Хрупкие души

Стрелки часов застыли ближе к семи утра, именно в этот момент Джулию разбудил лай соседского пса. Встав с кровати, она выглянула в окно, летнее утреннее солнце озаряло комнату. И раз уж совершенно неизвестно каким будет новый день, внутри появилось непреодолимое желание выйти на улицу, чтобы просто побыть одной. А потому, переодевшись Джулия тихонько спустилась в кухню, где взяла со стола яблоко, и накинув на майку кофту вышла на улицу. Свежесть раннего утра пьянило своими сладкими ароматами. Остановившись у пустой дороги девушка замерла, желая запомнить это мгновение. Внутри появилось чувство спокойствия и умиротворения. Будто все идет так как и должно было быть. Будто весь этот мир повернулся к ней лицом.

Город сохранил атмосферу прежни лет, несмотря на прошедшие годы и тысячи новых жителей. Уловив запах хвойных пород, Джулия вспомнила как они с мамой уезжали в парк, стелили плед под старыми могучими соснами прячась от яркого солнца. Сейчас ей хотелось оказаться именно там, чтобы в тишине обдумать происходящие события.

Тем временем в доме проснулась Элис. Первое о чем она подумала, это о рыжеволосой девушке, которую где-то видела не так давно. Вот только была ли она по настоящему сложно сказать. Однако, это вдохновило женщину встать с постели и отправиться готовить завтрак. Вскоре в кухню спустилась и Маргарет, которая обычно просыпается раньше всех.

— Доброе утро! Вот это я поспала сегодня! — воскликнула женщина, завязывая пояс домашнего платья. Элис пекла блинчики, из граммофона звучала тихая мелодия. Маргарет почувствовала как ком тяжести упал с плеч. Ведь Элис включала музыку только в хорошие дни.

— Конечно, тебе тоже нужен отдых. Маргарет, я заметила на холодильнике новое напоминание. Там написано "кузина Маргарет — Аманда". — озадаченно спросила Элис. — Я что-то упустила? К тебе приезжала кузина?

— можно и, так сказать. — проговорила Маргарет, внимательно изучая подругу.

— разве у тебя есть кузина? — озадачено произнесла женщина роясь в своей памяти, в попытках найти ответы.

В этот момент, за ее спиной послышался едва знакомый голос.

— Это я! — проговорила Джулия.

Повернувшись Элис замерла. Перед ней стояла девушка с точно такими же рыжими волосами, молочной светлой кожей и большими зеленными глазами. В этот момент время вдруг замедлило ход. На ватных ногах она приблизилась к  Джулии, которая могла лишь гадать, кем сегодня ей стать для родной матери. Остановившись в шаге от девушки, дрожащей рукой Элис дотронулась до её лица. Будто пыталась убедиться, что все происходящее правда. После, она вдруг обняла ее. На что Джулия растеряно взглянула на Маргарет чьи глаза блестели от слёз, та лишь одобрительно кивнула. Теперь, девушка знала наверняка, сегодня, мама вспомнила её. Без грамма сомнений она обняла Элис, прислушиваясь к тяжелому дыханию и бешеному стуку сердца.

Сложно описать волну чувств, которые испытали все трое. Маргарет так долго ждала этого дня, что лишь успевала утирать слезы. Джулия еще не понимала, что именно происходит, но прижавшись к матери вдыхала такой родной и знакомый запах. Элис же просто наслаждалась моментом, потому что не знала, как долго он может продлиться.

— Когда ты приехала? — наконец-то спросила она, вытирая заплаканное лицо, и держа девушку за руку.

— Три дня назад. — взволнованно ответила Джулия.

— Боже я не верю, что это правда! Маргарет, скажи мне что это сон! — проговорила женщина радуясь словно ребенок. Джулия вспомнила этот огонь в глазах, эту искреннюю улыбку. — Какая же ты красивая! Сколько тебе лет?

— Мне двадцать шесть.

