Том 2. Глава 42. Объятия горы Яотянь.
Гора Яотянь, окутанная вечерним туманом, дремала в безмятежности, словно великан, погружённый в сладкий сон. Её тропы, извиваясь среди густых лесов и зелёных лугов, хранили свои тайны и кошмары. Но сегодня на одной из них легенда стала реальностью.
Демон, словно пришедший из глубин Диюя, мчался навстречу военным. Его глаза горели безумным огнём, а движения были стремительны и непредсказуемы, как у дикого зверя. Он не шёл по тропе, а буквально прорывался сквозь неё, разбрасывая камни и ветки. Его появление было подобно грому среди ясного неба, и военные, стоявшие на пути, замерли в оцепенении.
Но среди этой паники прозвучал голос Вэнь Бинъу — громкий и уверенный, свойственный настоящему лидеру:
— Сгруппируйтесь по пять человек!
Военные тут же перестроились. Даже лошади замерли на месте, только пара испуганных рысаков встала на дыбы и заржала, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Двое мужчин, находившихся впереди построения, присоединились к трём чжунвэям.
Их лица выражали большую сосредоточенность и готовность к бою, чем у растерявшихся соратников.
«Будь я обычным воином, под крылом лао-Вэня тоже чувствовал бы себя спокойно», — пронеслось в голове у Мяо Хаоюя. Он посмотрел на мужчину с восхищением и благодарностью.
Лао – префикс/приставка к имени, выражающая уважение, букв. почтенный Вэнь.
Тактика Вэнь Бинъу была одновременно простой и гениальной. Он знал: если демон ворвётся в толпу, начнётся хаос, в котором враг легко ускользнёт или нанесёт смертельный удар. Но если отряды рассредоточатся, противник сможет с легкостью выбрать жертву. Вэнь Бинъу предложил иной вариант: каждый воин получает поддержку, но не толпится, избегая суматохи. Это был тонкий баланс между защитой и атакой, требующий не только силы, но и острого ума.
Демон, не ожидавший такого поворота событий, на мгновение замер. Его глаза расширились от удивления, а затем он резко сменил направление и бросился на Юэ Шэнли. Молодой человек, полный решимости и отваги, не отступил. Он обнажил свой меч, готовый встретить врага лицом к лицу. Вэнь Бинъу, понимая, что юноша вряд ли справится в одиночку, быстро прикрыл его собой, вынув свой собственный клинок.
Воины не успели перевести дыхание, как в демона прилетела печать с заклинанием. Она вспыхнула ослепительным светом, и тот, словно обожжённый, отпрянул в сторону, бросив на Мяо Хаоюя злобный взгляд. Отряд действовал слаженно, даже в момент напряжения и опасности, что, казалось, только раззадорило демона.
Господин, зная, что обычный меч бессилен против такого врага, достал из-за пояса печати и сосуд с киноварью, всегда сопровождавшие его в битвах. Он хотел отвлечь демона, выиграть время. Но для чего? Этого он сам не понимал.
Демон, почувствовав интерес к своему противнику, издал хриплый, торжествующий рык. Его кровавые глаза сверкнули, а хищный оскал стал еще более устрашающим. Он сделал несколько шагов навстречу Мяо Хаоюю, наслаждаясь каждым мгновением этого зрелища. Военные, видя, как их товарищ оказался в опасности, тревожно переводили взгляды с демона на Вэнь Бинъу, ожидая приказа.
Мяо Хаоюй уже подготовил дощечку, чуть меньше чи длиной, и лихорадочно начал писать заклинание пальцем, обмокнутым в алую киноварь. Обычные печати от злых духов были бессильны против такой высокоуровневой нечисти. Он прекрасно понимал, что речь идет не об изгнании, а о том, как уйти с меньшими потерями.
Юэ Шэнли, не раздумывая, ринулся на помощь. Но демон, словно предвидев его движение, взмахнул рукой, и перед ним возникла ледяная преграда. Молодой человек поскользнулся на гладкой поверхности и упал, ошеломленно ощупывая лед под собой. Его сердце сжалось от страха, но он не собирался отступать.
— Окружить и защищать чжунвэя Мяо! — раздался резкий голос Вэнь Бинъу.
