XXV
Нежными круговыми движениями я гладила себя по животу и тянулась к ним через нашу связь. Они были ещё совсем крохотными, Арагон был прав, они не хотели, чтобы я знала о них, поэтому старательно прятались с помощью своей магии, которая начала в них медленно зарождаться. Сейчас, когда их чувствую, я не могу в это поверить.
«Я тоже...»
Голос дракона прозвучал в моей голове.
— Это в моём животе растут две жизни разом, — подметила я, для меня это всё ещё казалось забавной шуткой.
«Ты не приняла специальную настойку.»
Я густо покраснела и отрицательно покачала головой, несмотря на то, что это было утверждение, а не вопрос со стороны фамильяра моей пары.
Охотницы никогда не принимали настойки, для многих из нас было настоящей редкостью родить ребёнка, в большинстве случаев организм не мог выносить плод, и он умирал, поэтому нас было так мало. Но сейчас, под моим сердцем находятся две сильные жизни, две, и один из них мальчик. Я содрогалась каждый раз от этой мысли. Если бы охотницы были живы, они убили бы моего малыша ещё в утробе, чтобы не обрушить на себя гнев самого дьявола. «Охотники неуправляемы», — говорили они. Но этот маленький клубок внутри меня, я чувствовала в нём свет, как и в ней. Дариан, его сила текла в них. Я ощущала этот огонь внутри себя.
«Этот предатель не сдержал своё слово, когда я попросил его держать свои причиндалы в штанах, пока я не произведу на свет маленьких фамильяров для их защиты. Сейчас мне нужно как можно быстрее найти дракониху.»
— Что ты имеешь в виду под маленькими фамильярами?
«Драконы-фамильяры связаны намного глубже, чем они думают. Наша связь распространяется и на наше потомство, сейчас я отвечаю не только за вас двоих, но и за два сердца, чьё биение я сейчас слышу. Если тебе трудно слышать одного меня, мне приходится слышать вас всех.»
— Я не знала...
«Никто не знает, это секрет между всадником и его фамильяром.»
— Теперь это и наш общий секрет, — он кивнул на мои слова и уткнулся своими глазами в мой живот.
«Твоя сила течёт в нём, а в ней Дариана. Должно было быть наоборот.»
— Как это? — это было невозможно, дитя, рождённое от охотницы, становилась полуночной охотницей, несмотря на то, кем являлся отец ребёнка.
«Я чувствую в нём твои тени, а в ней огонь отца. Это очень интересно.»
Я прислушалась к Арагону и вновь потянулась к своим детям. Моя энергия соприкоснулась с тенями, вот только они принадлежали не мне, а ему. В этот же момент я почувствовала огненное тепло, исходящее от неё. Арагон был прав.
«Тебе стоит дать им имена.»
Я посмотрела на дракона, чей взгляд до сих пор был прикован к моему животу.
— Я... я не знаю. Я не думала об этом, я вообще не думала о том, что когда-нибудь смогу стать матерью.
Я была не готова, и я всё ещё не могу это осознать. Под моим сердцем находятся дети. Мои дети. Сейчас я лишь думаю об их безопасности, когда Арлохос находится у Рагнара и он может управлять мной. Нужно узнать, что имела в виду мама, когда говорила, что я могу бороться с книгой и как это сделать. Сейчас я несу ответственность за три жизни, две из которых мои дети. Я потянулась к связующему нас с Дарианом кулону, и больше всего на свете, я бы хотела, чтобы он оказался сейчас здесь. Рядом со мной.
«Судьба непредсказуема, голубоглазая. Ты не сможешь сбежать оттого, что тебе предначертано несмотря на все попытки. Вы с Дарианом предначертаны друг другу, как и дети.»
В мыслях тут же вспылил образ предсказаний Торинского оленя, которые уловил Арагон. Его глаза загорелись огнём, когда он произнёс.
«Чёртовы рогатые существа. Как они могли показать тебе это?»
Он был взбешён, я видела это по его глазам.
— Он показал мне два исхода...
