Том 1. Глава 26. Ловушка на охотника.
Солнце едва проникало сквозь густые кроны деревьев, создавая на лесной тропе причудливый узор из солнечных зайчиков. Вокруг царила умиротворённая тишина, нарушаемая лишь пением птиц, чьи трели, казалось, были наполнены тайнами здешних мест, и лёгким шорохом листвы, шепчущей свои вековые истории.
Мо Дайяо уверенно вёл за собой учеников по извилистой тропе. Его шаги были твёрдыми и решительными, а взгляд — острым и внимательным, как у хищника, выслеживающего добычу. Он знал каждый уголок этого леса, каждую тропинку, каждый камень и корень, словно прожил здесь всю свою жизнь. Во время Прорыва грани мужчина в составе отрядов исходил почти все земли Шанцзюя, и теперь его знания и опыт стали надёжным компасом для учеников, следующих за ним.
Су Чжунцин замыкал четвёрку, внимательно прислушиваясь к лесным звукам. Его разум был сосредоточен на словах учителя. Если Мо Дайяо полагается на него, значит, он должен быть достоин этого доверия. Ученик перебирал в памяти все ритуалы и боевые приёмы, которые когда-либо изучал, повторяя их про себя.
Внезапно за их спинами раздался треск ветвей, словно кто-то огромный и неумолимый пробирался сквозь заросли. Четверо путников остановились, затаив дыхание и напряжённо вглядываясь в лесную чащу. Су Чжунцин почувствовал, как по спине пробежал холодок, а сердце забилось быстрее. На протоптанную ими тропу выскочила огромная тень, и в воздухе повисло напряжение, как перед грозой.
Мо Ланьлин натянул тетиву, но стрела не успела покинуть лук.
— Всего лишь олень! — воскликнул он.
Учитель, стоявший рядом, покачал головой:
— Это не просто олень.
Су Чжунцин внимательно посмотрел на животное. Его взгляд остановился на окровавленной шерсти и сломанных рогах, словно олень только что вышел из жестокой битвы. Глаза зверя горели красным, как раскалённые угли, и в них читалась безумная ярость.
— Дзями завладел им, — прошептал Мо Дайяо, непроизвольно сделав шаг назад.
— Но дзями не вселяются в животных, — возразила Е Чуньлин, её рука крепко сжала рукоять Тайяна.
Олень, словно услышав её слова, сорвался с места. Его рога блеснули в солнечных лучах, когда он бросился на них, словно демон из древних легенд. Четверо путешественников метнулись в разные стороны, избегая столкновения. Олень, сбитый с толку, врезался в ствол дерева с оглушительным треском.
— Как бы то ни было, его нужно изгнать! — воскликнул мужчина, который взобрался на дерево.
Зверь вырвался из своей древесной тюрьмы и бросился к учителю. Он бодал ствол рогами, пытаясь забраться наверх, и стучал копытами по дереву.
Су Чжунцин начал вырывать траву под собой, чтобы подготовить землю для ритуала.
Дзями были злобными духами гор и лесов, которые охраняли земли от незваных гостей. Если кто-то проявлял неуважение к природе, они могли вселиться в него и навлечь беду на самого человека и на окружающих. Чтобы освободить одержимого, нужно было нарисовать на земле клетку и провести ритуал, заперев в ней дзями. Для этого использовали печать с энергией ян. Её выбирали в зависимости от стихии, к которой принадлежал дух, что определяло место его обитания. Однако для завершения ритуала необходимо было заманить одержимого человека в нарисованную клетку, а это было непросто. Уговорить же на обряд зверя было ещё сложнее.
Олень продолжал нападать на Мо Дайяо, который сидел на толстой ветви дерева. Мужчина снял с пояса Усовэйцзюй и потряс им перед животным, и тот с ещё большей яростью застучал копытами по стволу.
— Зачем тебе меч, друг? — спросил он, словно надеясь на ответ.
Мо Дайяо огляделся. Су Чжунцин, с сосредоточенным выражением лица, уже подготовил место для ритуала. Е Чуньлин пряталась среди кустов неподалёку, а Мо Ланьлина не было видно.
— Е Чуньлин! — крикнул учитель, его голос эхом разнёсся по лесу. — Сможешь добежать до Су Чжунцина с мечом? Если я спрыгну с дерева, олень быстрее меня насадит на рога.
