Цветок, что уже расцвел, через год снова не распустится

Если бы кому‑то пришло в голову сказать Мяо Хаоюю, что однажды он будет сидеть у подножия горы Яотянь в старом тряпье и выть в горн по приказу Мо Жаою, он бы решил, что говорящий лишился рассудка. Но именно этим он сейчас и занимался, прячась в кустах и сливаясь с сумраком предвечернего леса. Пальцы нащупывали мешочки с волшебным порошком — минералы из заброшенной кузницы, которые должны были напугать врага.
Лохмотья поверх брони пахли пылью, сыростью и плесенью. Такой запах, казалось, мог сам по себе отправить на Небеса. Мяо Хаоюй в последний раз оглядел маску Яшмового демона: дощечка с ужасающей гримасой, пучки соломы, торчащие, как копна неухоженных волос. Достаточно ли это страшно, чтобы заставить Фуюй дрожать?
Дело близилось к ночи. Внизу мерцали костры врага: перекличка, ржание лошадей, гул голосов. Мяо Хаоюй вжался в колючие кусты, стараясь стать частью сумрака.
— Духи не любят тех, кто вторгается в их земли, — прошептал кто‑то позади.
— Как бы мы не разгневали их...
— Здесь никого нет, — прозвучал недовольный шёпот. — Трусы‑фуюйцы увидели какую‑нибудь зверюшку и перепугались. Не нагнетайте.
— Тебя не было, когда мы пересекали гору. Мы столкнулись с демоном!
— Брехня.
— Сказал бы ты так, если бы перед тобой явился погибший брат капитана...
Что‑то гадкое, тошнотворное зашевелилось в груди Мяо Хаоюя, будто когтистая лапа сжала сердце и дёрнула вниз. Перед глазами возник оледенелый обрыв, снежинки на дрожащих ресницах Мо Шидуна, а после окровавленные камни и торчащие кости. Он стиснул зубы с такой силой, что заныли челюсти, и мысленно приказал себе: «Не время. Не думай. Не вспоминай». Видение дрогнуло и отступило, но обволакивающий изнутри холод остался.
Позади захрустел снег. Мужчина обернулся, перед ним стоял огромный силуэт с черепом оленя вместо головы и кривыми рогами из веток.
— Чжунвэй Мяо, скажите ему, что младшего господина Мо прикончил демон! — пробасил тот.
Мяо Хаоюй глубоко выдохнул, стараясь сдержать раздражение.
— Нам следует сосредоточиться на битве, — отрезал он. — Оставьте праздные разговоры на потом.
— Принял, — отчеканила «оленья голова» и скрылась за деревьями.
«Прикончил, ещё как прикончил, — подумал чжунвэй. — Но не тот демон, о котором вы думаете». Он сжал кулаки. Ложь, которую он повторял уже который день, больше не утешала.
Вновь воцарилась тишина.
Зима подходила к концу, но мороз всё ещё стоял, а с приходом сумерек только усилился. Сидеть в засаде стало настоящим испытанием: развести огонь означало поставить под угрозу весь план. Солдаты терпеливо ждали сигнала, стуча зубами от холода, растирая онемевшие руки и ноги.
Мяо Хаоюй тихо поднялся из укрытия и подошёл к оврагу, где сидели трое. Их дыхание вырывалось белыми облачками, а плечи подрагивали от холода.
— Протяните руки, — тихо сказал он.
Трое повиновались. Он взял одного из мужчин за ледяные ладони и начал вливать духовную энергию. Мягким теплом она растекалась по телу, словно горячий чай, согревая изнутри. Конечно, это не могло заменить костёр, но хоть немного облегчало страдания озябших солдат.
Вернувшись к своим колючим кустам, Мяо Хаоюй уселся на промёрзлую землю, сжимая незажжённый факел. Вдалеке мерцали огни вражеского лагеря, а над головой одна за другой появлялись звёзды. Ветер менял направление, и дневные дуновения на Яотянь превращались в мощные порывы со склона в долину. Тишина, разбавляемая завыванием ветра, всё сильнее давила и нагнетала.
