Нечто бессмертное | 18+

Дверь в комнату остаётся открытой. Осторожно заглядываю. Дамиан выглядит совершенно спокойно, сидит на своём подоконнике, а я не знаю, куда себя деть. Старший брат семейства по очереди потрошит нас гневливым взглядом.

— Я прекрасно знаю, что происходит между вами двумя! — почти криком заявляет Габриэль, окидывая комнату брезгливым взором, словно попал в обитель греха и порока. — Не смей втягивать её в свои игры!

Уверенность сползает с лица Дамиана, его поймали с поличным. Больше не обороняется и не насмехается, будто в секунду потерял своё высокомерие и уверенность.

— Ты не так всё понял.

— А дверь вы заперли, чтобы никто не мешал подготовке к конкурсу по литературе? — язвительно спрашивает он, скривив губы. — Ты взялся за учёбу? Какие перемены в этом доме!

— Не твоё дело, — Дамиан переходит в активную оборону.

— Между вами не может ничего быть, и ты прекрасно это знаешь! Забыл, чем кончилась история Уильяма?

Сердце болезненно сжимается при упоминании друзей. Это действительно ужасно. Но неужели он так уверен, что всё обязательно должно повториться.

— Забыл, чем кончилась твоя история? — рычит Дамиан, спрыгивая с подоконника и делая рывок в сторону брата.

Замечаю, как плечи Габриэля вздрагивают — секундная слабость. У всех обитателей этого дома есть тёмные секреты из прошлого. Личные демоны, которые сидят в закоулках души и которых они, очевидно, не хотят являть на свет.

— Дамиан, ты перегибаешь... — отвечает ледяным тоном, переходя в позицию обороны.

— И что ты мне сделаешь? — шипит с непонятной ненавистью. — Шею свернёшь? Запрёшь в подвале?

— Я сильнее тебя, не забывай.

— Мы друг друга на дух не переносим, если ты не заметил! Вечно грызёмся, как кошка с собакой! — грозно указывает на меня указательным пальцем. — Она рассорила меня с моей... — замирает, будто пытаясь подобрать подходящее слово, — девушкой.

Габриэль в ответ лишь цинично прыскает, скрестив руки на груди и постукивая пальцами по локтям. Напряжение, повисшее между братьями, можно резать ножом. Они сверлят друг друга взглядами, как ковбои в вестерне, в ожидании, кто же первым выхватит пушку и выстрелит.

— Позволь заметить, это не первый раз в твоей жизни, когда девушка доводит тебя до критического состояния! Ты помнишь те отношения, и что было с тобой после них. — Делает на «те» особый акцент, хочет сильнее уколоть в старую рану. — Сколько лет прошло? А тебя до сих пор тянет на светловолосых из-за неё. Я закрывал глаза на твою подружку из университета, потому что знал: для тебя она ничто!

Дамиан замолкает. Гулко сглатывает и не может выдавить из себя ни слова. Не знаю, о каких отношениях говорит Габриэль, но это явно болезненная тема. И это делает больно мне. Потому что речь не обо мне. Какая ещё девушка, чёрт возьми?

— Не смей... — почти в ярости рычит Дэйм, в глазах лопается несколько капилляров.

— По-моему, мы все вместе решили, никаких серьёзных отношений с людьми! — парирует угрозу, сделав несколько размашистых шагов по направлению к брату и грозит ему пальцем, как маленькому ребёнку.

— Значит, ты можешь трахаться со своими секретаршами, а я нет? — кисло улыбается и вскидывает брови. Между ними всего-то полметра.

— Я говорю о влюблённостях! — рявкает Габриэль, тяжело дыша. Он сейчас взорвется от ярости. — И уж тем более с личностями, за которых мы все несём ответственность!

— Эта «личность» всё ещё здесь, Габриэль, — громко заявляю я, чтобы отвлечь их друг от друга. — Уверяю, мы просто разговаривали.

Габриэль смотрит на меня холодно, с презрением. Нервно растирает пальцы рук.

— Разговаривали так упорно, что дверь чуть не слетела с петель? — безрадостно ухмыляется он, едва заметным движением подбородка указывая в сторону двери. — А стоны мне, конечно, послышались!

Смущение окатывает меня с головой. Дамиан смачно прижимал меня к двери, так мы ещё и стонали во время поцелуя. Это объясняет уверенность Габриэля в наличии чего-то неприличного между нами.

— Ничего такого не было! — с яростным напором восклицаю я.

