Жизнь с отчимом
А время шло. Мне так припоминается, что мама скоро забыла
за нашего отца и за малого братишку, и у нас начал появляться один
незнакомый человек с длинными усами, как у Тараса Шевченко. Мужчина
среднего роста, лицом был как будто приятный, но имел суровый вид.
Мы с братом посматривали, что когда он сидит и как будто смотрит на
нас, то что-то является в его взгляде недоброе.
Но в один прекрасный день несколько соседок пришли к нам и
этот усач – мы с братом прозвали его усачом. Он был одетый как щеголь
украшенный. В другой комнате соседки помогали маме одеваться. Она
надела красивое длинное платье до пола, красивый китайский плащ
кремового цвета.
Мама была весёлая и рассказывала соседкам, что сейчас пойдёт
венчаться в церковь. На нас мама даже не посмотрела, ни единым
словом с нами не перемолвилась. Она радостная и весёлая вышла, а
этот усатый человек взял её об руку. Тут появилось несколько мужчин
ещё и женщин, и все вышли со двора, и пошли по улице.
А мы с братом стоим среди двора, смотрим друг на друга и
спрашиваем друг у друга: “Что нам делать теперь?” Потом я сказала: “Я
так думаю, что нам нужно идти за ними! Посмотрим, куда они идут”. Мы
последовали следом, но близко боялись подойти. А шли, не спуская с
них глаз.
В конце концов, мы смотрим: они направились к церкви – вся
эта группа и мама со своим женихом. Мы взялись за руки с братом и
дерзнули и себе войти в церковь. Но мы стали здесь с краюшку, где всегда стоят нищие, которые просят милостыню.
Вышел священник, и началось венчание. Мы издалека смотрели,
как наша мама выходит замуж. Мы стояли под стеночкой, чтобы нас
было меньше видно. Для всех мы были чужие: мама за нас забыла.
Выходя из церкви, она и не взглянула на нас. Нам так крепко хотелось
плакать, но мы боялись священника, который стал часто на нас
посматривать. Потом мы вышли; свадьба ушла вперёд, а мы пошли на
кладбище.
Пришли мы и упали на могилку к отцу и горько плакали,
рассказывая отцу, лежащему в могиле о том, что мама вышла замуж за
человека с длинными усами, а нас забыла. И мы почти до вечера сидели
на кладбище: не хотелось нам уже и домой возвращаться. Но деваться
не было куда, и мы пришли домой.
Только зашли в квартиру, смотрим: у нас сидит этот человек –
сурово на нас посматривает. Нам было как-то странно видеть его в нашей
квартире, и мы постарались забраться подальше в угол. Понагибали мы
головы и сидели молча.
Тогда мама подошла ко мне и стала тихонько шептать мне:
— Вот видишь, детка! Это вам будет папа. Называй его папой.
Я молчала. Тогда мама обратилась к брату и тоже сказала ему,
чтобы он называл его папой. Но брат сразу покрутил головою и
отодвинулся от матери.
Дала она нам покушать и потом уже сказала громко:
— Дети! Слушайте то, что я буду вам говорить. Вот этот человек
теперь будет ваш папа.
Но брат сказал:
— Как это может быть? Наш папа умер! И я больше никого звать
папой не буду.
Мама потянула его за чубчик и сказала:
— Я потом с тобой поговорю иначе.
Маме было, конечно, всё это неприятно, что мы сразу не
послушались маму, и мне стало сразу её жалко, а он сидел как будто
равнодушный.
Но на другой день после этой неприятной свадьбы мама опять
подошла ко мне и тихонечко сказала:
— Доченька моя, я тебя крепко прошу, скажи на него “папа”.
Я, конечно, очень мучилась, – наверно, прошло полдня, – у меня
почему-то никак не поворачивался язык выговорить это слово, а мама
всё время так жалостно посматривала на меня.
Наконец он спросил:
— Есть ли у вас здесь холодная вода? – он поднялся и говорит:– Пойду, напьюсь.
Тогда я подошла к нему и сказала:
— Папа. Сидите. Я вам сейчас принесу холодной воды.
Я взяла кувшин, пошла, набрала воды, налила в стакан и подала
ему. И с тех пор я уже называла его папой, а брат мой категорически
отказался называть его этим именем, и этот человек сразу возненавидел
моего брата.
Потом он забрал нас к себе. У него был красивый дом, большой
огород и большой фруктовый сад. Мы уже жили опять не плохо.
Но мой брат и этот человек были непримиримые враги. Поэтому
часто у нас в семье начинались неприятности. Мой брат ни в чём не
хотел слушаться отчима, а он часто закрывал его в кладовку и не давал
ему целый день кушать. А мама всё время сорилась из-за этого с ним.
Время небольшое мы прожили у него в доме, – он почему-то
решил продать свой дом, – и опять мы все перебрались в чужую квартиру.
Наш отчим часто болел сердцем. Но со мною он всегда водил
дружбу. Я его также полюбила. Часто, когда мама хотела меня бить, он
заступался.
Но вскоре он таки крепко заболел и умер. Похоронили мы его и опять остались сами.