Девушка, не раздумывая, кивнула. В ее глазах мелькнула решимость. Она сделала несколько быстрых шагов к Мо Дайяо. Он бросил ей ножны с проклятым мечом. Е Чуньлин ловко поймала их и, крепко сжав в руках, бросилась к ученику.
Олень рванулся за ней. Его копыта, как молоты, били по земле, поднимая тучи пыли. Когда Е Чуньлин бросила меч в начертанный квадрат, зверь начал скакать с места на место, не желая участвовать в ритуале.
— Изгнание, — произнёс Су Чжунцин, сложив печать собаки. Но его слова не возымели действия.
Е Чуньлин, вытащив Тайян и направив остриё на оленя, предположила:
— Может, речной дух?
Су Чжунцин задумался. Его лицо стало еще более сосредоточенным. Он сменил печать на крысу и снова повторил:
— Изгнание.
Но олень продолжал топтать ненавистный Усовэйцзюй, расколов ножны.
Мо Дайяо, спрыгнув с дерева, осторожно продвигался к ним. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила.
— Я использую У-син, только его надо обездвижить, — тихо сказал он, обращаясь к своим ученикам.
Трое посмотрели на оленя. Его глаза, полные безумия, сверкали, как два агата. Он мог и без того забодать и забить их копытами до смерти. Одержимое же животное стало гораздо сильнее. Можно было использовать технику акупунктуры, но к зверю даже было не подобраться.
Внезапно из-за листвы вылетела стрела, а затем ещё одна и ещё. Олень встал на задние копыта и с тяжелым дыханием упал в квадрат, подняв клубы пыли. Животное было обездвижено пятью стрелами, попавшими в нужные точки.
— У-син. Дерево. Власть великодушия, — произнёс Мо Дайяо, сделав печать тигра, и олень обмяк. Из его пасти вырвалась тень, разбившись о землю.
Е Чуньлин вытащила стрелы, и зверь, вскочив, бросился наутёк.
В квадрате на земле прыгал дух. Су Чжунцин нарисовал прутья клетки и произнёс:
— Вместе с кровью уходит скверна, хозяин леса возвращается домой, да будет этот дом ему тюрьмой.
Мо Дайяо вонзил одну из стрел в клетку и стёр её сапогом.
— То, что мы не пронзили оленя мечом, разве позволило закончить обряд? — смутилась Е Чуньлин.
— Тот, кто не жалует мечи, сделал по-своему, — указал учитель на кусты, из которых вышел запыхавшийся Мо Ланьлин с луком в руках.
Су Чжунцин посмотрел на стрелу, испачканную в крови. Обычно во время обряда грудь одержимого пронзали мечом, а затем этой кровью окропляли песок с духом. Однако остриё заменило наконечник. Поэтому учитель закончил изгнание, воткнув стрелу. Если сам ритуал исполнялся по правилам, то такими условностями можно было пренебречь.
— Я горжусь вами, — улыбнулся Мо Дайяо и поднял меч с земли. Ножны треснули, однако, к счастью, печать не сломалась.
Мужчина погрузился в размышления, пытаясь понять, что произошло. Дзями обычно не вселялись в животных, но с оленем дело обстояло иначе. Его гнев был вызван не их присутствием, а энергией инь, исходящей от Усовэйцзюя, пусть и запечатанного. Дух через зверя пытался очистить место от скверны, но не меч был её причиной — его силы было недостаточно, чтобы пробудить хозяина леса. Где-то рядом скрывалось нечто более зловещее, что сводило с ума духов.
К счастью, оставшаяся часть пути прошла без происшествий. Уже стемнело, когда они достигли поместья. Мо Дайяо предполагал, что они доберутся только к утру, но они оказались на месте ещё до рассвета, что оказалось весьма кстати.
Учитель, словно призрак, притаился среди ветвей акации. Его глаза внимательно изучали окрестности, выискивая стражу. Но, к его удивлению, ее оказалось немного для такого величественного поместья. У ворот стояли двое мужчин, чьи голоса разносились в тишине ночи. Они перешептывались, изредка расхаживая взад-вперед, словно охраняя невидимую границу. Во внутреннем дворе мелькали еще двое подчиненных с алебардами. Металл их оружия блестел, отражая свет огромных чанов с дровами, где огонь, казалось, горел с особой яростью, словно пытаясь согреть это холодное место.