— Невероятно! Это невероятно! Можно еще раз обнять тебя? — спросила Элис. Ее лицо озарял свет, но в глазах проглядывалась легкая грусть. Осознание утраченного времени, как и страх забыть свою прошлую жизнь изводило без того расшатанную психику.

— Да, конечно! - улыбнувшись ответила Джулия, прижавшись к родному плечу.

Весь мир, будто стал возвращаться на свои места. Казалось бы сам Господь остановил время, чтобы две потерянные однажды души смогли воссоединиться. Девочка, которая так любила сидеть на маминых коленях, сегодня стояла рядом и едва ли уступая в росте.

— Страшно представить сколько времени утекло. Кажется, оно всегда будет против нас. Интересно где мы так согрешили. — задумчиво проговорила Элис, взглянув в такое родное лицо девушки. — Ты голодна? Позавтракаешь с нами?

— С удовольствием, схожу только в душ!

— Хорошо, конечно! — проговорила Элис, а после отпустила руку Джулии. Ей больше не было страшно, ведь никто не мог забрать ее малышку. Теперь она боялась лишь себя и за память, которая подводила мешая наслаждаться жизнью.

Прежде чем девушка вышла из кухни, Элис еще раз обратилась к ней.

— Если у тебя нет планов, может сядем на велосипеды и съездим куда-нибудь.

— Почему бы и нет, мне нравится эта идея! — едва веря услышанному произнесла Джулия почувствовав трепет и радость внутри. Она помнила, как когда-то они кружили по улицам города, помнила, как теплый ветер обдувал ее счастливое лицо.

Когда девушка скрылась в проеме кухни, женщина повернулась к Маргарет, растерянно пожав плечами, а та подойдя ближе обняла подругу. Она знала, как Элис переживала и боялась быть отвергнутой собственной дочерью.

Джулия зашла в душ где снова и снова обдумывала происходящее. Череда событий, которые так быстро сменялись выбивали из равновесия. Со слов Маргарет, нужно лишь научиться радоваться происходящему, но внутри наоборот порождались страхи. Все больше хотелось спрятаться в дальний угол и наблюдать за происходящим со стороны. Однако в глубине души, Джулия знала, она там, где и должна быть.

Тем временем на кухне, Элис переживала схожие чувства, едва ли сдерживая слезы и странную дрожь в руках.

— Неужели это правда?! Неужели эта девушка действительно моя дочь? Та самая малышка, которая жила под моим сердцем, а потом за одно мгновение стала пятилетним ребенком. Кажется, с тех пор прошла целая вечность. Сколько же я упустила, Маргарет? — с тоской на сердце проговорила женщина.

— За двадцать один год упущено многое. Не пытайся винить себя и наказывать за то, что уже не сможешь изменить. Ты как никто другой знаешь - завтра может наступить плохой день, поэтому наслаждайся моментом, вы обе этого заслужили. Но, пожалуйста, будь честна с этой девочкой, для нее это очень важно.

Завтрак того дня выдался странным, над столом нависло облако из вопросов, для которых еще не пришло подходящее время. Все говорили лишь о приезде Джулии. Девушка впервые поделилась тем как встретил ее Генри и как он оправдал свое поведение. Элис и Маргарет были удивлены, но это их здорово позабавило, женщины смеялись до слез. Потом Маргарет рассказала про историю с кузиной Амандой, Элис слушала так будто все это происходило не с ней. Наблюдая всю эту картину Джулия испытывала чувство щемящей грусти и легкого разочарования. Мысли о том, какой день ждет ее завтра не давали насладиться моментом в текущем дне.

