Прекрасной юности момент.

Я хочу исчезнуть навсегда, без единого объяснения, и я это сделаю.

Четверг, третий день учёбы. Я уже успела возненавидеть расписание, коридоры и всех, кто по ним ходит. Особенно когда тащишься в кабинет химии, а рядом вышагивает Алекс с самодовольной миной, которая, кажется, приклеена к его лицу намертво.

— Ты сегодня особенно мрачная, — заметил он, когда мы свернули в очередной пустой коридор. — Что случилось? Кофе утром не допила? Или Рокс снова показал свою противную рожу?

— Ни то, ни другое. Просто не выспалась.

— Врёшь, — сказал он спокойно, даже не глядя на меня. — Ты всегда так говоришь, когда не хочешь объяснять. У тебя под глазами такие круги, что можно в них кольца бросать. Но ладно, не лезу.

— Спасибо за одолжение.

— Не благодари. Это временно.

Он придержал дверь в кабинет, пропуская меня вперёд, и я вздрогнула, когда его рука коснулась моего локтя — слишком холодная, слишком настойчивая. Я отдёрнулась.

— Рефлекс? — спросил он, приподняв бровь. — Или я такой противный?

— Второе.

— Честно, хоть на том спасибо.

В кабинете уже сидели несколько человек. Мисс Мартин, наша преподавательница — женщина лет пятидесяти с вечно аккуратным пучком и любовью к рептилиям, — ворковала с игуаной по имени Герберт. Ящер сидел у неё на плече и смотрел на мир с таким видом, будто мы все были его завтраком.

— Слушай, — сказала я Алексу, пока мы шли к столу учительницы, чтобы узнать распределение по парам, — у нас тут система: мисс Мартин сама выбирает, с кем ты сидишь. Так что не обольщайся.

— Что, даже нельзя подкупить? — он театрально вздохнул. — А я уже приготовил пачку печенья.

— Ты удивишься, но Герберту больше по душе тараканы. Живые.

— Фу, — сказал Алекс без капли отвращения. — Ладно, посмотрим, что за сюрприз мне уготовила судьба.

Мисс Мартин повернулась к нам, когда я окликнула её. Взгляд у неё был рассеянный — типичное «я только что разговаривала с рептилией и мне было интереснее, чем с вами». На Алекса она посмотрела так, будто он пришёл на урок в костюме дьявола.

— Ребекка, дорогая, как твои дела? А это кто с тобой?

— Александр Фостер, — представился он, чуть склонив голову с такой вежливостью, что я сразу поняла — сейчас начнётся спектакль. — Перевёлся недавно. Очень рад познакомиться, мисс Мартин. Вы потрясающе выглядите сегодня.

Я пихнула его локтем. Он не поморщился.

— Ох, какой милый молодой человек, — пропела Мартин, но взгляд у неё остался подозрительным. — Давайте посмотрю, кто у нас без пары...

Она открыла журнал, пробежалась пальцем по строчкам. Герберт тем временем переполз на её голову и уставился на меня. Я отвела глаза.

— Ребекка, ты сядешь с мистером Уокером.

— С кем? — я обернулась и сразу увидела его. Стивен сидел у окна, на третьей парте, подперев щёку рукой, и смотрел в телефон. Светлые волосы, септум, кольца на пальцах — он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала. И, заметив мой взгляд, улыбнулся.

— Не нравится? — спросила Мартин.

— Нет-нет, всё отлично, — поспешно сказала я. — А... Фостер?

— Мистер Фостер сядет с мистером Роксом, — объявила она, и у меня ёкнуло сердце.

— С кем?! — переспросил Алекс, и в его голосе впервые за утро проскользнуло искреннее недоумение. Я повернулась к нему.

— Помнишь, я рассказывала про того парня? Ну, про которого мы говорили в кофейне?

Его лицо вытянулось ровно на секунду. Потом он снова надел маску безразличия.

— А, тот самый. Который обвинил тебя в разрушении семьи из-за судебного дела? — он усмехнулся. — Интересный поворот. Что ж, спасибо за компанию, мисс Мартин. Вы просто богиня драматических совпадений.

— Что вы сказали? — она не расслышала.

— Сказал, что очень рад. Пойду знакомиться.

Он развернулся и направился в конец класса, где Рокс как раз разговаривал с каким-то одноклассником. Я хотела его окликнуть, но не успела — он уже плюхнулся на соседний стул и принялся что-то живо обсуждать, размахивая руками. Джонатан сначала насторожился, но через пару секунд расслабился и даже улыбнулся.

— У твоего друга странное чувство юмора, — раздался голос справа.

