Том 1. Глава 27. Крыса.
— Затин... исчезает?
В этот миг каменный пол растворился, сменившись густой травой, окутанной плотным молочно-белым туманом. Лэн Фэнъюй обернулся, пытаясь сориентироваться в этом новом, пугающем пространстве. Вдалеке, за пеленой тумана, вспыхнуло пламя, словно маяк в бескрайнем море.
Внезапно из ниоткуда возник высокий силуэт. Незнакомец был облачен в темные одеяния, а его лицо скрывала соломенная шляпа. Лишь глаза, глубокие и бездонные, смотрели прямо на Лэн Фэнъюя. В них не было зрачков — кровавые впадины, в которых плескалась тьма. Но даже так молодой человек узнал в нём своего наставника.
— Я хотел, чтобы ты вновь увидел свет, — произнес тихо, но твёрдо Хун Сяосюнь. — Ты же продолжаешь смотреть в темноту.
— Вы... давно мертвы, — голос Лэн Фэнъюя дрогнул.
— Это так, — мужчина наклонил голову, и его губы изогнулись в печальной улыбке. — Но я всегда буду жить в твоей памяти.
Из тумана медленно вышел мальчик. Его глаза были скрыты повязкой, однако Лэн Фэнъюй знал, что за ней ничего нет. Ребёнок подбежал к Хун Сяосюню и осторожно дотронулся до его груди. Тогда молодой человек заметил, что одежда наставника была пропитана кровью, а там, где его коснулась ладонь, зияла глубокая рана.
— Мир несправедлив, — продолжил Хун Сяосюнь, его голос был полон боли и тоски. — Но обещай мне, что проживешь жизнь как добрый человек.
— Обещаю, — мальчик поднял голову.
— Как я могу жить, зная, что Мо Шидун погубил десятки таких, как я? — со злостью спросил Лэн Фэнъюй.
— Ты должен помнить, что даже в самых тёмных уголках мира есть свет... — с этими словами мужчина нежно потрепал мальчика по голове.
Лэн Фэнъюй посмотрел на ребёнка, его сердце разрывалось от противоречивых чувств. Он знал, что должен сдержать обещание, данное наставнику. Но как можно было забыть о том, что Мо Шидун сделал?
Молодой человек с силой сжал в кулаки руки, и из его порезанного пальца на землю закапала свежая кровь.
Внезапно туман начал рассеиваться, обнажая очертания двора. Вдалеке действительно пылал огонь в большом чане, а рядом возвышался каменный забор. За ним Лэн Фэнъюй услышал некую возню. Он ухватился за декоративный свод и, подтянувшись, высунулся из-за стены.
— Ты не пойдешь со мной? — спросил Мо Шидун с ноткой отчаяния.
— Жнец был призван для выполнения ритуала, — произнесла Хуцзи. — Моя работа закончена.
Она медленно подняла руку и надела на голову череп животного. Тот, казалось, ожил, его пустые глазницы вспыхнули зловещим светом.
— Ритуал был сорван, — возмутился Мо Шидун.
— Работа жнеца окончена, — произнесла девушка.
Вокруг Хуцзи появилась темная дымка. Она сгустилась, обволакивая ее фигуру, и через мгновение жница исчезла, растворившись в воздухе. Мо Шидун, оставшийся один, осмотрелся, и его взгляд замер на заборе. Вдруг он бросился в лес, держа руку в области живота. Его движения были резкими и порывистыми, словно он боялся упустить некий шанс.
Лэн Фэнъюй, наблюдая за ним, не раздумывая, перемахнул через ограждение. Он приземлился на землю с кошачьей ловкостью и тут же кинулся вслед за мужчиной.
Расстояние между ними стремительно сокращалось. Лес вокруг них ожил, словно чувствуя напряжение, витающее в воздухе. Деревья, казалось, наклонялись, чтобы лучше видеть происходящее, а птицы, сидевшие на ветках, тревожно взмахивали крыльями.
Внезапно Мо Шидун остановился. Его дыхание было прерывистым, а лицо исказилось от боли. Он поднял голову и посмотрел на преследователя, который был уже в нескольких чжанах от него.
— Лэн Си, пока ты гонишься за местью, чай стынет, — крикнул мужчина.