После завтрака все трое отправились в гараж. Элис выкатила новенький велосипед, а после вернулась, чтобы из завалов достать еще один. Этому велосипеду было уже много лет, но реставрация и уход сохранили его в достойном виде. В памяти Джулии, словно вспышка появилась картина, больше напоминавшая фрагмент любимого фильма. Разноцветные атласные ленты, привязанные к рулю разлетались при движении от встречного теплого ветра. Именно их позже мама вплетала в рыжие косы любимой дочери. Она помнила бескрайние зеленые поля по обе стороны проселочной дороги на которой так весело было подпрыгивать. И тот особенный запах — мамы, ее шампуня или быть может парфюма. Корзина, что крепилась впереди велосипеда, была наполнена фруктами, а стеклянная банка сока, постукивала на каждой кочке. Девушка подошла ближе дотронувшись до потускневших лент, буквально прикоснувшись к своему прошлому.

— Этого не может быть! — с пересохшим горлом произнесла она.

— Неужели ты его помнишь? — выпучив глаза спросила Элис.

Джулия прикрыла ладонью губы, чтобы спрятать их дрожь.

— Помню! Помню, как ты вплетала эти ленты в мои волосы. Несколько настырных волосинок вечно лезли в соседние пряди делая мне больно.  — Девушка почувствовала, как глаза наполнились слезами. Она тяжело дышала, едва ли контролируя происходящее вокруг. Пришлось сжать руки в кулак, чтобы хоть немного перенаправить свои эмоции, но и это не помогло. — Мама! Неужели это все действительно было с нами?! Я не понимаю, что происходит! — голос ее больше напоминал крик исходивший из самого сердца, после которого она разрыдалась словно ребенок. Все то спокойствие, которое она пыталась сохранить последние дни, дали сбой, когда воспоминания маленькой девочки подтвердились реальностью. В какой-то момент жизни Джулия начала думать, что большая часть событий, произошедших с ней в детстве — это вымысел детского разума. Но, теперь она знала, что все происходящее было правдой.

— Да! Родная, это были мы! — произнесла Элис, не скрывая больше своих слез. В этот момент на ее лице выступили глубокие морщины. Подойдя к девушке женщина прижала Джулию к себе, а та лишь разрыдалась в родное плечо. Маргарет с замиранием сердца наблюдала со стороны. — Прости меня, малышка! Прости что не смогла вернуть тебя! Прости что бросила, что оставила совсем одну в этом страшном мире! — проговаривала Элис снова и снова, поглаживая мягкие волосы дочери.

- Ты так нужна была мне!

- Я знаю, знаю. Ты даже не представляешь, как сильно я хотела вернуть тебя. Долгие годы я даже не знала, что с тобой происходит. Не знала что с тобой случилось и в порядке ли ты. И это незнание убивало меня. Всего этого не должно было произойти. Мы не должны были расставаться. Прости меня, Джулия, прости что не нашла в себе смелости прийти к тебе раньше.

Вскоре к объятьям присоединилась и Маргарет. Лишь когда эмоции поутихли, все трое присели на старую скамью у гаража.

- Боже, мне нужна новая баночка успокоительного. – вдруг произнесла Маргарет, и переглянувшись все трое засмеялись.

Элис и Джулия все же сели на велосипеды, и помчались по обочине красивого летнего города. Элис выбрала велосипед с потускневшими лентами, а девушке достался новый. Легкий ветер подгонял их в спину, предательски спутывая яркие волосы. Мягкое платье Джулии развивалось при движении ног. Горячее солнце обжигало кожу своими поцелуями, а в зоне декольте собрались капельки пота. Со стороны сложно даже представить какая история у этих двух счастливых людей. Элис свернула с главной улицы, и они направились в сторону полей, туда где заканчивался город. В этом месте машин было мало, и Джулия пару раз выезжала на середину дороги наслаждаясь моментом.

Через некоторое время они оказались в поле откуда видно было частичку города. Девушка помнила это место. Раньше они частенько приезжали туда с мамой, тогда это поле казалось в несколько раз больше. Еще дома, Маргарет сложила им плед, батон, сыр, и банку сока. Пока Элис доставала угощения, Джулия задумчиво наблюдала за городом. Внутри появилось чувство стыда, она будто стеснялась своих слез, своих эмоций, которые ненароком показала матери. К тому же, впервые за двадцать один год она назвала Элис — мамой, именно в этот момент ее сердце разделилось напополам. Чувство вины перед приемными родителями появилось где-то в сознании, и уже начало активно щекотать нервы.