«Нет, голубоглазая. Никогда не верь магическим и древним существам. Эти видения лишь картина того, что они предполагают увидеть. Это не исход и не реальность. Никому не подвластно видеть будущее, оно лишь в наших руках. Только мы сами вправе решать, каким оно будет, и каким мы хотим его видеть.»
— Но...
«Голубоглазая, прислушайся ко мне внимательно и забудь ту ужасную сцену, которую тебе пришлось увидеть. Я обещаю, что когда я доберусь до этого рогатого, то лично завершу то, что ты не смогла сделать. Это тёмные существа, которые рождены, чтобы наводить смуту и хаос в мире. Они стали виновниками многих войн. Потому что имели храбрость показать свои мысли другим, когда правда скрывается глубоко не в них, а самих людях. Им легче поверить в то, что покажет им Торинский, чем в то, что происходит вокруг них и на что они просто закрывают глаза. Не становись одной из таких людей, голубоглазая.»
— Хорошо, — вот так просто, я доверилась ему. Драконы не умеют лгать, это было основной причиной моего решения. — Я рада, что драконы не умеют лгать и хоть одно живое существо из моего окружения не станет лгать мне.
Наверное, в моём лице читалась боль, потому что выражение Арагона стало мягче, я не понимала, как зловещему дракону это удаётся, но в этот момент он смотрел на меня с нежностью.
«Будь я даже не драконом, я никогда не стал бы лгать тебе.»
— Спасибо, — прошептала я и улыбнулась существу, с которым я могла чувствовать себя не только в безопасности, но и доверять.
«Теперь, когда твоё сердце и душа находятся в спокойствие. Попробуй придумать имена.»
— Но как же Дариан?
«Думаю, он был бы не против. К тому же, он даже не знает, что вскоре станет отцом, и у него появится на две проблемы больше.»
Я закатила глаза на его последнее выражение и глубоко задумалась. Рука всё ещё находилась на животе, будто таким образом я успокаивала не только их, но и себя. Я мысленно обратилась к своим детям, прекрасно понимая, что они меня слышат:
Сейчас ваша мама придумает вам самые прекрасные имена, а после я найду способ справиться с Арлохосом.
Дариан
Мы вернулись в деревню, всю дорогу я ни с кем не разговаривал. Ролан тоже держался подальше от остальных и старался не привлекать внимание. Мои глаза всегда находили его одинокий силуэт. После того как он нашёл Селению, его мир будто засиял всеми цветными красками, но стоило ему вновь отдалиться от неё, то на место вернулся старый Ролан. Но если раньше он был просто молчаливым одиночкой, то сейчас он был разбит. Я чувствовал в нём эти перемены, горя сковало его, я вижу, как он сдерживает себя. Увы, я прекрасно осведомлён о том, как выглядит человек, который носит внутри себя глубокую душевную рану. Она видна, и от неё никуда не денешься. Она всегда с тобой, куда бы ты ни пошёл и как бы ты не пытался скрыть это, тень боли преследует тебя и съедает изнутри.
Именно это и происходит с моим братом, с самой нашей первой встречи. Он всегда улыбался и был дружелюбным, но я всегда видел, что скрывалось под его маской «счастливого» наследного принца. Он истекал кровью от боли, и никто этого не видел, кроме меня. Он смог открыться только мне, а я стал для него убежищем. Мы оба потеряли своих матерей, только Вильям переживал это сильнее, чем я. Прожив с отцом-тираном более двадцати трёх лет, мой брат остался не только в здравом уме, он стал сильнее. У Вильяма есть все качества будущего короля, и лишь он достоин Велисионского трона.
Ролан, Аэлла и Арчибальд направились к Астароту и другим, я решил немного задержаться, Вильям последовал моему примеру и сравнялся со мной. С тех пор как я оставил её с Арагоном, моё сердце неумолимо тянуло меня обратно к ней. Я хотел вернуться к ней, как только вышел из вулкана, но, уловив мои намерения, Ролан остановил меня. Доверие к моему фамильяру большое, но, когда речь идёт о моей маленькой охотнице, я не могу никому довериться. Всю дорогу меня грызли сомнения, я боялся, что Арагон не справится с ней, ведь сила Селении уничтожающая и она прекрасно это осознаёт.