По команде мужчины мгновенно образовали вокруг Мяо Хаоюя плотный круг, их оружие засверкало в тусклом свете луны. Юэ Шэнли, несмотря на ледяную полосу, ползком добрался до одного из них и без всякого стыда пробрался под ногами, чтобы оказаться рядом с господином Мяо.
Он посмотрел на дощечку с иероглифами и непонятными символами. Но любопытство отошло на второй план. Сейчас нужно быть начеку. Юэ Шэнли подготовил клинок и внимательно изучал толпу военных, выискивая демона, который мог скрываться среди них.
А тот, словно наслаждаясь игрой, кружил вокруг, пытаясь проскользнуть между воинами, но те мгновенно реагировали, используя оружие.
Заклинание было завершено. Мяо Хаоюй подбросил дощечку вверх и направил ее в сторону демона с помощью духовной энергии. Тот замер, его лицо исказила гримаса ужаса. Дощечка, коснувшись земли, вспыхнула ярким пламенем, окутывая демона обжигающим вихрем. Но вдруг он хлопнул в ладоши и что-то прошептал. Огонь, словно подчинившись его воле, превратился в тысячи снежинок, которые закружились вокруг него подобно бурану. Заклинание провалилось!
Мяо Хаоюй мгновенно сложил печать, призывая свой меч. Его движения были чёткими и стремительными. Демон, издав пронзительный крик, бросился на живую оборону вокруг господина, преодолев расстояние в один прыжок. Воины застыли, поражённые его мощью.
Юэ Шэнли, уловив траекторию прыжка противника, вытянул меч, направляя его на господина. Мгновение! Демон приземлился прямо на лезвие, и склонился перед Мяо Хаоюем. Юэ Шэнли с трудом удержал меч, его руки дрожали от напряжения. Но в этот момент произошло нечто невероятное: клинок окутала духовная энергия, и его лезвие засияло, как звезда в ночи.
Глаза Мяо Хаоюя и демона встретились, и время будто остановилось. Мяо Хаоюй почувствовал запах зимы и снежных гор, пропитанных тёмной, зловещей энергией. Насмешливый взгляд демона, полный безумия и жестокости, говорил о том, что для него этот бой — всего лишь игра, забава. Его пепельные волосы, словно жемчуг, блестели в лунном свете, а из-под них виднелись яшмовые серьги с узором из инея. Внутри Мяо Хаоюя всё сжалось, его сердце забилось быстрее, а руки, которые он держал в печати, словно сковал холодный, пронизывающий до костей мороз.
— Ещё встретимся, — с ухмылкой произнёс демон, его голос был полон яда и насмешки.
В этот момент за его спиной появилась высокая, мощная тень с клинком в руке. Но прежде чем она успела нанести удар, демон прыгнул вверх, исчезнув из поля зрения. Юэ Шэнли, потеряв равновесие, выронил меч. Воздух разорвал нечеловеческий крик боли. В следующее мгновение перед глазами Мяо Хаоюя мелькнула стремительная фигура Вэнь Бинъу, клинок которого рассек воздух с невероятной скоростью. Демон оказался на тропе, схватившись за голову, словно пытаясь удержать невыносимую боль.
— А-а-а-а! — раздался его пронзительный стон. Он прыгнул в заросли, продолжая выкрикивать: — Грёбанные даосы! Как же больно! Негодяй!
Воины облегчённо выдохнули, будто сбросив тяжёлый груз с плеч. Трое чжунвэев стояли в кругу, их лица выражали недоумение и растерянность. Всё произошло так быстро, что никто не успел осознать, чем закончилась битва. Демон исчез, но его крики ещё эхом разносились в воздухе.
Вэнь Бинъу мог поклясться, что не успел задеть врага клинком. Он недоверчиво посмотрел на господина Мяо, пытаясь понять, чем тот мог отпугнуть демона. Его взгляд упал на меч Юэ Шэнли, на лезвии которого виднелись остатки духовной энергии, словно невидимые нити, связывающие клинок с чем-то потусторонним. Возможно, это было ответом на вопрос.
Мяо Хаоюй осознавал, что причина успеха кроется не в его умении изгонять нечисть и не в решимости Вэнь Бинъу, а решении противника.