Молодой человек замедлился, его глаза сузились. Он сделал шаг вперед, но затем замер, словно пытаясь понять смысл услышанных слов.
— Когда я убью тебя, мой чай всегда будет горячим, — процедил Лэн Фэнъюй с ненавистью.
Чай стынет — отсылка на идиому 人走茶凉 «человек ушел, чай остыл» в значении: ушедший человек быстро забывается.
Он вытянул руку, призывая Чжэньли. Духовное оружие засияло ослепительным светом, и в воздухе раздался пронзительный свист. Мо Шидун подготовил баньху и коснулся струны. Смычок задрожал, и по лесу разнесся стон инструмента.
Звук был настолько сильным и глубоким, что земля под ногами Лэн Фэнъюя задрожала. Выпущенная стрела исчезла в воздухе. Деревья вокруг закачались, а птицы, испугавшись, взмыли в небо. Молодой человек едва не упал на колени, а Чжэньли, казалось, потерял свою силу.
Мо Шидун усмехнулся, его глаза сверкнули торжеством. Он поднял баньху и снова коснулся струны. Звук был подобен грому, и Лэн Фэнъюй почувствовал, как его тело парализует. Молодой человек попытался встать, но его ноги подкосились, и он рухнул на землю.
— Что ты получишь, если я умру? — спросил Мо Шидун.
Тот ничего не ответил. Он, стиснув зубы, поднялся на ноги и снова призвал лук. Мужчина убрал баньху и бросился бежать, явно избегая бой. Мелодия, казалось, продолжала звучать, даже когда он исчез среди деревьев, словно ветер, который невозможно поймать.
Лэн Фэнъюй снял ножны и заскочил на Баолиу, вновь натянув тетиву:
— Дар божества несет благословенье.
Стрела рванулась к Мо Шидуну, словно жаждая крови. Она скользила между деревьями, оставляя за собой лишь шорох листьев и треск веток. Мужчина, едва успев отскочить, почувствовал обжигающую боль на щеке. Его лицо пересекла тонкая кровавая черта.
Ошеломленный, он мгновенно призвал баньху, но вместо привычной мелодии полились резкие, рваные звуки. Они были подобны молниям, разрывающим небо, и несли в себе силу, способную разрушать.
Лэн Фэнъюй выпустил еще одну стрелу, на этот раз окутанную искрящимся свечением. Она разрывала воздух, оставляя за собой дымный след.
Мо Шидун бросился в сторону, но его движения были медленными и неуверенными. Он напоминал крысу, загнанную в угол, которая пытается запугать своего преследователя. В его глазах мелькнул страх, смешанный с отчаянием. Он понимал, что его конец близок, и в глубине души уже смирился с этим.
Стрела взорвалась десятком ослепительных лучей, заставив мужчину зажмуриться, в тот же миг вторая вонзилась в левое плечо. Одежда Мо Шидуна начала липнуть к коже, а рука судорожно заныла, боль распространилась по всему телу.
Смычок, выпавший из рук главы школы, упал на землю и тут же вспыхнул черным пламенем, пожирая сам себя. Лэн Фэнъюй, медленно приближаясь к своему врагу, не сводил с него глаз. Его движения были плавными и уверенными, он точно наслаждался происходящим.
Странно, но баньху, как духовное оружие, не исчез, несмотря на то, что Лэн Фэнъюй намеренно угодил стрелой в потоки ци. Неужели использовал тёмную энергию?
Мо Шидун, опустив глаза, увидел, как его белое одеяние под черной накидкой стало алым от крови. Он чувствовал, как жизнь покидает его тело, оставляя лишь пустоту и отчаяние. Рана чуть ниже живота раскрылась, и он свалился на колени, потянувшись за смычком, но все-таки не решился взять тот в руки.
Молодой человек приготовил Чжэньли.
«Точно тёмная энергия, — подумал Лэн Фэнъюй. — Боится, что, если вновь использует её, на запах крови придут гуи, которыми кишит весь лес из-за Чжунъюаня». Он усмехнулся. Значит, Мо Шидун умрёт от его руки, если боится быть съеденным заживо нечистью.
