Между нами океан

В бою у Санта-Крус победила Япония. Но эта победа лишила Японию последних надежд на победу в войне (историк Эрик Хаммель)

26 октября 1942-го года,
Вице-адмирал Тиюти Нагумо,
Авианосец "Shokaku",
Японская ударная авианосная группа,
К северо-западу от островов Санта-Крус,
4:00

Утро бесстрашно наступало на позиции ночи, уверенно и неотвратимо прорывая её оборону и гоня тёмное время суток прочь, на запад.

Однако ночь отступала совсем неохотно, не собираясь сдаваться так легко и быстро. На какое-то время линия фронта между противоборствующими временами суток и вовсе замерла.

Отступающая ночь сумела остановить наступление своего противника, сохранив за собой небольшую темноватую полосу на западной части небосвода.

Однако к утру довольно скоро должен был подойти резерв в виде солнца, которое с минуты на минуту должно было взойти из солёных глубин Тихого океана. Его первые лучи, показавшиеся из-за линии горизонта, уже окрашивали отвоёванную своим союзником восточную часть неба в розово-оранжевые оттенки, делая её всё светлее и светлее.

Так что утро пока просто перегруппировывало свои силы для того, чтобы в скором времени опять начать наступление на последние позиции, которые всё ещё продолжала удерживать ночь.

В это раннее утро в небе, уже отвоёванном наступавшим рассветом, над бескрайними просторами Тихого океана не было видно ни единого облачка, что совсем не соответствовало привычной для поздней осени погоде.

Лишь лёгкий ветер, чьи порывы создавали на поверхности океана небольшие волны, был довольно прохладным, целиком и полностью соответствуя времени года.

Однако стоявший на капитанском мостике авианосца "Shokaku" вице-адмирал Нагумо не чувствовал его прохладных порывов. Но его в полной мере ощущали те, на кого смотрел командующий Третьим флотом.

Взгляд Нагумо был устремлён вниз, на полётную палубу авианосца, где обслуживающий персонал корабля готовил к предстоящему сражению самолёты.

А в том, что сражение в скором времени должно начаться, вице-адмирал ни на секунду не сомневался.

Вот уже без малого три месяца, как продолжалась битва за Гуадалканал. До сих пор японской армии так и не удалось сбросить американцев с острова.

Да и в целом... Там, на Гуадалканале, сложилась патовая ситуация.

Спустя пару недель после очень неоднозначного по своим результатам сражения у Восточных Соломоновых островов, которым командовал Нагумо, японцы смогли потопить один американский авианосец и ещё один повредить.

Однако американцы, имея в своём распоряжении аэродром на Гуадалканале и несмотря на многочисленные попытки японцев ликвидировать его, в ходе тяжёлых боёв смогли завоевать господство в воздухе. *

(*Здесь имеются ввиду воздушные бои над аэродромом "Хендерсон-Филд".

Бои между самолётами союзников с "Хендерсон-Филд" и японскими бомбардировщиками и истребителями с Рабаула происходили почти ежедневно.

Так, с 26 августа по 5 сентября США потеряли 15 самолётов, а японцы - 19. Более половины американских экипажей были спасены, в то время, как большинство японских так и не были найдены.

Восьмичасовой перелёт из Рабаула и обратно длиной в 1800 километров сильно затруднял японцам попытки захватить господство в воздухе над "Хендерсон-Филд".

К тому же австралийские береговые наблюдатели на Бугенвиле и Нью-Джорджии часто заранее уведомляли силы союзников на Гуадалканале о предстоящих налётах, что давало возможность истребителям США подняться в воздух и атаковать японцев ещё на подлёте к острову.

Учитывая эти факторы, японская авиация медленно, но верно проигрывала войну на истощение в небе над Гуадалканалом)

Теперь любой японский корабль, приближающийся к Гуадалканалу в дневное время, подвергался огромному риску быть уничтоженным.

