Цветок, что уже расцвел, через год снова не распустится

Ночная тишина уступила место утренней суете. Первые лучи солнца с трудом пробивались сквозь густые заросли бамбукового леса на пике Линьшань. Свет, словно робкий странник, медленно прокладывал себе путь между высокими стеблями, освещая узкие тропинки, по которым спешили к подножию Лэн Фэнъюй и Су Чжунцин.
С каждым мгновением лес наполнялся жизнью: в воздухе разливались мелодичные трели птиц, а бабочки, словно яркие искры, порхали над пёстрыми цветами, растущими на склонах горы.
— Как мы найдём учителя и остальных? — спросил Су Чжунцин, оглянувшись на высокий силуэт, следовавший за ним.
— Мы встретимся у поместья Мо Шидуна, — ответил Лэн Фэнъюй, раздвигая руками ветки.
— А если с ними что-то случилось? — ученик уже успел представить все возможные и невозможные ситуации.
— Исключено, — отмахнулся молодой человек. — С ними Цзэ Ху.
— Храбрый тигр, — улыбнулся Су Чжунцин.
О таких друзьях, как Кровавый Лотос, можно не беспокоиться. С большей уверенностью можно сказать, что он кого-то обидел, чем его.
Су Чжунцина же вот уже несколько дней мучило плохое предчувствие, связанное с Е Чаншэном. Как он там? Они так и не смогли его найти. А ниточка, ведущая к пропавшему ученику, обрывалась в самых коварных руках.
Нужно было как можно скорее мчаться к учителю и всё ему рассказать. Уж он-то придумает выход из положения!
— Цзэ Ху... Он твой друг? — поинтересовался ученик, хотя и сомневался, что с характером Лэн Фэнъюя можно завести друзей.
Тот равнодушно ответил:
— Возможно. Я никогда не задумывался об этом. Мы с ним однажды встретились и больше не расставались.
— Дали клятву верности в персиковом саду? — обернулся Су Чжунцин.

Имя Цзэ Ху (傑虎) имеет досл. перевод «храбрый/героический тигр».
Дать клятву верности в персиковом саду — идиома 桃园结义 в значении: побрататься, стать названными братьями.

