Том 1. Глава 22. Три визита в соломенную хижину.
В названии использована идиома 三顧茅廬 в значении «настоятельная просьба о помощи».
Линьшань (林山) досл. «лесная гора».
Пик Линьшань недаром получил своё название. Величественный горный хребет, покрытый густыми лесами, простирался на многие десятки ли, словно паук, раскинувший свою паутину, и делил империю на четыре стороны света.
Высокие деревья, будто колонны, поддерживали небо, а их ветви образовывали зелёные своды, сквозь которые пробивались лучи солнца. В оврагах текли грунтовые воды, сливаясь в ручьи, что неслись через всю гору, создавая на своём пути водопады и пороги.
Ущелья, прорезавшие хребет, казались ранами на теле великана, созданного природой. Они напоминали, что Линьшань не прощает ошибок, забирая с собой каждого, кто забыл об осторожности. Среди тропинок, петляющих по крутым склонам и пещерам, скрытым в недрах хребта, терялись даже опытные путешественники, поэтому ученики придерживались определённого маршрута, а местные жители не сходили с главной лестницы, ведущей к школе.
Здесь, в самом сердце пика, находился грот, попасть в который было невозможно. Причиной тому были не дикие звери или скалистые обрывы, а защитный барьер, подвластный только небожителям и, возможно, одному незаурядному демону.
В прозрачном ручье, у подножия скалы, стоял белоснежный журавль. В небольшой каменной нише, укрытые за тысячами духовных нитей, находились изысканные серьги, украшенные розовым кварцем, — воплощение центра. Когда журавль расправил крылья, по слегка просохшему склону хлынула вода, скрыв всё за бурлящим водопадом. Птица мгновенно взмыла ввысь, унося с собой тайну.
Журавль, сделав круг над пиком, направился на северо-запад, к горам Истины, и вскоре растворился в облаках.
— Генерал Байхэ! — воскликнул молодой человек с лазурными рожками, крепко держась за перила.
Птица опустилась на мост рядом с небожителем и приняла облик высокого мужчины с глазами, скрытыми за маской.
— Приветствую Вас, господин Чжаньлань Лун, — произнес он.
— В канцелярию были отправлены списки жнецов, но одно имя из них неожиданно исчезло, — начал деловым тоном Дракон.
— Какие подробности смерти?
— Мне рассказали об этом на утреннем собрании небожительницы из канцелярии, большего не знаю, — господин Лун ускорил шаг, стараясь догнать генерала. — Единственное, что я могу сказать, — смерть была мучительной.
— Думаете, рождение нового демона? — нахмурившись, спросил Байхэ.
— Возможно, — кивнул Чжаньлань Лун с таким добродушием, словно они обсуждали погоду.
— Сюэ Линь наверняка сможет найти его, если он лично не причастен к смерти, — предположил генерал.
— Ох, — встрепенулся молодой человек, — в мире живых осталось лишь одно воплощение, а близится Чжунъюань. Яшмовый демон не упустит возможность вскрыть ослабленную печать.
Пять воплощений, поддерживающих баланс земель Шанцзюя, располагались таким образом, что в мире, где бушевали и темная, и светлая энергии, запечатаны были три из них.
На востоке хранилась деревянная статуэтка дракона, которая раньше была спрятана в горе Яотянь, но после её раскола артефакт был перенесён Чжаньлань Луном в глубины озера Троих, что, к сожалению, не уберегло его от Кровавого Лотоса.
На юге изначально были запечатаны три палочки ладана в храме, находившимся на горе Алого снега, но их уже не было там с лёгкой руки Яшмового демона.
На пике Линьшань, под надзором самого генерала Байхэ — хранителя центра, находились серьги, которые до сих пор оставались нетронутыми.
Также в Юду должна была охраняться нефритовая пиала, символизирующая север, но она была утеряна, и ни небожители, ни демоны не могли её найти. Каждый винил в исчезновении артефакта друг друга.
Под надзором Небесного Императора в чертогах хранилось пятое воплощение — золотая монета, принадлежащая западу.