— Искать тебя было настоящим испытанием, но я и представить себе не мог, — Лэн Фэнъюй с радостью рассмеялся и приблизился, — что убить тебя окажется проще, чем кролика! Что ты скажешь напоследок?
— Я сожалею, что не прикончил тебя десять лет назад, как слепого котёнка, — прохрипел Мо Шидун.
— Замолчи навсегда! — крикнул молодой человек и замахнулся мечом.
Голова Мо Шидуна с хрустом упала к ногам убийцы.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — раздался громкий смех.
Улыбка Лэн Фэнъюя мгновенно исчезла, когда он встретился взглядом со смеющейся отрубленной головой.
— Хорошая шутка? — прозвучал вопрос отовсюду.
Лэн Фэнъюй отпрыгнул назад и, приготовив меч, стал искать противника, а иллюзия исчезла. Мо Шидун все еще стоял на коленях, где его чуть не настигла смерть.
— Ты даже не можешь принять честный бой, — с презрением произнес молодой человек, — прячешься за Яшмовым демоном! Неужели ты растерял былые силы и амбиции, жалкий выродок?
— Тише-тише, — перед ними появился Сюэ Линь, звеня украшениями, — вы здесь не одни.
— Я знаю, иначе он был бы уже мертв, — ответил Лэн Фэнъюй, — я всего лишь хочу выколоть глаза этому ублюдку и вырезать его золотое ядро, — продолжал он, рассматривая небольшой кусочек папируса, который скрывался за листвой ближайшего дерева, — а ты мне мешаешь!
— У меня нет золотого ядра, — прошептал Мо Шидун, — ты опоздал.
— Да? — удивился молодой человек. — Однако глаза у тебя, кажется, на месте.
— Мальчик, ты же понимаешь, что пока я здесь, ты не сможешь подойти к нему? — Сюэ Линь обратился к Лэн Фэнъюю. — Но если заключим сделку, я не буду стоять у тебя на пути.
— Что? — насторожился Мо Шидун. — У нас же был уговор!
— И я его выполнил, — он посмотрел на мужчину своими кровавыми глазами, словно искренне не понимая причины его недовольства. — Я помог с поисками золотого ядра и жнеца.
— Ритуал сорвался! — глава школы постарался подняться.
— Какая разница? Его результат не входил в нашу сделку, так что теперь твоя жизнь принадлежит мне.
— Это твоя вина! — с горечью прохрипел Мо Шидун и без сил свалился на землю.
— Не кричите, господин. На вашем месте я бы повременил с такими заявлениями, — его тон стал еще более зловещим, и он повернулся к Лэн Фэнъюю. — Ты согласен?
— В обмен на жизнь? — спросил молодой человек.
— Как видишь, время пожить у тебя еще будет, — ответил демон с усмешкой.
— Я не исполняю последнюю волю, мне безразлично, по какой причине он сдохнет, — твёрдо заявил мститель.
Лэн Фэнъюй мог бы сразиться даже с Бэйцзисин, но исход битвы с Сюэ Линем был очевиден. Яшмовый демон одним своим присутствием внушал страх. Он был силён, а главное — непредсказуем. В голове Лэн Фэнъюя пронеслись слова Цзэ Ху о том, что действовать в одиночку нелегко и что хорошие товарищи могут принести больше пользы, чем проблем.
— Ты не понял, — демон покачал головой, — если ты откажешь мне в сделке, я убью вас обоих! Неловко получилось?
Сюэ Линь рассмеялся от удовольствия, наслаждаясь моментом. Его слова, словно острые лезвия, проникали в разум Лэн Фэнъюя, заставляя его усомниться в собственных силах. Молодой человек всегда считал, что ему нечего бояться, даже Яшмового демона. Однако, оказавшись с ним лицом к лицу, он наконец осознал, насколько тот коварен.
С помощью простой уловки Сюэ Линь поставил его перед выбором, каждый из которых не сулил ничего хорошего. Впервые за долгие годы Лэн Фэнъюй почувствовал приближение смерти, и это едкое чувство наполняло его изнутри, отравляя разум и заставляя тело дрожать.
— Могу я подумать? — спросил молодой человек, растеряв былую решимость. Он оглянулся на побледневшего Мо Шидуна, чей вид был ещё более потерянным.
— Разумеется, — протянул Сюэ Линь, — нет!