Молодой человек, не говоря ни слова, кивнул, сверкнув своими нефритовыми глазами из-под шляпы.
Казалось, Лэн Фэнъюя не заботило ничто, кроме его мести Мо Шидуну. Су Чжунцин не разделял его чувств. Он беспокоился за своего учителя и товарищей и был разочарован в школе Мяохуа, но в нем не было ни злости, ни желания убивать. Он был честным и добрым человеком, который стремился найти оправдание поступкам главы школы и наказать его по справедливости.
Несмотря на то, что Лэн Фэнъюй не хотел делиться своим прошлым, Су Чжунцин искренне сочувствовал ему. Он понимал, что за внешней холодностью и отчуждённостью молодого человека скрывается тяжёлая судьба, лишившая его веры в мир. Юноша желал подарить ему немного тепла, чтобы тот хотя бы на мгновение ощутил себя свободным и безмятежным. Но нуждался ли в этом сам Лэн Фэнъюй?
— Аккуратней, — произнес молодой человек в соломенной шляпе, схватив Су Чжунцина, который едва не упал в скрытую под листвой яму.
Тот вцепился в сильную руку своего спасителя, мгновенно вернувшись в реальный мир из своих размышлений.
В это время к пику Линьшань приближались трое. Мо Ланьлин, несмотря на опасения дяди, наконец-то переоделся в свою привычную одежду и надел фагуань, ловко зафиксировав его шпилькой. Ученик хотел отсечь рукава, чтобы одежда приняла привычный вид, но Мо Дайяо вовремя остановил его, отняв меч у несостоявшегося портного. Даже среди леса юноша смог довести свой образ до совершенства, и ни одна непослушная прядь не падала на лицо.
Техника перемещения оказалась бесполезной, так как текущая Чуньцуй не позволила бы маске Гунгуна открыть портал дальше русла реки. Поэтому им пришлось преодолевать путь пешком, чем был крайне расстроен Цзэ Ху.
— Если они смогут разыскать Е Чаншэна, нам станет намного проще... — невзначай произнес Мо Дайяо.
— А? — удивился Мо Ланьлин. — Почему?
Он прекрасно знал отношение дяди к Е Чаншэну. Хотя мужчина и не демонстрировал открытого презрения, было заметно, что он видит в нем того, кто всегда остается позади. С чего бы Мо Дайяо начал возлагать надежды на нерадивого ученика?
— Ну... — мужчина замялся, — всё-таки в умении мастерить что-либо ему нет равных.
— Чем нас больше, тем мы заметнее. Однако возрастает и наша сила, — рассудил Цзэ Ху. — Хотя вы все проигрываете в мастерстве Лэн Фэнъюю, не говоря уже обо мне.
Мо Дайяо помрачнел. Конечно, в словах демона была доля правды, но всё же неприятно, когда так прямо говорят о твоей беспомощности.
Приближаясь к деревне Цзаоми, Кровавый Лотос заметил какое-то движение у реки. Спустившись по илистому берегу, он услышал скрипучий голос и плеск воды.
— Господин, господин! — воскликнул тими, цепляясь за глину когтями. — В обители чужачка!
— Птица? Она может посещать дворец, — сказал демон, поддев его сапогом и выбросив на берег.
— И госпожа Бэйцзисин там, она пустила чужачку-у-у-у-у-у-у! — тими кубарем скатился в траву.
— Идите вперёд, я вас найду, — крикнул Цзэ Ху и достал белый лотос.
— Что случилось? — спросил Мо Дайяо.
Но тот уже исчез в портале, прихватив с собой прислужника.
Когда Кровавый Лотос вступил в свои владения, его взору предстала девушка, сидящая на полу. Над ней склонилась Бэйцзисин, нежно касаясь кончиками пальцев запястий незнакомки и вливая в неё свою духовную энергию.
— Е Чуньлин? — догадался хозяин дворца.
Девушка подняла глаза и, увидев приближающегося демона в маске Гунгуна, попятилась на коленях, издав истошный крик.
— Не каждый небожитель может похвастаться таким благородством, как хозяин Лотосовых болот, — произнесла Бэйцзисин, нежно поглаживая ученицу по спине. — Тебе нечего бояться, дитя.
Цзэ Ху был удивлён столь лестной речью от Фэнхуана Небес, но не подал виду.
— Откуда ты здесь? — спросил он.
Девушка не отводила испуганных глаз.
— Видела такую уже? — Цзэ Ху снял маску и присел на корточки. — Сюэ Линь обращается с моей собственностью так, как ему вздумается. Что он с тобой сделал?
— Яшмовый демон убил её брата, — ответила небожительница.
— Как? — последовал закономерный вопрос.
— Несчастная пережила утрату, а хозяин Лотосовых болот проявляет бестактность, — с укором произнесла Бэйцзисин.
— Тебе ли упрекать меня в бестактности? — цокнул Цзэ Ху. — Все мы переживали утраты.
— Дни были как в тумане, — тихо начала Е Чуньлин. — Оказалось, уже близится Чжунъюань. Я помню лишь, как очнулась в пещере, а передо мной лежал весь в крови... — её голос дрогнул. — Он пронзил его мечом!

Чжунъюань — фестиваль духов, проводимый в Китае на 15-й день 7-го месяца по лунному календарю, обычно приходится на август-сентябрь.