— Я уже позаботился о печати, — сказал генерал Байхэ. — До меня дошли гораздо более интересные сведения о Сюэ Лине. Поэтому, если бы на то была воля Владыки Востока, я бы осмелился просить о помощи.
Дракон был приятно удивлён.
— Если мои знания и умения окажутся полезными для Высшей Догмы, я с радостью окажу любое содействие, — произнес он с готовностью.
— Благодарю. После визита к Небесному Императору я найду Вас, чтобы обсудить детали, — с поклоном произнес генерал Байхэ и начал подниматься по золотой лестнице, ведущей к роскошному храму.
— И вновь любовь и восхищение богинь, что так прелестны и нежны, не в силах приоткрыть флер сердца и души столь хладного Байхэ, — пропел Чжаньлань Лун, обращаясь к самому себе.
Стоит отметить, что Небесный Император был владыкой центра, одним из пяти, что держали Небеса.
Северные земли находились под надзором мудрой Черепахи, а южные — под властью высокомерного Феникса, который с давних времён вызывал неприязнь у господина Байхэ. Запад охранял могучий белый Тигр, а восток — таинственный Дракон, о чьей смерти шептались в Небесных чертогах.
Дворец представлял собой огромный зал, по углам которого, согласно сторонам света, стояли статуи владык. В центре возвышался каменный образ Нефритового Императора, а рядом располагался стол для подношений с курильницей. Таков был храм Пятерых.
Внутри храма генерал Байхэ зажег палочку благовоний с помощью духовной энергии.
— Небесный Император, приказ выполнен. Ваш слуга намерен противостоять угрозе, которая нависла над покоем Трех миров. Прошу благословения владык.
В этот миг вокруг небожителя возникли пять сфер: черная, зеленая, красная, белая и желтая. Прежде чем исчезнуть, они окутали генерала Байхэ теплым светом.
— Благодарю, — с поклоном произнес генерал, оставаясь в храме еще некоторое время. Спускаясь по лестнице, он заметил господина Луна, окруженного небожительницами. Дракон, подняв глаза, улыбнулся своим спутницам и направился навстречу генералу.
— Неужели у Владыки Востока нет других дел, кроме как ждать меня? — спросил генерал.
— Сочту за честь уделить время Высшей Догме, — ответил господин Лун.
— Вы слишком беспечны, — заметил генерал. — Каждый раз, когда я Вас встречаю, Вы всегда в компании дев.
— Средь залов золотых дворцов всё шепчут боги, что на красоту девиц не падок лишь Байхэ, ведь воздержанием на Небеса проложена дорога, — с улыбкой произнес дракон.
Генерал слегка покраснел, что вызвало довольную улыбку у Дракона.
— Так чем же я могу быть Вам полезен? Среди хранителей Небесного Императора есть гораздо более талантливые и сильные небожители, — сказал Чжаньлань Лун, разведя руками.
— Владыка Востока — один из немногих, кто способен использовать технику превращения и покидать Небесные чертоги, — ответил генерал.
— Вы предлагаете мне отправиться с Вами на поимку Яшмового демона? — с удивлением спросил Дракон. — Поверьте, при встрече с ним я не продержусь и до заката.
— Господин Лун ранее заметил, что в ночь Чжунъюаня Яшмовый демон может сломать печать воплощения центра. Однако, по некоторым сведениям, он должен участвовать в ритуале, и я намерен отправиться туда, — пояснил генерал Байхэ. — Вас же я прошу присмотреть за воплощением. При малейшем сомнении господин Лун успеет добраться до меня. Я знаком с уловками Сюэ Линя и впредь не намерен на них попадаться.
— В каком ритуале может участвовать Яшмовый демон? — Дракон выглядел озадаченным.
— Золотое ядро. Есть вероятность, что у него сделка со смертным, — нахмурился генерал.
— Если Яшмовый демон выполнил свою часть, то что поставил на кон человек? В чём может нуждаться тот, кому легко всё достичь силой?