Я вздрогнула. Стивен сидел рядом, пододвинувшись поближе, и смотрел на меня с лёгким любопытством. Близко — слишком близко. Я отодвинулась.

— Ты чего подкрадываешься?

— Я не подкрадывался. Ты просто зависла, глядя на того синеволосого.

— Я не зависла. Я... думала.

— О чём?

— О том, как буду тебя игнорировать следующие полгода.

Он рассмеялся — тихо, но искренне. Акцент выдавал его с головой: мягкое «р», чуть растянутые гласные. Британец, сразу не скажешь, но уши резало приятно.

— Жёстко, — сказал он. — А я уже обрадовался, что у меня будет нормальная соседка, а не очередная фанатка футболистов.

— Ты на кого намекаешь?

— Ни на кого конкретно. Просто наблюдаю.

Я хотела ответить что-нибудь едкое, но меня опередил голос сзади:

— Бекс, не утомляй парня своими колкостями. Он ещё не в курсе, что ты на самом деле милая, когда не бросаешься шипами.

Я обернулась. Алекс сидел, откинувшись на стуле, и крутил в пальцах карандаш. Рядом с ним Рокс что-то писал в тетради и делал вид, что не замечает меня.

— А ты не лезь, Фостер. У тебя своя пара.

— Моя пара занята выяснением, какой маркой геля для волос пользоваться, чтобы они всегда так красиво блестели. Правда, Рокс?

Джонатан поднял голову, сверкнул глазами, но промолчал. Сжал челюсть и снова уткнулся в тетрадь.

— Какой он покладистый сегодня, — заметил Алекс. — Ты его запугала, Бекс?

— Отвали, — сказала я и отвернулась к Стивену, который с интересом наблюдал за перепалкой.

— У вас странные отношения, — заметил он. — Вы друзья?

— Вроде того.

— И давно?

— С детства. Не лезь в это, ладно? — я открыла учебник и начала делать вид, что читаю, хотя ни строчки не понимала. Стивен не отставал.

— Просто интересно. Ты производишь впечатление человека, который не очень-то умеет доверять. А он — тот, кому ты доверяешь, хоть и ругаешься с ним каждые пять минут.

— Ты психолог, что ли?

— Нет, просто внимательный.

— Тебе показалось.

— Хорошо. — Он пожал плечами и тоже повернулся к доске, оставив меня в покое.

И правильно. Потому что если бы он продолжил копать, я бы, наверное, сбежала. Опять.

Урок шёл своим чередом. Мисс Мартин объясняла что-то про соединения, я почти не слушала — взгляд то и дело возвращался к Алексу. Он сидел, облокотившись на спинку стула, и что-то рисовал на полях тетради, не обращая внимания на Рокса. Тот, в свою очередь, делал вид, что его не существует. Идиллия, блядь.

Потом случилось то, чего я не ожидала.

Стивен подвинул ко мне записку. На клочке бумаги было написано аккуратным почерком: «Ты в порядке? Выглядишь так, будто вот-вот взорвёшься».

Я написала в ответ: «Просто хочу домой».

Он прочитал, усмехнулся и добавил снизу: «Я тоже. Но Джесс заставила меня прийти. Говорит, надо социализироваться».

«Умная девушка. Не то что некоторые».

«Ты про себя?».

Я подняла голову и посмотрела на него. Он улыбался, чуть приоткрыв рот, обнажая клыки. Я закатила глаза и вернулась к записке: «Про одного синеволосого придурка».

Он прочитал, хмыкнул и написал: «У него хорошее чувство юмора».

Я не успела ответить — что-то сжалось у меня в груди. Сначала просто неприятно, потом — больно, потом — так, что я перестала дышать. Воздух стал густым, как сироп. Сердце заколотилось где-то в горле. В ушах зашумело.

— Ребекка? — голос Стивена доносился будто из-под воды.

Я встала. Не помню, как встала. Рюкзак упал на пол, тетради разлетелись.

— Мисс Мартин, мне... мне надо выйти, — услышала я собственный голос — чужой, далёкий.

Она что-то сказала. Не знаю, что. Я уже шла к двери, цепляясь за парты, за стены, за воздух, который не хотел попадать в лёгкие. В коридоре пошатнулась — пол уходил из-под ног, плитка плыла перед глазами. Холод стен, сквозь кофту, сквозь кожу, сквозь рёбра.

Туалет. Мне нужен туалет. Женский, какой угодно, лишь бы закрыться от всех.

Я толкнула дверь плечом — она не поддалась. Ещё раз, ещё — и наконец внутрь. Свет ударил по глазам, белый, безжалостный, такой яркий, что я зажмурилась. Раковина под руками — холодная, мокрая. Я открыла воду и плеснула себе в лицо. Не помогает. Ничего не помогает.

