шепчу я, — это не тебя она сейчас грязью поливает!
— Поверь на слово, у меня были тёрки с Рейчел похлеще твоих, — бурчит Энн, стреляя в Рейчел косыми взглядами, и немного краснеет. — У неё какое-то отклонение, видимо, но она не может не утверждаться за счёт других девушек. Не уподобляйся ей и держи голову гордо поднятой.
Киваю и отворачиваюсь от стаи гиен. Энн права, она не стоит моего внимания. Но внутри всё же начинает клокотать от злости. Порноактриса?! Серьёзно?! И даже мысль о патологии Мёрфи меня не успокаивает!
— Она не забудет о моём существовании вплоть до выпускного, да? — в отчаянии интересуюсь я у подруги. От недовольства отжимаюсь яростнее, чем обычно. — Мне уже надоело цапаться с ней при каждой встрече.
— Крепись, дорогая. Эта стерва никогда не зацикливается на ком-то столь долго, надеюсь, что ты не исключение...
А я-то как надеюсь... Прихвостни Рейчел принимаются громко смеяться, чем вновь привлекают наше с Энн внимание.
— Да они спят с самого её приезда! Не зря же я бросила этого подонка!
Вот сука... Взрываюсь окончательно, вскакиваю с лежачего положения и бросаюсь к этой гиене. Я не вампир, но мне хочется вцепиться зубами в её глотку!
— Захлопнись, Мёрфи! — взвизгиваю в палящей ярости. Скоро из ушей дым повалит. — Ты говоришь, что я шлюха? Посмотри в зеркало, сука! Мы не встречаемся и не спим, так что в твоих сплетнях нет ни капли истины!
Она с отвращением оглядывает меня с ног до головы и упирает руки в бёдра. Вокруг нас собирается толпа студенток, всем до ужаса интересен новый скандал между королевой сучек и приезжей студенткой.
— А ты бы хотела встречаться с ним, верно? Весь кампус знает, что ты к нему не ровно дышишь. — В её голубых глазах загорается лютое презрение и угрожающие искорки. — Да настолько, что заставила меня порвать с ним.
Вокруг шепчутся и противно хихикают, то и дело кивая. Твою мать, Мёрфи!
— Поверь, ему лучше без тебя, — шиплю в ответ.
— Дамиан был для меня игрушкой, маленьким щеночком, не более. А вот ты — другое дело. На той вечеринке он явно перевозбудился, так ты за ним сразу кинулась. Что, помогла снять напряжение в паху? — она чересчур надменно хохочет, и её подружки подхватывают в унисон.
— Боже, твой рот можно заткнуть чем-то, кроме члена? — Изображаю видимое отвращение на лице.
Рейчел пропускает моё оскорбление мимо ушей, только сильнее выпячивает грудь и гордо задирает голову.
— Лиза, не ведись на провокацию... — шепчет стоящая рядом Энн и осторожно берёт меня за руку.
— Я тебя умоляю. Думаешь, ты у него одна? — говорит особо небрежно, чтобы задеть меня как можно сильнее. — Он молодой и богатый парень, любая будет не против переспать с ним.
От злости начинает дёргаться глаз. Хочу выцарапать ей глаза! Делаю рывок в сторону крашеной суки, но Энн удаётся схватить меня за талию и оттащить на пару метров назад, пока я немилостиво пытаюсь брыкаться ногами.
— Брось, Лиза, эта дрянь того не стоит! К чему тебе лишние проблемы?!
— Я бы была не против разукрасить её личико! — вскрикиваю в крайнем раздражении и вырываюсь из хватки подруги.
— Ой-ой, смотрите, наша Милтон уже спешит спасти задницу своей любимой иностранки! — ликующе усмехается королева сучек и перекидывает на плечо пышные белокурые локоны. — Не переживай, Дамиану нравится, когда такие шлюшки раздвигают перед ним ноги.
— Дамиан не такой! — восклицаю я, отнюдь не уверенная в своих словах. — И единственная, кто здесь раздвигает ноги — ты!
— Ах, неужели я разрушила твои ванильные мечты? — Строит такое сочувственное выражение на лице и складывает ладошки, но в глазах-то читается явное удовлетворение от сказанных едких слов. — Поверь, он не способен на любовь, — выплёвывает мне в лицо вполне серьёзным тоном. — А если тебе нужен просто секс без обязательств, то ты по адресу.
— Ты просто ревнуешь, что он заинтересован мною, а ты ему стала неинтересна, — мой спокойный тон удивляет всех присутствующих. Некоторые делают пару шагов от меня, точно я взорвусь в любой момент.