— Не слушай её, — ухмыляется Дэйм и довольно облизывается, намекая мне на наши поцелуи. — Она любит выпускать пар в моей компании.

Он сейчас смеет шутить? Потому что смешно только ему одному! Ситуация, мягко говоря, не шуточная, а он мысленно насмехается надо мной и своим братом!

— Меня не интересуют причины ваших постоянных передряг! Главное, я больше не хочу слышать пререканий, найдите уже точки соприкосновения и перестаньте устраивать скандалы со столь страстным примирением!

Дамиан смотрит в пустоту и безразлично произносит, передразнивая брата:

— Мы как раз над этим работали... пару точек уже нашли... Сделай одолжение, оставь нас, мы продолжим.

Габриэль делает шаг по направлению к брату, сжимает кулаки. Расстояние между ними опасно близкое. Они молча сверлят друг друга взглядами, следят за малейшими движениями оппонента, как волки, готовые наброситься друг на друга в любой момент. Беру инициативу в свои руки и вклиниваюсь между ними, заставляя разорвать зрительный контакт.

— Что ты делаешь? — грубо спрашивает Дамиан.

— Разгоняю по углам ринга, пока вы друг друга в клочья не порвали, — к своему удивлению отвечаю спокойно, хотя внутри всё дрожит.

— Мы это и намеревались сделать, верно, дорогой братец? — язвительная усмешка выступает на его губах.

Не знаю, насколько хватит ледяного спокойствия Габриэля против взрывного характера Дамиана. Он пытается довести его до бешенства!

— Дамиан... — его челюсть судорожно дёргается. — Я не хочу ничего такого в этом доме! Просто соблюдайте субординацию, в первую очередь я говорю о тебе! Не лезь к бедной девочке, и не пудри ей мозги!

— А вы не хотите обсудить это со мной? — раздраженно вмешиваюсь в разговор, упираю руки в боки. — В конце концов, вы обо мне говорите...

Дамиан молча кивает, смотрит на меня своими горящими янтарными глазами, не скрывая влечения к моей персоне. На его лице играет странная улыбка, будто он знает секрет мирового правительства. Он хочет пробудить гнев старшего брата?

Габриэль переводит грозный взгляд на меня. В изумрудных глазах читается разочарование. Я явно сложила у него нелестное впечатление о своей персоне. Он грубо хватает меня за руку и оттаскивает в сторону, я даже не успеваю пискнуть или возразить. Встряхивает меня, как тряпичную куклу, и люто шепчет на ухо:

— Ты затеяла крайне опасную игру с бензином и спичками. Он же тебя сломает на раз два, а мне это не нужно.

— Но... — жалобно пищу я, вот только Габриэль раздраженно вскидывает руку, приказывая заткнуться.

— Просто соблюдай два правила: держись подальше от него, — пальцем указывает на брата, продолжая смотреть на меня в упор. — И удели внимание Шарлотте, она не в лучшем состоянии. Ты на этих условиях попала в наш дом. Я не знаю, что ты ищешь в этой комнате. И, признаюсь, я крайне разочарован твоим поведением.

Это уже слишком. Он говорит так, будто я опозорила честь его семьи! В его голове картина выглядит до ужаса нелестно, и такой расклад меня не устраивает. Бросаю умоляющий взгляд на Дамиана, в надежде, что он сострит, или спасёт от грозных нотаций, но он теряет всяческий интерес к нашему разговору. Облокотился о свой подоконник и лениво зевает.

— Прошу прощения, но я ничего не ищу. — Мои попытки защититься выглядят жалко. Не перестаю обнимать себя руками, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Просто пытаюсь уладить конфликт с Дамианом, который гнетёт уже два месяца.

— У тебя дурно получается. — С этими словами Габриэль выходит из комнаты.

Сообщение получено, он зол на меня. Теперь он будет мониторить каждый мой шаг. Я достаточно хорошо знаю Габриэля, он из тех людей, кто держит своё слово и не любит, когда ситуация выходит из-под его контроля.

Не получив никакой реакции со стороны Дамиана, бросаю на него гневный взгляд и тоже ухожу. Он просто смеётся надо мной! С его стороны определённо нет тех самых чувств, которые есть у меня. Всё, что я чувствую — боль. Страдаю, словно меня сбила машина. В голове всё смешивается, точно он приковал меня цепями и запретил думать.

Мягко постучав ноготками в дверь, захожу в комнату Шарлотты. Она в своей голубой пижаме лежит на кровати, укутавшись в одеяло.