Ноги подогнулись. Я опустилась на колени, схватилась пальцами за кафель, за холодную, скользкую плитку между швов. Меня трясло. Не озноб — какая-то глубинная дрожь, будто тело пыталось вытряхнуть из себя душу.

«Сейчас я умру, — подумала я отстранённо. — Умру в школьном туалете. Идиотка».

Дверь открылась с грохотом. Я не видела — только слышала.

— Бекс!

Голос Алекса. Откуда он здесь? Он же на уроке. Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — он сел рядом, трясущимися руками взял меня за плечи. — Смотри на меня. Ребекка, смотри сюда!

Я подняла глаза — его лицо расплывалось, как акварель.

— Дыши. Медленно. Со мной. Вдох — и на счёт «четыре». Раз, два, три, четыре. Задержала. Теперь выдох. Ещё раз.

Я пыталась повторять, но лёгкие будто сжались в кулак.

— Не получается, — прошептала я. — Не могу.

— Можешь. Ты упрямая как осёл, значит, можешь. Давай, чёрт возьми. Ещё раз.

Я вцепилась в его рукав — пальцы онемели, но я сжимала, как будто от этого зависела жизнь. Вдох. Счёт. Задержка. Выдох. Вдох. Счёт. Задержка. Выдох.

Медленно, очень медленно шум в ушах начал стихать. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так дико. Я могла дышать. Не глубоко, но могла.

— Всё, — сказала я выдохом. — Всё.

— Повторим для уверенности, — сказал Алекс, и только сейчас я заметила, что его голос дрожит. — Вдох...

— Я сказала, всё нормально.

— Нихера не нормально. У тебя была паническая атака, Бекс. Это не «всё нормально».

Он помог мне встать. Я оперлась на раковину — в зеркале отражалась растрёпанная, бледная, с красными глазами девица, которую я с трудом узнавала. Волосы слиплись на лбу, губы дрожали.

— Выглядишь как зомби, — заметил Алекс.

— Спасибо. Ты прямо мастер комплиментов.

— Всегда пожалуйста.

В этот момент дверь снова открылась. Вошла блондинка — Джесс, та самая, что была со Стивеном. Увидела нас и замерла.

— Это женский туалет, — сказала она ледяным тоном. — Выйди отсюда.

— Да закройся ты уже, — ответил Алекс, не повышая голоса. — Ты слепая или просто тупая? Хотя не удивлюсь, если всё вместе.

— Фостер, — предупредила я тихо.

— Ладно-ладно. Ухожу. Но ты, — он повернулся ко мне, — идёшь в медпункт. Я провожу. Без возражений.

Он вышел. Джесс проводила его взглядом, который мог бы убить, потом посмотрела на меня — и выражение её лица смягчилось.

— Дорогая, ты как? — спросила она, подходя ближе. — Если он тебя обидел, то проблематично, но я знаю, как спрятать труп.

Я усмехнулась — вышло похоже на кашель.

— Нет, он не обижал. Это... не он.

— Ладно, — она не стала допрашивать. — Давай приведём тебя в порядок.

Она помогла мне умыться, дала расчёску, промокнула лоб бумажными полотенцами. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Но когда мы закончили, я выглядела почти как человек. По крайней мере, не как зомби.

В коридоре меня ждал Алекс. Он прислонился к стене, сложив руки на груди, и делал вид, что его не трясёт.

— Пойдём, — сказал он, когда я приблизилась. — В медпункт.

— Я не пойду.

— Пойдёшь. Даже не спорь.

— Алекс...

— Я сказал, — он взял меня за руку выше локтя — крепко, но не больно. — Хватит геройствовать. Ты сейчас упадёшь в обморок, и мне придётся тебя тащить, а у меня спина болит после того, как я спал на полу три дня.

— Ты не спал на полу.

— Откуда ты знаешь? Может, у меня причуда.

Я хотела возразить, но он уже тянул меня в сторону лестницы, и сил спорить не было.

— Никакого медпункта, — сказала я, едва поспевая за ним. — Только не это. Я не хочу, чтобы меня осматривала эта женщина с молоточком. В прошлый раз она чуть не выбила мне коленную чашечку.

— Обещаю, она не будет бить молоточком. Но тебе нужно отлежаться, а не сидеть на химии.

— У нас была химия, — вспомнила я. — Боже, я сорвалась с химии.

— Там сейчас пишут контрольную. Так что ты ничего не потеряла.

— Ты тоже сбежал?