Словно на ладони, Мяо Хаоюй видел, как с востока загорелись костры. Начался первый прорыв. До второго удара оставалось не больше времени, чем нужно для горения одной палочки ладана. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться. Но перед внутренним взором снова возник Мо Шидун: взгляд, полный мольбы и страха, обрыв...
«Демон убил его», — привычно повторил он про себя.
Из‑за голых полей показались войска Фуюй. Они шли ровным строем, щиты подняты над головами, словно панцирь гигантской черепахи. Стрелы сыпались на них, но воины не теряли порядка. Позади их лучники в ответ обстреливали огнём крепостные стены.
В деревне Хуан занялись первые дома. Пламя охватило только брошенные дома на окраине, ведь бдительные чжунвэи следили, чтобы огонь не перекинулся на жилые постройки. Хитрая ловушка, призванная убедить врага, что хаос уже царит в самом сердце селения.
Мяо Хаоюй на глаз оценил масштаб поджога. А что, если пожар доберётся до его хижины? Фань Янь согласилась присмотреть за больным, но сможет ли она вытащить его из пылающего дома? Сам он никак не сможет. Перед прорывом Мяо Хаоюй проверил состояние Хуа Яньфаня — раны кровоточили, покрываясь по краям инеем. Вдруг энергия инь охватит его? Или он в бреду произнесёт своё истинное имя? Мужчина ранее пытался привести больного в чувство, но тот, похоже, не услышал «легенды», которую ему шептали...
На восточной башне взметнулось синее знамя. Настало время второго удара.
Северо‑запад вспыхнул бликами огней, отражённых от начищенной брони. С воодушевляющими речами за крепостные стены вырвались отряды Юэ Шэнли и Лянь Фэня. Даже за десяток чжан доносились громкие и полные боевого задора крики. Уголок рта Мяо Хаоюя дёрнулся вверх, но улыбка тут же погасла, словно задутая порывом ветра.
Тем временем армия Фуюй, наступавшая с востока, начала разделяться. Левое крыло армии устремилось к северо‑западу. У них было преимущество: лошади. Этого не могли позволить себе простые воины Наньбао. Конница имелась лишь у чжунвэев, да и то почти вся сосредоточилась в отряде Мо Жаою. Но Фуюй не подозревал, что именно наличие лошадей сыграет на руку их врагу.
Мяо Хаоюй ощутил, как по коже бегут мурашки. Это было лишь второе сражение в его жизни, хотя штурм Хуан едва ли можно было назвать настоящей битвой. На словах и военных картах всё выглядело ясно и чётко, но сейчас, в гуще событий, он чувствовал растерянность и вместе с тем тяжёлую ответственность за свой отряд. Всего девять человек, но каждый из них хотел того же, что и он: мирного неба над головой.
К тому же убивать людей было против самых основ, против принципов Мяо Хаоюя. Против того, что он считал своей сутью.
«Против принципов?» — прошипел внутренний голос, едкий и беспощадный, словно яд, просочившийся в мысли. Перед глазами снова возник Мо Шидун: его взгляд, шёпот, яркое солнце в безмолвных снегах...
Мужчина крепче сжал факел, костяшки побелели.
«Яшмовый демон убил его. У него не было шансов», — повторил он про себя. Но на этот раз ложь обожгла, будто раскалённый металл.
На северной башне взвилось белое знамя.
Мяо Хаоюй качнул головой, стряхивая пелену воспоминаний, и поднял руку. Солдаты замерли в напряжённом ожидании, затем бесшумно изготовились к нападению. Сердце билось так яростно, что, казалось, его ритм передавался земле, склону, самому воздуху вокруг.
Лянь Фэнь, молодой воин чуть старше Юэ Шэнли, но уже прошедший не одно сражение (в одном из них он потерял левый глаз), двинулся к подножию горы. Его лошадь, послушная и преданная, шла ровным шагом. Лицо чжунвэя оставалось серьёзным — ни тени волнения, лишь холодная сосредоточенность. Мяо Хаоюй издалека следил за ним, ловя каждое движение: вот всадник поглаживает гриву коня, вот чуть наклоняется вперёд, отдавая беззвучный приказ.