Мо Дайяо не был здесь долгие десятилетия, и за это время поместье изменилось до неузнаваемости. Раньше это был гостеприимный дворец, утопающий в обилии цветов и зелени. Теперь же он выглядел хмуро и неприветливо. Огромные окна и широкие балконы смотрели с недоверием на арочные ворота, ныне закрытые для любого желающего войти. Сад, который когда-то манил своей красотой и тишиной, был заброшен. За ним продолжали ухаживать: высаживали цветы, подстригали кусты, но любящая рука Мо Шидуна уже не касалась его. Даже статуи птиц, украшавшие дорожки, выглядели так, будто собирались покинуть это забытое место.
Мужчина на мгновение слился с всеобщей тоской. Он чувствовал, как воздух здесь был пропитан грустью и воспоминаниями, которые, казалось, никогда не исчезнут.
— Я могу отвлечь стражников, а вы тихо проберетесь внутрь, — предложил Мо Ланьлин.
— И что ты им скажешь? «Пустите, мой шуцзу не смог убить меня?» — прошептал Су Чжунцин.
— С обратной стороны дворца начинается лес, там нет внешнего двора, — предложил Мо Дайяо.
Дворец вплотную примыкал к каменному забору, оставляя небольшой темный зазор. Рядом находилась беседка, заросшая вьюнком, и они решили воспользоваться ею, чтобы подняться на крышу дома.
Аккуратно перебравшись по черепице, четверо оказались на балконе второго этажа, который вел в тускло освещенный коридор. Мо Дайяо, напряженно вспоминая расположение комнат, попытался определить, где находится кабинет.
Внезапно из-за спины раздался голос:
— Стоять!
Трое обернулись. Перед ними возник стражник — высокий мужчина с копьем гэ, направленным на непрошеных гостей. Его лицо было суровым, а взгляд — холодным.
Мо Ланьлин, стараясь сохранить спокойствие, ответил:
— Разве я не могу навестить собственного шуцзу? — его голос звучал уверенно, но в глубине души он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее.
— Юный господин Мо? Вы же... — стражник на мгновение заколебался. Он опустил оружие, но его глаза оставались настороженными.
Не успел он договорить, как его тело обмякло, а копье с громким звоном упало на пол. Мо Дайяо, стоявший позади, виновато отвел взгляд. Его пальцы все еще были в приеме для акупунктуры, который он использовал, чтобы обезвредить мужчину.
— Не будем дожидаться остальных... — сказал он.
Они продолжили свой путь, стараясь не привлекать внимания. Каждый шаг был осторожным, каждый звук — приглушенным. Впереди их ждала неизвестность, но они были готовы к любым испытаниям.
Четверо оказались в просторном коридоре, украшенном картинами. Высокие массивные двери были открыты, пропуская в проход теплый свет, освещавший часть стены. Су Чжунцин заглянул внутрь: посередине комнаты стоял стол, на котором были сложены документы, а среди них виднелась пара сапог. Кто-то сидел, закинув ноги, но его самого не было видно. Ученики переглянулись, их лица выражали смесь любопытства и осторожности.
Мо Ланьлин сделал шаг вперед. Вдруг в распахнутое окно влетел глиняный кувшин, ударившись о стол и разлетевшись на осколки. Вода брызнула во все стороны, окатив сидящего за столом человека. В тот же миг в комнате возникла высокая фигура с огромным мечом, словно появившись из тени, лезвие с треском проломило деревянный пол. Человек вылетел из кабинета, его лицо было скрыто под длинным капюшоном, и разглядеть, кто это был, не представлялось возможным.
Су Чжунцин застыл на месте, наблюдая за происходящим, точно время остановилось. Так называемый Мо Шидун не вписался в поворот и оказался прямо у ног Мо Дайяо, который со всей силы ударил его ребром ладони по спине. Раздалось хриплое «гхк», и удивленный учитель увидел, как об стену отскочила какая-то железка, которую тут же яростно схватил убегающий.
Только Мо Дайяо собрался кинуться следом, как в пол врезался чандао, который тут же подхватила та высокая фигура.
— Чего встали? — раздался громкий голос Цзэ Ху.
Ситуация приняла неожиданный оборот.Демон стремительно помчался по коридору, за ним последовали Мо Дайяо и Е Чуньлин. Мо Ланьлин, оставшись позади, прицелился и выпустил стрелу. Но она, словно насмехаясь над его усилиями, застряла в дверном косяке. В отчаянии он сжал лук и бросился за остальными.
