Нечто бессмертное | 18+

Утром следующего дня иду будить Шарлотту, которая, к моему удивлению, не разбудила меня, как это происходит обычно. Захожу в тёмную душную комнату, раздвигаю плотные шторы, позволяя солнечному свету проникнуть внутрь. До меня доносится хриплый кашель, который отнюдь не обнадёживает. Девочка плаксиво ворчит, прячась под одеяло с головой.

— Просыпайся, Шарлотта, пора завтракать.

Но малышка даже не думает просыпаться. Одёргиваю одеяло. Шарлотта дрожит, а лицо у неё красное. Инстинктивно кладу тыльную сторону ладони на её лоб и тут же одёргиваю. Да она горячее кипятка!

— Лотти, тебе плохо? — взволнованно обращаюсь к ней, но она лишь фыркает и снова прячется под одеяло, пиная меня маленькими ножками.

Одна я тут не справлюсь. Встаю с детской кроватки и быстрым шагом иду в кабинет Габриэля. Когда я резко распахиваю дверь, он поднимает на меня раздражённый взгляд, отрываясь от экрана ноутбука. Ещё раннее утро, а он уже за работой. Отливающие медью волосы собраны в привычную шишку, всё в нём опрятно, за исключением уставшего взгляда. Такой взгляд бывает у людей, которые прожили слишком долго и повидали слишком много.

— И тебе доброе утро, Элизабет, — грубым тоном процеживает он, явно недовольный моим внезапным появлением. Вот только сейчас не до хороших манер.

— У Шарлотты жар!

Одного моего заявления достаточно, чтобы недовольство Габриэля сменилось на беспокойство. Он откладывает бумаги, встаёт с места и быстрым шагом направляется в спальню девочки. Я бы сказала — бежит.

Когда я возвращаюсь в комнату Шарлотты, Габриэль уже сидит на кровати и разговаривает с ней. Присаживаюсь на корточки у изголовья и ласково интересуюсь у девочки:

— Когда ты успела простыть?

Малышка жалобно смотрит на меня, надув губки. Она не в лучшем состоянии, даже не может упрекнуть меня в чём-либо.

— Лотти, мы должны съездить к врачу, — прямым текстом заявляет Габриэль, показывая, что возражения не принимаются.

Маленькая девочка начинает хныкать, отталкивает брата и снова забирается под одеяло. Уже оттуда до нас доносится её жалобный писк:

— Ненавижу врачей! Не поеду!

По моему лицу проскальзывает понимающая улыбка. Сажусь на кровать и приподнимаю одеяло со своей стороны, как бы пряча нас от грозного взора старшего брата. Лотти продолжает трясти от холода, смотрит на меня с недоверием, в подозрении щуря большие зелёные глазёнки. Пытаюсь улыбаться как можно дружелюбнее, нагибаюсь к ней и тихо шепчу на ушко:

— Давай так: Габриэль отвезёт тебя к врачу, а по возвращении я испеку твоё любимое миндальное печенье. Специально для тебя!

При упоминании любимого лакомства, девочка оживляется. Вылезает из-под одеяла, поочерёдно смотря на старшего брата и на меня, очевидно в поисках подвоха.

— Договорились? — уточняю я.

Она думает, потирая подбородок, как это делает её любимый старший брат, а потом довольно кивает головой. Габриэль смотрит на меня в полнейшем изумлении, на что я тихо хихикаю и невинно пожимаю плечами.

Помогаю Шарлотте умыться, заплетаю две пышные рыжие косы. Она настолько слаба, что даже не вертится как обычно. Заставляю девочку надеть тёплую кофту, несмотря на жалобное хныканье. На пороге комнаты появляется Габриэль.

— Можешь идти, я вызвал врача на дом.

Это звучит больше как приказ, нежели предложение. Предпочитаю не возражать. Напоследок бросаю мимолётный взгляд на маленькую бледную девочку и с тяжёлым сердцем выхожу из комнаты. Вдруг она заболела из-за меня, потому что я плохая няня? Если это я недосмотрела, и сейчас она страдает? На сердце скребут кошки. Да, Шарлотта далеко не ангел, но она всё ещё ребёнок. Ребёнок, у которого нет матери. Закрываю лицо руками и судорожно выдыхаю. Покоя мне не будет, пока врач не приедет. Хоть бы обошлось.