— Он уже совсем близко, — прошептал Вильям, глядя на грозовые тучи, которые полностью обволокли небо.
— Мы будем ждать его с распростёртыми объятиями.
Вильям посмотрел на меня, в его глазах не было страха, лишь такая же решимость, которая отражалась и в моих. Вместе мы сможем одолеть нашего отца и вернуть мир Велиссиону.
— Скоро всё это закончится, мне не верится, что мы наконец-то станем свободными, Дариан, после всего, что он заставил нас пережить.
Я придвинулся к своему брату и обнял его, Вильяму всегда была важна человеческая теплота и любовь. Он тянулся к теплоте, которую ему мог дать человек, но сердце отдал самой ледяной душе. Аэлле. Мы ещё не говорили о ней, и я не хотел затрагивать её именно сейчас, когда на первом месте у нас стоят другие приоритеты.
Я отодвинулся от него и опустил свою ладонь на его плечо.
— Вскоре ты станешь новым королём одного из самых сильнейших королевств, Вильям, тебе стоит приготовиться, — он медленно кивнул. Вильям всегда стремился к короне и часто представлял, как станет лучшим королём, чем наш отец. Он всегда хотел помочь бедным и каждый раз убегал из замка, чтобы навестить и накормить некоторых из них. Мой брат имел большое и доброе сердце.
— Я хочу видеть тебя рядом с собой, Дариан. Я доверяю лишь тебе. — я сильнее сжал плечо своего брата.
— Вильям, как только мы одержим победу и Селения станет свободна. Я хочу найти способ преодолеть проклятие.
Свет в его глазах потускнел, когда он скинул мою руку.
— Ты выбрал её. — от боли в его голосе я вздрогнул.
— Нет, Вильям, мы выбрали друг друга, она моя пара.
— А я твой брат. Мы росли вместе, я принял тебя как своего брата, когда другие видели в тебе жалкое отродье. Я был с тобой всё это время, не Селения, а я.
Я отшатнулся от него будто от удара. Боль в лице сменилась на злость, и сейчас передо мной стоял не мой брат, а копия моего отца. Выражение его лица, дьявол, сейчас он больше всех напоминал мне отца, и это привело меня в ужас.
— Вильям, ты переходишь черту...
— Нет, это ты перешёл её в тот самый момент, когда выбрал это чудо...
Я не дал ему договорить, когда мой кулак обрушился на его челюсть. От силы удара он повалился на землю, и его белоснежная рубашка пропиталась грязью и высохшей листвой.
— Ты можешь злиться, оскорблять и даже ненавидеть меня, Вильям, но не Селению. Это черта, которую тебе не стоит пересекать, — он поднёс свои пальцы к разбитой губе.
Это был первый раз, когда я ударил его вне тренировок.
Он вскочил и, выхватив меч, двинулся на меня. В его глазах полыхал гнев и боль, он чувствовал предательство. Я не пытался защититься или выхватить и свой меч. Я стоял и ждал его действий. Сможет ли он закончить то, что начал. Боковым зрением я уловил движение, Хоук и Аэлла.
— Вильям, дьявол тебя подери, что за чертовщина? Отпусти меч, — крикнул Хоук, подбегая к нам. Аэлла следовала за ним, на её лице было тоже замешательство, как и у Хоука.
Я посмотрел на Вильяма, он не собирался отпускать меч, в его глазах отражалась решимость и жажда крови. Сейчас передо мной стоял не мой брат, а сын Рагнара Анкастера. Меч начал опускаться, когда Аэлла встала передо мной, я пытался её оттолкнуть, как и Хоук. Вильям заметил Аэллу слишком поздно, и его меч задел её плечо. Я выругался, оттаскивая её, когда Аэлла зашипела и свалилась на ноги. Хоук опустился к ней.
Вильям выпустил меч из рук, и он упал на землю, в его глазах отражался ужас. Он будто только осознал, что собирался сделать. Я подбежал к нему, чтобы с ним не происходило. Это был не Вильям. Это был не мой брат.