— Где моё печенье? — доносится до меня хриплый голос.

Вздрагиваю. Врач всё-таки приезжал? Сколько времени я провела в комнате Дамиана?

— Ещё не готово, прости, — виновато улыбаюсь я.

Девочка отмахивается от меня рукой и глухо кашляет. Присаживаюсь рядом с ней на кровати, обнимаю.

— Мне так плохо, Элизабет, — плаксиво шепчет она.

— Я знаю, малышка...

(Мне сейчас тоже так плохо.)

Чувствую, как маленькие ручки обнимают меня, прижимают к себе, чтобы согреться. Она тихо дёргается от всхлипываний, но постепенно успокаивается. Её кожа горячая, как разогретая конфорка, но ей всё равно холодно. Притягиваю Лотти к себе, медленно покачиваюсь вперёд-назад. Если моё тепло согреет её, это будет для меня величайшим счастьем.

— Доктор уже приезжал?

— Да, — отвечает излишне сухо и фыркает. — Он мне не понравился. Заставил меня пить какие-то горькие белые таблетки. Бе-е! Гадость!

Глажу её по макушке и беру с полки книгу сказок, которую купила специально для неё. Лотти не возражает, что эти истории со счастливым концом, и спокойно соглашается слушать сказку про спящую красавицу. Стараюсь читать в нормальном темпе, поддерживая интонацию разных персонажей. Лотти лежит на моих коленях, я осторожно поглаживаю её голову. Вскоре она засыпает.

Не могу заставить себя уйти, оставить девочку одну. Сквозь сон она громко кашляет, что у меня сердце кровью обливается. Иногда даже жалобно всхлипывает.

Впадаю в полудрёму, но Шарлотта начинает крутиться на моих коленях. Она всё ещё спит, веки подрагивают, на лбу выступают маленькие капельки холодного пота. Напеваю колыбельную, чтобы успокоить её.

— Мама... — доносится до меня едва слышный всхлип.

Я тяжело вздыхаю, сердце болезненно сжимается в грудной клетке. Осторожно приподнимаю маленькое тельце, прижимаю к себе и ласково шепчу:

— Я здесь, Лотти...

Не знаю, сколько проходит времени, но я так и засыпаю, прижимая к себе маленькую девочку. Мелатонин берёт верх. Спасительная темнота окутывает со всех сторон, бережно поглощая не только сторонние звуки, но и мысли, тонувшие в ней, будто в спасительном омуте, принимающем всех её чертей.

– Элизабет... – голос, послышавшийся, будто откуда-то из-за пелены, звучит мягко, мелодично. Он привлекает внимание и вызывает желание разорвать темноту вокруг, которая тянется своими длинными лапами со всех сторон.

Я медленно распахиваю глаза, потянувшись за тихим голосом, раздававшемся в самых укромных уголках воспалённого от постоянного волнения сознания. Сквозь внезапно поразивший радужки глаз свет вижу Уильяма, склонившегося надо мной с участливым выражением лица. Недовольно постанываю, отходя ото сна в сидячем положении. Живот издаёт урчащий звук, заставляющий смутиться.

— Просыпайся, — ласково шепчет он, ероша рукой мои волосы. — Ты можешь заразиться, и так весь день сидишь с Лотти. А ещё тебе явно стоит поесть.

Опускаю взгляд и вижу, что девочка спокойно спит рядом с умиротворённой улыбкой на лице. Осторожно глажу её по огненным волосам.

— Я не голодна, спасибо.

Уильям хмурит брови и недовольно вздыхает:

— То, что ты повздорила с моими братьями, не значит, что ты должна отказывать от пищи.

Как в тумане возвращаюсь к событиям сегодняшнего дня. Отлично, я же снова поцеловалась с Дамианом и поругалась с Габриэлем.

— У кого-то отменный слух, — продолжаю шептать, дабы не разбудить Лотти, и выдавливаю вымученную улыбку.

— Я музыкант и вампир в придачу, да и комната Дамиана буквально напротив, — он присаживается на край кровати с широкой улыбкой. Ямочки на его щеках никогда не перестанут очаровывать меня. — Не переживай, Габриэль скоро остынет. Он себе места не находит из-за Лотти.

— Он так привязан к ней... — осторожно говорю я. — Как к родной дочери...

Уильям одаривает малышку тоскливым взглядом.