Проходя мимо комнаты Дамиана, я слышу шум. Вернулся. Резко поворачиваюсь и распахиваю дверь. Я не в лучшем состоянии для разговора, но откладывать не собираюсь. Пора расставить все точки над «i».

Дамиан стоит прямо напротив меня в одних джинсах, в процессе надевания футболки. Мой взгляд инстинктивно падает на его полуобнажённое накаченное тело, на половину скрытое серой тканью. Вижу знакомое тату «aeternum». С каждым днём мне кажется всё больше, что произошедшее в гостиной не было сном. Один его вид приводит меня в ярость и возбуждает до безумия. Он смеряет меня презрительным взглядом и отворачивается, продолжая надевать футболку.

— Чего тебе? — грубо спрашивает он. От такого холодного тона на сердце становится ещё тяжелее. Я была права? Вчера между нами всё было испорчено?

— Нужно поговорить, — решительность в голосе плавно увядает, но я смелее смотрю на него.

Он прыскает в ответ:

— О литературе?

Очередная насмешка. До боли очевидная. Виски сдавливает тугая боль, будто голову зажимают тисками.

— Ты можешь быть серьёзным хоть иногда? Или тебе нравится издеваться надо мной?

Дамиан оборачивается ко мне с ядовитой ухмылкой. Он надевает эту маску только в экстренных случаях. Жаль, что я для него сейчас тот самый случай. Он молчит с минуту, внимательно смотрит на меня с несвойственной ему горечью:

— Мне вообще нравится всё, когда речь заходит о тебе...

Пропускаю его слова мимо ушей, пусть они и льстят мне в каком-то роде. Он отходит к окну, присаживается на подоконник, как бы намекая, что я могу войти. Прикрываю дверь, чтобы наш разговор не дошёл до чужих ушей, и присаживаюсь на край кровати. Меня тут же окатывает жар, и я цинично выпаливаю:

— И ты нашёл отличный способ удовлетворения этой потребности!

— Согласись, именно это делает меня таким притягательным, — с усмешкой констатирует он и наклоняет голову набок, рассматривая меня с ног до головы своими дерзкими глазами. — Так о чём ты хотела поговорить?

Эта интонация меня напрягает. Бархатный голос звучит слишком серьёзно для Дамиана, которого я знаю. А знаю ли я его вообще? Он смотрит на меня такими внимательными глазами, как не смотрел раньше. Уж слишком я привыкла к его шуткам и издевательствам.

— О вчерашнем. — Всё-таки смущаюсь и опускаю взгляд.

Он хмурится в ответ на мою фразу, о чём-то думает. Тут же резко надевает маску, скрывая от меня свои истинные эмоции, снова становится чёрствым эгоистом.

— А что было вчера? — нагло ухмыляется, прикусывая губу. Хочет, чтобы я произнесла это вслух, как-нибудь грязно и пошло, как это любит делать он.

— Ты и я, там, на вечеринке... — заикаюсь, проглатываю окончание фразы. — Мы целовались...

— Ах, как я не понял! Прошу прощения, Mademoiselle! — произносит с каким-то особым самодовольным французским акцентом. — Не сразу распознал проблему. Ты просто хочешь внимания. Тебя обнять, или сходу перейдём к самому интересному?

От его надменной ухмылки мне хочется плакать. Не таким я представляла этот разговор. Он решил, что рулит игрой, но я готова бороться и переписывать правила в свою пользу. У меня больше нет времени на пустые надежды.

— Да никогда в жизни! — яростно вскрикиваю я и сжимаю кулаки.

Он игриво приподнимает бровь, щурит золотисто-карие глаза. Вдыхает с наигранной досадой и складывает губы уточкой:

— Эх, а я надеялся разнообразить этот ужасно скучный день твоей компанией... — подходит к своему рабочему столу и одним движением руки смахивает все открытые тетради в сторону. — Ты же сама поцеловала меня на вечеринке. Я не заставлял.

— Это было отвратительно! — почти что кричу, внутри бушует ураган. Из последних сил сдерживаю слёзы и нервно сглатываю. Да он видит меня насквозь... — Не думай, что мне так хотелось целовать тебя!