Я схватил его за локоть, но он будто находился в трансе. Вильям смотрел на Аэллу, Хоук оторвал часть своей рубашки и перевязал рану, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Аэлла не обращала внимания на рану, её внимание принадлежало Вильяму. Между ними будто происходила невидимая война. Она сжала губы, когда Хоук затянул ткань на ране. К счастью, она была неглубокая, несмотря на транс, Вильям успел вовремя среагировать и меч задел лишь плечо.
Аэлла вскочила, Хоук пытался её остановить и сказал, что ей нужно к лекарю. Но Аэлла оттолкнула его и настойчиво направилась в нашу сторону. К Вильяму. Охотница встала перед ним и заглянула в глаза. Вильям не двигался, он будто был не в силах. Я отпустил его и сделал пару шагов назад.
— Ты хоть думаешь своей головой? — Аэлла стояла вплотную к моему брату. С правого плеча капала кровь, смешиваясь с грязью на земле. Вильям молчал. — Отвечай на мой вопрос!
Мой брат дрогнул, его рот приоткрылся, но он не смог ничего произнести. Аэлла посмотрела на Хоука.
— Хоук, уведи его, он не в своём уме. Рана на плече может стать мечом, пронзившим моё сердце, если так будет дальше продолжаться, — Вильям вздрогнул, будто от удара, он неотрывно смотрел на девушку, которую ранил по своей глупости. Я молчал, если бы не Аэлла, он пронзил бы моё сердце.
— Я никогда не хотел сделать тебе больно или ранить тебя, — прошептал мой брат охотнице.
— Ты чуть не убил своего брата, Вильям. И если бы я не встала перед тобой, твой меч бы торчал из его сердца, — Вильям посмотрел в мою сторону и будто только сейчас осознал, что меч предназначался вовсе не Аэлле, а мне.
С моим братом что-то происходит, человек, который собирался убить меня, не был моим братом, кем угодно, но не Вильямом.
Я подошёл к нему, Хоук сделал шаг вперёд, но я выставил руку вперёд и попросил его оставаться на том месте, где он стоит. Аэлла молча наблюдала, боль в плече давала о себе знать по испаринам, которые собрались у её лба и по бледности кожи. Мой брат стоял, неподвижно опустив голову на землю. Я обхватил его руками и притянул к себе, как раньше, каждый раз, когда мы ссорились, именно я был первым, кто извинялся, даже если виновником всегда являлся он. Я не мог быть на него обижен. Даже сейчас, я беспокоился о нём и был в гневе из-за того, что не заметил эти изменения в нём с самого начала.
Вильям обнял меня в ответ.
— Дариан, я не хотел, я...
— Вильям, я знаю, и мы вместе разберёмся с этим, — я перебил его, потому что он понимал, что в этом замешан наш отец. Он мог применить на нём своё заклятие. Если всё то, что сказала Селения, является правдой и он сотрудничает с дьяволом. Он мог наслать на своего сына проклятие. Мой брат был не в себе, и в этом были замешаны высшие силы.
— Не хочу прерывать вашу семейную идиллию, — сзади раздался голос запыхавшегося Арчибальда, и я повернул голову в его сторону, при этом не выпуская Вильяма из своих объятий, — Но там Ролан и Астарот набивают друг другу лица, и Дариан, можешь гордиться своим тестем, он уложил Астарота на лопатки и намерен прикончить его.
***
Селения
«Час, ты уже целый час думаешь над именами. Такими темпами, ты успеешь родить и оставить детей без имён.»
— Не драматизируй. Это не так легко, как ты думаешь.
«Я уже успел перебрать сотни имён.»
— Дьявола ради, так скажи мне! — Арагон поморщился, отчего я захотела закричать ещё раз, чтобы он умолк хоть на минуту.
«Дрейвен и Кенна.»
Вот так просто, он взял и мысленно передал мне два имени. Я вопросительно посмотрела на него. Почему он вдруг остановился на этих именах?
«Я подумал, раз мальчик унаследовал твою силу, то Дрейвен идеально ему подойдёт, как «дитя прекрасных теней», а девочка, унаследовавшая силу своего отца, — Кенна — рождённая огнём.»