На глазах ученицы выступили слёзы.
— Некто в такой же маске, — она указала на реликвию Гунгуна в руке демона, — коснулся моего плеча, и я... оказалась в воде.
— Слуги Кровавого Лотоса заметили чужачку, и я решила осмотреть владения, — пояснила небожительница, — на бедняжку напали духи болота.
— И что же с тобой делать? — демон закатил глаза.
— Отпустите меня в школу, мне нужно обо всём рассказать учителю Мэю, — Е Чуньлин шмыгнула носом, — или сразу Мо Шидуну.
Хозяин обители застыл от изумления.
— Ему ничего докладывать точно не надо.
— Почему? — воскликнула Е Чуньлин. — Демон убил моего брата! Его надо уничтожить!
— Такой демон, как Сюэ Линь, быстрее уничтожит всю вашу школу, — с горькой усмешкой произнёс Цзэ Ху.
— Мо Шидун замешан в ужасах, творящихся среди Трёх миров, — добавила Бэйцзисин.
Е Чуньлин опустила голову. Почему это не могло быть лишь кошмарным сном? К сожалению, она ясно помнила тяжесть остывающего тела своего брата на руках, его глаза, полные ужаса и боли. В её сознании возник искажённый образ господина Мо Шидуна. Она словно снова видела, как вбегает в покои наставника Мэя, а там он...
Движение его руки — и всё исчезло. Наступила пустота.
Кости девушки точно заныли, будто их что-то скручивало изнутри. Она обхватила себя за плечи и впилась ногтями в нежную кожу, оставляя красные полосы.
— Могу ли я хотя бы увидеть наставника Мо? Он должен узнать о Е Чаншэне, — глотая слезы, произнесла девушка.
— Возможно, я даже смогу отвести тебя к нему, — с воодушевлением ответил Цзэ Ху. — Мой друг, вероятно, находится где-то поблизости.