Дамиан грациозно, точно кот, подходит ко мне и наклоняется, чтобы наши взгляды пересеклись. Последние капли духа собираются воедино, я гордо поднимаю голову и смотрю в бесстыжие янтарные глаза, пытаясь казаться сильной и уверенной в себе.

— Конечно, это было не по твоей воле... И в мою комнату ты пришла не сама, — сладко шепчет он, похлопывая ладонью по моей макушке. — Не ты выдумала историю о том, что мы переспали. И не ты заманила себя же в ловушку моих рук и клыков.

Его холодное дыхание обжигает мою щёку, когда я отворачиваюсь. Мне ужасно стыдно находиться здесь. Пульс подскакивает до бешеных отметок. Внутри всё начинает пылать. Судорожно сглатываю, стараясь держать себя в руках, на что Дамиан довольно улыбается. Он знает, что я чувствую сейчас, когда он так близко.

— Ты затеваешь опасную игру, штучка... — От томного шёпота по телу разливается приятное тепло, а способность мыслить здраво отключается окончательно. — Мой яд отравит тебя в одно мгновение, а мне ведь ничего не стоит поцеловать тебя снова...

— А ты только об одном и думаешь, — шепчу я, голос словно пропадает.

— А ты ищешь острых ощущений.

Поднимаю голову, и я снова в ловушке его чарующих глаз. Смотрю на его губы, искажённые в жадной улыбке. По спине пробегает дрожь. Зря я сюда пришла. Он проголодавшийся хищник, а я жертва, которая добровольно пришла в его логово. Толкаю Дэйма в грудь, но он даже не шелохнётся. Тревога и волнение смешиваются в адский коктейль, и я встаю с кровати, чтобы уйти.

— Знаешь, ты прав. Я — дура. Было глупо пытаться поговорить с тобой хоть о чём-то. Ты настоящий мерзавец!

Не позволю ему взять верх надо мной. Уж лучше буду железной девой, нежели нежной слабачкой. Он в любом случае не даст атаковать себя. Смотрю в янтарные глаза, и этот дикий взгляд затягивает меня в ад. Но я не пойду у него на поводу, пускай он сам дьявол, на колени пред ним не паду. Смотри сколько хочешь, Дэйм, испепеляй меня, но я не поддамся. Обиженно фыркаю и отворачиваюсь, намереваясь уйти. Вот только его слова заставляют замереть на месте, как вкопанную.

— Тогда зачем ты пришла в мою комнату, штучка? Не в первый раз, хочу заметить. Если я такой мерзавец, почему ты так смотришь на меня?

Разъярённо выдыхаю через нос и фурией оборачиваюсь к нему, резко сокращая дистанцию между нами. Перехожу на грозный крик:

— Как я на тебя смотрю?!

— Как девушка, изголодавшаяся по мужскому вниманию, — шепчет он, намереваясь взять моё лицо в руки. — Если так хочешь, я поцелую тебя снова.

Вовремя выскальзываю из его объятий и отступаю в сторону. Инстинкт самосохранения подаёт тревожный знак.

— Ты не посмеешь!

— Уверена?

Моя грудь судорожно вздымается от сбитого дыхания. Понимаю, что всё это время покусываю губы. Боюсь, я буду молить его о том, чтобы он сделал это со мной. Он, его взгляд, его запах — всё это разом лишает меня способности мыслить, лишает гордости и достоинства, оставляя лишь одно желание.

— Ты, штучка, обладаешь удивительной способностью притягивать неприятности на свою светлую голову. Самую большую неприятность ты уже притянула — меня.

Начинаю медленно пятиться к двери. Надо убираться отсюда. Я слишком сильно хочу прижаться к нему, снова попробовать его губы на вкус. Дамиан с ненормальной скоростью подходит к двери и за долю секунды закрывает на замок, точно запирает меня в клетке. Мне остаётся лишь врезаться спиной в эту самую дверь и стыдливо опустить голову. Он встаёт напротив, снова ловит мой взгляд. Гипноз. Определённо. Серый волк играет с белым кроликом, перед тем как проглотить. Его взгляд кажется пугающим, но в то же время в нём пляшут игривые искорки. Наши лица в паре сантиметров друг от друга, как он шепчет:

— Разве не за этим ты пришла сюда, маньячка?