Су Чжунцин, стоявший до этого в ступоре, внезапно очнулся. Он осознал, что потерял драгоценные мгновения. С решимостью, вспыхнувшей в его глазах, он бросился к окну, стремясь опередить беглеца.
Когда он оказался во внутреннем дворе, его внимание привлекло движение. Приглядевшись, он увидел бегущего Лэн Фэнъюя, который тоже заметил его и сбавил скорость.
«Сейчас он спросит, где Цзэ Ху», — подумал ученик, хотя, признаться, был рад увидеть молодого человека.
— Где Цзэ Ху? — спросил Лэн Фэнъюй.
— Он погнался за Мо Шидуном, — ответил юноша.
— Здесь нет Мо Шидуна.
— Как нет?
— У тебя есть на чём записать? — спросил Лэн Фэнъюй в своей излюбленной манере не отвечать на чужие вопросы. — Ты же всегда таскаешь с собой мусор, — он начал обыскивать Су Чжунцина. И стоило ему найти небольшой свёрток бумаги с потемневшими пятнами масла, как юноша действительно поверил, что носит с собой даже мусор.
Лэн Фэнъюй с помощью меча сделал надрез на большом пальце и, капнув кровью, написал два слова: «малый разрыв» и «двор». Затем он достал из кармана блестящую механическую сферу. Молодой человек постучал по ней, внутри что-то заскрежетало. Су Чжунцин, не отрываясь, смотрел на происходящее, но не решался задать вопрос.
Сфера раскрылась, превратившись в механического ворона. Засунув послание между пластинами, Лэн Фэнъюй подбросил птицу в небо. Ворон, взмахнув крыльями, начал набирать высоту, периодически теряя её, но затем снова восстанавливая.
Ученик был поражён, увидев знакомую птицу в чужих руках.
— Ворон Е Чаншэна? — спросил он.
— Откуда мне знать? — ответил молодой человек без особого интереса и свернул за угол.
Су Чжунцин не хотел рисковать и блуждать по чужим владениям, поэтому решил последовать за Лэн Фэнъюем. Было очевидно, что тот знал больше, чем он.
Двое стояли за беседкой с вьюнком и смотрели на щель между домом и забором. На первый взгляд было непонятно, почему молодой человек решил, что им следует отправиться именно туда. Однако в одном месте, где темноту освещал огонь от ближайших чанов, можно было разглядеть едва различимые силуэты. Они больше походили на тени от людей, чем на них самих. Множество этих фигур стремилось к зазору, исчезая в нём.
— Сегодня грань между мирами на редкость тонка, — сказал Лэн Фэнъюй. — Все эти духи идут на всплеск энергий.
— Там разрыв? — уточнил Су Чжунцин.
— Похоже на то, но я не уверен, — ответил Лэн Фэнъюй.
Молодой человек осторожно выбрался из своего укрытия. Ученик последовал за ним, его сердце билось в такт с ритмом шагов. Спутник, напротив, двигался легко и непринужденно, будто шел по знакомой тропе.
Духи безмолвно наблюдали за двумя. В месте, где начинался зазор, пространство искривлялось, отражая пейзаж снаружи. С каждым шагом воздух становился холоднее, словно само место питалось страхом и тревогой.
Лэн Фэнъюй растворился в темноте, и Су Чжунцин, охваченный желанием доказать свою силу и решимость, бросился следом. Но стоило ему ускориться, как духи начинали пристально следить за ним, их взгляды проникали в самую душу. Юноша вновь замедлил шаг, чувствуя, как дрожь пробегает по его рукам от волнения.
Там, впереди, его никто не ждал. Даже Лэн Фэнъюй, казалось, не нуждался в такой обузе. Но Су Чжунцин знал, что должен доказать себе и всем вокруг, что способен быть равным своему учителю. Он продвигался вперёд, стиснув зубы, и постоянно напоминал себе, что находится здесь не просто так.
Переступив границу между светом и тьмой, ученик оказался на лестнице. Ступени, вытесанные из холодного камня, уходили вглубь, как бесконечный путь в неизвестность. К стенам были прикреплены фонари, чьи дрожащие огоньки, казалось, жили своей жизнью, отбрасывая причудливые тени.