— Мне не верится, что ты здесь, сидишь вот так рядом будто бы всего этого и не было. Это так странно. — поделилась мыслями Элис, изучая свою дочь. Ветер слегка приподнимал рыжие локоны, а родинка на левой щеке так напоминала об отце Джулии.

— Да, в этом наши чувства схожи. Для меня было странно вернуться сюда, ведь я не один десяток лет пыталась забыть эту часть своей жизни. Можно вопрос?

— Конечно! — ответила Элис.

— Почему у тебя развился Альцгеймер? Разве была предрасположенность?

— Предрасположенность лишь повышает риск. Болезнь выбирает не только тех, у кого больше шансов, она выбирает любого, кто ей понравится. На самом деле, я живу с этим уже четыре года, и как говорят врачи, всему проблемы в голове. Я измучила свой мозг, свой организм и он сдался. Ты бы знала какая у меня была война со своими собственными мыслями.

— Из-за меня?! — решительно поинтересовалась Джулия. Элис вспомнила просьбу Маргрет быть честной.

— Да из-за тебя, но, по большей степени из-за моих собственных ошибок. Знаешь, мир перевернулся в тот день, когда тебя забрали. До сих пор с ужасом вспоминаю твое лицо, когда ты стояла там на крыльце нашего дома и звала меня. Двадцать один год я слышу эти крики в своей голове, слышу твой голос, вижу в других детях, и каждый раз словно умираю находя хоть какое-то сходства. Мне прописали таблетки от бессонницы, но, они не особо помогали. Как говорит мой лечащий врач, я не смогла отпустить ситуацию, простить себя. Если честно, говорят даже смерть ребенка пережить легче чем то, что происходило с нами. Знать, что ты жива, знать где живешь, но не иметь возможности что-либо сделать, просто потому, что ты больше не моя дочь. — Глаза женщины снова блеснули.

— Значит, ты и вправду знала где я живу? — спросила Джулия.

— Тебе будет сложно меня понять, но я действительно знала где ты живешь. Когда появился Генри и заявил, что хочет вытащить меня из тюрьмы, он сказал, что я смогу забрать тебя обратно. Вскоре он и вправду нашел тебя, и я готова была на все ради того, чтобы увидеться снова. Но на тот момент, прошло восемь с лишним лет. Когда я оказалась на свободе, мне отказали во встрече с тобой. И это была полностью моя вина, моя очередная ошибка. Дело в том, что попав в тюрьму у меня было несколько попыток суицида, и несколько месяцев в психиатрической клинике. Опека и суд запретили приближаться к тебе, решив, что это может негативно сказаться на твоей психике. Это был один из многочисленных моментов, когда хотелось вернуться в прошлое и дать себе смачную пощечину. Вместо этого, я вернулась в разваливающийся дом, порог которого мне даже не хотелось переступать. Генри помог сделать этот шаг, помог восстановить наш дом. Государство признало, что я была невиновной и выплатило мне хорошую сумму в качестве морального ущерба.

— Невиновной в чем? В убийстве своего мужа? — резко спросила Джулия, и Элис отвела взгляд в сторону.

— Твой отец, был хорошим человеком. Да не всегда веселый и общительный, но у него было доброе сердце, и одна плохая привычка. Он любил выпивать, а когда выпивал не всегда контролировал себя. Твой отец уронил случайно вазу со столика в гостиной и поскользнувшись на воде ударился головой об камин. Это была мгновенная смерть, в ту ночь я вызвала скорую, полицию, а после — разбудила тебя. Я знала, что мне придется ехать в участок дать показания, но после, я так же планировала вернуться за тобой.

— Няньки из временного пункта для брошенных детей обсуждали это, говорили, что ты из ревности убила мужа вазой. Я всю жизнь думала, что все и вправду было так.