Прерывисто вздыхаю, сдерживая желание накинуться на него прямо сейчас.

— Это была глупая игра, не более, — шепчу я, голос выдаёт моё нетерпение. — Наши отношения давно зашли в тупик...

Между нами повисает молчание, слышу только звуки нашего дыхания, которые смешиваются в одно. Мы дышим одним воздухом, мы живём в одном мире, пусть он и отрицает этот факт. Волна тепла проходит по телу, когда я вспоминаю вчерашний вечер. Я признала чувства для себя, но я не могу признаться ему. Дамиан довольно смотрит на меня, уверенный в своей безоговорочной победе.

— Я не боюсь тебя, — судорожно выдыхаю, забывая, как дышать.

Он прижимается своим телом ко мне, я жалобно всхлипываю, теряя остатки самообладания.

— А должна...

Тянусь рукой к дверной ручке, чтобы открыть замок, но Дэйм перехватывает мою руку, задирая её над головой. Напряжение в его взгляде не предвещает ничего хорошего.

— Выпусти меня! — отчаянно молю я. Сердце разлетается в порыве безысходности, но я не могу остановить этот натиск.

— Не могу.

Сердце бешено стучит по рёбрам, точно намереваясь пробить их. Ненавижу себя за слабость. Почему хрипота в его сладком голосе сводит меня с ума? Дамиан сильнее прижимает меня к двери, сжимает руку на моём запястье до лёгкого хруста суставов. Его томный шёпот почти добивает:

— Потому что я вижу, как дрожит твоё тело от возбуждения, когда я касаюсь тебя. Как ты теряешь контроль над собой.

Закусываю губу, отворачиваюсь. Мне уже дурно от этой пытки. Я должна уйти. Пытаюсь высвободить свою руку другой, но он и её перехватывает. Я в ловушке. И чем больше я рыпаюсь, тем сильнее он прижимается ко мне, тем больше наши тела соприкасаются, тем больше я возбуждаюсь. Оказываюсь пришпиленной к двери его комнаты, как бабочка иглой.

— Не кусай губы, а то я точно сорвусь. Сколько бы мы с братьями не питались животными, но ты разжигаешь мою жажду человеческой крови. Это всё из-за тебя, человечка, — обводит моё лицо горящими жаждой глазами уже с какой-то иной эмоцией, скользит от глаз к носу и останавливается на губах.

Я не могу продолжать эту игру, я чувствую себя истощённой, мне нужна определённость. Своим неоднозначным поведением он высасывает из меня жизненную энергию.

Дэйм наклоняется ниже, так, что наши носы слегка соприкасаются. Нервно вздрагиваю, словно от удара током. И, как дура, открываю рот, точно приглашая его для поцелуя. Дамиан прикусывает нижнюю губу и усмехается, прекрасно понимая, чего я хочу. Он отпускает мои руки, его жёсткие пальцы обхватывают мой подбородок, поднимая голову выше. Заставляет смотреть ему в глаза. Хладнокровная маска и похотливый взгляд. Губы Дамиана касаются моих, и я разом перестаю думать. Целует страстно, напористо, не так, как вчера.

Издаю непонятный звук, что-то между стоном и возмущением, делая очередную попытку вырваться и уйти. Он крепко удерживает меня на месте. Упрямым движением заставляет раздвинуть бёдра, и его колено оказывается между моих ног. Он хочет этого так же, как и я. Выгибаю спину, чтобы прижаться грудью к его груди. Тону в удовольствии, когда ощущаю его язык во рту. Он наслаждается моими губами, нашим поцелуем. Его колено поднимается выше, вжимаясь в мой пах.

Не могу больше терпеть. Это сильнее меня. Блаженное чувство, которое я испытываю, находясь рядом с Дамианом. Моё тело трепещет от желания. Дэйм кладёт руки на мою талию, прижимает к себе. Мои руки ласкают его шею, плечи. Он не сдерживает рычащий стон сквозь поцелуй. Внезапно грубые тёплые руки оказываются под моей футболкой, беспорядочно гуляют по телу. Окончательно теряю представление о времени и пространстве. Кто я, откуда я — не важно. Позволяю Дамиану вести в его темпе, даже если он слишком резок для меня.

— Ты же хочешь, чтобы я прикасался...