Зато в ночное время суток, когда американская авиация не могла действовать эффективно, японские корабли могли почти беспрепятственно действовать возле Гуадалканала, доставляя снабжение своим войскам на острове и перебрасывая им подкрепления.

"Крысиная транспортировка", - подумал Нагумо, вспомнив, как называют такую доставку снабжения матросы.

Августовское сражение у Соломоновых островов и урон, который американцы нанесли конвою контр-адмирала Танаки, привели также и к пересмотру стратегии доставки подкреплений на Гуадалканал.

Теперь вместо медленных транспортных судов войска и грузы доставлялись на остров эсминцами.

Они вполне успевали за одну ночь совершить прямой и обратный рейс, минимизируя риск атак от самолётов США.*

(*Это реальный исторический факт. В дневное время под прикрытием своей авиации союзники снабжали свои войска на Гуадалканале, а в ночное, когда самолёты не могли действовать эффективно, японские корабли доставляли подкрепления своим силам.

Эти ночные конвои получили у союзников название "Токийский экспресс", а у японцев - "Крысиная транспортировка".

После сражения у Восточных Соломоновых островов японцы действительно отказались от доставки подкреплений и грузов на Гуадалканал с помощью медленных транспортных судов и стали для этих целей использовать быстроходные эсминцы.

Однако доставка таким способом не давала возможности перевезти большую часть тяжёлого вооружения, продовольствия и боеприпасов в том объёме, в котором требовалось. К тому же это вынуждало японцев привлекать достаточно большое количество эсминцев, которых не хватало для сопровождения конвоев.

Тем не менее к середине октября 1942-го года на Гуадалканале противники имели приблизительно равное количество войск.

Однако в дневное время любой японский корабль, который оказывался в радиусе действия американских самолётов (320 километров), подвергался огромному риску быть уничтоженным.

Такая тактическая ситуация сохранялась в течение нескольких месяцев кампании)

Двенадцатого сентября была предпринята попытка нового наступления с целью выбить американцев с аэродрома на Гуадалканале, но она закончилась неудачей. Через два дня, понеся большие потери, генерал-майор Кавагути был вынужден отдать приказ своим уцелевшим бойцам об отступлении на запад, к реке Матаникау. *

(*Здесь имеется ввиду битва за хребет Эдсона, проходившая с 12 по 14 сентября 1942-го года.

В ходе сражения японские войска под командованием генерал-майора Кавагути провели несколько ночных атак на позиции Морской пехоты США на мысе Лунга с целью занять аэродром "Хендерсон-Филд".

Главным направлением атаки был выбран горный хребет, протянувшийся к югу от аэродрома. Оборону в этом секторе обеспечивали несколько подразделений Морской пехоты под командованием подполковника Эдсона.

Так как основная тяжесть боёв легла на подразделения Эдсона, хребет в исторических работах западных историков получил название "хребет Эдсона".

Несмотря на то, что в ходе боёв оборона американцев была почти прорвана, а отдельные японские солдаты даже смогли дойти до взлётно-посадочных полос аэродрома (позднее эти солдаты были уничтожены), атака была отбита с большими потерями для атакующих.

В том сражении японцы потеряли 850 человек погибшими. Потери США составили чуть более сотни бойцов.

Оставшиеся японские части отошли на запад, к реке Матаникау.

Поражение частей Кавагути стало первым в этой войне поражением такого крупного подразделения Императорской армии и понесло за собой стратегические последствия не только в Гуадалканальской кампании, но и во всей войне в южной части Тихого океана.

На совещании в японском генштабе верховные командующие армией и флотом заключили, что "Гуадалканал, возможно, превратился в генеральное сражение войны".

Из-за того, что нужно было послать достаточное количество солдат и снабжения для борьбы с войсками союзников на Гуадалканале, японцы более не могли поддерживать своё крупное наступление в Новой Гвинее. Оно больше никогда не будет возобновлено)

После провала этого наступления уже американские войска двадцать третьего сентября атаковали позиции японцев на реке Матаникау, но сами попали в окружение. Понеся большие потери, они смогли отступить и прорваться к своим.