— Так ему и надо! Чжунвэй Мяо показал силу Наньбао! — раздались восхищённые возгласы военных, чьи сердца наполнились гордостью за своего соратника.
— Ты проявил себя достойно, — Вэнь Бинъу сказал холодно, но с уважением. Его слова прозвучали искренне, как признание решающей роли Мяо Хаоюя в схватке.
Господин поднял взгляд, теребя в руках стопку талисманов, которые так и не пригодились. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень неуверенности.
— Едва ли это стоит похвалы, — тихо ответил он, словно сомневаясь в своих силах.
Но в этот момент к нему подбежал Юэ Шэнли, его лицо светилось восторгом.
— Господин Мяо скромничает! Когда это чудище приземлилось на остриё, я почувствовал, будто держу огромного вола! Это Ваша заслуга, что я удержал меч?
— Возможно, — задумчиво произнес Мяо Хаоюй, не вдаваясь в объяснения.
Ветер, пронёсшийся мимо, подхватил обрывки фраз и унёс их в неизвестность. Он оставил лишь ощущение тайны, которую знал только нынешний хозяин горы Яотянь.
Мяо Хаоюю было не до похвалы. Заклинание на дощечке должно было лишь отвлечь демона, но он быстро развеял его и начал нарочно разыгрывать представление. Военные, не разбирающиеся в обрядах, решили, что пламя, превратившееся в снег, — это завершение техники. Хотя изначально огонь должен был испепелить нечисть. Вероятно, Мяо Хаоюй не доставил демону и цяня неприятностей. Тот лишь позабавился, наблюдая за испуганными солдатами.
Цянь — кит. мера массы, равная 5 гр.
Вэнь Бинъу вновь приказал всем построиться. В воздухе повисла напряженная тишина, словно сама природа затаила дыхание. Внезапно раздался глухой стук копыт. Он становился все ближе, и вот из лесной чащи на тропу вырвались пять всадников. Впереди, на белом коне, восседал капитан Мо Жаою. Его черные волосы в хвосте развевались на ветру, а доспехи блестели, отражая тусклый свет факелов. Лицо капитана было сосредоточенным, но, увидев подкрепление, он слегка расслабился, и на его губах появилась легкая улыбка.
— Что случилось? — спросил он, ловко спешившись и подходя к Вэнь Бинъу.
— Приветствую капитана Мо, — ответил тот, склонив голову в уважительном поклоне. — Мы столкнулись с демоном, но благодаря умениям чжунвэя Мяо одержали победу.
Мо Жаою перевел взгляд на конец строя, где уже стоял Мяо Хаоюй. В его глазах мелькнуло одобрение, и он поднял два больших пальца вверх. Господин, заметив жест, кивнул и сложил руки в знак благодарности.
Когда все уселись на своих коней, капитан Мо повел отряд по новым, еще не протоптанным тропам. Дорога вилась между деревьями, и каждый шаг приближал их к лагерю. В воздухе витал запах сырой земли и листвы, а впереди, словно маяк, светились огни бивака.
Армия расположилась на холме, у подножия реки Чуньцуй, чьи стремительные воды заглушали все звуки, скрывая присутствие людей. Вокруг стояли палатки, в которых кипела жизнь: одни воины затачивали клинки с такой сосредоточенностью, что казалось, будто они слышат шепот металла, другие затягивали тетивы луков, а кто-то жарил рыбу на костре, наслаждаясь его теплом и запахом. Несколько мужчин у огня беззаботно смеялись и разговаривали, будто завтра им не предстояло ничего, кроме мирных бесед.
Для новоприбывших уже приготовили спальные места и ужин, что вызвало искреннюю радость среди уставших воинов. Они знали, что завтра их ждет тяжелый день, но сейчас могли позволить себе немного расслабиться.
После отбоя Мяо Хаоюй направился к штабной палатке. Внутри, за плотной тканью, мерцала свеча, создавая загадочные силуэты. В центре палатки стоял грубо сколоченный деревянный стол, на котором лежала карта. Ее линии и контуры были вычерчены с удивительной точностью, словно Мо Жаою провел здесь не дни, а месяцы.