За Лянь Фэнем двинулись солдаты, а следом и вражеский фанчжэнь. Послышался резкий, пронзительный звук горна.
Лошадь чжунвэя замедлилась до шага. Всадник расслабил плечи, начал что‑то едва слышно напевать. Вымотанные и раненые солдаты Наньбао двигались без строя, приближаясь к подножию. Бездействие вражеской армии ясно давало понять: противник в смятении.
По подножию пролетел дикий вопль. Воины, облачённые в лохмотья и маски, изображающие древних духов, скатывались и прыгали по склону, издавая жуткие звуки. Враг дрогнул, заволновался, по рядам пробежал шёпот: «Яшмовый демон!..»
Воспользовавшись замешательством, отряд Юэ Шэнли начал отступать в лес. Погибших не было, но раненых хватало. Нужно было действовать быстро, пока холодная ночь не принесла смертей.
Среди вражеского строя прозвучал грозный крик, и воины кинулись в нападение.
Лянь Фэнь на коне продолжал стоять на одном месте, наблюдая за зарождающейся паникой. Духи гор, не страшась ничего, с горящими факелами шли прямиком на несущуюся конницу, пока меж них проскальзывали солдаты Наньбао к лесу.
Во главе размеренно шагал Мяо Хаоюй. Соломенные волосы торчали во все стороны, а белое рваное платье колыхалось, повинуясь ночному горному ветру с вершин Яотянь. Тот подхватывал края одеяния, трепал маски и ветви на спинах «духов», нагоняя жути.
Когда фуюйцы приблизились настолько, что можно было разглядеть их лица в сумраке,отряд Мяо приготовился. Поступок был рискованным, но в битве с войском, втрое превышающим их число, любая уловка могла если не изменить ход битвы, то выиграть время для капитана.
По команде девять фигур из «призрачного отряда» разом остановились. Каждый держал в руках небольшой кожаный мешочек. Они высыпали содержимое на заранее разложенные кучи сухих веток и хвороста, а затем одновременно поднесли факелы.
Огонь вспыхнул, окрашивая долину в причудливые цвета. Сперва — жёлтое шипение каменной соли, затем багровый дым киновари ударил в ноздри, а следом изумрудные искры малахита замелькали среди дыма, словно глаза лесных духов. Железный колчедан рассыпался снопом ярких искр, ослепляя и пугая лошадей. В рядах Фуюй началась паника.
— Духи! — закричал кто‑то. — Горы мстят нам!
— Врата Диюя открылись!
Одни, отбросили оружие, тёрли глаза и нос, пытаясь отбежать подальше, но дым настигал их и там. Другие, ослеплённые зелёными и красными всполохами, врезались друг в друга, ломая строй. Лошади вставали на дыбы, скидывая задыхающихся всадников, и бежали прочь.
Мяо Хаоюй отдал команду. Пламя за его спиной догорало, оставляя после себя лишь дым и запах серы. Глаза слезились сквозь маску, а во рту ощущался привкус гари, но враг дрогнул. Строй распался. Паника, усиленная огнём и суевериями сделала то, что требовалось: обратила опытных воинов в бегущую толпу.
Лянь Фэнь, наблюдавший за этим с возвышенности, усмехнулся:
— Неумехи.
Духи гор вернулись к лесу у подножия, сбросив свои лживые шкуры.
На южной башне взметнулось жёлтое знамя. Цяньвэй ринулся в бой, и теперь оставалось лишь ждать исхода. Пожар в Хуане все ещё озарял поле сражения багряно‑золотым светом, позволяя разглядеть строй конницы под началом капитана. Голубые знамёна Наньбао реяли на ветру, вселяя веру в победу. До леса добрались все воины второго прорыва. Жертв не было.