А совсем недавно отступить с занятых на восточном берегу реки Матаникау позиций пришлось уже солдатам японской армии.

Шестого октября американцы предприняли попытку нового наступления в том регионе и на этот раз успешно форсировали реку и нанесли большой урон оборонявшимся там частям, вынудив их оставить свои позиции. *

(*Здесь имеются ввиду вторая (23-27 сентября) и третья (6-9 октября 1942-го года) битвы на реке Матаникау. Их целью была зачистка разрозненных групп японских солдат, которые отступили сюда после провала наступления на "Хендерсон-Филд", чтобы предотвратить их соединение с основными силами японской армии в непосредственной близости от позиций Морской пехоты у мыса Лунга.

С 23 по 27 сентября Морская пехота провела первую наступательную операцию против японцев силами трёх батальонов, но эта атака была отбита, а три роты морских пехотинцев попали в окружение. Эти части, понеся тяжёлые потери, с большим трудом отступили при поддержке американского эсминца и катеров Береговой охраны.

Вторая операция проводилась с 6 по 9 октября большими силами Морской пехоты. Они успешно форсировали реку Матаникау и атаковали недавно высадившиеся части японской 2-ой дивизии, нанеся большой урон японскому 4-ому пехотному полку.

Эта операция вынудила японцев отойти с позиций на восточном берегу реки Матаникау и усложнила их приготовления к запланированному на конец октября крупному наступлению, известному как "Битва за "Хендерсон-Филд")

На море ситуация была столь же неоднозначной, как и на суше.

Как уже было сказано, американцы потеряли два авианосца, но, тем не менее, превосходство в воздухе оставалось на их стороне.

В ночь с одиннадцатого на двенадцатое октября к Гуадалканалу отправился очередной конвой. В рамках отдельной операции к острову выдвинулись три тяжёлых крейсера и два эсминца для обстрела американского аэродрома с целью уничтожения авиации, которая могла помешать высадке на следующий день.

Но в ходе ночного боя с американской эскадрой флот Японии потерял один крейсер и эсминец потопленными. Ещё один крейсер был тяжело повреждён.

Оставшиеся корабли были вынуждены отступить, так и не выполнив главную задачу.*

(*Здесь имеется ввиду бой у мыса Эсперанс (в японских источниках - морской бой у острова Саво).

Через пару дней, прикрывая очередной конвой, лично командующий японским флотом адмирал Ямамото направил к Гуадалканалу два линкора с эскортом для обстрела аэродрома.

Они смогли нанести ощутимый урон аэродрому, но ликвидировать его, как выяснилось на следующий день, не получилось.

В течение дня 15 октября американские самолёты бомбили разгружающийся конвой, потопив три транспорта, но всё-таки большая часть войск, вооружения и продовольствия была доставлена на Гуадалканал. *

(*Здесь имеется ввиду бомбардировка линкорами (если быть точным - линейными крейсерами) "Конго" и "Харуна" аэродрома "Хендерсон-Филд" ночью 14 октября 1942-го года.

С дистанции в 16 километров оба японских линкора за почти полтора часа выпустили по аэродрому 973 снаряда калибра 356 миллиметров. Многие из них были осколочными, специально разработанными для поражения наземных целей.

Бомбардировка нанесла тяжёлый урон обеим взлётно-посадочным полосам аэродрома, уничтожила почти всё авиационное топливо и 48 из 90 самолётов. Людские потери составили 41 человек убитыми.

Несмотря на большой урон, персонал аэродрома смог возобновить работу одной из ВПП за несколько часов. 17 бомбардировщиков и 20 истребителей из Эспириту-Санту быстро перелетели на "Хендерсон-Филд", а транспортные самолёты стали спешно доставлять топливо.