Вэнь Бинъу, опершись на стол, внимательно следил за каждым движением капитана. Тот, с сосредоточенным выражением лица, ложкой для сян дао водил по карте, спокойным голосом объясняя завтрашний план. Если бы Мяо Хаоюй был художником, он бы непременно изобразил эту сцену, чтобы запечатлеть неповторимый момент ясности и решимости.
Сян дао — китайская церемония возжигания ароматических смесей.
— Господин Мяо? — Мо Жаою поднял взгляд и посмотрел на вошедшего. — Проходите. Вы как раз вовремя.
Мяо Хаоюй подошел к столу и склонился над картой. Ее детали были настолько четкими, что он мог различить каждую тропинку и каждый куст. Но он знал, что за этой точностью скрывалась не только работа, но и талант капитана, его способность видеть мир в мельчайших деталях. Ему достаточно было один раз побывать в каком-то месте, чтобы запомнить всё: вплоть от числа деревьев до расположения оврагов, скрывающихся в зарослях.
Карта, казалось, оживала под его пальцами, рассказывая о планах и стратегиях, которые приведут их к победе. В этот момент Мяо Хаоюй, ранее лишь слышавший о заслугах своего товарища, понял, что именно такие люди, как Мо Жаою, добиваются успеха для своей страны, несмотря на все трудности и опасности.
— Позвать чжунвэя Юэ? — спросил Мяо Хаоюй, удивившись отсутствию молодого человека.
Вэнь Бинъу бросил на него короткий взгляд, словно тот спросил какую-то глупость.
— Не стоит, — беззаботно ответил Мо Жаою. — Он еще не оправился после вашей встречи с демоном.
— Все-таки он ребенок, — добавил Вэнь Бинъу, его голос звучал недовольно, почти с ноткой раздражения. — Если он не повзрослеет, то погибнет на этой войне.
Мяо Хаоюй удивился такой прямолинейности, но в словах мужчины была доля правды. Капитан же усмехнулся, его глаза блеснули в полумраке.
— Неужто Вэнь-сюн не видит в чжунвэе Юэ будущего дракона? — спросил он, слегка наклонив голову.
Сюн — суффикс/приставка к имени, подразумевающая дружелюбное обращение к сверстнику, букв. брат Вэнь.
Вэнь Бинъу лишь приподнял бровь, его взгляд оставался холодным и непроницаемым.
— Подобно Яцзы, что обвивает меч капитана Мо, — медленно произнес он, — чжунвэй Юэ вспыльчив и склонен к дракам. Его судьба в руках того, кто сможет укротить его нрав.
Мяо Хаоюй невольно взглянул на Байдао. Ночь уже приближалась, а хозяин не расставался со своим верным клинком.
Яцзы — один из девяти сыновей дракона, известный своим вздорным характером, что любит убивать и драться, а также запах крови. Его изображение вырезают на эфесах и лезвиях мечей, в виде головы дракона с открытой пастью на соединении лезвия и рукояти, а также на рукоятках ножей.
— А Вэнь-сюн умеет не только кратко, но и красиво говорить, — с легкой насмешкой заметил Мо Жаою, подмигнув собеседнику.
Капитан покинул город, но его некая праздность и бесцеремонность, граничащие с мудростью и изобретательностью, остались с ним даже на поле боя. Его жизнерадостность и вера в лучшее вдохновляли многих, среди которых был и Мяо Хаоюй.
Вэнь Бинъу не ответил на ироничную похвалу. Его пальцы, словно выточенные из гранита, уверенно постучали по карте, возвращая всех к цели собрания.
Ночь, как бархатное покрывало, окутала лагерь, и в воздухе витало зловещее предчувствие грядущих перемен. Когда обсуждение стратегии стихло, чжунвэй Вэнь бесшумно растворился в тени, оставив двоих наедине.
Капитан Мо, сидя на краю стола, провел пальцами по карте, остановившись на отмеченном Наньбао. Его взгляд, глубокий и задумчивый, встретился с глазами Мяо Хаоюя.
— Как же ты, друг мой? — спросил он с искренней теплотой в голосе.
Мяо Хаоюй улыбнулся, но его улыбка была печальной.
— Дерево боится содранной коры, — тихо ответил он, глядя на мужчину.
Мо Жаою кивнул, понимая скрытый смысл слов.