Рейчел такая шпилька в глотке приходится не по вкусу. Взгляд миндалевидных глаз начинает метать громы и молнии, она озлобленно рычит, то и дело сжимая и разжимая кулаки, точно сама накинется на меня в любое мгновение. Мне даже кажется, что в её глазах мелькают проблески безумия. Но вскоре её пухлые накрашенные губёшки искривляются в ядовитой насмешке.
— Подожди, придёт время, он сам прибежит ко мне. Ему ни с кем не было так хорошо, как со мной. Он сам говорил. И уж поверь, я знаю его хорошо и уж точно дольше тебя, так что могу отличить его ложь от правды.
Она многозначительно смотрит на меня. Пытаюсь сдержать ком, вставший посреди глотки. Будет ужасно, если я разрыдаюсь прямо перед ней. Мне и без ядовитых речей Рейчел тошно. У меня колени трясутся и ладони потеют, когда я думаю о нём. Теряю самообладание, а он вечно ходит спокойный, как удав. Пока дело не доходит до наших пылких поцелуев. Он и её целовал так же страстно? На горизонте появится новая девушка, и он забудет обо мне?
— Врёшь, — шиплю на неё похлеще дикой кошки.
— И кто теперь ревнует? — разражается в победном смехе блондинка. — Бедная малышка Элизабет влюбилась в высокомерного эгоиста, который спит со всеми направо и налево! Не переживай, он найдёт в своём забитом графике время, чтобы отодрать тебя ещё раз!
Сжимаю кулаки, судорожно выдыхаю. Я ударю её, если она не заткнётся. К чёрту занятия. Отворачиваюсь от стаи гиен и бегу из спортзала. Слышу, как Энн спешит за мной. Сейчас начнёт успокаивать, как обычно. Не поможет.
Забегаю в раздевалку и плюхаюсь на скамейку, закрывая лицо руками. Только не плачь, только не плачь. Из груди вырывается жалобный всхлип и плечи чуть заметно вздрагивают. За что мне это?
— Забей на неё! — внезапно звучит ласковый голос прямо над самым ухом.
Я вздрагиваю и убираю руки от лица. Энн сидит рядом, обеспокоенная произошедшим скандалом.
— Не могу! — Апатично взмахиваю руками и шмыгаю носом. — Она бывшая Дамиана! Она пиздец сексуальная, а Дамиан... Дамиан... Аргх! — смачно ударяю себя по лбу. Даже сейчас я думаю о нём и о том, какой он сексуальный!
— Он тебе нравится, да? — вопрос произносится с какой-то досадой.
— Будто ты не заметила в пятницу! — злобно язвлю я.
— Признаюсь, я плохо помню тот вечер, — глухо отзывается Энн, и я замечаю на её щеках выступивший румянец.
— Я поцеловала Дамиана.
(Отличное краткое описание прошедшей вечеринки!)
— Это я помню... к сожалению... — недовольно бормочет, нахмурив лоб. — А вообще, поверь на слово, он ищет только лёгкий перепихон на ночь! В этом Рейчел права!
Тон Энн холоден, но я не могу понять причину. Она говорит, точно я пятилетний ребёнок, или, ещё хуже, будто она завидует, что я оторвалась на вечеринке, а она нет. Поражаюсь словам подруги, из груди вырывается вздох изумления. Таращу на неё широко распахнутые глаза, она смотрит на меня без капли сомнения. Я надеялась на нормальный разговор безо всех этих любовных драм. Повисает гнетущее молчание, перед тем как я снова начинаю говорить:
— Спасибо за поддержку! — восклицаю и ударяю ладонями по скамейке. Боль отдаёт по рукам. — Во мне теперь бушует жизнерадостность!
— Расслабься, судя по слухам, он завязал гулять с начала учебного года, когда в город приехала одна иностранка, — многозначительно улыбается и переигрывает бровями. — Даже к Рейчел почти не ездил, поэтому они и ругались всё время.
Хочется в это верить. Мысль о том, что Дамиан может быть заинтересован во мне, вселяет оптимизм. А мысль о том, с кем он спит, напротив, растаптывает в прах всё моё желание жить. Пытаюсь мысленно вернуться к сентябрю, и меня озаряет отнюдь не радостное воспоминание. Тогда это было неприятно и стыдно, сейчас это больно и обидно.
— Он с кем-то трахался, когда я только приехала! Вот это был испанский стыд!
— Скорее всего, это и была королева сучек, — Энн поддерживающе хлопает меня по плечу. — Пойми, тебе не нужен такой парень! Из всех кандидатур в университете ты выбрала его! Эй, Элизабет, открой глаза! Так не должно быть!
— И с чего это? Потому что он вампир? — фырчу в крайнем раздражении. — Давай, подруга, удиви меня.
— Не в моих силах переубедить тебя, но, прошу, будь осторожна с Дамианом, он широко известен своей непредсказуемостью!
