Вернуться в Прошлое.

Утро второго дня девятого месяца выдалось хмурым и тягучим, словно само небо не решалось открыть глаза. Над уездом Сянь Фу клубился густой, молочный туман - он оседал на черепичных крышах, обволакивал улочки и дворы, делая очертания домов размытыми, точно на старой выцветшей картине. Воздух был пропитан сыростью и прелью осенней листвы. Вскоре с гор налетел порывистый ветер - он завывал в щелях ставней, срывал с деревьев последние листья и с яростью швырял их в небо. Хлипкие саженцы у стен гнулись до самой земли, а кое-где ветер вырывал их с корнем и уносил прочь, словно соломинки.
А затем хлынул ливень. Холодный, резкий, беспощадный. Капли барабанили по кровле, стекали по стенам, заливали каменные ступени. Тишина уезда утонула в монотонном шуме дождя.
Эта непогода тяжело сказалась на здоровье жителей. С каждым часом к лекарю приходило всё больше страждущих: старики кашляли глухо и надсадно, дети метались в жару, женщины шепотом молились у изголовья больных. Болезнь ползла по уезду, как тень, и остановить её не удавалось.
Цзинь Ань, сидя в своей комнате за резным столом из красного дерева, тщательно выводил иероглифы доклада в управу. Кончик кисти скользил по шёлковой бумаге, оставляя чёткие, но тревожные строки: о нехватке лекарств, о голодающих, об ослабленных старцах, которым нужна срочная помощь. Закончив, он перечитал написанное, нахмурился и сжал пальцы в кулак до хруста. Затем, отложив кисть, аккуратно сложил свиток, перевязал его красной нитью и прикрепил к лапке почтового голубя, ожидавшего на подоконнике.
Он встал, подошёл к окну и, распахнув створки, выпустил птицу в дождливую мглу. Голубь, взмахнув мокрыми крыльями, взмыл вверх, но ветер тотчас бросил его в сторону, словно бумажного змея. Цзинь Ань провожал его взглядом до тех пор, пока белое пятно не растворилось в серой пелене. Но, когда он уже хотел закрыть окно, взгляд его зацепился за фигуру во дворе.
Это была она
Фань Синь стояла под ливнем посреди каменного двора, не шевелясь. Её одежда промокла насквозь и тяжело облепила плечи, ветер трепал мокрые пряди волос, а она будто не замечала холода - просто смотрела в пустоту, туда, где небо сливалось с землёй. Раньше она никогда не вела себя так. Раньше она бы рассмеялась, крикнула что-то озорное, побежала бы под навес, стряхивая капли с рукавов. А теперь... теперь в ней жила какая-то глухая, тяжёлая тишина, от которой у Цзинь Аня сжалось сердце.
Он отвернулся и прошептал в пустоту:
- Ты изменилась, Фань Синь. И я не знаю, когда это случилось.
В этот момент из-под крыльца показалась фигура Цзы Чу. Он быстрым шагом вышел под дождь, на ходу снимая свою верхнюю накидку, и укрыл её плечи. Фань Синь повернула голову и взглянула на него - в этом взгляде было столько боли, что Цзинь Ань понял: он не имеет права видеть это. Он резко отшатнулся от окна, словно обжёгся, и, подхватив свиток с докладом, вышел из комнаты.
Едва он переступил порог, как остановился как вкопанный: прямо перед дверью, прижав руки к груди, стояла Лу Чу Си. Вода стекала с края её зонта, а взгляд был растерянным.
Цзинь Ань удивлённо приподнял бровь:
- Барышня Лу? Почему ты здесь?
Она вздрогнула, словно только что очнулась, и заговорила, запинаясь:
- Я... я хотела спросить о том докладе... Ты ведь собирался писать, не так ли?
Он мельком взглянул на её лицо - на смущённо приоткрытые губы, на встревоженный взгляд - и невольно улыбнулся одними уголками губ:
- Да, я как раз хотел обсудить это с вами. Не желаете спуститься вниз? Доклад уже составлен.
- Х-хорошо! Пойдёмте! - голос её чуть дрогнул от неожиданной радости.
- Постой только, я возьму бумажный зонт, - сказал он, поворачиваясь обратно в комнату. - На улице всё ещё льёт, а мы выйдем во двор. Я мигом.
Вскоре они уже спускались по мокрым деревянным ступеням, укрытые одним зонтом, под которым едва помещались двое. Внизу, во дворе, всё так же сидели Фань Синь и Цзы Чу - он стоял рядом, не произнося ни слова, а она смотрела перед собой.
И вдруг, среди шума дождя, раздался её голос - тихий и надломленный:
- Цзы Чу...
- Что такое?