— Я пошёл за тобой, — сказал он как само собой разумеющееся. — Рокс сказал, что ты выглядела дерьмово, я не поверил, а потом ты вылетела из класса, и стало очевидно.

— Рокс сказал? — я остановилась. — Он что, заметил?

— Он не слепой. И не такой уж и мудак, каким ты его выставляешь. — Алекс заметил мой взгляд и добавил: — Спокойно, я в курсе истории. Но поверь, в те дни, когда он не думает о том, как бы насолить твоему отцу, он вполне себе нормальный человек.

— Ты защищаешь его?

— Я констатирую факт. Пошли, а то мы так и будем болтать в коридоре, пока не наступит завтра.

Медпункт оказался тихой комнаткой с кушеткой, старыми плакатами о здоровье и запахом лекарств. Я села на край кушетки, скрестила ноги, и медсестра — женщина с усталым лицом — начала измерять давление.

Алекс остался ждать в коридоре. Сказал, что «не хочет ловить косые взгляды от педагогического состава», но я знала: ему просто не хотелось стоять надо мной и смотреть, как меня тыкают градусником.

Измерение давления, термометр, вопросы: «что вы ели», «как спали», «нервничали ли». Я отвечала односложно, глядя в стену, где часы тикали так громко, что хотелось выкинуть их в окно.

Тик. Так. Тик-так. Тик-так.

За окном громыхнуло. По стеклу застучали тяжёлые капли — дождь, который обещали ещё утром.

— Можешь идти, — сказала медсестра, заглядывая в бумаги. — Лучше, чтобы тебя кто-то забрал.

— Меня отец встретит, — соврала я.

Я набрала его в пятый раз — гудки, потом автоответчик. Так и не научился пользоваться телефоном, или ему просто было плевать. Второе вероятнее.

На самом деле я понятия не имела, как доберусь до дома. На улице ливень, автобус в другую сторону, денег на такси нет.

В кабинет химии я вернулась, когда урок давно закончился. Никого. Только мой рюкзак на стуле у мисс Мартин. Сама преподавательница, к счастью, испарилась — не пришлось выслушивать сюсюканье и дежурные «как ты, дорогая?».

Я забрала вещи и вышла в коридор. Пусто. Все на уроках. До звонка оставалось минут пять — я успею уйти, не столкнувшись с любопытными взглядами.

Но у выхода меня перехватили.

— Ребекка! — голос Джессики, громкий, звонкий, как удар хрусталя.

Я обернулась. Они шли по коридору — она и Стивен, только что откуда-то с уроков. Джесс сияла, Стив выглядел встревоженным.

— Ты в порядке? — спросил он, разглядывая меня.

— Как видишь, — сухо ответила я.

— Она жива, а ты всё преувеличиваешь, — бросила Джесс ему, потом снова обратилась ко мне: — Тебя подвезти? Дождь же, а у нас машина.

— Нет, за мной отец приедет, — сказала я, глядя в пустой экран телефона.

— Уверена? — Стивен подошёл ближе. От него пахло дождём и чем-то древесным. — Твой друг Фостер ушёл сразу после того, как оттащил тебя в медпункт. Сказал, что у него дела.

Алекс смылся. Отец не звонит. На улице потоп. За час пешком я промокну до нитки. Идеально.

Я промолчала. Гордость душила, но правда была проста: я брошена на произвол судьбы в ливень, с телефоном, который не жужжал.

Джесс сунула мне в руки свой телефон:

— Напиши номер.

— Зачем?

— Чтобы ты не пропадала.

Я написала. Она улыбнулась, словно выиграла приз.

— Пошли, — Стивен кивнул на дверь. — Не выпендривайся. Ты доедешь до дома, и мы разойдёмся. Никто не узнает, что ты приняла помощь.

Я сдалась.

Он улыбнулся — мягко, без всякой задней мысли. И от этого стало ещё тошнее.

Мы вышли на крыльцо. Джессика пошла без нас, чтобы подогнать машину поближе.

Дверь слева открылась, вышла группа девушек в спортивной форме. Волейболистки. Большинство лиц были незнакомы — но одно я узнала сразу.

— Хэй, Ребекка!

Она подошла ближе, улыбаясь, будто мы никогда не переставали общаться. Смуглая, с блестящими чёрными волосами, собранными в высокий хвост, и янтарными глазами, как у лани.

— А ты чего ждёшь? — спросила она.

— Зои, давно не виделись. — Я скрестила руки на груди. — Как видишь, погода не лучшая, а я не планирую промокнуть до нитки.

Она растерянно поджала губы — может, наконец поняла, что не стоит делать из меня жертву из года в год, напоминая о травме, вылете из команды и прошлогоднем инциденте с Роксом. Это псевдовнимание вызывало только тошноту.