Су Чжунцин спускался по лестнице шаг за шагом, ища глазами соломенную шляпу впереди. Но лестница, как будто живая, постоянно поворачивала, заманивая его в лабиринты. Наконец, преодолев последнюю ступень, он оказался в узком коридоре. По обеим сторонам тянулись тюремные камеры. В конце коридора, над аркой, возвышалось вырезанное из камня знамя. Змей Башэ, обвивающий дворец, — символ некогда могущественного государства Наньбао. Он напоминал о великих подвигах и трагедиях, которые привели к падению этой империи.
Каждый шаг по этому коридору казался погружением в мир, где время остановилось, а прошлое и настоящее слились воедино.
«Что ныне заключен в пески,
Однажды слыл великим градом,
Но был Наньбао взят в тиски,
И земли стали сродни аду...»
Пронеслась в голове Су Чжунцина старая песнь о судьбе ушедшего государства. О нём остались лишь обрывки легенд, как следы на песке времени. Стихотворные строки шептали о его величии и бедствиях. Но воссоздать полную картину, собрать воедино осколки прошлого было уже невозможно.
Наньбао, словно огромный змей, поглощал города и деревни, наращивая свою мощь. Его император, Сун Цянши, внушал ужас не только силой и армией, но и жестокими пытками, при которых быстрая смерть казалась благословением богов. Правители соседних государств дрожали перед его именем, готовые пасть к его ногам, чтобы избежать темницы дворца Безжалостного Льва. Говорили, что Сун Цянши покорил могучего змея, который лакомился сотнями пленников и непокорных.
Однако, как говорится, на всякого хищника найдётся свой охотник. В одну из ночей, когда луна скрылась за тучами, слуги обнаружили мёртвое тело императора. На престол взошёл его младший сын, Сун Таомин, но его правление оказалось бледной тенью величия отца. Наньбао стал угасать, словно исхудавший уж, затоптанный сапогом народного восстания. Из его пепла родилось новое государство — Шанцзюй, где народ обрёл свободу, а его история стала легендой о силе духа и несгибаемой воле.
Было очень необычно видеть символику Наньбао воочию. Ранее подобное могли наблюдать лишь путешественники, которые добирались до руин, скрытых в золотых песках Бэйшан на северо-востоке.
Су Чжунцин шёл в окружении душ, вдруг из глубин темницы вытянулась рука, увлекая его во тьму. Юноша вскрикнул, но духи, на мгновение обернувшись на шум, продолжили свой путь по бесконечному коридору.
— Лэн Фэнъюй? — с некоторым облегчением произнёс он.
— Хм, — отозвался тот.
— Где мы? — спросил Су Чжунцин.
— Похоже на Затин. Место, где иллюзия и реальность переплетаются, — пояснил молодой человек.
Слова не успокоили ученика, но присутствие Лэн Фэнъюя вселяло в него немного больше уверенности. Они продолжили путь и вскоре оказались рядом с маленькой комнатой. В центре стоял грубо отёсанный каменный стол, на котором лежало тело. Рядом пританцовывало небольшое животное, держа в передних лапах свечу.
Духи начали скапливаться у огня, который поглощал их. Их лица искажались в гримасах ужаса, прежде чем исчезнуть в пламени. Свеча разгоралась всё ярче, и раскалённый воск каплями падал на неподвижное тело.
«Жертвоприношение», — пронеслось в голове Су Чжунцина.
Взяв свечу в одну лапу, зверь извлёк из своей шкуры золотую пыль, которая, попав в пламя свечи, начала принимать форму шара. Зал озарился ярким светом, и Су Чжунцин разглядел в животном девушку в шкуре и с лисьим черепом на голове. В тот же миг в руках Лэн Фэнъюя сверкнул Чжэньли, и стрела, пущенная им, попала точно в появившуюся сферу, расколов её пополам. Девушка хлопнула в ладоши и прошептала заклинание. Проход в зал мгновенно закрыли толстые ветви, а лежащий на столе человек резко поднялся на ноги, держась за живот окровавленной рукой.
— Кто здесь? — донеслось из зала. — Как вы сюда попали?
Су Чжунцин узнал голос Мо Шидуна. В это время Лэн Фэнъюй выпустил очередную стрелу, которая, угодив в ветви, оставила лишь небольшую дыру.
— Ломай! — приказал он.
Ученик схватился за меч, но лезвие застряло в магических путах.
