Цветок, что уже расцвел, через год снова не распустится

В названии использована идиома 弱肉强食 в значении: выживает сильнейший, право сильного.

В густом лесу, где деревья переплетаются в непроницаемый шатёр, разгорался огонь. Пламя, словно живое существо, танцевало и играло, освещая пространство вокруг. То оно вспыхивало ярким светом, то затухало, оставляя лишь мерцающие угли. В воздухе витал запах дыма и сосновой хвои. Казалось, что лес оживал, наполняясь таинственными звуками.
Вдруг среди ветвей раздался треск. Мужчина, сидящий у костра, встрепенулся, всматриваясь в деревья. Резко подул ветер, костёр недовольно затрещал, и искры поднялись вверх. Хрусть! Что-то тяжёлое соскочило с ветки и упало в траву.
Путник заметил стальную птичку, которая лежала на боку и, болтая лапками, продолжала куда-то идти. Мужчина поставил на землю механическую игрушку и начал наблюдать, как она запрыгала в сторону леса, но вскоре вновь завалилась на бок. Он взял её и, усевшись на бревно у костра, начал изучать свою находку.
Правое крыло птички было повреждено: тонкие металлические пластины погнуты, а винтики, скрепляющие их, болтались в отверстиях. Каждую деталь связывали тонкие полупрозрачные нити, но стоило их коснуться рукой, как они исчезали.
Среди ветвей заигрались лучи, предвещая конец ночи. Путешественник отложил птицу и подошёл к своему товарищу, который всё это время крепко спал у костра:
— Вставай!

***

На постоялом дворе Е Чуньлин уже проснулась и спустилась к господину Мину, который руководил слугами, готовясь к празднованию Чжунъюаня. В знак благодарности за гостеприимство она решила взять на себя часть работы. Однако, когда девушка несла посуду на кухню, за окном она заметила четверых вооруженных людей.
Е Чуньлин, испугавшись, оставила тарелки на тумбе и бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Господин Мин уже стоял на пороге, встречая незваных гостей. Девушка осторожно пробралась в комнату, но дрожащей рукой случайно с хлопком закрыла дверь, разбудив Мо Ланьлина.
Юноша, проснувшись, сел на кровати и посмотрел на Е Чуньлин.
— Что случилось? — спросил он.
— Тише, — прошептала девушка в ответ.
Ученик, осторожно приблизившись к двери, выглянул в коридор. На первом этаже он услышал незнакомые голоса двух мужчин и господина Мина. Ещё двое людей обходили двор, и их присутствие вызывало недовольство слуг.
— Я с уважением отношусь к Мо Шидуну, но не думаю, что он был бы рад, если бы его люди вторглись в чужие владения.
— Господин Мин, мы должны найти Мо Дайяо, он подозревается в беспорядках, которые произошли в школе Мяохуа.
— И как это связано с тем, что вы намереваетесь разбудить моих постояльцев своими безрезультатными поисками? — голос господина звучал твердо и уверенно.
— Мо Дайяо мог остановиться у Вас, поэтому мы обязаны проверить, — голос стражника дрогнул.
— Значит, моего «нет» вам недостаточно, и вы намерены обвинить меня во лжи? Может быть, мне следует сообщить моему брату, что люди из семьи Мо меня оклеветали? Я уверен, что ваш господин будет в восторге от проделанной работы, — произнес Мин Гуйин с явной иронией в голосе.
— Вас понял, господин Мин. Приношу извинения за беспокойство. Хорошего дня, — процедил мужчина.
Мо Ланьлин выглянул в окно и увидел, как недовольные стражники направились к дороге, ведущей в город. Слуги, проводив их взглядом, тут же вернулись к своей работе, начищая статуи и подметая сухую листву.
— Ловко с ними обошёлся господин Мин, — довольно улыбнулся молодой человек и посмотрел на Е Чуньлин. Она с облегчением выдохнула и вышла из комнаты, направившись обратно на первый этаж.
Юноша, зевнув, присел на корточки рядом с Мо Дайяо, чтобы попытаться разбудить его. Вдруг его внимание привлек необычный нефритовый клинок в ножнах, который выглядывал из-под одеяла. Мо Ланьлин затаил дыхание и протянул руку к мечу. Но как только он коснулся рукояти, в его голове раздался чей-то крик: «Прими свою смерть!» «Умри!» «Сдохни!» «Гнить тебе в земле!» Тысячи голосов заполнили его мысли, слова стали неразборчивыми, всё слилось в единый гул.