***

Двое путников стояли на бамбуковом мосту, наслаждались рисовыми лепёшками. После долгих скитаний они казались особенно вкусными. Речка, являющаяся очередным притоком Чуньцуй, была настолько чиста и прозрачна, что напоминала зеркало, отражающее голубизну неба. Дно, покрытое мелким песком и галькой, переливалось в солнечных лучах, создавая впечатление россыпи драгоценных камней. Река, подобно блестящей змее, извивалась между полями Цзаоми, где деревенские жители трудились, распевая песни.
— Дядя, может быть, пойдём за лапшой? — предложил Мо Ланьлин.
— Меня и так ищут по всему Шанцзюю, — ответил мужчина, глядя в сторону лавки у дороги, откуда доносился аромат горячего бульона с приправами.
— Разве шуцзу будет искать тебя так явно? — удивился Мо Ланьлин, мысленно уже выбирая между пиалой риса с уткой и лапшой с овощами.
Мо Дайяо, натянув шляпу на глаза, произнёс:
— Никто не запрещает схватить нас прямо здесь.
Юноша, скорчив недовольную гримасу, замахал руками:
— Нет-нет! Не надо! Тогда нам нужно поскорее разыскать Су Чжунцина!
— И Лэн Фэнъюя, — добавил мужчина, подняв руку вверх и помахав кому-то.
— И его тоже, — кивнул Мо Ланьлин, опустив голову и пнув камешек, который отлетел с моста в ручей. — Шисюн нашёл нас в городе, найдёт и здесь. Поэтому от тарелки лапши никому хуже не будет, — сказал юноша, направившись к дороге.
— Не думаю, что успеешь, — Мо Дайяо потянул племянника за воротник и указал на две фигуры, маячившие вдали. Су Чжунцин радостно шагал навстречу, а за ним нехотя ковылял Лэн Фэнъюй.
Внезапно молодой человек ускорил шаг и, не доходя до них, крикнул:
— Где Цзэ Ху?
Су Чжунцину тоже пришлось поторопиться. Лэн Фэнъюй даже не задумался о том, является ли Кровавый Лотос его другом. Но первое, о чём он подумал, — это о нём!
— Он вроде как вернулся в обитель, — пожал плечами Мо Дайяо. — Сказал, что догонит нас, и мы вместе отправимся в путь.
— Я бы предпочёл оставить вас здесь, а то больше проблем, чем пользы, — заявил Лэн Фэнъюй. — Не понимаю, зачем Цзэ Ху с вами возится.
— Я и не собирался во всём этом участвовать! — резко ответил Мо Ланьлин. — Я бы и дальше спокойно учился в школе, а теперь... мой собственный шуцзу намеревался меня прикончить!
Су Чжунцин и Мо Дайяо переглянулись.
— Так иди и учись, — холодно сказал Лэн Фэнъюй.
— Не время для ссор, — неловко улыбнулся мужчина.
— А, учитель? Тот, кто так и не смог превзойти своих названных братьев, став лишь Четвёртым в Великой Троице, — с раздражением произнёс молодой человек.
Мо Дайяо замолчал. Хотя за его спиной другие наставники шептались о нём не самые приятные вещи, никто не решался сказать ему подобное в лицо.
— Лэн Фэнъюй, — Су Чжунцин дёрнул молодого человека за рукав, — извинись перед учителем.
— От тебя и то будет больше толку, — бросил он в сторону ученика. — Мо Дайяо — единственный выживший из Великой Троицы, но не потому, что он силён.
— Закрой свой рот! — Мо Ланьлин бросился на него. Лэн Фэнъюй одной рукой оттолкнул юношу, и тот полетел с моста в речку вместе с хлипкими бамбуковыми перилами.
— Из-за вас всех я теряю время, — заявил молодой человек. — Вместо того чтобы спасать бесполезных отбросов, я мог бы уже приставить лезвие к горлу Мо Шидуна.
— Ну и уходи отсюда! — Мо Ланьлин вылез из воды. — С тобой всё равно невозможно общаться!
Юноша скрестил руки на груди, не желая отдавать победу хотя бы в словесной перепалке.
— Мы не в том положении, чтобы выяснять отношения, — произнёс Су Чжунцин, глядя на своего учителя в надежде на поддержку.
Мужчина растерянно стоял, перебирая между пальцами бронзовый цянь.
— Вот ты, — сказал Лэн Фэнъюй, указывая на Мо Дайяо, — боишься признаться в своей слабости и поэтому заставляешь страдать других. Твои ученики могли бы стать достойными воинами, но ты посеял в них семена собственной неуверенности. Один из них, возможно, уже мёртв.
— Мы, по крайней мере, вместе, — вмешался Мо Ланьлин. — Ты убьёшь шуцзу и останешься один! Для того демона ты лишь орудие мести. Заметь, только ты за ним бегаешь.
Лэн Фэнъюй бросил на юношу грозный взгляд, но тот не отвёл глаз, утвердительно кивая своим словам.
— Сборище слабаков, — презрительно усмехнулся молодой человек и, сойдя с моста, направился к Чуньцуй через поля.
— Некрасиво получилось, — с натяжкой произнёс Мо Дайяо.
— Нам всё равно придётся наведаться к Мо Шидуну. Е Чаншэн может быть в поместье, — вздохнул Су Чжунцин.
— Шуцзу наверняка отправил его в Диюй, — прищурился Мо Ланьлин, наблюдая за удаляющимся силуэтом. — Пускай и этого отправит.
Мужчина сурово посмотрел на своего племянника. Их временный союзник, конечно, не отличался приветливым характером, но Мо Дайяо мог понять его гнев и желание действовать в одиночку. Он знал, что такой подход не всегда приводит к хорошим результатам. Ведь сам был свидетелем того, как стремление решить все проблемы самостоятельно стало причиной гибели его близкого человека.
— Ты не взял свой меч? — учитель хлопнул себя по лицу.
— Но Вы же не дали распоряжения, — неловко ответил Су Чжунцин.
Лэн Фэнъюй шагал по рисовым росткам, не обращая внимания на мокрые сапоги. Его мысли были в смятении: с одной стороны, он был рад избавиться от своих нежеланных попутчиков, с другой — впервые в жизни он ощутил одиночество. Возможно, он и раньше испытывал это чувство, но не понимал его причины.
Молодой человек был убеждён в своей правоте и не собирался отступать. Однако в глубине души он понимал, что его слова не находят отклика. Как сказал Мо Ланьлин, он был одинок в своём упрямстве, бездушным орудием в руках судьбы, и это было его слабостью.
Лэн Фэнъюй обернулся на троицу, всё ещё стоявшую на мосту, в надежде, что Су Чжунцин окликнет его. Но тот провожал взглядом незнакомца в соломенной шляпе, который лишь на мгновение стал ближе к нему.
Возможно, следовало бы извиниться, но молодой человек не мог заставить себя сделать это. Извиняться должны были перед ним, ведь он больше всех страдал здесь и не сломался, а стал сильнее! Лэн Фэнъюй не считал их своими друзьями, но услышанные слова жгли его изнутри.
Вскоре впереди заблестела река, и он спустился к берегу, где уже стоял Цзэ Ху.
— Потерял остальных по дороге? — оглянулся демон.
— Считай, что мы снова вдвоём, — ответил Лэн Фэнъюй, выливая воду из сапог.
— Сказал лишнего? — догадался он.
— Пошли, — буркнул Лэн Фэнъюй и надел сапоги.
— Чтобы открыть портал, нам нужно пересечь реку и добраться хотя бы до небольшого озерца.
— Тут недалеко есть лодка.
— Лодка? — усмехнулся Цзэ Ху. — Забыл, с кем ты?
Кровавый Лотос сложил печать, и через реку раскинулся цветочный мост. Демон направился вперёд, а удручённый Лэн Фэнъюй поплёлся следом. На душе было гнетущее чувство, ранее незнакомое. Казалось, до этого молодой человек никогда не допускал ошибок.
— Конечно, мальчишки ещё неопытны, но Мо Дайяо был бы отличным козырем, — невзначай сказал демон.
— Он слабак. Созерцал огонь с противоположного берега. Имея фамилию Мо, он даже не заступился за моего учителя, — ответил молодой человек, не скрывая раздражения. — Хун Сяосюнь из великого бессмертного стал предателем школы.