Непривычная теплота распространилась по всему телу, два клубочка зашевелились внутри меня. Им понравились имена, они дали об этом знать. Арагон улыбнулся своими острыми зубами, почувствовав то же самое.
— Им нравится, — прошептала я, нежно коснувшись живота. Дрейвен и Кенна. Стоило мне подумать о них, как тепло вновь разливалось по всему телу. Они прекрасно слышали и чувствовали имена, хотя тщательно пытались скрыться от меня.
«Я знаю.» Гордо объявил он, и я закатила глаза. Но я не могла с ним поспорить. Он подобрал просто идеальные имена. Они были прекрасны, как они сами.
— Как только на свет появятся твои дракончики, я тоже дам имена, — проворчала я, хоть не чувствовала и капли обиды.
«Когда-нибудь, но это право уже принадлежит Дрейвену и Кенне по рождению. Лишь они имеют право давать имена своим фамильярам.»
— Ты нашёл Дариана, уже после рождения и сам выбрал его. Это он назвал тебя Арагоном или кто-то другой? — я не знаю, рассказывал ли он мне об этом раньше, но сейчас я совсем ничего не помню.
«До встречи с моим всадником я был без имени, никому не нужный, слабый и готовый умереть в любой момент. Я вылупился из яйца в этом самом лесу, но не один, со мной рядом были ликаны, которые почувствовали свежую кровь. Тогда я ещё не умел летать, мне пришлось убегать от них, но ноги и тело были слабыми. Я спотыкался, падал, ликаны были рядом, но словно глумились надо мной, выжидали и не нападали. Когда я уже добежал до границы леса, навстречу ко мне вышел мальчишка. Такой же одинокий, как и я. С первой же встречи я почувствовал эту невидимую связь между нами. Наши души, они были едины и одинаково изранены, а ещё в наших жилах тёк огонь, горячий и всепоглощающий. Я понял, что это он. Дариан. Мой всадник. Он почувствовал нашу связь в тот самый момент, когда мы встретились друг с другом. Мы даже не могли насладиться этим моментом, нас настигли голодные ликаны. К счастью, Дариан уже тогда мог пользоваться своей магией и хорошо пользовался мечом. Он быстро притянул меня к себе и усадил на плечо, в то время, когда вытащил меч и распространил огонь по его лезвию. Ликаны увидев вспышку огня тут же побежали обратно в лес. Оказалось, что их страх огня, перекрывал жажду крови. В тот день я встретил не только своего всадника, но и самого храброго юношу, который был готов сразиться с целой стаей ликанов, только чтобы уберечь меня. Он стал моей опорой, а я его защитой. Он забрал и назвал меня Арагоном. В тот день я перестал быть одиноким.»
Всё это время я слушала его рассказ с щемящим от боли сердцем, я даже не представляла, что пришлось пережить фамильяру моей пары, через что ему пришлось пройти....
«Ты прошла не меньше моего, голубоглазая. Ты сломлена точно так же, как и я. Может, поэтому Дариан в тебя и влюбился? Его всегда привлекали сломанные вещи, которые он пытался починить. Хоть ваша связь начала зарождаться не сразу, ты отчаянно пыталась расположить его к себе. Твои попытки чаще всего проваливались, но корки льда постепенно отваливались с его сердца, каждый раз, стоило тебе прийти в деревню к Астароту. Он начинал меньше злиться. Дариан начал жаждать ваших встреч и тосковал по тебе каждый раз, стоило тебе вернуться обратно в охотничий лес. Парень безбожно влюбился в тебя ещё тогда, хоть из-за возраста многим казалось это лишь детским ребячеством.»
— Почему он стал таким? — мне не нужно было пояснять, Арагон и всё так понял. Люди не рождаются злыми или сломленными. Кто-то сломал Дариана и чуть не убил.
«Я не знаю всего, — Далия тщательно скрывала эту информацию ото всех, но из-за нашей связи я начал чувствовать в нём изменения ещё в самом начале. Я пытался множество раз поделиться с ним своей магической энергией, но все попытки были тщетны. Мы могли лишь взаимодействовать нашими силами, но никак не принимать. Уже тогда я знал, что мой всадник умирает, что-то или кто-то забирал его силы. Кто-то питался им и медленно убивал. Его внутренний огонь потухал, мне приходилось наблюдать, как часть меня покидала этот мир, и я не мог с этим ничего сделать.»