— А-а-а! — воскликнул Мо Ланьлин, когда кто-то схватил его за запястье.
— Довольно опрометчиво, — заявил проснувшийся Мо Дайяо.
Юноша отдернул руку и прижал к себе:
— Что с этим мечом не так?
— Он проклят, — сказал мужчина, начав одеваться. — Хорошо, что ты не вытащил его из ножен. Пришлось бы заново ставить печать.
Мо Дайяо разбудил Су Чжунцина, потреся его за плечо. Тот нехотя открыл глаза, прислушиваясь к топоту и громким возгласам, доносящимся с первого этажа.
— Стражники? Они уже здесь? — воскликнул ученик, вскакивая с постели.
Мо Ланьлин усмехнулся в ответ:
— Ты уже пропустил самое интересное. Не стоило так долго спать!
Когда все трое спустились на первый этаж, их встретила Е Чуньлин, держа в руках огромную связку благовоний.
— Доброе утро, наставник Мо.
Мо Дайяо спросил:
— Могу я взять несколько?
— Конечно, — с готовностью ответила девушка, протягивая ему ладан.
— Мне нужно кое-что сделать, а вы пока помогите господину Мину, — сказал учитель, указывая на мужчину, который шел по коридору, держа по кувшину в каждой руке.
Су Чжунцин и Е Чуньлин поспешили к хозяину постоялого двора, оставив Мо Ланьлина стоять рядом с дядей, который задумчиво крутил в руках палочки благовоний.
— Это будет первый фестиваль призраков, который мы пропустим, — грустно заметил племянник.
— Ещё десяток лет, и ты перестанешь замечать подобные мелочи, — сказал мужчина, нежно потрепав его по голове. — Настало время отблагодарить за оказанное гостеприимство.
Мо Ланьлин, тяжело вздохнув, последовал за своими соучениками, поправляя волосы, перевязанные обычной лентой. Когда он был маленьким, мужчина часто трепал его по голове, и это казалось таким милым. Но сейчас... Неуместно! Юноша был выше своего дяди, и такой жест выглядел глупо.
Молодой человек вошел на кухню, где каждый был занят своим делом: кто-то резал овощи и мясо, кто-то месил тесто или лепил баоцзы. Вокруг жарилось, варилось и тушилось множество блюд. В углу стоял господин Мин, отдавая приказы.
— У Вас великий пир? — Мо Ланьлин приподнял крышку кастрюли, заглянув внутрь.
— На моих глазах погибли сотни воинов, и накормить их — это большая честь для меня, — ответил господин Мин.
— Все эти яства для погибших солдат?
— Я разделю стол и с гостями моего двора. Останетесь?
— Дядя уже спешит, — вздохнул Мо Ланьлин.
— Он всегда куда-то торопится, — по-доброму улыбнулся мужчина.
— Я Вам признателен за то, что Вы не выдали нас, — искренне поблагодарил ученик и поклонился.
— Приятно слышать такие слова от юного господина Мо, прослывшего капризным ребёнком, — он потрепал юношу за волосы и вышел в коридор. Мо Ланьлин, фыркнув, вновь поправил только что уложенные пряди.
— Юный господин Мо привык, что все делают за него? — Су Чжунцин указал на него морковью.
— Столько работы, не знаю, за что взяться, — язвительно ответил Мо Ланьлин.
— Нарежь овощи, — ученик освободил место у стола и протянул товарищу нож.
Вскоре Су Чжунцину удалось улизнуть. Он обошел весь дом, затем вышел во двор и заметил учителя, который сидел возле леса. Когда ученик подошел ближе, он увидел дощечку на небольшом камне. На ней стояла плошка риса и лежала паровая булочка, а рядом горели три палочки ладана.
— Возносите угощение мертвым? — спросил ученик.
Мо Дайяо вздрогнул:
— Да, не думаю, что у меня появится время.
— Вы надеетесь, что мы столкнемся с Цзэ Ху и Лэн Фэнъюем? — предположил ученик. — Вы никогда не действуете наугад, но сейчас мы как будто идем на верную гибель.