- Представь... человек, которому ты верил все эти годы, постоянно лгал тебе. А потом он признаётся, что он - не тот, кого ты знал. Простил бы ты его?
Цзы Чу нахмурился, в его глазах мелькнуло недоумение:
- К чему этот вопрос?
- Просто ответь, - попросила она, не
поворачивая головы.
- Это зависит от человека. От того, насколько велик был его обман.
- А если это кто-то, кто тебе очень дорог? Что ты сделаешь тогда?
Он помедлил, глядя на струи дождя, и тихо ответил:
- Возможно... я не смогу его простить.
Услышав это, Фань Синь словно выдохнула - с облегчением, смешанным с горечью. Она боялась не за себя. Она боялась, что если уйдёт, то он останется один, будет тонуть в печали и винить себя. Пальцы её сжались в кулаки, глаза покраснели, но слёзы смешались с дождевыми каплями.
Цзы Чу заметил перемену в её лице, и на душе у него стало тревожно:
- Фань Синь...
Он хотел спросить, но вдруг вдалеке показалась бегущая тень.
Чу Си, придерживая подол платья, неслась по мокрой земле, шлёпая по лужам. Цзинь Ань, не растерявшись, шагнул ей навстречу, широко раскрыв зонт, но она уже сама влетела под его защиту, запыхавшаяся, мокрая до нитки.
- Что... - выдохнула она, упёршись руками в колени и глотая воздух, - что вы здесь делаете под дождём?!
Фань Синь перевела взгляд с неё на Цзинь Аня:
- Что-то случилось? Зачем вы пришли?
Цзинь Ань расправил свиток в руках:
- Я отправил письмо в управу. Если всё пройдёт гладко, они пришлют лекарей, лекарства и зерно для жителей. Но... запасы здесь на исходе. Я проверил амбары и аптечную лавку. Если не пришлют подмогу, нам хватит не больше чем на неделю.
- Но управа дала нам срок лишь в одну неделю, - добавил он с горечью, - похоже, они не представляют всей опасности. Этого времени хватило бы лишь для беглого осмотра, а ведь нам нужно решить дело семьи Чень, осмотреть больных, разобраться с источником заразы. Что будем делать?
Цзы Чу, задумчиво погладив подбородок, спокойно ответил:
- Одна неделя значит... Если действовать без промедления, этого хватит. Даже если мы задержимся на день-другой, мы скажем, что устали в дороге и решили немного передохнуть. Управа не заметит подвоха.
Фань Синь, загоревшись любопытством, шагнула к нему ближе:
- Какой план?!
Он взглянул на неё с лёгкой усмешкой:
- Из семи дней мы потеряли уже один. Так что медлить нельзя. Предлагаю разделиться: мы с Фань Синь проверим все источники воды в уезде - колодцы, ручьи, а вы двое займётесь продовольствием и амбарами. Сначала пища - она тоже может быть заражена. Не стоит сбрасывать со счетов и возможные козни Фу Шаня. Встретимся здесь же на закате.
- Цзы Чу... ты уверен что мы успеем в срок..? - Спросила она.
Он шагнул к Фань Синь, взял её холодные пальцы и протянул её к себе в объятие и прошептал тихо, почти неслышно:
- Не бойся. Если мы не уложимся в срок, наказание ляжет лишь на меня и Цзинь Аня. Я не позволю тебе пострадать.
Она резко вырвала руку и отступила:
- Да я не об этом! Будь серьёзнее!
- Да кто же здесь несерьёзный? - усмехнулся он, сверкнув глазами. - Я - сама серьёзность.
Стоявшая в стороне Чу Си прикрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула:
- Снова милуются! И за какие же грехи я, одиночка, должна это терпеть?
Цзинь Ань, стоя рядом, услышал её бормотание и едва сдержал смех:
- Между прочим, я тоже не при делах. Только и делают, что мозолят глаза.
Она резко повернулась к нему, и, не сдержавшись, хлопнула его по плечу:
- Ты абсолютно прав, дружище! - с этими словами она улыбнулась - искренне и легко, как в прежние времена.
Он на мгновение застыл, глядя на её улыбку, и сердце его пропустило удар. Словно в тумане, он не сразу услышал её голос:
- Эй, Цзинь Ань! Ты меня слышишь?!
Она уже махала рукой перед его носом.
- Д-да, да... слышу, - проговорил он, поспешно отводя взгляд.
- Я сказала: пошли, проверим припасы. Время уходит, - она уже зашагала вперёд, не оборачиваясь. - Теперь нужно найти зернохранилище...
Дождь всё лил, и уезд Сянь Фу утопал в серой воде и тягучей тишине, но четверым путникам уже не было дела до холода. Впереди их ждала дорога, полная тайн и опасностей.