— Я даровал тебе жизнь, но ты всё не отстанешь от меня? — прошипел Мо Шидун, и в зале послышались звуки какой-то возни.
— Ты её погубил! — завопил Лэн Фэнъюй, вытаскивая клинок. С огромной силой он начал вонзать его в каменную стену рядом с проходом, и по ней, словно паутина, потянулись трещины. Су Чжунцин поспешил на помощь, вложив всю свою энергию ци в меч.
— Ломай-ломай, — насмешливо сказал Мо Шидун, срываясь на кашель.
Молодой человек с ещё большей яростью вонзал остриё. За стеной раздалась игра на флейте. В темных коридорах из ниоткуда появился туман, и Су Чжунцин нервно осмотрелся, а Лэн Фэнъюй не успокаивался.
— Сукин сын! — выругался он. — Хочешь сбежать отсюда? Я сделаю из тебя свинью!
Из зала уже никто не отвечал, лишь мелодия флейты окутывала своим зловещим мотивом. Су Чжунцин сделал шаг назад. Теперь его куда больше пугал Лэн Фэнъюй, гнев которого он никогда раньше не видел. Казалось, всегда хладнокровный человек впал в безумие.
— Выродок! Ты отнял у меня всё! — с этими словами молодой человек нанес последний удар мечом, и в стене образовалась внушительная дыра. Всё вокруг начало рушиться, а туман застилал глаза, не позволяя сориентироваться.
— Затин... исчезает? — эхом раздался голос.
— Лэн Фэнъюй? — позвал Су Чжунцин, но ответа не последовало.
В тумане появились проблески света, словно недалеко жгли костры. Юноша бросился в ту сторону и заметил, что вокруг него стоит гробовая тишина. Даже звуки собственных шагов не доходили до ушей.
— Су Чжунцин?
Юноша схватился за меч:
— Кто это?
— Су Чжунцин, — голос становился ближе, — помоги мне...
Перед ним возник тёмный сгорбленный силуэт.
— Учитель? — в изумлении воскликнул он, увидев Мо Дайяо, который опирался на какую-то палку. — Учитель!
Рукоять копья пронзила тело насквозь, а из спины мужчины торчало лезвие, окрашенное кровью.
— Что произошло? — испугался ученик.
Мужчина указал в сторону.
Мо Ланьлин, прислонившись к огромному валуну, сидел, не шевелясь. Его живот был разорван, и внутренности вываливались наружу. Пара гуев, не скрывая своего удовольствия, жадно пожирали их. Глаза ученика были безжизненны, а тело обмякло, что говорило об одном — товарищ был уже мертв.
Су Чжунцин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он попятился назад, пока не наткнулся на что-то мягкое и холодное. Это было тело Е Чуньлин, лежавшее здесь, казалось, уже целую вечность. Ее бледная кожа была покрыта червями, а глаза смотрели в никуда.
Страх и ужас сковали молодого человека, а разум отказывался принимать происходящее. Он знал, что должен бежать, но не мог сделать ни шага. Все вокруг казалось нереальным, как будто юноша был заперт в кошмаре, из которого не было выхода.
Внезапно на плечо ученика легла холодная рука.
— Рассеивание, — произнес голос, и Су Чжунцин обернулся. В клубах тающего тумана перед ним возвышался Цзэ Ху, держа ладонь на уровне груди с двумя поднятыми пальцами.
— Стража поблизости. Что ты так орешь? — спросил он.
— Им нужно помочь, — с трудом поднявшись, ученик указал вперед.
— Кому? — уточнил Цзэ Ху.
Ученик вгляделся в темноту. Туман рассеялся, и перед ним предстал тоскливый вид на сад Мо Шидуна. Недалеко он увидел груду камней, окруженную кустами, и небольшую статую журавля, которую, по-видимому, принял за учителя.
— Ты здесь носился кругами, — ухмыльнулся демон. — Тебя поймали в Мираж Диюя. Техника жницы из Багряного леса.
Су Чжунцину стало даже немного стыдно, что он не смог отличить иллюзию от реальности. Цзэ Ху взглянул на понурого юношу:
— Мираж Диюя пробуждает твои глубинные страхи. Чтобы развеять технику, жертве достаточно пролить кровь. — Он наклонился к ученику: — Но не каждый может вырваться из оков ужаса.
— Мы нашли Мо Шидуна, — сменил тему юноша.