Мужчина посмотрел на ученика:
— Я не сомневался, что ты догадаешься, — он огляделся. — Су Чжунцин, есть вероятность, что наша цель ошибочна. Меня мучают сомнения относительно того, кто кем помыкает. Мой дядя — талантливый бессмертный, но тягаться с демоном бесполезно. За помощью Сюэ Линя стоит нечто большее, недозволенное нам.
— К чему Вы ведете? — юноша присел рядом.
— Я хочу сказать, что всё может пойти не так, как мы ожидаем. Сюэ Линь не просто так ждал этого дня, он должен быть увлечён более масштабной целью, — Мо Дайяо вглядывался в клубы дыма, поднимающиеся от благовоний. — Во время Прорыва грани Яшмовый демон искусно обманул всех, и небожителям пришлось вмешаться. Я уверен, что сейчас он готовит нечто подобное. В месяц мёртвых очень легко найти разрыв.
— Или сделать его, — предположил Су Чжунцин.
— Или сделать, — повторил учитель. — Я переживаю за вас, но осознаю, что оставить одних будет равносильно убийству. Последние события ясно дали понять, что безопасного места нет, — учитель пристально взглянул на своего ученика. — Мо Ланьлин непозволительно гордый, и ему необходима моя вера. Я стремлюсь к тому, чтобы он ощущал свою силу, ведь именно это чувство открывает двери к его истинной мощи. Е Чуньлин — талантливая девушка, но ее стиль боя необычный. Старейшина Мэй всегда был мягкосердечным, поэтому его ученики отнимают боль, а не жизнь. Понимаешь?
Молодой человек неуверенно кивнул.
— Су Чжунцин, ты обладаешь глубокими знаниями и умениями, и я прошу тебя не бояться применять их на практике. Мой страх всегда заставлял меня оставаться в стороне, и я не хочу, чтобы с тобой произошло то же самое, — с улыбкой сказал Мо Дайяо, но в его глазах читалась печаль.
Когда ученик вернулся на кухню, он увидел Мо Ланьлина, стоящего в дверях с недовольным видом:
— О чем вы говорили с дядей?
Су Чжунцин лишь пожал плечами в ответ.
— Да-да, — ученик высокомерно вздернул нос.
— Шиди, — позвала Е Чуньлин, — у тебя не найдется черных бобов?
— Откуда у него? — Мо Ланьлин резко развернулся. — Он что, работает в лавке?
Ученик вытащил из рукава небольшой тканевый мешочек:
— Тут осталось немного.
Девушка поблагодарила и ушла к женщинам, замешивающим тесто.
— Откуда? — Мо Ланьлин был ошеломлен.
— У меня ещё есть сушеный имбирь и перец. В ближайшее время у нас нет возможности хорошо питаться, поэтому я выменял специи в столице на несколько безделушек.
— То есть я все это время давился безвкусной едой, пока ты наслаждался? — Мо Ланьлин упал на колени.
— Ты не спрашивал, — спокойно ответил Су Чжунцин. — Я думал, что тебе и так нравится.
— Думал он, — забыв о своей первоначальной претензии, Мо Ланьлин вышел с кухни и приступил к созданию видимости работы.
Когда Мо Дайяо вернулся со двора, он собрал своих учеников. Каждый из них с волнением ожидал предстоящего путешествия в поместье главы, морально готовясь к возможным опасностям. Однако учитель был настроен решительно, стремясь наконец-то раскрыть тайны их школы и, возможно, найти ответы на вопросы, касающиеся загадочной истории Хун Сяосюня.
Су Чжунцин, погруженный в мысли о Е Чаншэне, не мог сдержать желание отомстить за своего друга. Он вспомнил о Лэн Фэнъюе и его пути. Неужели он может стать таким же? Холодным и расчетливым, всегда готовым к противостоянию? Но куда приведёт его месть? Су Чжунцин осознавал, что убийство не сможет заполнить ту пустоту в сердце, которая возникла после потери товарища. Насилие лишь порождает новое насилие. Но как можно простить того, чьи руки по локоть в крови?
— Не будем рисковать и отправимся пешком, — предложил Мо Дайяо. — Через лес мы сможем добраться до поместья Мо Шидуна быстрее, чем по дороге, и это будет более безопасным решением.
— Дядя, ты будешь использовать демонический меч? — с недоверием спросил Мо Ланьлин, указав на старенькие ножны на поясе мужчины.