— А человек боится ранить свою душу, — продолжил капитан, его голос стал серьезным. — Меня пугает мысль, что я могу и не увидеть своего ребёнка.
Дерево боится содранной коры, а человек боится ранить душу — устойчивое выражение (树怕剥皮，人怕伤心), в значении: страх обстоятельств, что способны разрушить счастье.
Мяо Хаоюй посмотрел на товарища с сочувствием.
— У Мо-гэ больше шансов вернуться домой, чем у этого никчёмного чжунвэя, — произнёс он без притворства.
— Если на стороне Фуюй будет сражаться самопровозглашённый хозяин горы Яотянь, то еще неизвестно, кто окажется бесполезным, — усмехнулся капитан. — Вэнь-сюн доложил мне, как ты победил демона.
Мяо Хаоюй замер, его лицо напряглось. Стоит ли рассказать Мо Жаою о своих догадках? Неудивительно, что демон явился, чтобы в дальнейшем насытиться темной энергией, рожденной трагедией, страхом и ненавистью. Они были сосредоточены на деревне Хуан, но капитан всегда тщательно просчитывал риски, поэтому любые вести были ему на руку.
— Я могу только предполагать, — начал Мяо Хаоюй, но замолчал, его голос дрогнул. — Мне кажется, что появление демона сыграет свою роль. Мы с ним еще пересечемся, а его присутствие вызовет страх даже у самых опытных воинов.
Капитан внимательно посмотрел на него.
— Ты всегда был проницательным, Мяо-ди, — сказал он тихо. — Но не забывай, что иногда мы не можем видеть дальше того, что перед нами. Однако гэгэ Мо поручился за тебя не зря, — добавил он, словно размышляя вслух.
Мяо Хаоюй поднял глаза:
— Что гэгэ Мо имеет в виду? — спросил он, хоть и знал ответ.
— Господин Мяо, Вы, наверное, удивлены, что не оказались среди обычных воинов под командованием Мин Сюланя? — поинтересовался капитан.
Мяо Хаоюй искренне улыбнулся и поклонился.
— Годы прошли, но наша дружба чиста, как вода, — произнёс он, стараясь скрыть волнение в голосе.
Дружба благородных людей чиста, как вода, а дружба подлых людей сладка, как молодое вино — кит. поговорка(君子之交淡如水，小人之交甘若醴), в значении: искренняя и бескорыстная дружба честных людей прозрачна и чиста, как вода. В то же время лицемерные и корыстные люди ищут выгоду в любых отношениях, и их дружба кажется сладкой, как молодое вино.
Мо Жаою вздохнул и поднял задумчивый взгляд вверх. Мяо Хаоюй знал это выражение лица: оно всегда предвещало нечто недоброе для окружающих.
— И чашу хризантем вином наполнив до краёв,
Мой друг получит желанное признание.
В багряном платье храм он переступит вновь,
Но Небесам Линлуня сын даст обещанье.
Капитан зачитал только что придуманное стихотворение, его голос звучал ласково и проникновенно. Мяо Хаоюй почувствовал, как по спине пробежал холодок. Как пошло, но всё же искренне!
— Идите отдыхать. Завтрашний день будет трудным, — сказал капитан, потушив свечу.
Господин Мяо молча кивнул и вышел наружу. Он шёл к своей палатке, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Перед сном он вспоминал встречу с демоном, стараясь восстановить все детали, которые могли ускользнуть от его внимания. Взгляд безумных глаз, холодный и безжалостный, Мяо Хаоюй никогда его не забудет. Какую же роль сыграет хозяин горы Яотянь в битве людей? Будет ли он молчаливым свидетелем или внесёт свой незримый вклад? Господин не знал ответа.
Он умел создавать защитные талисманы из подручных материалов, чтобы отпугнуть мелких злых духов. Обычно, когда появляется демон, за ним приходит и мелкая нечисть, желающая обглодать остатки жертвы, словно стервятники.
Война ещё не началась, а уже появился враг, которого невозможно просто так убить или пленить. Он был тем, кто заставлял сердце биться быстрее, а мысли — путаться. Тем, кто хотел, чтобы несчастные гадали, что поможет в борьбе с ним. Мяо Хаоюй понимал одно: он должен быть готов к любому повороту событий, равняясь на своего доброго друга.