Время служить
Мне в то время уже было семь лет. Мама подыскала место для
меня и сказала: “Теперь уже время пришло тебе для себя зарабатывать
хлеб”, – и отдала меня за няньку.
Мне было очень тяжело: я почему-то была очень маленькая и
не имела силы носить дитя, и часто оно падало из моих рук или я вместе
с ним падала, и тогда мне попадало от хозяйки. Но что сделаешь, – как
говорят: служба – не дружба, – надо было всё терпеть.
Тогда в то время нанимали на срок от Пасхи до Покровы или от
Покровы до Пасхи. Мама плату за меня брала наперёд, чтобы я не могла
оставить службу. И я редко бывала дома. Если я кончала свой срок, я
приходила домой как гость. Недельку была дома, а то и меньше. Но
мама как-то умудрялась скоро новое место находить для меня и
старалась побыстрей отправлять меня из дому. Она всегда говорила,
что дома я могу разлениться; поэтому я опять попадала к чужим людям.
И так я училась жить и работать.
Но иногда у меня не хватало силы так много трудиться, я крепко
уставала. Эта служба меня страшно утомляла, и я тогда очень плакала
за мамой. Я хотела её хотя бы видеть вблизи себя, и если попадалась
хозяйка добрая, то она пускала меня один раз в месяц в воскресение
домой. А я так любила мою маму, что для меня большего счастья не надо было, как только видеть мою любимую маму. Если, бывало, кто-
нибудь мне дал бублик или конфету, то я никогда не ела, но всё я это
хранила целый месяц, – я завязывала в носовой платочек, – и когда
меня пускали домой, я это несла как подарок моей дорогой мамочке.
Но время идёт. Хорошо ли живётся или плохо, но жизнь течёт
как река. Я всё время служила: конца моим службам не было видно. Я
часто вспоминала, как хорошо нам жилось в городе и как трудно жить
пришлось в деревне.
Когда мы ещё жили в городе и были совсем малые, то мама
рассказывала нам, что небо и землю сотворил Господь, и всех людей, и
всю природу – это всё создал Бог. И мама учила нас молиться Богу. Я
очень полюбила Бога за то, что Он такое красивое небо сотворил, и
солнышко, и звёзды, и луну, и всё то, что видят глаза. И я крепко полюбила
Бога, а потому и любила молиться, и много молитв я знала наизусть.
Но когда я уже стала служить, то молиться уже не было когда, и
я только тогда молилась, когда приходилось бывать дома. Но часто
получалось, что я была дома одна: мама уходила к дедушке на жнива
помогать в работе и всегда брала с собою брата, а я дома была тогда за
сторожа. Днём находила для себя кой-какую работу или читала какую-
нибудь книгу, но когда приходил вечер, то для меня одиночество было
большой тяжестью.
Я в квартире боялась ночью сама оставаться, потому что я
боялась очень мертвецов. Я понимала, что в каждой квартире кто-то
когда-то умер, и когда наступает ночь, то мёртвый, конечно, пожелает
придти домой – да, причём ещё не один. Поэтому, пока ещё не потемнело,
я выходила во двор, квартиру запирала на замок и садилась под хатою
– ожидала маму. Когда мама не приходила долго, я подымалась и
смотрела в окно со двора в комнату, чтобы увидать, что делается в
комнате. И когда я смотрела в комнатную темноту, мне всегда
показывалось, что полная комната занята мертвецами, и мне казалось,
что они все взялись за руки и пляшут. На меня сразу нападал ужас, и я
быстро уходила со двора.
Выходила на степь, как подальше от села, поворачивала на
любую ниву. А на нивах складывали копи пшеницы или жита, и я там
ложилась спать. Прежде всего, я смотрела на небо и на звёзды. А летом
ночью очень много на небе видно звёзд. И я долго смотрела на эти звёзды,
и мне казалось, что небо – это книга, а звёзды – это блестящие буквы
сверкающие. И мне так хотелось прочесть эту книгу, но я не могла. И я,
легко вздохнув, чувствовала себя легко и безопасно, и там я засыпала и
спала, пока солнце высоко поднялось.
И если мама возвращалась, не находя меня дома, бегала по
улице и спрашивала людей – может кто видал, куда я ушла. Но некоторые
были в степи раненько, и почему-то, придя домой, говорили:— Мы видали: какая-то девочка под копною спит: свернулась
калачиком и спит непробудным сном.
Тогда мама бежала в степь искать меня и приводила меня домой.
Конечно, всегда меня ругала за это. Но у меня был один ответ: “Я в
комнате ночью боюсь одна быть, потому что там полно мертвецов. Вот и
потому я и убегаю в степь. Там свободно и нет мертвецов”. Но когда мама была дома, я не вспоминала про мертвецов.