— Сюэ Линь не так прост, есть вещи, которые известны лишь ему.
— Он завладел тремя из пяти воплощений, неужели владыки не вмешаются? — Чжаньлань Лун недовольно поглядел в сторону храма.
— Они вмешаются, когда господин Лун объявит в храме Пятерых о смерти Высшей Догмы, — вздохнул Байхэ. — Мы награждены неизмеримой силой, но лишь демоны могут распоряжаться своей волей.
— Как Вы собираетесь сражаться с Яшмовым демоном? — господин Лун не переставал задавать вопросы.
— Я намереваюсь посетить владыку Яньло, — заявил небожитель, — ныне ошибки допускать нельзя.
Дракон посмотрел себе под ноги и невольно облизнул губы.
— Что Вас беспокоит? — заметил генерал.
Небожитель обратил свой взор на Байхэ, чьи глаза скрывала маска. Лишь правый из них сверкал голубизной, отражая лучи солнца.
— Ваша проницательность достойна поэмы!
— Прошу Вас, господин Лун, воздержаться, — генерал нервно кашлянул.
Дракон хихикнул.
— Есть вероятность, что воплощение востока у демона Лотосовых болот. Не уверен в причинах, гадать — пустая трата времени, — поделился Байхэ.
— Помнится, в тот день мы столкнулись с Бэйцзисин. Считаете, если она была с Кровавым Лотосом, то не могла примкнуть и к Яшмовому демону? — удивился Чжаньлань Лун.
— Отнюдь. Фэнхуан Небес могла отречься от своего титула, но никогда не подвергнет опасности Три мира, — генерал сделал паузу. — К тому же с ними были два бессмертных, прославившихся на момент Прорыва грани.
— И уничтоживших гору Яотянь, — напомнил Дракон. — Я не уберег, что дано было охранять мне, а Вы желаете меня оставить на защиту последнего воплощения? Ранее Милейшая Гуй лишилась силы при схватке с Яшмовым демоном, а в технике боя она мне не уступала.
Чжаньлань Лун посмотрел на небожителя, который, кажется, был уверен в нём больше, чем он сам.
— Если Вы будете признательны и поделитесь подробностями утраты воплощения юга, — продолжил Дракон, — то защитите покорного Чжаньлань Луна от возможной ошибки и явки на суд Трёх миров.
Байхэ вздрогнул. В Небесном пантеоне было известно, что при Прорыве грани было утрачено воплощение, а сильнейшая хранительница юга совершила непростительный проступок. Однако истинную историю помнили лишь те, кто был в ней непосредственным участником.
***
Более пятидесяти лет назад печально известный Сюэ Линь прорвал грань, сдерживающую демонов. Нечисть напала на земли Шанцзюя, безжалостно уничтожая людей. Когда силы смертных были на исходе, боги услышали молитвы и спустились, чтобы принять бой.
К каждому ослабленному воплощению, окруженному разбушевавшимися светлой и тёмной энергиями, был направлен свой хранитель. Так, земли юга оберегала Мэйгуй, чьи техники в окрестностях горы Вечной весны не знали границ.
Байхэ был обязан защищать центр, но кровопролитная битва развернулась у подножия Яотянь на востоке. Небожитель решил вмешаться, чтобы остановить сражение. Чжаньлань Лун в обличии дракона отбивался от яогуаев, когда на вершине горы в закатных лучах увидел силуэт.
Яогуай — оборотень из китайской мифологии. Призраки животных, умерших мучительной смертью, что вернулись для мщения.
— Господин Байхэ, Яшмовый демон! — воскликнул он.
Однако генерал уже стремительно поднимался на вершину горы. Он был истощён: как три дня Байхэ не покидал мир смертных, сражаясь с противником. Чтобы не тратить впустую духовную энергию, небожитель с позором бежал по тропе, ведущей наверх.
— Мо Дайяо! — послышался голос позади.
Генерал обернулся и увидел, что на расстоянии трёх-четырёх ли за ним следует бессмертный, облачённый в чёрные одежды, лицо которого скрывала соломенная шляпа.