— Если придётся, — спокойно ответил он. — Независимо от того, что случится со мной или с вами, ни в коем случае не прикасайтесь к нему.
— Я сегодня утром собрала немного лекарственных трав, — сказала Е Чуньлин, протягивая каждому небольшую связку различных стебельков и листьев.
— О, — удивился Су Чжунцин, — здесь есть все, что нужно, даже для остановки крови!
— Сразу видно, что ты ученица старейшины Мэя, — похвалил Мо Дайяо.
Мо Ланьлин взволнованно сунул связку в колчан, про себя давая обещание больше не пропускать занятия. Для него же связка лечебных трав была лишь букетом непонятных цветов, пригодных лишь для заваривания чая.
Простившись с господином Мином, четверо путешественников вышли из постоялого двора. Когда они оказались на широкой дороге, ведущей в Шанцзюй, чтобы вскоре скрыться в лесу на другой её стороне, их взору предстало множество людей, направляющихся в город.
В столице в это время проходило грандиозное празднество. Каждый год в день Чжунъюаня здесь устраивали яркие выступления: от оперы до красочных шествий. Люди жгли бумажные деньги, украшали алтари особенными блюдами и наслаждались чудесами, которые дарила им эта пора.
Су Чжунцин всегда с особым трепетом относился к этому празднику. Он чтил традиции и зажигал благовония в память о своей семье. Никто не знал, что произошло с его родителями, но ему хотелось верить, что они пережили трагедию, а не просто оставили младенца на произвол судьбы.
В детстве Чжунъюань вызывал у Су Чжунцина смесь таинственности и страха, что-то неизвестное, но притягательное. К тому же, накануне он всегда вспоминал забавную историю, связанную с этим праздником.

***

С самого раннего детства Су Хэ воспитывался в школе под присмотром множества учителей. В то время в Мяохуа ещё не появился наставник Фу, который очень любил детей и уделял им особое внимание, отчего в школу начали принимать малышей младше семи лет. Фу Дунси, близкий друг господина Мо Шидуна, тогда занимал высокий пост при императоре.
Старейшина Мэй, воспитывавший Су Хэ, был очень занят и часто оставлял мальчика то в библиотеке, то на лекциях с более старшими учениками, либо поручал заботу о нём другим учителям, которые не знали, чем занять маленького ребёнка. Единственным радостным моментом для малыша были встречи с а-Си, таким же мальчиком, который обучался у довольно странного мужчины — дагэ Мо Дайяо. В отличие от Су Хэ, который обычно слонялся без дела по Мяохуа, юный знакомый был занят учёбой, часто покидая территорию школы вместе с учителем, так что их встречи были редкими.
Су Хэ не испытывал особой привязанности к кому-либо из взрослых, кроме Мо Дайяо. Бессмертный нередко посещал школу, чтобы встретиться со своим дагэ и старейшиной Мэем, не забывая о спасённом им малыше. Он привозил для него игрушки и угощения, а в праздники забирал Су Хэ с собой в город, чтобы мальчик мог немного развеяться и повеселиться. Именно Мо Дайяо подарил малышу одежду оттенка цин, и она так понравилась ему, что уже повзрослевший Су Чжунцин и по сей день носил бирюзовые и лазурные одеяния, несмотря на то, что в школе была форма синего цвета. Благо, доброе имя ученика позволяло ему такие вольности в поведении.
Однажды во время одной из поездок в столицу они сидели в закусочной. Су Хэ не смог осилить свою порцию, поэтому воткнул палочки в рис, давая понять Мо Дайяо, что он сыт.
— Так делать нельзя, ты привлечешь голодных духов. Они плохо видят, поэтому могут перепутать твои палочки с зажженным ладаном, — объяснил бессмертный.
— Мне не жалко еды, если они такие голодные! — заявил мальчик.
Мо Дайяо рассмеялся:
— Духи оценят твою доброту, но побереги её до Чжунъюаня, тогда вместе со всеми мы сделаем алтарь с подношениями.
Вернувшись в школу, Су Хэ узнал у старейшины Мэя дату предстоящего праздника и стал ждать. Будучи добрым и сострадательным мальчиком, он хотел накормить всех голодающих духов, поэтому с особым усердием таскал еду из школьной столовой в рукавах и прятал в деревянный ящик на заднем дворе кухни.