— Я знаю, — кивнул Кровавый Лотос. — Я заметил портал. Вот только зайти в него оказалось очень легко.
— Лэн Фэнъюй сказал, что это Затин, — добавил Су Чжунцин.
— Потому что так сказал я. Затин — это часть сознания владельца техники, без него она исчезает. Сюэ Линя поблизости нет. Либо Затин создал Мо Шидун, либо Хуцзи, но оба варианта маловероятны. — Демон посмотрел в сторону дворца и продолжил: — Портал защищают простые печати.
— Хочешь сказать, это ловушка? — спросил Су Чжунцин.
Кровавый Лотос, погруженный в свои мысли, даже не услышал вопрос.
— Вы смогли поймать того человека? — ученик огляделся. В саду, кроме них, никого не было, лишь ветер шелестел в кронах фруктовых деревьев. Стражники безмятежно расхаживали по двору, даже не подозревая об их присутствии.
— Когда я увидел это, — демон показал механическую сферу, — то понял, что его ловить бесполезно. Твой учитель же рискнул догнать беглеца, он узнал в нем кого-то.
— Прошлой ночью на кладбище один человек спас учителя, — предположил юноша.
— Это не человек, а дух, — резко сказал Цзэ Ху. — Будущий демон. Мало кто из людей смог бы избежать удар Иньмая.
Су Чжунцин вспомнил, как незнакомец вмиг увернулся от чандао. Будь на его месте кто-то из них, то лишился бы головы.
— Ты же знаешь, как активировать птицу?
— Конечно, — ответил ученик, осознав, что вопрос задал учитель.
Мо Дайяо незаметно приблизился к нему и, заглянув через плечо, уже с любопытством рассматривал наследие Е Чаншэна. Мо Ланьлин и Е Чуньлин осторожно пробирались между деревьями. Увидев всех троих, Су Чжунцина наконец отпустила нарастающая тревога.
— Поймали? — насмешливо поинтересовался Цзэ Ху.
— Ушел. Он будто нарочно гонял нас по поместью, чтобы потянуть время, — ответил Мо Дайяо.
— Прыгнул в стену, — развел руками Мо Ланьлин.
— Не в стену, — сказала Е Чуньлин, — ему открыли портал.
— Почему ты считаешь, что портал именно открыли? Сюэ Линь вполне мог обучить своей технике кого угодно, — с неподдельным интересом спросил Цзэ Ху.
— Чтобы использовать такую технику, нужно сконцентрировать энергию и разрезать пространство, — объяснила Е Чуньлин. — От того человека я не почувствовала скачка энергии, мне показалось, что он был духом, но по какой-то причине имел физическое тело.
Демон, выслушав девушку, перевел взгляд на Су Чжунцина:
— Видишь, не только я заметил. Такое состояние бывает у душ, которые находятся на пути к демонической сущности. У Сюэ Линя есть безвольный помощник, который пока что не ведает о своем прошлом.
Мо Дайяо вспомнил случай на кладбище. Ему помог выбраться точно этот неизвестный. Неужели он и снял печать по приказу Яшмового демона?
— Держи, — Кровавый Лотос протянул сферу. — Она бесцельно летала по лесу, а потом свалилась рядом со мной. Мы сначала думали, что она активируется от удара, но с каждым разом птица открывалась всё реже.
Глаза Су Чжунцина округлились:
— Вы что, его били? У ворона есть душа!
Демон был поражен.
— Они привязали душу птицы к этой... — Мо Дайяо уставился на механизм, пытаясь подобрать слова.
— У Е Чаншэна был ключ, чтобы активировать его, — Су Чжунцин повертел изобретение в руках. — Если по нему стучать, он в конце концов сломается.
Е Чуньлин вытащила из рукава серьгу с голубым нефритом и протянула юноше:
— Подойдет?
— Можно попробовать, — Су Чжунцин взял в руку украшение.
Ученик осторожно вставил застёжку в отверстие и прокрутил её в определённом порядке. Механический ворон с жужжанием расправил крылья, которые были связаны тонкими духовными нитями.
— Он возвращался к своему хозяину благодаря энергии ци, скрепляющей пластины, — объяснил юноша с грустью в глазах. — Теперь здесь находится ци Лэн Фэнъюя?
— Нам показалась полезной такая находка, — равнодушно ответил Цзэ Ху.