О знакомстве с Иваном Петровичем
Начала я, конечно, подрастать. Было мне уже пятнадцать лет. Я
так устала от этой службы, что всегда я была рабом, а раба никто не
считает за человека.
Конечно, много я уже описала из своей жизни, но хочу
возвратиться к моему раннему детству.
В то время, когда я ещё не ходила в собрание, к нам зашёл один
человек. Звали его Иван Петрович. Он был не молодой: приблизительно
около сорока лет ему было.
Я не помню, почему он к нам зашёл. Он был тоже из города
приезжий. О чём-то с мамой разговаривал, а я мыла в то время посуду.
Когда я кончила мыть посуду, я хотела послушать, о чём он говорит. Он
посмотрел на меня – понял, что я прислушаюсь к его разговору. Он меня
подозвал к себе и спросил, как меня зовут. Такой приятный у него был
разговор, погладил меня по голове, а потом посадил меня к себе на руки
и начал мне говорить:
— Деточка, ты знаешь Иисуса Христа?
Я говорю:
— Да, я слыхала, что Иисус Христос был на земле, а потом Он ушёл на небо.
Тогда он мне сказал: — Вот этот Иисус Христос, Который приходил на землю, Он
пришёл, чтобы всех людей спасти.
Я спросила:
— Каких людей? Только взрослых?
Он мне сказал:
— Не только взрослых спасает Иисус Христос. Он спасает и
маленьких детей – таких как ты! Молись Ему. Он и тебя спасёт! И люби
твоего Спасителя Иисуса Христа, потому что Он тебя также любит! – Он
говорит: – Я тебе пропою один псалом, если ты желаешь.
— Я желаю! Спойте, пожалуйста!
Он пропел:
Помни Господа всегда ты,
Юный друг, не забывай!
Словом, жизнью и делами
Христа в мире прославляй.
Он до конца пропел этот псалом, и я быстро научилась его петь.
Когда я уже начала посещать собрания, то я его там увидала.
Он жил на квартире у одной мирской женщины. Она была плохого
поведения. Но как он туда попал, об этом я не знала, но эта женщина
иногда приходила к моей матери. Я её очень не любила: она всегда в
разговоре своём выражалась нецензурными словами, из-за этого я
просто возненавидела её. Но этот мой друг, Иван Петрович, жил у неё.
А так как я уже ходила в собрание, иногда я заходила к нему
послушать, как он поёт псалмы. В особенности я полюбила два псалма:
Взойдём на Голгофу, мой брат!
Там посланный Богом Мессия распят –
О правде святой проповедовал,
Он больных исцелял, а теперь Он казнён.
Ах, как я крепко полюбила этот псалом. Потом второй псалом
пел он:
Полный скорби и томленья
И святых обильных слёз,
Вот Иисус в уединенье
Руки чистые вознёс.
Я очень любила этих два псалма, и мы часто вдвоём их пели. У
меня был очень хороший голос, как у взрослого человека, и хороший
слух для пения.
Но что ещё влекло меня к этому человеку? Он имел скрипку. Он
так чудесно играл на скрипке этих два псалма, что мне часто казалось,
что с этой музыкой и с этими псалмами и моя душа возносится к небесам.
И было так, что я одно время отдыхала дома. В то время мама
подыскивала мне должность. Но случилось так, что этот мой друг, Иван
Петрович, нашёл для себя место, чтобы заработать для зимы пропитание: его люди наняли, чтобы стеречь баштаны.
В то время ещё коллективизации не было: каждый хозяин имел
свою землю. И у них как-то получалось, что для баштанов они
объединялись, чтобы удобнее было всем гуртом нанимать сторожа. На
баштане только появлялись маленькие арбузики, как вороны налетали
и разбивали все арбузы. Поэтому сторож должен был ходить и кричать
на этих воронов, когда они налетали. Ему давали пшеницу и деньги за
это.
Однажды он пришёл к нам и говорит моей матери:
— Наймите мне вашу девочку на сезон, пока будет баштан. Я
буду охранять баштан, а девочка будет охранять мне курень, потому
что, когда я ухожу, прибегают собаки и воруют у меня пищевые продукты.
Кушать у меня есть, что душе угодно: каждый хозяин меня три дня кормит.
Я дам вам за девочку два мешка пшеницы и ... (не помню, сколько денег
он предложил).
Мама очень была довольная исходом такого дела: за короткий
строк, а заработок хороший.
Я собралась, и мы пошли на баштаны. Я ничего там не делала,
только сидела возле куреня. В этого человека была Евангелия, книга
псалмов и скрипка. Мы вечерами пели вместе, он читал Евангелию, и я
читала. Не помню: молились мы или не молились; что-то не припоминаю,
забыла.
Очень было мне там хорошо. Начали поспевать дыни, мы их
собирали и слаживали возле куреня, чтоб собаки не ели. В воскресение
приезжали несколько хозяев, и все привозили разные и вкусные кушанья,
и всего много. Мы с хлеба сушили сухари на курени. У нас в курени был
один петух: днём ходил возле куреня, а ночью спал в курени и пел.
Так счастливо прошло время того сезона летнего.
Собрали баштан – кончился наш курорт. Мы разошлись в разные
стороны: я пошла служить, а Иван Петрович уехал в город прежде нас.