Слова эхом разносятся в голове. Сердце покалывает в груди. Но сейчас даже эту боль я готова воспринимать как блаженство. Сквозь тонкую ткань наших футболок я ощущаю его дикое сердцебиение. Он так же ощущает и моё?

— Ты мечтаешь, Элизабет, о моих руках на своём теле. — Возбуждение смешивается со злостью в адский взрывной коктейль. Этот поцелуй — смертельная доза. — Давай, скажи, что это не так, — надменно шепчет мне в губы.

Мечтаю. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я не знаю, что между нами происходит, Дамиан тоже не знает. Одно точно, как раньше уже не будет. Потому что я люблю его. Влюбилась в дьявола. И теперь у меня огромные проблемы. Спасите меня из этого ада.

Как только эта мысль проносится в моей голове, Дэйм отстраняется, тяжело дыша. Мы оба глубоко вздыхаем с некоторым сожалением. Я жалею, что всё закончилось так быстро. А о чём жалеет он?

Светло-русые волосы взъерошены, янтарные глаза смотрят как-то странно. Его взгляд задерживается на моём лице, заставляет облизнуться.

— И кто тут не хотел целоваться, а? — с улыбкой произносит он, и я уже готова повторить.

Ладонью нащупываю ручку двери, дёргаю её, забывая, что дверь заперта. Руки дрожат.

— Отпусти меня, — с какой-то мольбой в голосе прошу я.

Я могу открыть дверь, но он всё равно поймает меня, не успею я сделать и шагу за пределами комнаты. Дамиан тяжело вздыхает, опираясь о письменный стол, и отрицательно качает головой. Он выглядит совершенно спокойным, а я сейчас взорвусь. Как у него получается так хорошо контролировать свои чувства и эмоции? Потому что он вампир?

— А ты убеди меня.

А я не могу, я в его власти. Складываю руки на груди, будто это может защитить меня.

— Дамиан, перестань!

— Не хочу.

Недовольно щурю глаза. На место наслаждения приходит напряжение, которое неумолимо растёт. Он подходит ко мне, наслаждаясь моментом полной власти надо мной. Сжимаю кулаки, готовясь дать отпор. За что мне такие муки, Дэйм?

— Стой, где стоишь!

— Такое условие крайне затруднит открытие двери.

В глазах пляшет пламя, а его рот слишком близок к моей шее, там, где сонная артерия. Становится до ужаса страшно, потому я не могу сделать и шагу, мне так хочется закричать, а вместе с тем придвинуться ближе. По телу пробегает дрожь. Прикрываю веки, потому что в уголках глаз уже начинает скапливаться влага. Почему я так реагирую на него? Естественное ли это влечение, или его вампирские фокусы?

— Перестань использовать на мне свои способности. Я это ненавижу!

Дамиан чувствует мой страх и, усмехнувшись, отстраняется:

— Почему ты так уверена, что я всё время манипулирую твоими мыслями? Может нам судьбой предначертано быть вместе.

Сердце пропускает удар. В голове, подобно картинке из черно-белого кино, вспыхивает предсказание Энн. Только я не верю в судьбу.

— Может, потому что ты просто хочешь затащить меня в постель? — язвлю в ответ и в иронии выгибаю бровь.

— Если бы хотел, уже затащил, — недовольно фыркает и задирает взгляд в потолок. — Знаешь, штучка, у меня в этом вопросе достаточно опыта, ты не пожалеешь.

Из груди вырывается оскорблённый вздох. Вот же подонок!

— Я не твоя шлюха Рейчел!

— Вовсе нет... Ты куда вкуснее, куда слаще, думаю, что не только на язык, со своей особой перчинкой, — он многозначительно улыбается. — Честно, я никогда не спал с русскими девушками. Можешь стать первой, будем вместе выявлять особенности занятий любовью в твоей стране.

Вздрагиваю, когда он добавляет на моём родном языке с невыносимым спокойствием:

— И ты сама придёшь ко мне.

— Никогда в жизни! — рычу в палящем гневе.

— Нет, придёшь. — Широко улыбается во все тридцать два зуба как Чеширский кот из «Алисы в Стране Чудес». — И будешь умолять меня дать тебе почувствовать это наслаждение... снова, снова и снова...