— Обходи! — незнакомец указал рукой на противоположную тропу.
Внизу, среди тысячи воинов, кто-то махнул рукой и направился к горе. Байхэ не собирался останавливать бессмертных: если двое решили погибнуть от руки Сюэ Линя, то это была их воля.
Когда небожитель добрался до демона, тот стоял посредине вершины, в точке меж трёх обрядовых валунов. Он играл на флейте, а вокруг него носились тени, истошно крича.
Байхэ напрягся. Он знал техники Яшмового демона, но такой ещё не встречал. Было неизвестно, чем она опасна и где её слабые места. Небожитель приготовился использовать свой двуручный меч — Шусы.
Яркий свет озарил вершину, и тени, словно обожжённые, завыли ещё громче.
В этот момент с западной стороны, за обрядовым валуном, появился тот самый бессмертный в соломенной шляпе. Он показывал что-то рукой. Сначала Байхэ подумал, что тот пытается ему что-то донести, но потом увидел по другую сторону ещё двоих даосов. Один был высоким и крепким, а другой среднего роста и хилый, казалось, что ему едва хватает сил держать погнутый в бою меч.
Небожитель продолжал свой путь сквозь демонический вихрь, и с каждым шагом ему становилось всё труднее. Шусы угасал, разрезая всё меньше душ, а демон не прекращал свою игру.
Бессмертные встали по одному у огромных валунов и подготовили оружие. Байхэ понял, чего они хотят достичь: в каждой стороне света находились обрядовые камни, в которых хранилась частичка энергии их владыки. Высвобождённая сила могла бы уничтожить нечисть, но и ослабить самого хозяина. Троица рисковала предстать перед судом Трёх миров, но на кону стояли жизни тысяч невинных жителей.
Внезапно на закатном небе точно сгустились тучи, и генерал Байхэ поднял голову. Чжаньлань Лун применил свою сильную технику — Дрожь Небес. Бог в облике дракона заслонил собой солнце, и тьма опустилась на окрестности горы Яотянь.
Бессмертный в соломенной шляпе вонзил меч в камень, и на миг его нефритовые глаза сверкнули в ослепительной вспышке света. Высокий и крепкий мужчина достал два огненных клинка и разбил валун, а третий молодой человек не смог оставить даже трещины изогнутым лезвием. Тогда воин с клинками вытащил из ножен меч из чёрного железа и бросил его товарищу. И вот три валуна были расколоты! Земля затряслась, и демоническая песня оборвалась.
Из огненного вихря появился призрачный дракон, который с огромной скоростью атаковал Сюэ Линя, рассекая гору на три части. Огромные глыбы полетели вниз, а бессмертные вскочили на мечи. Демон полетел в образовавшуюся бездну, но, сложив печать, превратился в белую лису и растворился в темноте.
— Жнец? Она обманула меня! — воскликнул небожитель и мгновенно обернулся журавлём.
Сейчас было не до заботы о духовных силах. Сюэ Линь мог оказаться у любого другого воплощения, отвадив самого сильного хранителя. Но куда направляться? Если он будет облетать каждое, то время неумолимо закончится.
И тут раздался звон копыт, сотрясающий горы. Куда-то спешил цилинь.
Цилинь — волшебный зверь из китайской мифологии, олень с одним рогом и хвостом быка. По легендам, может быть спутником бессмертных и божеств.
«Мэйгуй!»
В это время небожительница лицом к лицу столкнулась с истинным Сюэ Линем. Приближение его обещали цветы, чьи нежные соцветия склонялись к земле от холода. Медленно, но неотвратимо гора Вечной весны погружалась в снега.
— Весь мир смертных пропитан тёмной энергией, и ты не сможешь противостоять мне, — произнес демон, появившись за спиной у девушки.
— Когда ты это прекратишь? — Мэйгуй вздрогнула и создала защитный барьер вокруг себя.
— Что именно? — невозмутимо спросил Сюэ Линь, направляясь к храму, спрятанному в ветвях деревьев.