***

Мяо Хаоюй наблюдал за армией с небольшого каменного выступа. Ветер дул со склонов, вздымая снежную пыль, отчего кололо глаза. Тяжело было разобрать хоть что‑то в суматохе у стен деревни.
— Можно было догадаться, что Хуан захвачен не многочисленным войском, — произнёс Лянь Фэнь, подходя ближе. — Но неужели враг столь самоуверен, что счёл трёхсот воинов достаточно для этой битвы?
Внизу местные жители тушили горящие постройки. Отряд Мо Жаою углублялся в лес, и, что странно, погони за ним не было.
— Капитан верно подметил: Хуан им не нужна, — отозвался Мяо Хаоюй, повернувшись к молодому человеку.
Лянь Фэнь был полной противоположностью Юэ Шэнли: суровый облик, невозмутимое лицо и голос, холодный, как горный ручей. Он говорил скупо, взвешивая каждое слово. И, что примечательно, из всех чжунвэев только его хвалил Вэнь Бинъу.
Молодой воин кивнул:
— Никому не нужна забытая деревня, как и войско капитана Мо, и войско командира Лая.
— Кого-кого?
— Ходят слухи, что Лай талантливый командир из Фуюй, но крайне своенравный. Под его началом выиграны десятки битв, — объяснил Лянь Фэнь. — Однако он ослушался прямого приказа, отныне его посылают в бесполезные походы. Двое неугодных сынов Неба сошлись на одном поле боя. Хотя говорят, будто это женщина, но, верно, пустая молва.
Мяо Хаоюй невольно вздрогнул. Мо Жаою всегда учил: лучшая подготовка к битве — знать врага в лицо. Но он не ожидал, что подручные капитана столь тщательно соберут сведения. В груди защемило: а что, если и о его поступке уже что‑то узнали?
— Чжунвэй Лянь, — раздался голос из‑за деревьев.
Из мрака сухого ясеня вышел солдат и тут же замер, увидев обоих воинов.
— Отряд Юэ Шэнли прибыл в полном составе, — доложил он. — Чжунвэй Юэ утверждает, что на северной стороне идёт сражение с людьми Мяо.
— Быть того не может, — отрезал Лянь Фэнь.
Мяо Хаоюй похолодел. Холод сковал грудь, а пальцы, сжимавшие рукоять меча, вдруг стали чужими и непослушными. Он сжал зубы, пытаясь унять дрожь, но она уже пробежала по плечам, отдаваясь в кончиках пальцев.
— Яшмовый демон...
Мужчина ринулся к деревне, словно подхваченный вихрем. Он был твёрдо убеждён: появление второго демона никак не входило в замыслы капитана. Ветер свистел в ушах, толкал в спину, едва не сбивая с ног. Мяо Хаоюй скользил на обледенелом снегу, судорожно хватал руками воздух, но не останавливался. Бежал, бежал, бежал...
Впереди выросла мрачная крепостная стена. Воин в отчаянии заколотил в тяжёлые ворота:
— Откройте, немедленно! — задыхаясь, выкрикнул он. — Там демон! Он уже близко!
На сторожевой вышке возник силуэт. В руках он сжимал лук, голос звучал холодно и непреклонно:
— По приказу капитана ворота открывать запрещено, — отрезал воин. — Именем Неба, уходи, пока цел!
Мяо Хаоюй вцепился в створки ворот, тряся их изо всех сил.
— Там люди погибнут! Открой, умоляю!
— Приказ есть приказ, — прозвучало в ответ. — Капитан сказал: ни шагу внутрь, пока не прозвучит сигнал.
«Вот оно, второе дно стратегии...»
Мужчина бросился вдоль стены, лихорадочно прикидывая, где находится его хижина. Между двумя башнями он замер, отступил на пару чжан, глубоко вдохнул, закрыл глаза и сосредоточился. Он ощутил, как внутренняя ци струится по меридианам, наполняя тело силой.