— Если я заключу договор, сколько у меня будет лет? — спросил Лэн Фэнъюй.
Сюэ Линь усмехнулся, обнажая острые зубы:
— Пока не умрешь. Не бойся, я не смогу убить тебя намеренно. Эта сделка в Трех мирах, и если я нарушу ее, то потеряю то, что лежит на чаше весов.
— Почему ты собираешься убить Мо Шидуна, если сделка заключена и с ним? — спросил Лэн Фэнъюй, пытаясь подловить демона.
Сейчас перед Яшмовым демоном он чувствовал некое родство с главой школы. А что, если его тоже вынудили подписать смертный приговор?
Сюэ Линь оскалился, его лицо исказилось в хищной ухмылке:
— Наш договор даст мне это право. Хватит вопросов!
Лэн Фэнъюй сделал паузу. Он чувствовал, как воздух вокруг них становится густым, словно перед бурей:
— Последний, и я скажу свое решение.
Демон смотрел на него своими горящими от желания глазами, словно тигр на кусок мяса.
— Ты можешь заключить сделку с человеком, который пожелает убить меня? — спросил молодой человек, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Могу. Но мне придется найти того, кто искренне жаждет твоей смерти. Это условие договора. У меня слишком много дел, чтобы заниматься поисками, — Сюэ Линь вскинул руками, намекая, что его утомил разговор.
Молодой человек ощутил, как внутри него поднимается одновременно волна гнева и отчаянья. Мысль о том, что кто-то другой может решить его судьбу, была невыносимой.
— Хорошо, — сказал он, сжимая кулаки.
Довольный Сюэ Линь повернулся к Мо Шидуну, который лежал на земле, истекая кровью. Его лицо было бледным, а дыхание — слабым.
— Сыграем перед смертью? — спросил демон, его голос звучал насмешливо.
Мужчина, казалось, не слышал его. Он просто смотрел на небо, его глаза были полны отчаяния.
— Иди-иди, прячься, — Сюэ Линь указал на лес, — повеселимся!
Мо Шидун вздрогнул и попытался встать, но его ноги подкосились, и он упал на землю, содрогаясь от боли. Тяжело дыша, мужчина пополз в сторону зарослей. Яшмовый демон терпеливо ждал, пока он скроется в лесной чаще, и всё это время с доброй улыбкой смотрел на Лэн Фэнъюя, словно они были давними друзьями.
— Боишься, что я не смогу его найти? Если только он не спрячется в могильной земле, — в руке Сюэ Линя появился ледяной клинок. — Протяни ладонь.
Демон полоснул мечом по руке молодого человека, окрасив лезвие в его кровь, и начал рисовать круги на земле, изображая в каждом иероглиф. Когда он вонзил клинок в место, где все рисунки пересекались, надпись засияла. Из неё появилась черная дымка, которая постепенно уплотнялась, обретая очертания. Среди леса возникла давно знакомая девушка с черепом лисы на голове.
«Жнец из Багряного леса, — пронеслось в мыслях Лэн Фэнъюя. — Она была вместе с Мо Шидуном и дала ложные сведения о погибшей ученице». Интуиция не подвела его, жница оказалась в сговоре с Яшмовым демоном. «Но какая ей от этого выгода? Они тоже заключили договор?»
— Сделка с обменом на жизнь, — улыбнулся Сюэ Линь, провожая взглядом давно исчезнувшего Мо Шидуна. Девушка приготовила флейту.
Лэн Фэнъюй закрыл глаза, вслушиваясь в звуки леса. Как только от деревьев отразилась мелодия, среди чащи зашумела вода.
— Как же ты без своего дружка? — осклабился Сюэ Линь и бросился вперед, касаясь рукой земли. — Только я убью тебя быстрей, чем ты успеешь улизнуть.
— Фэнхуан Небес, я призываю тебя, — прошептал Лэн Фэнъюй.
Появившийся среди деревьев Шуйлун сразу обратился в лед, рухнув на траву, а Цзэ Ху в последний момент успел соскочить.
— Сделка сорвана, жнец возвращается в Диюй, — произнесла девушка.