— Прозвучит, возможно, странно, но она для всех нас как дочь. — Он аккуратно поправляет одеяло, укутывая девочку. — У всех нас была семья. У кого-то жена и дети, у кого-то... возлюбленная... — болезненно морщится от последнего слова.

— Да... Я и не подумала... Извини.

— Мы предпочитаем не вспоминать. Прошлое остаётся в прошлом, — отстранённо смотрит в потолок. Должно быть, он вспоминает что-то из своей прошлой, человеческой жизни. Я же тяжело вздыхаю, потирая глаза руками. – Габриэль дорожит Шарлоттой, как никем на свете.

Молча слушаю его, не решаясь лезть на рожон и задавать вопросы. Он наклоняется ко мне и тихо-тихо шепчет на ухо:

– Я не должен этого говорить, но я хочу, чтобы ты поняла Габриэля, – он медлит на пару секунд, что-то неразборчиво мямлит, будто жалеет о сказанном. – У него была маленькая дочь, возраста Шарлотты, которая умерла от чумы. Поэтому он пытается перенести всю свою любовь и заботу на дочь Вергилия.

Информация оказывается слишком неожиданной. Громко вздыхаю, зажимая рот ладонями. В уголках глаз скапливаются слёзы. Голова переполнена мыслями, которые цепляются друг за друга, составляя логические связи. Между нами повисает тишина, никто не хочет продолжать поднятую тему.

— С Дамианом всё так плохо? — во внезапном вопросе для смены темы играют нотки иронии. Недовольно смотрю на Уильяма, из-за чего на его лице прорезается милая улыбка. — Давай, я излил тебе душу, твоя очередь.

Мне интересно, что творится в его голове. Он нас уже мысленно свёл, да? Уильям действительно прекрасный слушатель: никогда не осуждает никого, кроме себя, и при этом старается понять ситуацию и дать совет.

— Почему твой брат ненавидит меня?

Вопрос сам срывается с моих губ, и вызывает язвительный смешок со стороны парня. Он искоса смотрит на меня.

— Ненавидит? Громко сказано. Между вами определённо какая-то химия.

Хмурюсь в ответ на его фразу, а он лишь пожимает плечами. Он ведь прав. Как всегда.

— Боюсь, эта химия приведёт к атомному взрыву... — очередной тяжёлый вздох. — Я не знаю, как мне вести себя. Всё так сложно, запутанно...

— Будь всё так просто, исполнители не посвящали бы свои песни этому возвышенному чувству. Наверное, около пятидесяти процентов песен посвящены любви.

— Уильям, я тебя умоляю, — отмахиваюсь от него рукой. — Чему тогда посвящена вторая половина?

Парень хитро улыбается, в глазах сверкают озорные искры.

— Наркотикам и сексу со шлюхами. Я, конечно, преувеличиваю, но всё же.

Он смотрит на меня с нежной улыбкой на уголках губ, с лаской на лице принимает мою гримасу. Он видит меня насквозь, как и его братья. Складывая руки на груди, я, вероятно, выгляжу очень печально со стороны.

— Думаешь, я не заметил ещё давно, что ты испытываешь влечение к моему брату? Дай подумать: с середины сентября, верно?

Стыдливо отвожу взгляд. Моя реакция его забавляет.

— Перестань! Я не хочу говорить о нём! Его поведение просто необъяснимо.

— Понять, что творится в голове Дэйма практически невозможно, я сам не раз пытался. Но вы целовались, это многое объясняет.

Продолжает давить на рану, зараза!

— А ещё он вечно унижает и запугивает меня! — восклицаю я, и мы тут же переводим встревоженные взгляды на Шарлотту, которая, к счастью, не просыпается от нашего шумного разговора. — Это его любимое хобби с момента моего приезда.

— Ты очень милая, но иногда... — Уилл поднимает руку на уровень лица и напрягает свои музыкальные пальцы, имитируя желание придушить. — Без сомнений, вам лучше держаться подальше друг от друга, но он целовал тебя, причём с охотой. Пойми, Дэйм борется, но не против тебя.

Внезапно понимаю, к чему он клонит.

— Против себя самого?

Уильям кивает в ответ.

— Это ужасно тяжело в нашем состоянии. Дай ему время всё понять и осмыслить. Только не дави на него, он должен сам принять решение: сдаться или пойти на риски.

Потираю виски, чтобы переварить информацию. Почему только при разговоре с Уильямом я могу быть собой и не бояться высказывать своё мнение? Даже когда я зла и импульсивна, он выслушает и даст совет. За два месяца Уилл действительно стал мне другом. Вот почему я полюбила не его? Почему я хочу наброситься на его невыносимого брата, как только тот появляется в поле моего зрения.