— Я хотела предложить тебе и твоим друзьям куда-нибудь сходить, — сказала она. — Как тебе идея?

Моим друзьям? О ком речь? И как ей хватает наглости строить из себя ангела?

— Думаю, ответ очевиден, — сказала я. — Не пытайся делать вид, что мы подруги.

Джесс подьехала вовремя, надоедливо несколько раз бикнув и мы двинулись в сторону серебристой машины.

Стивен держал куртку над моей головой — сам уже вымок до нитки. Джесс ждала на водительском сиденье, и недовольно цокала языком, когда мы запрыгнули на задний ряд.

— Я думал, ты поведешь, — заметила Джесс, заводя двигатель.

— Я промок, — ответил он. — Инициатива наказуема. Поезжай уже.

Они ругались так, будто были женаты лет двадцать. Я смотрела в окно, считая фонарные столбы, и пыталась не думать о том, что отец так и не позвонил.

— Твоя очередь готовить ужин, — сказала она, трогая с места.

— Тогда ты займёшься стиркой, — парировал Стивен.

Я сидела молча, прижимаясь спиной к двери, и смотрела в окно, как по стеклу стекают тяжёлые капли. Голова кружилась, но хотя бы не трясло.

— Что за девушка была у школы? — спросил Стивен, поворачиваясь ко мне. — В спортивной форме.

— Заноза в заднице, — ответила я, загибая пальцы. — Лицемерка, бывшая подруга, легкодоступная. И стерва.

— О, Джесс ей всё равно не переплюнет, — засмеялся он.

— Стивен, закройся, — бросила Джесс, не отрывая глаз от дороги.

— Ой, да ладно тебе. Или напомнить твои первые слова про...

— Я задушу тебя подушкой, пока ты будешь спать, — пообещала она беспечно. — Не слушай его, Рыжуля. Он — настоящая заноза.

Я попыталась улыбнуться, но на середине улыбку свело судорогой. Воздух снова стал густым. Гул в ушах нарастал.

— Джесс, остановись, — услышала я голос Стивена, будто издалека.

Машина затормозила. Я вывалилась наружу, в холодный дождь, схватилась за фонарный столб и согнулась пополам. Меня тошнило — пустым желудком, желчью, которая жгла горло. Стивен оказался рядом, накинул куртку мне на голову.

— Можем пройтись, — сказал он тихо. — Осталось немного. Видишь парк?

Я кивнула, выпрямилась и сделала шаг. Он забрал у меня рюкзак, закинул себе на плечо.

— Не возникай, — сказал он, заметив мой протестующий взгляд. — А то я уже слышал, как тебя тащили в медпункт. Ты, как оказалось, умеешь быть громкой.

— Джесс рассказала? — простонала я.

— Она переживала. Не злись.

Мы шли медленно, под крупными деревьями парка. Дождь барабанил по листьям, но под кронами было чуть суше. Стивен придерживал куртку над моей головой, сам мокнул, но не жаловался.

— Прости, что я так... — начала я. — Неудобно получилось.

— Ты чего извиняешься? — он искренне удивился.

— За то, что ты нянчишься со мной вместо нормального знакомства.

— Нормальное знакомство — это скучно, — сказал он. — А тут драма, дождь, панические атаки. Запомнится.

Я фыркнула.

— Ты странный.

— Возможно. Но я хотя бы не притворяюсь.

Мы дошли до моего дома. Машины отца во дворе не было — неудивительно. Я достала ключи и открыла дверь, заглянула в корзинку для зонтов.

— Хочешь зонт? — спросила я, чувствуя, как глупо это звучит, когда мы оба уже промокли до нитки.

— Джесс подъедет, — он покачал головой. — Не переживай.

— Я не переживаю. Просто... спасибо.

Он улыбнулся — и впервые за весь день улыбнулся так, что глаза стали тёплыми, а не холодными.

— Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос. — Я вопросительно подняла бровь. — Сходишь со мной на вечеринку в воскресенье? В качестве знакомой, конечно.

Я замерла на пороге.

— Не думаю, что у меня получится, — сказала я осторожно — и сама не поняла, вру или нет.

— Жаль, — он пожал плечами, но в глазах мелькнуло разочарование. — Ладно.

— Я подумаю, — поправила я. — Если... если передумаю, напишу.

— Хорошо.

Он спустился с крыльца, махнул рукой и исчез в машине, которая уже ждала у ворот. Я стояла с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и слушала, как капли стекают по желобу.

«Ты точно об этом пожалеешь», — сказала я себе и захлопнула дверь.