В течение дня 15 октября американские самолёты бомбили разгружающиеся суда японцев, потопив три транспорта)

Ситуация действительно сложилась патовая. Но японское командование разработало план нового наступления с целью выйти из этого тупика. И оно принципиально отличалось от всех предыдущих.

Если ранее флот и армия Японии действовали на Гуадалканале по отдельности, то теперь командование разработало совместную операцию.

Войска на острове в период с двадцатого по двадцать пятое октября должны были начать широкомасштабное наступление с целью занять американский аэродром и лишить силы врага на Гуадалканале воздушной поддержки.

В это же время перед японскими ВМС была поставлена задача уничтожить американский флот (в первую очередь его авианосные силы), который непременно прибудет для защиты своих войск.

Однако наступление японской армии вновь оказалось неудачным. Им не удалось занять американский аэродром.

Понёс потери и флот.

Вчера утром, ещё не зная, что войскам генерала Хякутакэ на Гуадалканале не удалось отбросить американцев от аэродрома, к острову направился небольшой конвой, чтобы оказать поддержку наступающей армии.

Но эти корабли подверглись атакам американской авиации. В течение дня самолётами США был потоплен лёгкий крейсер "Юра" и повреждён эсминец "Акидзуки".

А ближе к вечеру стало известно о том, что войска Хякутакэ понесли в ходе ожесточённых боёв огромные потери. Генерал сообщил о своём намерении отдать приказ о прекращении дальнейшего наступления. *

(*Здесь имеется ввиду битва за "Хендерсон-Филд", проходившая с 24 по 26 октября 1942-го года в ходе сражения за Гуадалканал.

Эта битва стала третьим и последним крупным сухопутным наступлением японцев на Гуадалканале.

В ходе битвы солдаты генерала Хякутакэ предприняли целый ряд попыток атаковать в разных местах в районе периметра мыса Лунга, на котором располагался аэродром "Хендерсон-Филд", но все их атаки были отбиты с большими потерями для наступающих.

В то же время американские самолёты с аэродрома на Гуадалканале успешно защитили позиции своих войск от атак японских кораблей и самолётов.

В ходе битвы японцы потеряли от 2200 до 3000 человек убитыми, лёгкий крейсер потопленным и эсминец повреждённым, а также 14 самолётов.

Потери США составили 61-86 морпехов погибшими, один буксир и один патрульный катер, а также 3 самолёта)

Нагумо сжал руку в кулак. Американцы вновь удержали этот проклятый аэродром.

После известия о провале наступления на суше Императорский флот продолжал совершать манёвры вблизи южных Соломоновых островов с целью втянуть военно-морской флот Союзников в бой и разгромить его.

Наступление сухопутной армии в очередной раз захлебнулось. Теперь военно-морские силы Японии должны были сделать всё, чтобы разгромить флот американцев.

Нагумо ни на секунду не сомневался, что американский флот где-то неподалёку.

Три дня назад была отмечена активизация воздушной разведки американцев. В тот же день Нагумо доложили об усилении авианосных групп противника - в район боевых действий прибыл ещё один авианосец США.

А позавчера была перехвачена американская радиограмма, в которой противник говорил о том, что в ближайшее время ожидается большая морская битва в районе Соломоновых островов.

Стоя на мостике, Нагумо пытался предугадать, когда же наступит это самое "ближайшее время".

Почему-то вице-адмиралу казалось, что противник приурочит свой удар ко Дню флота, который в Америке празднуется двадцать седьмого октября. *

(*Японцы действительно перехватили эту американскую радиограмму (уникальный для японцев случай) и предполагали, что противник приурочит свой удар ко Дню флота. Это реальные исторические факты)

Раньше...

Ещё несколько месяцев назад он, Нагумо, предвкушая разгром врага, самодовольно подумал бы, что совсем скоро этот день станет не только Днём Рождения американского флота, но и днём его смерти.

Раньше. Но не сейчас.

Вице-адмирал Тиюти Нагумо по-прежнему отлично помнил разгром своего флота в водах атолла Мидуэй. После того сражения он поклялся сам себе не совершать более главную ошибку на войне - не недооценивать своего врага.