— Спасибо, Уилл. Мне был нужен этот разговор.

Он любезно улыбается мне и помогает встать с кровати. Мы вместе выходим из комнаты Лотти, и я направляюсь к себе. У меня действительно нет аппетита.

Захожу в ванную комнату, чтобы хоть как-то сбавить напряжение от насущных проблем. Запираю дверь, кто знает, вдруг Дамиану приспичит снова поиздеваться надо мной. Не горю желанием предстать перед ним обнажённой. Хотя... Мои руки нежно проходят по телу, пока я раздеваюсь. Смотрю на своё отражение в зеркале. Я красивая? Могу ли я нравиться Дамиану? На момент представляю, что это он гладит мою спину, бёдра, сладко закрываю глаза.

— Чёрт, о чём я только думаю...

Нельзя играть с хищником. Запрещено думать о нём. Только моё сердце замирает каждый раз, когда я вижу его наглую морду или улавливаю запах сандала, который стал частью его. Когда он смотрит с презрением своими прищуренными карими глазами, давая мне понять, что я просто раздражаю. А я умудрилась по уши влюбиться в него. Так глупо и необдуманно. Разве можно приказать сердцу выбирать? Оно само выбрало его.

Добавляю в воду несколько капель лавандового масла, зажигаю пару ароматизированных свечей. Кажется, всем этим хаосом в наших отношениях я загоняю себя в неприятности. Но сейчас я забираюсь в пенную ванну, отбрасывая полотенца в сторону. Приятный запах щекочет ноздри. Тепло воды окутывает меня, прячет ото всех в кокон. В детском восторге созерцаю тени, игриво танцующие на стенах комнаты. Атмосфера настолько расслабляющая, что я прикрываю глаза от удовольствия.

— Не могу отвести взгляд от твоих сладких губ...

Почти что вскрикиваю, открывая глаза. Инстинктивно прикрываю грудь руками. Сердцебиение ускоряется в считанные секунды. Не нравится мне перспектива вторжения в столь интимный момент.

Чувствую чьё-то присутствие совсем рядом. Грубые ладони берут мою лодыжку одновременно нежным и властным движением.

— Ты всегда отводишь взгляд и боишься смотреть в глаза. Почему?

Хриплый голос проходит волной мурашек по ноге и распространяется на всё тело. Наконец-то могу разглядеть обладателя этого бархатного голоса. Стоит, устремив пристальный взгляд на моё лицо. Тени игриво пляшут на красивом лице, на рельефных мышцах груди и торса. Будто он вымощен из мрамора. Вижу знакомое тату, значение которого так и остаётся для меня загадкой. Похоже на латынь. Хочу положить ладонь на его грудь, хочу смаковать его бледную кожу губами. Это влечение сильнее меня, с трудом удерживаю себя в узде.

Давление рук на мою лодыжку усиливается, он плавно скользит руками выше, не упуская ни одной детали. Возбуждение тягучей волной разливается внизу живота и болезненно тянет. Никогда не чувствовала себя так сексуально, как сейчас, в полной власти этого парня.

В горле пересыхает и из груди вырывается странный вздох, где-то между стоном и протестом. Он так близко, и продолжает приближаться, прогибаясь через бортик ванны. Дыхание на коже обжигает. Пытаюсь пнуть его свободной ногой, но он со смехом перехватывает её, и только мыльная пена разлетается по ванной комнате. Ясно вижу страстное пламя в янтарных глазах. Вижу его желание быть ближе ко мне. Обладать мною. Дарю ему провокационную улыбку и невинно закусываю губу.

— Ты прекрасна, маленькая штучка. Я с трудом держу себя в руках, когда ты рядом, — ласково мурчит, пока наглые руки неумолимо приближаются к бёдрам. — Я чувствую твоё смятение... и это сводит меня с ума...

Почти вскрикиваю, когда его тёплые руки, согретые горячей водой, начинают гладить внутреннюю сторону бедра на опасно близком расстоянии от самого чувствительного места. Моё тело непроизвольно движется навстречу его ласкам, что вызывает самодовольную ухмылку на бледном лице. Дамиан так близко, и кажется, ещё пара миллиметров, и он упадёт ко мне в ванную. Но он ловко держится на весу.