— Уничтожать мир! — воскликнула девушка, и её руки озарились зелёным светом.
— Мне он не дорог, малышка Ли, как, я думал, и тебе. Ты же страдала вместе со мной, — с улыбкой произнес Сюэ Линь. — Но вовремя прыгнула в постель к Сун Минчжао. Милое личико понравилось сынку императора.
— Ты же знаешь, что это не так!
Из земли прямо под ногами демона выросли толстые ветви, заключая его в удушающие объятия. Когда он коснулся цветочных пут, они начали темнеть, словно в разгар лета ворвались Большие холода.
— Ты бы лучше подумала о том, как спасти себя, а не о том, как поймать меня, — Сюэ Линь перешагнул через мёртвые ветви и двинулся дальше.
Девушка достала из рукава зёрна риса и бросила их на землю. Подходить ближе к демону было опасно, но и держать дистанцию было нельзя.
В горах раздался звон копыт.
— Если ты не будешь мне мешать, то останешься в живых, — раздражённо, но всё с той же улыбкой произнес Сюэ Линь, поднимаясь на крыльцо храма.
Казалось, он дразнит Мэйгуй, ведь уже давно мог бы проникнуть внутрь.
К девушке подбежал огромный лохматый олень с одним рогом и склонился перед своей госпожой. Оседлав цилиня, небожительница запрыгнула на крышу храма и преградила путь терновым забором.
— Малышка Ли, — оскалился Сюэ Линь, — грязная предательница, я предупреждал! Тлеющий снег.
Демон коснулся кончиками пальцев земли, и вокруг храма заплясал чёрный огонь, пожирая всё живое. Цилинь, спасаясь от пламени, перепрыгнул на горный выступ.
— Если ты думаешь, что я пытаюсь тебя напугать, то ошибаешься, — Сюэ Линь решительно направился к девушке, — я дал тебе шанс, но ты предпочла смерть от руки своего названного брата.
— Ты мне не брат! — воскликнула она, сомкнула ладони и вскинула руки к небу. Из темноты возник орёл-гудяо, нацелив свои когти на демона.
— Хватит пугать меня своими зверушками, — раздражённо произнёс он, отправляя в орла ледяные иглы. Птица взмыла в небо, готовясь к новой атаке, а цилинь спрыгнул на землю.
«Я не смогу долго продержаться», — подумала Мэйгуй, надеясь на помощь.
В Сюэ Линя полетела духовная стрела, но он ловко уклонился. И та, ударившись о землю, образовала круг, который сковал демона.
— О, — он осмотрелся, — это я запомню!
Ледяные лезвия обрушились на цилиня, пригвоздив его к земле вместе с осколками каменного выступа. Небожительница упала рядом с ним. Олень жалобно завыл, и его плач эхом разнёсся по горам. Кровь хлынула из ран, растапливая снег, и шерсть в этих местах начала покрываться цветами сюнь. Цилинь таял на глазах, и только алые бутоны повторяли очертания умирающего зверя. С неба свалился и окаменевший от холода гудяо, разбившись о заледеневшую землю.
— Линцзюй, — произнёс демон, сложив руки в печать, и тут же сделал новую, — Забвение.
Мэйгуй не успела даже подняться, как её окружили холодные шипы. Небожительница посмотрела на свои руки: на ладонях появились метки, вокруг которых медленно расползался слой инея, сопровождаемый невыносимой болью.
— Вот и всё, — добродушно сказал Сюэ Линь и хлопнул в ладоши, — доигралась!
Он замахнулся ледяным клинком, который мгновенно появился в его руке, а девушка подняла глаза и приготовилась к смерти.
Но тут грудь демона пронзило широкое лезвие.
— Да что ещё? — воскликнул он, поворачиваясь, и тут же получил второй удар.
— А... старый приятель пришёл спасать свою ублажительницу! — рассмеялся Сюэ Линь, с трудом удерживаясь на ногах.
— Мэйгуй, ты сможешь подняться? — с едва уловимой тревогой в голосе крикнул Байхэ.