— О боже, Джулия! Какой кошмар. Нет, дорогая, клянусь я не убивала твоего отца, и никогда бы не убила. У Генри есть это дело, которое он нашел в сейфе бывшего начальника полиции. И в этом деле все как я и сказала. На камине нашли частички его крови и волосяного покрова.

— Но, почему они посадили тебя в тюрьму? — протянула Джулия.

— В то время начальником полиции этого города был твой дядя, Билл Гибсон, брат твоего отца, и он ненавидел меня. Когда он узнал о трагедии то выставил все так, как было удобнее ему. А его друг, мэр города, помог в этом имея за своей спиной немало грешков. Именно поэтому я оказалась в тюрьме, а ты в детском доме. Когда Билл умер, ему начали искать замену, так и появился Генри. Однажды он увидел, как сын почтальона выкидывает мою почту и решил сделать замечание парню. Но, моя корреспонденция, урывки моей истории заинтересовали Генри. Так начались поиски моего личного дела, которого не оказалось в архиве. Несколько позже выяснилось, что три дела были спрятаны в двойном дне сейфа в кабинете Билла.

— Ты сказала, что знала где я живу, что это значит?

— Ох, ты оказалась внимательным слушателем, это хорошее качество! — взволнованно произнесла Элис. — с каждым произнесенным мною словом мне кажется, ты находишь все больше и больше поводов ненавидеть меня.

— Не правда, я просто пытаюсь тебя понять. — пожав плечами ответила Джулия, испытывав немалое волнения от того, что ей предстоит услышать.

— Когда опека запретила мне видеться с тобой до самого совершеннолетия — мои руки опустились. В голове я уже представляла нашу встречу, но, этот отказ был второй потерей. Однако Генри знал где ты и с кем живешь, где учишься, какие кружки посещаешь. Это он предложил слетать в тот город, чтобы просто убедиться в том, что ты в порядке и в надежных руках. Я согласилась даже не раздумывая. И уже через три дня сидела на городской площади пила зеленый чай и смотрела на тебя. Это была весна, теплый солнечный день, на тебе была джинсовая куртка, черная юбка, длинные белые носки, белые кроссовки, и какая-то яркая футболка. Растрепанные волосы и кепка на голове. Твоих родителей не было рядом, ты была с двумя подругами. Генри запретил мне приближаться к тебе, а уж тем более говорить, это противоречило требованию суда. Когда он ушел за горячими вафлями, сама судьба предоставила нам шанс. Ты попрощалась с подругами и пошла в мою сторону. В момент, когда нас разлучало несколько метров, я встала и пошла к тебе навстречу. Помню сплетенные бисером браслеты на твоих руках. Ты не обращала на меня внимания, пока я не подошла ближе и не обратилась к тебе. Я спросила где можно найти киоск с горячими вафлями, и ты начала объяснять, как мне лучше пройти до киоска у которого стоял тогда Генри и ждал заказ. Он не видел нас вместе, и до сих пор обо всем этом не знает.

В ту секунду Джулия вздрогнула, от осознания того, что ее настоящая мать была рядом, но она не узнала ее. Ведь раньше ей казалось, что она всегда сможет узнать маму если та вдруг появится, однако этой встречи в памяти не было.

— Но ведь тебе нельзя было ко мне подходить, зачем так рисковать?

— Я не могла поступить иначе. Постоять рядом с тобой всего одно мгновение, стало для меня подарком судьбы. В тот момент я вдруг поняла — моя девочка в порядке, она в хороших руках. Но как же мне хотелось обнять тебя, упасть на колени и просить прощения. Мое сердце разрывалось, ведь каждое принятое решение априори было неправильным, обнять тебя или оставить в покое. Мне было сложно, и возможно стоило бы быть смелее. Глядя на твое невинное чистое лицо я поняла, что тебе не нужны лишние тревоги, по крайней мере не в тот момент.