— Погоди! — Сюэ Линь обернулся, но ни Лэн Фэнъюя, ни Хуцзи уже не было. Лес осветило огнем. Демон поднял голову и заметил набирающую высоту огромную птицу, держащую в лапах его добычу.
— Рыбий господин, я не ожидал, что твоя собачка окажется настолько смышлённой, — с усмешкой произнес Яшмовый демон, хлопая в ладоши. — Фэнхуан Небес всё ещё сильна, но сила падшего божества не превосходит мою, — с этими словами он метнул ледяной клинок в небо.
Бэйцзисин с трудом смогла уклониться, чуть не выпустив Лэн Фэнъюя из когтей.
— Ты сможешь активировать печать? — спросил он у птицы.
— Придется спуститься, — ответила она, хотя клюв ее был закрыт.
Сюэ Линь продолжал метать ледяные копья в сторону Бэйцзисин, но, казалось, не стремился поразить ее, а лишь наслаждался весельем.
— Задержался я! К сожалению, больше не могу здесь оставаться, — с этими словами он достал из рукава маску Гунгуна.
— Я желаю сразиться с тобой, — твердо произнес Цзэ Ху, бегущий на него с Иньмаем.
— Мой милый друг, — засиял Сюэ Линь, — ты принял смелое решение, я найду время для нашего поединка, — он надел маску и исчез в появившемся портале.
Бэйцзисин вернула Лэн Фэнъюя на землю и приняла человеческий облик.
— Он не захотел с нами сражаться? — с недоумением спросил Мо Ланьлин, выбежав из чащи вместе с другими, где они прятались в засаде. Его взгляд упал на Лэн Фэнъюя, который стоял, прислонившись к дереву, его руки все еще дрожали, а дыхание было прерывистым, рядом крутилась Бэйцзисин.
Молодой человек поднял голову, их глаза встретились. Лэн Фэнъюй попытался говорить спокойно, но его голос выдавал волнение:
— У него есть дела поважнее.
Его слова повисли в воздухе, как невидимая завеса, скрывающая правду. Лэн Фэнъюй знал, что не смог бы противостоять Яшмовому демону. Он чувствовал себя слабым и беспомощным, словно его тело было не его собственным. Чувство, охватившее молодого человека, было незнакомым и жгучим, как яд. Он не мог объяснить его словами, но оно было сильнее, чем всё, что он когда-либо испытывал. Это был страх, который проникал в самую глубину его души, оставляя за собой безысходность.
Цзэ Ху стоял рядом, и в его глазах читалось искреннее облегчение за друга. Он всегда был готов поддержать и помочь, но сейчас его присутствие казалось чем-то нереальным.
Мо Дайяо и его ученики тоже были здесь. Эти знакомые, которых он упорно не хотел считать друзьями, теперь придавали ему сил, хотя и вызывали чувство стыда. Они пришли на помощь, несмотря на все его слова.
Бэйцзисин, напыщенная птица, считающая себя лучше других лишь из-за своей божественности, внимательно осматривала молодого человека. Он был рад видеть и её. Нежные прикосновения рук девушки дарили такое спокойствие, что его тело перестало предательски дрожать.
Лэн Фэнъюй смотрел на всех, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свою благодарность. Но слова не шли, и он просто стоял, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее.
— Нам придется найти Сюэ Линя, — сказал Мо Дайяо.
— А где Мо Шидун? — огляделся Су Чжунцин, убирая в рукав металлическую сферу.
В это время на заросшей тропе, ведущей от кладбища Сэньлин к горам Истины, возник портал, едва различимый в ярких лучах рассветного солнца. Из него появился Сюэ Линь и, достав связку благовоний, зажёг их. Мягкий белый свет, окутывавший их, начал тускнеть, уступая место зловещей тьме. Его ладонь, напротив, засветилась ярким, неестественным светом. Сюэ Линь окинул взглядом окрестности, точно пытаясь найти кого-то среди деревьев и кустов. После он сложил замысловатую печать и начал резать пространство, разрывая саму ткань реальности. Внезапно за его спиной раздался низкий, угрожающий голос:
— Остановись, что бы ты ни делал!
Сюэ Линь медленно обернулся, его глаза сверкнули:
— О, мой старый друг, — протянул он с насмешкой. — Как же давно я тебя не видел.