Рывок! Он подпрыгнул, пытаясь перемахнуть через стену. Попытка не удалась, но пальцы успели вцепиться в шершавый край. Колья впивались в ладони, их затупившиеся наконечники царапали кожу, но куда больнее были мелкие занозы, впивающиеся глубоко под кожу.
С обеих башен просвистели стрелы, прорезая воздух рядом с головой.
Один из солдат зажёг факел, вгляделся в темноту и удивлённо произнёс:
— Чжунвэй Мяо?
Но Мяо Хаоюй уже перевалился через стену и, не теряя ни мгновения, устремился вперёд по тёмной дороге.
Когда он ворвался в свою хижину, Фань Янь не на шутку испугалась. Она подскочила на месте, схватилась за нож и направила его на мужчину.
— Это я, я, — сказал Мяо Хаоюй, судорожно роясь на полках. Схватив обрядовые дощечки и тушь, он посмотрел на спящего Хуа Яньфаня. На лбу его лежала влажная ткань, а тело подрагивало. В этот момент он отчётливо осознал, что не позволит случиться подобному ещё с кем-то.
Воин выбежал наружу, направляясь к северной стене.
Над деревней всё ещё клубился дым от потушенных пожаров, который смешивался со снежными вихрями.
Хозяин Яотянь стоял посреди белоснежного поля, окрашенного кровью. Высокий и недвижный, словно изваяние из лунного камня. Длинные серебристые волосы струились по плечам, развевались на ледяном ветру. Глаза, налитые кровью, горели нечеловеческой яростью, хищный оскал обнажал острые, как клыки, зубы.
— Вперёд! — выкрикнул командир Фуюй высоким звонким голосом, взмахнув мечом.
Кони рванулись вперёд, но едва отряд преодолел полпути, демон сложил печать. Копыта лошадей сковал лёд, те истошно заржали, пытаясь встать на дыбы. Из вьюги, словно стрелы, вылетели ледяные иглы. Несколько всадников вскрикнули и повалились с сёдел, пронзённые насквозь.
— Сомкнуть ряды! Щиты вверх!
Воины спешились, образовав полукруг. Мяо Хаоюй с крепости едва мог разглядеть их в пурге.
Яшмовый демон сделал шаг вперёд. Взмахнул рукой, и перед воинами выросла стена льда, преграждая путь. Буря усилилась, а вокруг метались силуэты волков, словно сотканные из снежных хлопьев.
— Не отступать! — крикнул командир. — Рубите лёд!
Мечи застучали по ледяной преграде. Кто‑то пытался обойти её, но новые иглы свистели в воздухе, заставляя пригибаться. Один воин, самый отчаянный, бросился вперёд, обойдя стену сбоку. Хозяин Яотянь повернул голову и хлопнул в ладоши. В тот же миг снежная воронка подхватила человека, швырнула оземь и сковала льдом по рукам и ногам.
Мяо Хаоюй спрыгнул к вражеской армии. Для него они не были врагами — они были людьми, столкнувшимися с сверхъестественной силой, которую не возьмёт ни один клинок.
Яшмовый демон обернулся. На его устах заиграла коварная улыбка.
— Снова ты, — прошипел он, и голос его напоминал треск льда на реке. — Ты думаешь, что твоё даосское искусство остановит меня?
Мяо Хаоюй не ответил. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и вошёл в состояние цигуна. В дело пошла первая дощечка с заклинанием. Он положил её перед собой и очертил в воздухе круг. Демон щелкнул пальцами, в сторону чжунвэя устремился рой ледяных осколков, но, не долетев, они рассыпались каплями воды. Дощечка вспыхнула чёрным пламенем.
«Проверяешь, на что я способен, — подумал Мяо Хаоюй. — Я же видел, это не предел твоей силы».
Яшмовый демон коснулся двумя пальцами губ и выкрикнул:
— Линцзюй!
Вокруг мужчины взметнулась ледяная стена, замкнув его в смертельной ловушке. Он сложил печать, прошептал заклинание и ударил мечом по льду. Стена треснула, разлетелась осколками, а Мяо Хаоюй, оттолкнувшись от земли, прыгнул вперёд, нанося удар.