Очередной упрёк в адрес Дэйма заставляет меня разозлиться. Почему все так препятствуют моему желанию быть с ним? Почему все говорят держаться от него подальше? Точно он волк, а я овечка. Да как бы ни так!
— Он мог навредить мне уже миллион раз, но я цела, как видишь. Я доверяю им, Энн, они не трогают меня, напротив, заботятся!
Чеканным шагом, как солдат, подхожу к своему шкафчику и достаю одежду. Этот разговор может перерасти в скандал вселенского масштаба. Протяжно вздыхаю, вкладывая в этот жест всю свою раздражённость, и начинаю переодеваться. Сколько времени прошло, он ничего мне не сделал. Если не брать в расчёт первый вечер моего пребывания в особняке в его очаровательной компании и разбитый нос... ну...
Энн тяжело вздыхает и одаривает меня многозначительным взглядом, будто узнала тайну мирового правительства. Машет рукой напротив лица, обдувая себя прохладным воздухом. Фыркаю, смотря в её тёмно-карие миндалевидные глаза. По одному взгляду ясно: я пытаюсь защитить того, кому нет оправдания в этой ситуации. Я просто трачу время!
— Только не говори, что серьёзно влюбилась в него! — Её взгляд за секунду меняется. Из рассеянного превращается в грозный и строгий. — Одно дело испытывать симпатию, другое — чувства! — крайне недовольно восклицает она, и в глазах загораются недоброжелательные огоньки.
Меня вновь уносят воспоминания о наших поцелуях. Я никогда такого не испытывала раньше. Никогда не заводилась до такой степени. Представляю на себе прикосновение его грубых рук, его губы на своих. Я помню тот ураган безумных чувств, когда его язык сплетался с моим в головокружительном танце, его вкус, вызывающий зависимость. Моё сердцебиение учащается.
— Да, влюбилась... — крайне неловко отвечаю я, ощущая, как волна смущения окатывает с головой. Вмиг становится жарко. — Это никак не связано с тем, что он вампир. Я не знаю, что это, но оно сильнее меня. Я почувствовала это вскоре после своего приезда, будто он отравил меня чем-то. И вообще, это ты предсказала, что я встречу свою судьбу!
Энн отчего-то краснеет и кивает, деловито складывает руки на груди. Постепенно румянец с щёк распространяется по всему лицу, и она становится похожей на помидорку.
— Скорее всего, это вампирские штучки! — с живостью восклицает она, обмахиваясь руками, чтобы скрыть румянец.
Задумываюсь о предложенной теории. Это действительно имело бы место быть. Но... Нет, он сам признал, что не делал ничего такого. А если бы сделал, я бы не ждала столько времени, чтобы лечь в его постель или напороться шеей на его клыки. Кроме того, я не чувствую такого влияния со стороны двух других братьев.
— Нет, это не имеет к моим чувствам никакого отношения, — еле слышно бормочу я. — Я действительно люблю Дамиана...
— Позволь дать совет...
Истерично взмахиваю руками, засовывая спортивную одежду в сумку. Я прекрасно понимаю, что она собирается сказать!
— Да, знаю, остерегаться его!
— Тебе было мало симпатичных парней в России и США, так тебе надо было обязательно запасть на первого встречного вампира?! — возмущается Энн, присоединяясь к процессу переодевания. Знала бы она, что он действительно первый встреченный мною вампир. От этой мысли истерично усмехаюсь.
— Будто я специально!
— Ладно, подруга, прорвёмся! — хохочет она, и я вместе с ней. — Просто признай: ты приехала в Америку с целью ловить симпатичных мальчиков в свои сети!
Хоть мы и шутим, но делаем это скорее для того, чтобы не чувствовать себя неловко. С изумлением опровергаю её слова:
— Я сюда учиться приехала!
Она по-лисьему щурится и вскидывает тонкие брови:
— Хорошо, я передам это клыкастому блондинчику при встрече...
Заключает меня в крепкие объятия. Тепло её тела и сладкий запах ириса успокаивают и на время отвлекают от панических мыслей. Мы вместе уходим с занятия, болтая о событиях прошлой недели, о преподавателях, да и вообще обо всём на свете. Мне кажется, что мы дружим целую вечность, несмотря на то, что с нашей встречи прошло всего-ничего два месяца.
Энн оставляет меня перед своей следующей лекцией по философии, я же сразу направляюсь в библиотеку с праведной миссией. Послезавтра конкурс по литературе, и я, во что бы то ни стало, должна обойти эту сучку Рейчел!
Пытаюсь сконцентрироваться на работе, но всё валится из рук. Наш скандал не даёт мне покоя. А мысли заняты одним лишь Дамианом. Вскоре в библиотеку заявляется виновник всех моих проблем, у которого нет лекции или которую он бессовестно прогуливает. Садится рядом со мной за самый дальний столик в углу.