— Постараюсь, — прошептала она.
— Уходи, прошу тебя.
— Заткнитесь оба, ни к чему эта трагедия! — демон махнул рукой.
На Байхэ налетел снежный буран, но он продолжал кричать Мэйгуй, хотя та пропала из виду:
— Уходи!
Небожительница поднялась на колени и поползла в сторону тропы.
— Она всё равно бесполезная, — пожал плечами Сюэ Линь, — подожди немного меня.
Он ринулся в объятый чёрным пламенем храм, а вся боль, которую он испытывал от клинка, оказалась лишь притворной.
Байхэ на мгновение замер, но тут же последовал за демоном, с трудом ориентируясь в снежной буре. Сюэ Линь ворвался в храм и разрушил печать. Схватив чашу с благовониями, он от неожиданности бросил её на пол и начал трясти обожжённой рукой:
— Проклятье, Хуцзи не преувеличивала, когда говорила об избытке энергии ян!
В тот же миг над головой вора возник Шусы, но тот успел увернуться, и тяжёлый двуручный меч с треском вонзился в деревянный пол. Между Байхэ и Сюэ Линем завязался бой прямо в храме, охваченном демоническим огнём. Измождённый небожитель мог лишь орудовать своим мечом, поскольку у него не было сил использовать более мощные техники.
Генерал на последнем издыхании вонзил Шусы в пол рядом с курильницей. Вокруг него вспыхнуло пламя, и невидимое поле оттолкнуло демона.
— Почему же не Затин? Сил не хватает? — рассмеялся Сюэ Линь, вытаскивая из рукава маску Гунгуна и показывая язык. — А у меня их достаточно!
В одно мгновение Байхэ провалился в пустоту и оказался на снегу в кромешной темноте.
— Как? — испуганно вскрикнул всегда сдержанный генерал.
— Ты же говорил, что я очень способный?
Сюэ Линь появился со всех сторон одновременно, и ледяной клинок пронзил голову небожителя насквозь. Генерал истошно закричал. Байхэ сам не верил, что может так кричать и что может быть настолько больно. В глазах начало темнеть, а сознание затуманивалось.
— Господин Байхэ! — где-то вдали раздался женский вопль.
— Это мне только на руку, — словно из-под воды прозвучал голос демона.
Небожитель ощутил, как снег обжёг холодом его щёку. Белый ковёр превращался в алый, рыхлый и мокрый.
— Умоляю, не убивай его! — всхлипывала Мэйгуй.
— Заключи со мной сделку, — потребовал демон.
— Я на всё согласна, только не убивай!
— Нет, — беззвучно промолвил Байхэ.
— Неси сюда воплощение, малышка Ли.
Небожитель попытался открыть залитые кровью глаза, но ему удалось лишь правый, что было странно. Именно на него пришёлся удар.
Байхэ словно через тонкую льдинку увидел размытые очертания. Около белого силуэта, вероятно, Сюэ Линя, стоял ещё кто-то в тёмном, а в сторону разрушенного храма хромала Мэйгуй.
Генерал очнулся в Небесных чертогах. Его голова всё ещё болела, но небожительницы с огромным трудом смогли исцелить его. Однако на правом глазу осталась зудящая метка Сюэ Линя — глаз заледенел. Это пугающее зрелище вызывало страх у окружающих, да и сам Байхэ не мог смотреть на себя. Лёд впивался в кожу, вызывая кровотечение, а стеклянный глаз безжизненно глядел вперёд, словно ненастоящий.
Тогда Чжаньлань Лун принёс Байхэ искусно сделанную маску журавля. Сначала генерал отмахивался от неё, как от наряда на праздник. Но постепенно он начал её надевать, а затем уже не снимал никогда.
Мэйгуй же из-за метки демона потеряла свои силы, и то, как она спасла генерала Байхэ, стало позорной тайной. Ходили слухи, что Волю Души собирались низвергнуть, и лишь слово Высшей Догмы спасло Союз Четверых, который и так потерял Фэнхуана Небес.