Демон отшатнулся, но клинок всё же задел его плечо. Из раны потекла чёрная жидкость.
— Ты посмел ранить меня? — взревел Хозяин Яотянь.
Он взмахнул руками:
— Тлеющий снег!
Поле битвы вспыхнуло тёмным пламенем. Снежные вихри устремились к Мяо Хаоюю, закручиваясь в один. Тот снова сложил печать, но силы были неравны: поток ци начал ослабевать, а вьюга подбиралась всё ближе.
В этот миг армия Фуюй ответила добром на добро. Лучники выпустили залп огненных стрел. Пускай они не могли убить, но на мгновение рассеяли метель. Пехотинцы с копьями бросились вперёд, отвлекая внимание демона.
Оружие сверкало в свете огня, крики сливались в единый боевой клич. Воины окружили врага, не давая ему времени на новые заклинания. Удары сыпались один за другим. Простые, яростные, точные.
Мяо Хаоюй понял, что это его шанс. Была техника, которую он долго изучал, но применять так и не решался из‑за огромных затрат энергии. Однако сейчас он был не один, как тогда летом на Яотянь. Он собрал остатки ци, начертил в воздухе знак и выкрикнул:
— С молитвой к Байхэ открываю врата в Великий Предел!
Вокруг него возникла золотая аура, отталкивая ледяные осколки. Он бросился к демону, нанося удары мечом, каждый из которых сопровождался вспышкой белого света.
Но силы иссякали. Хозяин Яотянь рассвирепел и резко выкинул руку в сторону. Мяо Хаоюй отлетел на несколько чжан, ударившись о замёрзший ствол дерева.
В голову предательски полезли мысли о Мо Шидуне. Яшмовый демон, безусловно, виноват в его смерти. Он не оставляет шансов...
Мужчина поднялся, опираясь на меч, и сплюнул кровь.
— Ты убил его. Безжалостно и жестоко, — отчеканил он.
Яшмовый демон нахмурился, сделав шаг ближе, хотя их по‑прежнему разделяла пара чжанов.
— Убил кого?
— Ты убил его, — повторил Мяо Хаоюй.
И тут, словно из ниоткуда, раздался боевой призыв:
— Вперёд!
На поле битвы ворвалась армия Наньбао. Сам Мо Жаою первым бросился в бой, рубя на скаку ледяных волков.
Мяо Хаоюй окинул взглядом поле битвы: воины обеих сторон сражались бок о бок, сдерживая натиск демона. В воздухе витал запах гари, смешанный с морозной свежестью, а отблески пламени плясали на окровавленных, покрытых инеем лицах.
— Восемь углов, факелы вперёд! — громко произнёс Мяо Хаоюй, и голос его, усиленный ци, разнёсся по округе.
Воины, не сговариваясь, выполнили приказ. Они образовали восьмиугольный строй, каждый занял своё место согласно сторонам света. Мяо Хаоюй встал в центре, чувствуя, как энергия земли течёт сквозь подошвы сапог, подпитывая его силы.
— Огонь в центр! — приказал он.
Факелы вспыхнули ярче, их пламя слилось в единый огненный круг. Мяо Хаоюй судорожно вытащил четыре дощечки, трясущейся рукой вычерчивая на них иероглифы сторон света. Пальцы дрожали, но движения оставались точными. Он поднял дощечки вверх, сосредоточился и направил поток ци в обрядовое дерево. И стоило всем четырём замерцать алым светом, как мужчина предал их пламени. Оно взметнулось вверх, образовав огненный купол, который начал расти во все стороны, отталкивая снежную бурю. Пламя пульсировало в ритме заклинания, создавая барьер между воинами и демоном.
Тот попытался создать снежную преграду, но огонь поглотил её с шипением, похожим на предсмертный крик. Демон отступал, его тело содрогалось, а кровавые глаза темнели и темнели.
— Хуцзи‑и‑и‑и... — закричал он, и в голосе прозвучала не ярость, а отчаяние.