Созерцать огонь с противоположного берега — идиома 隔岸观火, в значении: не прийти на помощь, быть безучастным.

— У него могли быть свои причины, — произнес Цзэ Ху, вытащив курительную трубку. — Во время Прорыва грани я видел, насколько силен Мо Дайяо.
— Не думал, что тебя заботят простые смертные, — с презрением сказал Лэн Фэнъюй.
— Возможно, я и переродился в демона, но человечность во мне осталась, чего не могу сказать о тебе, — заметил Кровавый Лотос.
Конечно, Лэн Фэнъюй не знал о том, что Цзэ Ху творил сразу после своего перерождения и о чем стремился забыть. В Трёх мирах Кровавый Лотос изначально прослыл правой рукой Яшмового демона, и до сих пор его считали таковым обитатели Диюя и Небесного города. Однако, несмотря на всё, он уже жил вторую жизнь, пусть и полную тайн и загадок для любого смертного. Лэн Фэнъюй казался ему способным, но недалёким юношей, которого демон оберегал скорее как сына, чем как друга.
— Под человечностью ты подразумеваешь жалость? Лишние проблемы, — отмахнулся молодой человек.
— Ты не представляешь, чего можно добиться вместе и сколько можно потерять в одиночку. Бой тяжело выиграть, надеясь только на себя, — Кровавый Лотос обернулся к своему спутнику. — Даже наш враг не один.
Лэн Фэнъюй закатил глаза. Он был прекрасным воином, но как собеседник порой становился невыносимым. Казалось, человеческие отношения были той сложной техникой, которую талантливый молодой человек так и не освоил.
— Что произошло во дворце? — спросил Лэн Фэнъюй, стремясь сменить тему.
Цзэ Ху сделал затяжку и невозмутимо ответил:
— Птица отыскала сестру пропавшего ученика. Они были пленниками Сюэ Линя, и, к сожалению, мальчик уже покинул этот мир.
Молодой человек вздрогнул:
— Я видел её этой ночью. На неё было наложено Забвение.
— Возможно, Яшмовый демон заключил новую сделку, — предположил Кровавый Лотос.
Лэн Фэнъюй с едва заметной улыбкой произнёс:
— Он снял печать в обмен на золотое ядро? Теперь Су Чжунцин более не нужен Мо Шидуну.
Демон с досадой цокнул языком:
— Осталось лишь собрать воплощения. И чем только заняты в Небесных чертогах?