Солёные слёзы беспощадно жгли мне глаза, но я не могла остановить их. Я будто чувствовал всю боль, что терпели Дариан и Арагон на протяжении нескольких месяцев. Дрейвен и Кенна, почувствовав моё состояние, будто пытались утешить меня и отправляли волны тепла. Я совсем забыла, что они находятся внутри меня и чувствуют то же самое, что и я. Поэтому я быстро собрала себя в руки и смахнула слёзы, только бы не волновать малышей. Я продолжила слушать Арагона, чей рассказ становился страшнее и больнее.
«Мать Дариана никогда не отличалась особой любовью к своему сыну, но я не скажу, что она ненавидела его. Я помню, как она несколько ночей сидела перед его кроватью и следила за его состоянием. Для меня было удивительным, как женщина, которая всю жизнь бросала своего ребёнка, стала заботиться и волноваться о нём. В один из вечеров, когда я тайком пробрался к нему, я увидел Далию, она сидела на коленях плача и сжимала руку своего сына. И она молила дьявола о помощи. Но дьявол не бог и не слышит мольбу своих детей, даже если это была самая первая ведьма на земле. Он не услышал её, а Дариан угасал. Далия ещё не знала о тебе, и когда ты втайне от матери переместилась к Астароту, чтобы навестить Дариана, она заметила тебя и почувствовала твою силу. Она увидела не тебя, Селения, а ключ к спасению своего сына. В тот же день она сообщила Астароту, что намеревается использовать тебя как вакуум для Дариана, чтобы тот продолжал жить. Наставник согласился сразу, к твоему сожалению, и, к их счастью, в тот день ты сбежала и отправилась к ним без матери, а они воспользовались таким случаем. Астарот рассказал тебе о состоянии Дариана и предложил помочь ему, ты не задумалась ни на секунду, прежде чем согласиться. Я никогда не видел тебя такой уверенной в своих действиях и желаниях, как тогда. Ты яростно хотела помочь своему лучшему и, наверное, единственному другу. Они провели обряд, и Дариан встал на ноги, — вы провели этот день, как и все остальные, забыв о страшной болезни. Далию после того дня Дариан больше не видел, Астарот сказал, что она мертва и Дариан свыкся с этой мыслью. К несчастью для Астарота, Рея узнала о совершенном обряде через ваши связующие предметы. Она была настолько зла, что готова была уничтожить не только Астарота, но и всю деревню. Он испугался, и пришлось стереть память Рее, тебе и Дариану о совершённом обряде. Ты провела со своим другом ещё некоторое время, прежде чем Астарот не решил полностью стереть тебя из жизни Дариана. Я пытался остановить его, но оказалось, что Дариан уже согласился и я не мог ничего с этим сделать. Это было третий раз в жизни, когда я чувствовал безысходность. Первое, когда за мной бежали ликаны. Второе, когда мой лучший друг умирал у меня на глазах. Третье, когда позволил тебе исчезнуть из нашей жизни. После этого я отправился в вулкан, — Дариан отдалился от меня. Он стал кровожаднее, сильнее, а Астарот умело пользовался его состоянием. Он сделал из него идеальное оружие и отправил к Рагнару. Астарот наблюдал за вами обоими издалека, через несколько лет Рея как-то вспомнила об Астароте и вернулась. В тот день она вспомнила не только Астарота, но и нечто большое, но что именно я так и не смог узнать. Я знаю лишь то, что Астарот лишил её воспоминаний ещё давным-давно и тот случай, был совсем не первым. Рея вскоре покинула деревню второпях, а потом мы узнали, что всех охотниц убили...»
— Подожди, — прошептала я, остановив его. Стук сердца гулко отдавался в ушах, — Когда, ты говоришь, мама вернулась в деревню?
«Перед трагедией, связанной с охотницами, в то утро, она была здесь.»