— Сдавайся! — скомандовал Байхэ.
— Ты боишься подойти ко мне? — Яшмовый демон протянул руку в разрыв, и она исчезла.
— Горы Истины — дорога на Небеса. Ты решил пробраться и туда? — генерал держался на расстоянии.
— Высшая Догма очень проницателен, разве об этом ещё не сложена поэма? — рассмеялся он. — Передай Небесному Императору, что я встречу его на мосту.
Внезапно из портала кто-то схватил Сюэ Линя за плечо и начал утягивать за собой.
— Мерзкая дрянь ты, генерал Сун! — прорычал демон.
Байхэ, казалось, не слышал его. Он мчался к нему с мечом, его движения были стремительны и точны. В мгновение ока священный двуручный меч вошёл в рыхлую землю, осветив всё вокруг на расстоянии одного чжана, так и не зацепив Сюэ Линя.
Яшмовый демон, почувствовав опасность, предпочёл сбежать в портал к неизвестности.
— Отцепись от меня! — он отдёрнул руку, в которую были вбиты три клинка, разъедающие его плоть. Чжаньлань Лун стоял по колено в воде, держа в руке ещё десяток кинжалов.
— Ты зашёл слишком далеко, Сюэ Линь, — с уверенностью произнёс дракон. — И нарушил законы Трёх миров. Теперь тебе не избежать возмездия.
— Признаю, вы меня поймали, — демон коснулся ручья, и по его поверхности тут же поползла ледяная корка. — Вы с Сун Минчжао решили забрать мои силы? Где нашли такой мерзкий ритуал?
— Господин Байхэ, вступив в Небесный пантеон, отрекся от своего человеческого имени, — ответил небожитель и поднялся на скалистый отвес.
Генерал предугадал коварный план Яшмового демона, который не осмелился бы отправиться на Небеса за воплощением запада. Однако он мог создать запросто видимость этого. В мире смертных последнее воплощение оставалось в пещере за водопадом на пике Линьшань, где его стерёг Чжаньлань Лун.
Заблаговременно господин Байхэ обратился к Яньло, который узнал о проступке Яшмового демона. Найти его запечатанную душу было бы крайне трудно, поэтому владыка поведал о ритуале для изгнания. Шестнадцать заговоренных клинков следовало вонзить в тело демона и держать, пока его плоть не разъест.
Но если вдвоём они ещё могли противостоять Сюэ Линю, то удерживать его казалось невыполнимой задачей. Однако небожители рискнули, ведь на кону стояло благополучие их родного Шанцзюя.
Байхэ должен был задержать демона в портале, позволив дракону вбить четыре клинка. Теперь же, оставшись один на один, Владыка Востока никак не мог закончить даже первую часть обряда.
— Он может называть себя как угодно, но его прошлое всегда с ним, — с ненавистью произнёс Сюэ Линь. — Небесный пантеон лицемерен: благословение дано убийце, а тот, кто сгнил в тюрьме, вынужден, — он начал вытаскивать первый клинок, — вершить волю ради освобождения?
Из руки Яшмового демона потекла чёрная вязкая жидкость.
— Во мне так много злобы, что по моим венам течёт чистая энергия инь. И ты хочешь сказать, что в этом виноват я?
— Ты мстящая душа, — ответил Чжаньлань Лун. — Если бы ты мог простить...
— Заткнись! Какое прощение? Этому чёртовому ублюдку-садисту, с которым меня оставил его братец? Сун Минчжао виноват не меньше, двуличный ублюдок! Он распивал вино на Небесах, пока над его другом издевался безумец. Разве это справедливо?
Яшмовый демон вытащил ещё один клинок.
— Благословенье получают те, кто привносит смирение в жизнь, страдания открывают к нему путь, — произнёс небожитель, сразу же пожалев о сказанном.
Он стоял на краю каменного выступа, не решаясь приблизиться к демону. При нём был его меч, который нёс в себе волю Небес, недоступную даже для Высшей Догмы. Однако за годы военной службы в человеческой жизни Дракон научился не рисковать понапрасну. Даже если он и мог бы противостоять Сюэ Линю в силе, кто знает, какие уловки тот мог бы использовать, чтобы одолеть небожителя. Оставалось лишь надеяться, что Байхэ уже спешит на пик Линьшань.