— Чего тебе? — недовольно отодвигаюсь от него, когда он напротив пытается придвинуться ближе.
Если я хотела готовиться, то сейчас вся моя подготовка пойдёт коту под хвост. Я не могу думать в его присутствии.
— Я знал, что найду тебя здесь. — С этими словами он выхватывает у меня из рук «Макбет».
— Восхитительно, — высокопарно бурчу я, складывая руки на груди и стреляя злобными взглядами.
— Так, что случилось на этот раз? — Тон его не лишён искреннего волнения.
На данный момент у меня несколько проблем: Рейчел и Дамиан. Меня передёргивает от воспоминаний о королеве драмы.
— Твоя бывшая случилась.
Дамиан насмешливо смотрит на меня сверху-вниз. Возможно, я бы разозлилась на него, если бы не искорки нежности в карих глазах.
— Это многое объясняет. — Ласково тормошит рукой мои светлые волосы. — Вы, женщины, вечно готовы выцарапать друг другу глаза.
Бросаю на него презрительный взгляд. На лице милейшая улыбка, от которой я начинаю таять и не могу злиться.
— Она говорила о вечеринке... и о... — неловко замолкаю, гляжу на него исподлобья. Молчит. Он выглядит так мило, отчего я хочу поцеловать его. — Она сказала, что я не достойна такого, как ты. И вообще тебе не нужна.
— Будь это так, я бы не ломал голову, помогая тебе с пониманием оригиналов произведений Шекспира, — усмехается и слегка ударяет меня книгой по голове.
Я довольно улыбаюсь.
— Она столько гадостей про нас наговорила, да ещё и перед всеми.
— И что? — беспристрастно интересуется он и пожимает плечами. — Пустые слова. Ты же знаешь, у неё язык без костей.
Недоверчиво смотрю в ответ. Мне бы такое безразличие. Но нет, с моей чувствительностью к любой ремарке со стороны это превращается в паранойю. Внутри всё болезненно скручивается.
— Тебе плевать, что она может распускать слухи о тебе? Вы ведь встречались.
Дамиан выгибает бровь, ехидно скалясь:
— Я молод, богат и пиздец как сексуален, обо мне всегда будут слухи.
— Вплоть до рассказов о твоей бурной личной жизни, — фыркаю и ладошками толкаю его в мускулистую грудь.
Он наклоняется ко мне, внутри всё переворачивается, как только его томный шёпот начинает ласкать моё ухо:
— Ревность или интерес?
Поворачиваюсь к нему лицом и со злорадной улыбкой на губах сладко выдыхаю ответ:
— Полнейшее разочарование.
— Хм-м... — едва сдерживая смех, протягивает он. Слегка хлопает подушечкой пальца по моему носу. — Я слышу нотки иронии. Лгунья.
Я очарована янтарём его глаз. Не сопротивляюсь, когда он притягивает меня к себе за талию, заставляет закинуть ногу ему на колени. Моё тело трепещет от соприкосновения наших бёдер. Благо, сегодня я в джинсах. Его губы касаются моих, заставляя забыть обо всех насущных проблемах. Я не могу противостоять этому притяжению. Жадно отвечаю на поцелуй, слегка постанываю, когда наши языки сплетаются. Притягиваю его за шею. А ведь между нами так ничего и не решено. Если довериться своему чутью, мне кажется, что он безумно хочет меня. Мечтай, Лиза, мечтай.
Дамиан отстраняется, запыхавшись, с лёгкой улыбкой на губах. Тут же скидываю ногу с его колен. А ведь он не отрицает, что спит с кем попало.
— Может тебе стоит делать это со своими шлюшками? Я не из этого числа.
Намеренно отодвигаюсь, намечая дистанцию. Помимо нас в библиотеке всё ещё есть и другие студенты, которые, кажется, не обратили внимания на наш недолгий, но страстный поцелуй.
— Знаю. Но зачем мне идти к каким-то «моим шлюшкам», если мне так хорошо с тобой?
Недовольно закатываю глаза. Его слова так смущают, что мне хочется наброситься на него прямо посреди библиотеки. Мы как раз в тесном тёмном углу...
— Может быть, но, в конце концов, мы не...
— Пара? — заканчивает за меня и попадает в цель.
— Да, — неуверенно выдыхаю.
Между нами устанавливается пуленепробиваемая тишина. Я жду, что он скажет хоть что-нибудь, а он, видимо, ждёт от меня того же. Это молчание нагнетает всё больше из-за противного тиканья часов на стене. Повисшее напряжение можно резать ножом. Дамиан не выдерживает, тяжело вздыхает и открывает книгу:
— Так, какой там акт?