Своему обещанию он оставался верен.

Как и в августовском сражении за Соломоновы острова, вице-адмирал Нагумо выдвинул примерно на семьдесят миль вперёд своего авианосного соединения, в который помимо его флагмана - "Shokaku", входили тяжёлый авианосец "Zuikaku" и лёгкий "Zuiho", а также корабли сопровождения, авангард контр-адмирала Абэ, состоящий из двух линкоров и семи эсминцев.

Восточный фланг Нагумо прикрывали тяжёлый крейсер и эсминец, идущие примерно в двухстах милях от его соединения.

Такие меры предосторожности должны были снизить вероятность обнаружения его авианосного соединения самолётами противника и полностью исключить внезапное нападение авиации США.

"Как в тот день..." - опустив голову, подумал вице-адмирал.

Разгром его флота у Мидуэя по-прежнему тяжёлым камнем позора лежал на сердце Нагумо.

- Господин, разрешите обратиться? - голос одного из матросов отвлёк Нагумо от тяжёлых мыслей.

- Да, - ответил он, повернувшись лицом к подчинённому.

- Господин, разведчики готовы к вылету, - доложил молодой матрос.

- Отлично. Разрешаю взлёт. Передать это и на корабли передового соединения.

- Слушаюсь, господин, - поклонившись вице-адмиралу, матрос отправился исполнять приказ.

Нагумо вновь отвернулся к иллюминатору и устремил взгляд на полётную палубу авианосца. Несколько торпедоносцев уже запустили двигатели, готовясь к разведывательному вылету.

Стоявший в носовой части сигнальщик махнул белым флагом, разрешая взлёт, и несколько самолётов, разгоняясь по палубе, один за другим отрывались от неё и, ложась на боевой курс, устремлялись на восток, навстречу показавшемуся из-за далёкой линии горизонта солнцу.

Провожая их взглядом, вице-адмирал мысленно дал себе обещание, что сегодня он сделает всё, что от него зависит, чтобы рассчитаться с американцами за то своё июньское поражение...

* * *

- Господин, разрешите обратиться? - спросил вошедший на капитанский мостик радист.

- Обращайтесь, - разрешил Нагумо, повернувшись спиной к иллюминатору, по которому неторопливо стекали дождевые капли, рисуя на стекле извилистые мокрые дорожки.

Несмотря на то, что раннее утро выдалось очень погожим, к семи часам поздняя осень решила всё-таки напомнить о себе. Небо затянули густые серые облака, которые вскоре обрушились дождём.

- Господин, получена радиограмма от самолёта-разведчика с крейсера "Тонэ", - доложил радист, протянув Нагумо бумагу.

Взяв её, вице-адмирал пробежался взглядом по тексту. В радиограмме сообщалось об обнаружении одной из двух американских авианосных групп, а также прилагались её координаты.

"Наконец-то", - чувствуя разливающееся по душе волнение, подумал Нагумо, сжав листок чуть крепче.

За прошедшие сутки с небольшим американские самолёты уже трижды замечали его соединение, и Нагумо был несколько удивлён тем фактом, что враг за всё это время предпринял лишь одну попытку атаковать.

Десять минут назад пара американских бомбардировщиков попыталась выйти в атаку на его соединение, но устремившиеся им навстречу истребители сначала заставили врагов передумать и отступить, а после направились за ними в погоню.*

(*25 октября самолёт-разведчик "Catalina", взлетевший с островов Санта-Крус, обнаружил соединение Нагумо в 11 часов дня, о чём и доложил.

Но расстояние от японских авианосцев до сил США составляло 355 миль (655 километров), вне пределов досягаемости палубной авиации.

Нагумо, зная, что обнаружен, повернул на север, чтобы остаться вне досягаемости палубной авиации США. 26 октября в 2:50 японские корабли развернулись на обратный курс и пошли навстречу американскому соединению.