Озноб прошёлся по всему телу, когда я наконец-то поняла. Убийца моей матери, человек, которому с самого начала была выгодна болезнь Дариана, мой приход и присутствие Далии. Человек, который играл с нами с самого начала, а мы являлись лишь жалкими пешками на его большой шахматной доске. Мужчина в плаще. Предсмертные слова матери вновь стали перед моим взором. Не доверять, она просила не доверять.
Что-то знакомое начало к нам приближаться, мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это. Тени, они вернулись и тут же приблизились ко мне. Мне не нужно было видеть, кого они нашли, ведь я уже знала ответ. Они лишь подтвердили это, когда я потянулась к ним и они передали мне образ.
Мужчина в плаще, мужчина, убивший мою мать и разрушивший всю мою жизнь. Астарот.
***
Дариан
Я прибежал в хижину Астарота, толпа уже выстроилась вокруг, я растолкнул их и приблизился к кругу. Арчибальд был прав, Ролан был намерен убить Астарота. Его удары были безжалостны, и сам он, я впервые видел его в таком гневе.
— Ты отродье! Ты знал и скрыл! Ты, дьявол тебя подери, всё знал и позволил мне забыть её! — я приблизился к Ролану и потянул его на себя, пытаясь оттянуть его от Астарота, но он оттолкнул меня нечеловеческой силой, и я вонзился в ближайший комод. Вбежавшие вслед за мной парни хотели помочь разнять их.
— Не вмешивайтесь, — приказал я. И вскочив, снова направился к ним.
— Ты бы убил её. Она умирала у меня на глазах, пока она беспрекословно любила, зная, что умирает из-за этого! — слова Астарота были пропитаны ядом, наставник пустил в ход магию, чтобы остановить гнев своего близкого друга.
— Ты жалкое отродье, я знаю, что ты сделал это специально. Спустя столько лет, ты так и не смирился, что она выбрала меня, а не тебя. Верно? — Астарот покраснел ещё сильнее, он издал дикий рык и ударил потоком магии Ролана и сбросил его.
Отец моей пары, зашипел, когда ударился головой о деревянное строение посередине. Вернувшаяся из Цетеи Ума стояла поодаль ото всех, зажав рот рукой. Она была потрясена развивающейся перед ней сценой. Дантес и Самуин старались не вмешиваться. Хоть и было видно, как Дантес хочет вмешаться, но Самуин сдерживал его. Армия Самуина окружало его, они успели прибыть вовремя.
Астарот начал приближаться к Ролану, он был в бешенстве, и в его глазах была жажда крови.
— Она никогда не выбирала тебя! Это я отталкивал её, чтобы спасти ей жизнь. Я знал, чем бы ей стоило пожертвовать за чувства ко мне. Но ты эгоистичный ублюдок, Ролан, ты знал и всё равно решил заполучить её сердце, которое должно было принадлежать мне! Я встретил её первым, я влюбился в неё первым! — Ролан усмехнулся, и подскочив к нему, схватил за шиворот, припечатав к деревянному строению, где недавно он сам был припечатан.
— Она принадлежала мне, она была моей парой, моей связующей нитью. Она выбрала быть со мной, потому что влюбилась в меня, — Астарот зарычал и его кулак прошёлся по лицу Ролана, но тот не сдвинулся с места, он ещё крепче прижал Астарота к себе и со всей силы ударил его лбом по лицу, при этом разбив ему нос.
— Может, она и принадлежала, но именно я стал её спасением. Я спас Рею и Селению от смерти. Я дал им второй шанс, — слова Астарота были как кинжалы, которые с каждым словом вонзались в Ролана всё сильнее и сильнее.
— Ты скрыл от меня мою дочь! Из-за тебя я не смог защитить её, когда был ей так нужен. Я не смог спасти Рею из-за тебя, — глаза Ролана приобрели тёмный оттенок, точно такой же, как у Селении, когда она использует свою магию.
Я придвинулся к нему, но резкий шум снаружи заставил всех выбежать из дома. Забыв про драку, я выбежал вслед за всеми. Перед деревней стоял разъярённый Арагон, а на его спине восседала моя пара. Моя маленькая охотница. Предвестница смерти. Селения.