***

Около пяти лет назад Цзэ Ху впервые встретился с Лэн Фэнъюем. Как сильнейший демон и первый страж владыки Гунгуна, он затаился в лесу у поместья Мо Шидуна, ожидая прибытия новых учеников. Однако никто так и не появился во дворе.
Цзэ Ху с осторожностью наблюдал за слугами, запрягавшими повозку, когда почувствовал, что кто-то наблюдает и за ним. Повернув голову, он увидел юношу примерно пятнадцати лет, который спрятался за стволом дерева. Глаза его были плотно закрыты тканью, но создавалось впечатление, что тот пристально смотрит на него. Демон сложил руки в печать, но юноша не дрогнул.
— Ты же знаешь, что здесь не один, — прошептал Кровавый Лотос.
— Ты сложил печати быка и лошади, — ответил юноша. — Это не атакующая техника, а защитная. Значит, ты видишь во мне угрозу.
Демон был бы оскорблён, если бы не был изумлён тем, как незнакомец смог разгадать его туманную ката. И всё это по звуку рук?
Цзэ Ху, осознавая ценность своего нового союзника, несмотря на его слепоту, решил не упускать его из виду.
Юноша, не испытывая страха, который обычно присущ смертным, приходил на Лотосовые болота. Он с нетерпением ждал встречи с демоном и делился с ним ценными сведениями. От своего учителя юноша узнал всю подноготную Мяохуа и поведал её Кровавому Лотосу. Вместе они начали собирать историю жизни Мо Шидуна.
Лэн Фэнъюй был крайне осторожен, ничего не рассказывая о себе, и лишь спустя долгое время он открыл Цзэ Ху, что его учителем является один из Великой Троицы.
Демон страстно желал увидеть своими глазами легендарного бессмертного, но его новый знакомый не спешил раскрывать место своего убежища. Тогда Кровавый Лотос решил самостоятельно выяснить всё.
Когда они разошлись, Цзэ Ху, выждав некоторое время, последовал за Лэн Фэнъюем, укрываясь за деревьями и в кустах. Иногда юноша останавливался, и демону приходилось тоже замирать, стараясь не издавать ни шороха. Слух заменял юноше зрение, позволяя ему ориентироваться в пространстве лучше, чем могли бы видящие, и улавливать звуки, недоступные обычному человеческому уху.
Цзэ Ху крался за ним, пока Лэн Фэнъюй не направился к небольшой хижине, спрятанной в прохладных зарослях около холма.
Демон обрадовался, как ребёнок, узнавший взрослый секрет. Кровавый Лотос издалека рассматривал домик, который не был похож на жилой, пока не увидел на холме силуэт в чёрных одеждах. Повязка, скрывающая глаза, колыхалась белой лентой, пока юноша вслушивался в тишину.
Обхитрил! Это был не его дом, он всего лишь обошёл его, скинув хвост. Лэн Фэнъюй заставил Цзэ Ху на мгновение думать, что он смог дотронуться до тайн души юноши. Впоследствии Кровавый Лотос больше не предпринимал попыток узнать о нём то, о чём тот не хотел говорить.
Для Лэн Фэнъюя глава школы был воплощением зла, а Яшмовый демон — лишь препятствием на пути. Цзэ Ху же осознавал, что Сюэ Линь ведёт двойную игру, не раскрывая свою истинную силу, с которой мог бы уже давно схватить Су Чжунцина. Однако переубедить упрямого юношу было невозможно. Так, два охотника на Мо Шидуна преследовали разные цели: Лэн Фэнъюй мечтал лишить обидчика головы, в то время как Цзэ Ху надеялся через него добраться до Яшмового демона.
Понемногу Кровавый Лотос начал неосознанно заботиться о мальчике, доверив ему ценную вещь — маску Гунгуна. Цзэ Ху было приятно иметь рядом с собой юного, но опытного союзника, который скрашивал его одинокие дни на Лотосовых болотах.
Однажды ночью в его владениях появился Лэн Фэнъюй, охваченный глубокой печалью и смятением. Когда демон подошёл к нему, он заметил, как из его нефритовых глаз потекли слёзы.
Так начала крепнуть необычная дружба между молодым человеком и опасным демоном, хотя они даже не подозревали о ее существовании.