Обе стороны подняли самолёты для разведки и подготовили остальные для атаки.

В 3:10 Нагумо был обнаружен с разведчика "Catalina", но командующий американским соединением адмирал Кинкейд получил этот доклад лишь в шестом часу утра. Полагая, что японцы за два часа могли сменить расположение, он воздержался от атаки и решил ждать более свежей информации.

В 6:45 один из американских самолётов-разведчиков с авианосца "Enterprise" обнаружил соединение Нагумо.

В 6:50 пара американских бомбардировщиков-разведчиков обнаружила японские авианосцы в 200 милях северо-восточнее соединения флота США. Эти самолёты попытались выйти в атаку, но 8 "Zero" перехватили их.

Американские самолёты смогли отбиться и скрыться в облаках)

"Возможно, расстояние превышает радиус действия их самолётов, - предположил Нагумо, но затем поправил сам себя. - Точнее, превышало".

Да, если судить по тем координатам, в которых сейчас была американская авианосная группа, то соединение японцев находилось в пределе действия их самолётов.

"Ну что ж..." - думал Нагумо, обдумывая своё решение.

Самолёты готовы к вылету, информация о местонахождении одного из вражеских авианосцев имеется.

Если армия не смогла отбросить американцев от аэродрома, то Нагумо должен сделать всё, что в его силах, чтобы уничтожить вражеский флот.

"Время пришло", - принял решение вице-адмирал.

- Спасибо, - сказал он радисту. - Вы свободны.

- Слушаюсь, господин.

Поклонившись вице-адмиралу, тот удалился. А Нагумо повернулся к офицерам корабля и отдал приказ:

- Взлёт разрешаю. Мы атакуем американцев всеми силами.

Один из офицеров направился передать приказ Нагумо пилотам...

Стоя у иллюминатора корабля, Нагумо, не отрываясь, смотрел, как с палубы его авианосца взлетают самолёты.

Прошло всего десять минут с момента получения радиограммы, и вот сейчас заранее подготовленные самолёты один за другим поднимались в воздух и направлялись к вражескому флоту.

Первыми от палубы "Shokaku" оторвались четыре истребителя. За ними последовали двадцать торпедоносцев.

Приложив к глазам оптику бинокля, Нагумо видел, как к ним присоединились истребители с "Zuiho" и несколько десятков белоснежных, хорошо различимых на фоне серого осеннего неба, силуэтов пикирующих бомбардировщиков с "Zuikaku". *

(*Первая ударная волна японцев насчитывала 66 самолётов.

В 7:10 с "Shokaku" взлетели 4 истребителя "Zero", 20 торпедоносцев B5N "Kate" и один разведывательный самолёт D4Y1 "Judy".

В 7:15 с "Zuiho" взлетели 9 "Zero" и 1 B5N в качестве наблюдателя (без бомбового и торпедного вооружения).

Позже всех, в 7:25, с "Zuikaku" взлетели 22 пикирующих бомбардировщика D3A "Val" (один вернулся из-за неисправности), 8 "Zero" и 1 B5N в качестве наблюдателя.

Эта ударная волна ушла к цели в 7:30 утра.

Сразу же началась подготовка второй ударной волны)

(Японские пикирующие бомбардировщики и истребители на палубе "Shokaku" готовятся к атаке на американские авианосцы утром 26 октября 1942-го года)

Образовав строй, эта первая ударная волна легла на боевой курс и направилась к американцам.

Провожая их взглядом, Нагумо мысленно желал каждому своему пилоту удачи.

А на "Shokaku", равно как и на двух других авианосцах из соединения Нагумо техники уже стали поднимать на палубу самолёты, которым предстояло атаковать во второй волне.

Когда пилоты первой волны скрылись в низких облаках, Нагумо вновь опустил взгляд на палубу, куда техники уже поднимали самолёты, которые вскоре должны будут составить второй ударный кулак.