— Тогда какой толк от вас, жалкие божки? — произнёс Сюэ Линь, растягивая каждое слово.
Владыка Востока сам был готов взмолиться Небесам.
Уже рассвело, когда Су Чжунцин и его спутники достигли кладбища Сэньлин. Цзэ Ху, ранее побывав в Диюе, слышал, что здесь ослабла грань, а Мо Дайяо, рассказав историю об Усовэйцзюне, лишь подтвердил эти опасения.
— Зачем нам его искать? — с недовольством произнес Лэн Фэнъюй. — Я лучше найду того сукина сына, который сумел сбежать. С такими ранами он не мог уйти далеко.
— Отложи свою месть ненадолго, — возразил Су Чжунцин. — Сюэ Линь собирает воплощения сторон света!
— Ты сам-то понимаешь, в чём их угроза? — с усмешкой спросил Лэн Фэнъюй, хотя в глубине души он не желал вновь столкнуться с демоном.
Молодой человек уже испытал на себе его коварство и теперь опасался, что Сюэ Линь загонит их всех в ловушку, поставив перед трудным выбором. Однако он стыдился озвучить свои опасения, поскольку все были полны решимости. И лишь в его душе зародилось то самое чувство страха, которое он недавно приписывал Мо Дайяо.
— Ты гонишься за прошлым, но погоня может лишить тебя будущего, — заступился Кровавый Лотос. — Перестань упрямиться.
Лэн Фэнъюй замолчал. Даже Цзэ Ху стал отдаляться от него, предпочитая союз с малознакомыми даосами. Неужели, когда всё будет завершено, он останется совсем один? Неужели Кровавый Лотос исчезнет из его жизни, словно нечто ненужное? По телу пробежала знакомая дрожь. Он испугался Сюэ Линя, и это следует признать. Мо Шидун был лишь предлогом для бегства.
— Скажи, зачем ему воплощения? — холодно спросил Лэн Фэнъюй.
— Я не знаю, — демон отвёл глаза.
— Ты знаешь, Цзэ Ху, — настоял молодой человек, — только не намерен мне говорить! Но я уверен, что ты прекрасно знаешь. Ты хочешь, чтобы я тебе доверился, хотя сам не доверяешь мне.
— Я не знаю, — повторил Кровавый Лотос.
— Одной лопатой колодец не вырыть, — сказал Мо Дайяо и посмотрел на белую птицу, наблюдающую за ними.
— Ладно, — кивнул Лэн Фэнъюй, — я помогу. Но после я разыщу Мо Шидуна, и никто мне не помешает, особенно ты, — он указал на Цзэ Ху. — Ты сам хотел его убить, не лукавь, он отнял важное не только у меня.
Хозяин Лотосовых болот достал трубку и молча закурил.
— Вот и хорошо! — Су Чжунцин приобнял двоих за плечи и кивнул в сторону зарослей. — Вам не кажется, что эта птичка довольно подозрительная?
— Он здесь, — сказала Бэйцзисин.
Все посмотрели на белоснежного журавля. Он взмахнул крыльями и, превратившись в высокого мужчину в сияющих доспехах, решительно направился к ним.
— Хозяин Лотосовых болот, Цзэ Ху, властью, данной мне Небесным пантеоном, я прошу тебя временно забыть о разногласиях и объединить наши армии, — обратился он ко всем присутствующим, — против Яшмового демона. Ты ведь уже не на одной стороне с ним?
Кровавый Лотос был ошеломлен.
— Почему он здесь главный? — возмутился Мо Ланьлин, но дядя одернул его.
Байхэ, посмотрев на златовласую девушку, предложил:
— Бэйцзисин, я могу просить Небесного Императора о твоём прощении.
— Вы меня предали! — резко отвернувшись, воскликнула она.
Е Чуньлин робко спросила:
— Вы сказали об объединении армий. На нашей стороне будут божества?
— Можно и так сказать, — с некоторой неловкостью ответил небожитель.
Су Чжунцин прошептал Мо Ланьлину:
— Кажется, он что-то недоговаривает.
— Я не работаю задаром, но не против видеть такого сильного союзника, — с улыбкой произнес демон, обращаясь к генералу.