Вскоре он заметил, что носить в рукавах свои вещи очень практично. Всё самое необходимое было под рукой. С годами эта привычка стала настолько неотъемлемой частью его жизни, что время от времени ученик выворачивал одежду, избавляясь от ненужных побрякушек, которые занимали полезное место.
Так вот, за пару месяцев Су Хэ собрал большое количество еды для подношений. Мо Дайяо пообещал приехать к нужному дню, но по неизвестной причине вернулся в Мяохуа намного раньше. Однако это только обрадовало мальчика, который стал следовать за мужчиной, расспрашивая о традициях и ритуалах.
Наконец наступил долгожданный день, и к алтарю, который для Су Хэ приготовил Мо Дайяо, мальчик притащил огромный ящик, размером с него самого. Пока малыш вытаскивал из него угощения, бессмертный с ужасом наблюдал за происходящим, не в силах произнести ни слова.
Внезапно немую сцену нарушил незнакомый высокий мужчина, облачённый в чёрное, с лицом, закрытым соломенной шляпой, появившийся из ниоткуда. Он приблизился к Мо Дайяо и тихо спросил:
— Нашли тело?
Мо Дайяо покачал головой. Незнакомец обратил внимание на малыша, стоящего у огромного ящика с разнообразной едой. К счастью, Су Чжунцин выбрал удачное место для хранения недоеденных обедов: овощи и фрукты просто высыхали, а рис затвердевал от жара кухни.
Увидев эту картину, незнакомец рассмеялся и, сняв шляпу, присел на корточки перед ребёнком:
— Приветствую! Меня зовут Хун Сяосюнь. Можешь обращаться ко мне как шифу Хун. А как твоё имя?
Мальчик перевёл взгляд на улыбающегося Мо Дайяо, убедился в отсутствии опасности и ответил:
— Су Хэ.
— Ну что, Су Хэ, будешь моим учеником? — спросил Хун Сяосюнь.
Малыш смутился и спрятался за ноги Мо Дайяо, разглядывая мужчину. Бессмертный постучал по ящику и спросил:
— Собираешься зверюшек кормить?
Су Хэ покраснел и бросился прочь.
Ученик уже не помнил, что произошло дальше. В его памяти остались лишь обрывки: как они с Хун Сяосюнем бродили по лесу, кормили птиц и кроликов. Затем взрослые собрались в просторном Главном зале, где долго и серьезно о чем-то говорили. В тот момент мальчику показалось, что Чжунъюань — самый скучный праздник, и он невзлюбил его. Но на следующий год Мо Дайяо взял его с собой в Шанцзюй, где они вместе окунулись в таинственную атмосферу фестиваля духов. А еще через пару лет к ним присоединился Мо Ланьлин.
С тех пор каждый праздник становился для мальчика настоящим событием, наполненным новыми впечатлениями. Он любил эти дни, когда весь мир казался ярче и добрее. Однако теперь теплые и трогательные моменты, когда все они собирались вместе, были омрачены тенью скорби. Е Чаншэн стал той частью воспоминаний, от которой сердце ныло от тоски и печали.

***

— Что с тобой? Ты вдруг так изменился в лице, — спросила Е Чуньлин, шедшая рядом с Су Чжунцином.
— А? — встрепенулся он, опомнившись, и посмотрел на девушку.
Ее красивое платье, которое раньше было нарядным, теперь напоминало одежду для работы в поле. Прекрасной шелковой накидки больше не было, а плечи девушки покрывал темный халат, подаренный господином Мином.
— Я всего лишь устал, — ответил Су Чжунцин.
— Устал? — воскликнул Мо Ланьлин. — Ты спал больше, чем мы с шицзе вместе взятые! И еще заставил меня морковку резать, пока сам прохлаждался во дворе!
Юношу было уже не остановить, наконец-то он мог высказать все свои претензии. Су Чжунцин хихикнул и переглянулся с улыбающейся Е Чуньлин.
— Побереги силы, — пробормотал Мо Дайяо, идущий впереди.
— Дядя, ты не понимаешь...
Небо, словно тончайший шелк, растекалось над горизонтом, окутывая мир мягким светом. Солнце пряталось за легкими облаками, как за вуалью, скрывая свое присутствие, но все же оставляя яркий белый след. Со стороны Шанцзюя раздавались веселые голоса и музыка, а западнее, в лесу, пугая птиц и животных, слышались возгласы одного очень недовольного юноши.