— Думаю ты поступила правильно. Я ведь была подростком, обиженными на жизнь, на судьбу, на обстоятельства. Кажется, в те времена я ненавидела тебя больше чем любила, но даже в ненависти и обиде мне хотелось встретиться с тобой. Я придумывала наши возможные диалоги, придумывала оправдания, которые ты бы говорила, не знаю только зачем.

Элис внимательно посмотрела на свою уставшую и такую прекрасную дочь.

— Знаешь, Джулия, в день, когда я стала свободной я сразу отправилась в органы опеки. Генри попытался остановить меня, убеждал, что нужно сделать все правильно как того требует закон, но, поверь, мне было плевать на закон. — женщина засмеялась — Это было что-то с чем-то. Я чуть ли не с ноги открыла дверь их офиса, и заорала как не в себя, «кто украл моего ребенка!». Генри аккуратно прошел вперед и попросил прощения за бунт, но я продолжала кричать. В конце концов он вывел меня оттуда с жуткой истерикой, я падала на землю и рыдала, наверное, больше от обиды. Эти женщины, которые сидели за своими рабочими местами смотрели на меня с ужасом. Хотя они были такими же матерями, они должны были понять мои чувства. Однако им было проще поступить как гласит регламент, а не материнское сердце. Но, знаешь, я благодарна им хотя бы за то, что не пожаловались на меня. Это бы помешало мне получить разрешение на документы, из которых Генри и узнал где ты и кто тебя усыновил. Когда он вручил мне эту папку, за несколько дней до поездки в твой город, я решила воспользовалась социальными сетями. Прости, пожалуйста, мне очень стыдно признаваться в этом, но я нашла твою маму Хельгу. На ее странице были фотографии с тобой, каждую из них я распечатала и создала себе альбом.

— Что?! Ты следила за мной? — удивленно выпучила глаза девушка, а после засмеялась. — Через социальные сети? Ты что какой-то агент?

— Прости за это, надеюсь ты не осудишь строго! Благодаря этому я смогла найти старые фотографии где ты была еще той, какую я тебя помнила. Моей Джулией.

— Нет, нет, я не осуждаю, по-моему, это даже круто! Хельга не очень активно ведет соцсети. — проговорила Джулия впервые поймав себя на мысли о том, что она назвала приемную мать по имени, а не мамой, как ей было привычнее.

— После того как тебе исполнилось двенадцать, фотографии стало меньше, но их было достаточно, чтобы понять — эта семья тебя очень любит.

— Да, они хорошие люди. И очень много сделали для меня. — сделав паузу девушка улыбнулась. — Так, не поверю, что ты не стала искать мой личный аккаунт.

Элис засмеялась спрятав лицо руками, и девушка подхватила этот смех.

— Только не осуждай! Когда тебе исполнилось восемнадцать, твоя мама выставил фотографию из ресторана, и я перешла на отмеченные аккаунты, среди которых был твой. Да я зашла на твою страницу, сделала скриншоты оттуда и создала еще один альбом. Всякий раз я думала, о том какая же ты красивая. Я не подписывалась, а просто иногда заходила, чтобы понять, что с тобой все в порядке. Там на некоторых фотографиях был парень, Макс вроде. Он был на твоем восемнадцатилетие, но последние года два ты перестала публиковать фотографий с ним. Я боялась, что он обидел тебя.

— Боже, как страшно жить в наше время! — засмеялась Джулия и щеки ее матери покрылись румянцем. — Но, нет я не осуждаю, правда! Мы живем в такое время, когда любого человека можно найти на просторах интернета и это неплохо. Не знаю, помнишь ли ты, но позавчера ты узнала меня, подумала, что я приехала на каникулы, закрыла сессию. И ты спросила, что за парень был на моем восемнадцатилетний. Я не могла понять, откуда ты это знаешь. Ты описала фотографию так, что я поняла, ты и вправду ее видела. И даже сказала, что она у тебя есть. – Джулия засмеялась, а Элис от удивление закрыла лицо руками. – Я хотела спросить у Маргарет, но забыла об этом.