Мяо Хаоюй сложил печать. Столп света поднялся вверх, осыпая всё поле искрами, которые жгли Хозяина Яотянь, словно раскалённые угли. Внезапно из ниоткуда выскочила огромная белоголовая лисица. В мгновение ока она схватила демона за воротник и рванула прочь. Её шерсть занялась пламенем, отчего зверь взвыл, но не остановился. Через миг они исчезли за горизонтом, оставив после себя лишь лёгкий морозный туман.
Тишина опустилась на поле боя. Начало светать. Воины обеих армий переводили дух, тяжело дыша и утирая пот со лбов. Они оглядывались друг на друга. Вчерашние враги, сегодня ставшие союзниками поневоле. В глазах читалась смесь недоверия, усталости и робкого облегчения.
Там, где только что проводился обряд, растаял снег. На месте снежного покрова проступила промёрзшая трава. Темно-зелёная, жёсткая, пробивающаяся сквозь ледяную корку. Земля дышала паром, словно уставшее животное после долгой гонки. В воздухе висел сложный букет запахов: сырая земля, горелая древесина, металлический привкус крови и едкий дым костров.
Мо Жаою подъехал к Мяо Хаоюю. Его конь нервно переступал, фыркал, от дыхания вырывались клубы пара. Он склонил голову, и в этом простом жесте читалось больше уважения, чем во всех воинских почестях:
— Может, ну его звание генерала, уйду в монахи? — в голосе звучала забытая мягкость, почти шутка.
Мяо Хаоюй слабо улыбнулся и прошептал, с трудом размыкая пересохшие губы:
— Мы справились вместе. Каждый хорош в своём.
Кровь полилась изо рта и носа. Алые капли упали на оттаявшую землю, оставляя тёмные пятна на траве. Его ноги подкосились, и он рухнул, но не резко, а как-то плавно, будто сама природа мягко приняла его в свои объятия.
Капитан спрыгнул с лошади, подхватив друга за плечи.
— Брат, держись, — голос Мо Жаою дрогнул, в нём прозвучала неподдельная тревога. Он огляделся и крикнул:
— Помогите посадить его в седло!
В этот момент к капитану пробился запыхавшийся солдат. Он бежал, спотыкаясь, грудь ходила ходуном, на лице читалась смесь удивления и важности порученного дела.
— Послание от вражеского командира Лая! — выпалил он, протягивая свиток, перевязанный белой нитью.
Мужчина резко махнул рукой:
— Отдай Бинъу.
Фуюйцы, находившиеся рядом, помогли закрепить потерявшего сознание Мяо Хаоюя на лошади.
— В деревню, найдите лекаря, — крикнул Мо Жаою, и в его голосе уже не было командных нот, а только усталость и тревога.
— У нас есть человек, — кивнул солдат Фуюй, и в его глазах промелькнуло что-то вроде гордости. — Наш полевой целитель, он спас не одного в бою.
Подоспевший на крик Вэнь Бинъу просмотрел протянутый свиток. Он развернул его медленно, внимательно изучая каждую строчку, хмуря брови. Затем резко поднял глаза и встретился с взглядом Мо Жаою.
— Ловушка, — бросил он коротко. — Однозначно.
— Что там?
Вэнь Бинъу ответил, чеканя каждое слово:
— Командир Лай предлагает объединить армии. Не перемирие, а союз.
Мо Жаою долго молчал, глядя на солдат обеих армий. У костров смешались знамёна Фуюй и Наньбао. Змей Башэ и двуглавый тигр Цинтунхэ трепетали на ветру, словно пытаясь переплестись между собой. Ворота Хуан открылись настежь, приглашая каждого.
В глазах капитана мелькнуло что‑то, чего раньше там не было. Не просто расчёт, холодный и трезвый, а проблеск надежды, такой робкий и осторожный, словно первый росток после долгой зимы. Мо Жаою глубоко вдохнул, и на мгновение показалось, что он взвешивает не только военную стратегию, но и саму возможность иного будущего.