— Я так долго мечтал об этом. Касаться тебя, — грубо сжимает нежную кожу бёдер и ловит с моих губ глухой стон. — Мечтал попробовать тебя на вкус, — опускается к шее и болезненно прикусывает кожу. — Обладать тобой...

Бросаю все попытки сопротивления и отдаюсь во власть его прикосновений и слов, которые он так нежно шепчет мне на ухо. Думаю только о его ласках, которые дико возбуждают и заставляют терять осознание реальности. Движения рук становятся всё более и более настойчивыми, точно в подтверждение его слов. Внутри пылает пламя, заставляющее воду кипеть. Я охвачена этим неоднозначным желанием.

— Штучка, почему ты не скажешь мне?

— Сказать что? — мой голос хрипит от возбуждения.

— Что ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя?

Я не в силах дать однозначный ответ. Восхищение, желание, возбуждение, любовь... всё смешалось...

Погружаюсь в воду почти с головой, намереваясь выжать максимум из нашего момента. Всё кажется таким реальным. Так не было раньше. Я слишком устала быть осторожной, пытаться поддерживать тепло между нами. Хотелось бы мне, чтобы он впустил меня в своё сердце, а не отдавал на растерзание внутренним демонам.

Внезапно всё исчезает. Лопается, подобно мыльному пузырю. В испуге выныриваю из воды. Сердцебиение бьет по ушам, а бабочки в животе танцуют дикий танец. Впиваюсь ногтями в запястье до боли, оставляя отметины, стараясь прийти в себя. Моргаю пару раз, дабы убедиться в реальности происходящего. Ванная комната заполнена паром, но я всё ещё одна. А этот голос... бархатный голос со сладкой хрипотцой. Господи, померещится же такое...

Не могу выкинуть всё это из головы, раз за разом возвращаясь к моменту, как наши разгорячённые тела прикасались друг к другу. Приём ванны превращается в пытку, не могу даже коснуться себя. Тело превращается в оголённый искрящий провод.

Дамиан никогда не захочет иметь со мной серьёзных отношений. Плюс ко всему, он вампир. Вот скажи мне кто в августе, что моя принимающая семья окажется с таким «сюрпризом», рассмеялась бы в лицо. Теперь же моя жизнь вряд ли останется прежней.

Быстро вытираюсь и надеваю пижаму, спеша завершить столь специфичный приём ванны. После произошедшего могу сказать, что моё воображение работает на «отлично». Открываю дверь, закрытую на щеколду, и выхожу из ванной. Слышу хлопок двери соседней комнаты. Он пришёл или куда-то ушёл? Прислоняюсь ухом к стене, соединяющей наши комнаты. Шум доносится на грани слышимости. Значит, вернулся.

Где он был? Ездил снимать напряжение после наших страстных поцелуев? Одна мысль о том, что он может встречаться с Рейчел, выводит меня из себя. Я ревную. Ужасно ревную. Но мы не пара, мы свободные молодые люди. Дамиан ничего мне не обещал. Поэтому ничто не мешает мне мучить себя мыслями о том, с кем он спит в свободное время.

Делаю пару шагов и спотыкаюсь о свою сумку. Взгляд цепляется за ленту маленьких фотографий из фото-будки, что торчат из бокового кармана. Достаю их дрожащими руками, дыхание перехватывает от одного взгляда на фото. Вот тут я с подругами, а вот с Максимом. Здесь мы корчим рожицы и ставим друг другу рожки, а здесь... целуемся. А мы ведь были единственной парой в нашей группе. Нас так и называли «сладкая парочка Twix». Тогда я думала, что это любовь. Но нет, я просто надоела ему, и он бросил меня, как старую тряпку. Кажется, мне никогда не получить взаимности от парня. Всегда буду лишь временным развлечением. Но каждый раз моё сердце будет немилостиво колотиться в груди, а потом страдать от нового рубца.

На глазах выступают слёзы, и я даже не пытаюсь их сдержать. Не хочу, чтобы это повторялось. Это слишком больно. Я так много вложила в эти отношения, чтобы в конце получить полнейшее разочарование. Его предательство ранило меня, закалило, но вот теперь я наступаю на те же грабли.

Предпочитаю не думать об этом, пока не дошло до головной боли. Со вздохом ложусь в постель. До меня доносится нежная мелодия игры на пианино. Такая же грустная, разбивающая сердце, как и мои терзающие душу чувства. К счастью, музыка работает в обратном направлении, заволакивает сознание туманом и помогает заснуть.