- Теперь ты знаешь, что я следила за тобой. – засмеялась Элис.

- Покажешь потом альбомы?

— Да, конечно, с удовольствием! Когда я пришла в фотостудию и попросила напечатать все, что есть на флешке, парень по имени Джастин, замер, увидев, что на ней хранится. Чуть больше ста скриншотов какой-то семьи и их ребенка. Он очень деликатно уточнил, хочу ли я обрезать фотографии, чтобы никто не знал, что это скриншоты, я отказалась. Мне хотелось видеть их именно такими, чужими, украденными, но отныне моими. И так как я была частым гостем в его лавке, однажды мы все-таки разговорились. Я поведала свою историю, а он рассказал, что долгое время считал меня сумасшедшей. — Элис засмеялась, радуясь возможностью делиться своей жизнью с дочерью, которая снова сидит рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Удивительная история, спасибо, что рассказала ее! Тот парень на фотографиях, это Макс, мы были вместе три года. Самые долгие мои отношения. Сначала я подумала, что нашла родственную душу, но чем дольше мы были вместе, тем дальше мы становились друг от друга. Поэтому однажды, я просто ушла и не жалею об этом. В тот момент мне кажется, я впервые поступила так как хочется именно мне, а не кому-то другому. Макс был хорошим человеком, но время изменило нас, однажды мы просто перестали подходить друг другу. — пожав плечами поделилась Джулия. Многочисленные сеансы у психологов научили ее открыто делиться своей жизнью. Набравшись смелости, Элис коснулась рукой плеча дочери.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.

— Нет, нет! Это неправильная фраза! — Джулия убрала ее руку с плеча, сжав легонько в ладони. Женщина улыбнулась. — Правильней сказать — я очень рада, что ты вовремя приняла решение закончить эти отношения не угробив на них все свое здоровье и свою бесценную молодость.

— Да! В этом что-то есть! Всему свое время, даже если кажется, что лучшее осталось позади, нет, жизнь найдет чем нас порадовать.

Джулия знала, о чем говорит ее мать, и улыбнувшись положила голову на родное плечо наблюдая за городом, который жил своей бурной жизнью.

По возвращению домой их ждал праздничный ужин, со свечами и хорошим вином. Для Маргарет, которая видела сколько страданий, испытала Элис, этот день был не менее особенным. После вкусной трапезы, все трое отправились в гостиную пить вино и смотреть альбомы с "украденными" фотографиями. Перед сном, Джулия и Элис обнялись, они не знали какой день будет ждать их утром, поэтому в их сердцах закралась грусть.

— Разбуди меня как проснешься! — проворила женщина. — Я так рада, что ты здесь, спасибо за этот день. Мне кажется, я снова готова жить, внутри будто расцвел целый сад.

— И тебе спасибо, мама, за откровения, и за то, что ответила на многие вопросы которые беспокоили меня всю мою жизнь. Этот день был лучшим нашим с тобой днем. Хочу, чтобы ты знала об этом, на случай, если завтра я буду для тебя снова кузиной Амандой. — Элис засмеялась, ее глаза блеснули от поступающих слез, и девушка почувствовала, как дрожит ее голос. — Ты подарила мне прекрасное детство, научила разбираться в музыке, любить и ненавидеть мир, который нас окружает. Эти воспоминания как нечто сокровенное и волшебное. Я помню, как ты готовила блинчики и танцевала, помню твой запах, улыбку, и я не хочу однажды забыть это. Ты подарила мне жизнь, и счастливое детство, и хоть мое сердце после этого было долгое время разбито, я рада впустить тебя в него снова.

Женщина вытерла слезы и обняла свою дочь. Ей было страшно встречать новый день, но услышанное заставило верить в лучшее. Так они простояли несколько минут, переживая такие разные, но такие схожие чувства. Каждый по-своему стал счастливей, но страх перед будущим словно дождевая туча нарастал над ними.