Задыхаюсь от его непристойных слов. Это обещание довести меня до экстаза? Сжимаю бёдра, сдерживая новую волну горячего возбуждения. Как же паршиво от мысли, что я влюбилась в человека, который ни во что меня не ставит. Влюбилась в вампира с редкими проблесками человечности.

— Пока ты не манипулируешь мною, этого не произойдёт.

Не знаю, кого из нас я пытаюсь убедить. Я готова накинуться на него хоть сейчас. Дамиан презрительно щурит глаза, губы искривляются в наглой ухмылке, которая меня всегда раздражает. Всё происходит слишком стремительно. Он вдруг резко оказывается передо мной. Я ощущаю запах его тела, его тепло, такое неестественное для вампира. Касается моего подбородка, властно поворачивает к себе и целует. Его чуть тёплые губы умело завладевают моими, берут полный контроль.

— Не смей... — протестующе выдыхаю я.

— Замолчи уже... — произносит тихо, почти что нежно, прямо в мои губы, и оставляет короткий поцелуй.

Медленно следит за моей реакцией. А я изнемогаю. Колени грозят подогнуться в любую секунду. Несмело обвиваю его шею руками, не закрывая глаз, беззвучно спрашиваю разрешения. Дамиан тут же прижимает меня к себе ближе и увеличивает напор. Теперь это требовательный поцелуй, такой же жаркий, как и предыдущий. От его близости по телу не перестают бегать мурашки, а голова кружится. Бабочки в животе давно исполняют чувственный танец. Меня невыносимо тянет к нему. Мне его мало.

Дамиан несильно хватает меня за волосы, сжимая на затылке, чуть ли не рычит мне в губы. Чувствую, как он хочет прижаться ко мне ближе, но почему-то медленно отстраняется. Внутри живота ноет, а грудь сдавливает от тоски по его близости. Будто его губы — яд, вызывающий у меня зависимость. Но он отстраняется, неизбежно отстраняется, надевая типичную ухмылку, и оставляет внутри лишь пустоту.

— Вот так я манипулирую тобой? Как это было пару секунд назад? — даже не говорит, откровенно смеётся, не сводя с меня глаз. — Или как это было в гостиной пару дней назад? Дэйм! Нет, не сейчас! — самым бессовестным образом пародирует мой голос, открыто признаваясь в том, что произошедшее не было плодом моей фантазии. — Ты так расстроилась, что я не дал тебе кончить, эту мордашку надо было видеть. Сама же тогда сказала, что хочешь меня.

Разъярённо дышу через нос. Прекрасно! Между нами ничего не решено, я влюблена в него, а он в это время нагло пользуется моим телом! Внезапно становится до ужаса больно и обидно. С трудом сдерживаю подступившие к горлу слёзы.

— Ты... Ты подонок! Это ничего не значит! Ты просто подловил меня в момент слабости!

— У нас слишком много моментов слабости, не находишь? Не хочешь разделить ещё один? — хищно скалится, сверкая золотисто-карими глазами. — Обещаю, в этот раз не остановлюсь на финишной прямой.

На русском его слова звучат так реально, точно приговор. И даже лёгкий американский акцент не режет уши. Замахиваюсь, чтобы отвесить пощёчину, но он моментально перехватывает мою руку, нежно целуя костяшки пальцев.

— Ты! — яростно вырываю руку и дрожу всем телом. — Ты думаешь, что прекрасен и неотразим!

— Именно.

— Думаю, нам стоит оставить всё, как есть.

С этими словами поворачиваюсь к двери и размашистыми шагами иду к заветному выходу. Открываю замок, когда до меня долетают слова Дамиана:

— Думаю, тебе стоит перестать думать, — злорадно усмехается он. — Мы же оба понимаем, что нас безумно тянет друг к другу...

Молча покидаю его комнату, и он позволяет мне сделать это. Но моя свобода длится не долго. Прямо напротив, опираясь о стену спиной, стоит Габриэль. Врач уже уехал? Взгляд изумрудных глаз метает молнии и явно не предвещает ничего хорошего. Правила были обозначены сразу: поддерживать отношения только до определённых границ. А когда дело касается нарушения запретов, Габриэль не бывает снисходительным. Нас поймали по горячим следам.

— Наигрались, неразлучники? — желчно кривится он, и без дальнейших комментариев заходит в комнату брата.