Когда кормовой самолётоподъёмник, на котором стоял очередной торпедоносец, достиг верхнего положения, соединившись с полётной палубой, Нагумо услышал голос одного из офицеров корабля:

- Американские самолёты! Атакуют "Zuiho"!

Нагумо тут же приник к биноклю и посмотрел в ту сторону. Он быстро нашёл глазами идущий в нескольких милях по правому борту "Zuiho". Лёгкий авианосец казался совсем маленьким по сравнению с тяжёлыми "Shokaku" и "Zuikaku".

Нагумо тут же перевёл взгляд повыше и почти сразу же заметил два небольших голубых силуэта американских бомбардировщиков, пикирующих на один из его кораблей.

Лёгкий авианосец, который они избрали своей целью, отчаянно палил в серое осеннее небо из зенитных орудий, но попасть во вражеские самолёты, что с каждой секундой приближались к кораблю, расчётам не удавалось.

И в небе над соединением не было ни одного японского истребителя. Они всё ещё не вернулись из атаки на несколько обнаруженных ранее американских самолётов.

У этих американских бомбардировщиков условия для атаки были почти идеальными.

"Как в тот день", - подумал Нагумо, снова прокручивая в голове то роковое поражение четвёртого июня.

Тогда тоже в воздухе над его соединением не было ни одного истребителя. Они преследовали вражеские торпедоносцы, которые совершили несколько безрезультатных атак и понесли большие потери, но дали возможность своим пикировщикам беспрепятственно ударить по кораблям Нагумо.

Через несколько секунд Нагумо увидел огненную вспышку, блеснувшую примерно по центру палубы лёгкого авианосца "Zuiho", а спустя короткое время - вторую, которая возникла на корме. Пламя от обеих американских бомб было хорошо видно даже с расстояния в несколько миль.

А американские самолёты, отбомбившись легко, будто на учебном полигоне, набирали высоту, уходя в низкие серые облака, которыми было затянуто осеннее небо...

26 октября 1942-го года,
Второй лейтенант Чарльз Ирвин,
10-ая разведывательная эскадрилья,
Авианосец CV-6 "Enterprise",
В небе над японской ударной авианосной группой,
7:35

Ведя свой бомбардировщик над плотным одеялом серых дождевых облаков и чётко следуя за ведущим, двадцатитрёхлетний второй лейтенант Чарльз Ирвин чувствовал, как чуть подрагивает от волнения его рука, которой он сжимал штурвал самолёта.

Это был его второй боевой вылет.

Всего месяц назад Чарльз окончил Академию и получил офицерские погоны. Пара недель прошла с того дня, как он ступил на палубу отремонтированного после августовского сражения авианосца "Enterprise" и попал в его десятую разведывательную эскадрилью.

Первый выход в море не заставил себя долго ждать. В скором времени отремонтированный авианосец направился на юг Тихого океана, где, похоже, намечался очередной раунд борьбы за Гуадалканал.

Вчера днём состоялся первый боевой вылет Чарльза.

Вчера утром стало известно о том, что обнаружено японское соединение. Однако дистанция была слишком велика.

Во второй половине дня адмирал Кинкейд поднял в воздух двенадцать самолётов из эскадрильи, в которую попал второй лейтенант Ирвин, на разведку.

Однако поиски, продолжавшиеся до самой темноты, не дали никаких результатов. Обнаружить японский флот не удалось. Возможно, они сменили расположение. С наступлением ночи пилоты вернулись обратно, понеся первые потери.

Ценой безуспешных поисков стала потеря нескольких самолётов, в том числе двух из эскадрильи, в которой служил Чарльз.

Из-за долгих поисков у машин закончилось топливо, и пилотам пришлось совершать вынужденную посадку на воду.

"Но их хотя бы спасли", - облегчённо подумал Чарльз. *

(*Это реальные исторические факты. 25 октября в 14:30 с авианосца "Enterprise" взлетели 12 бомбардировщиков из разведывательной эскадрильи, вооружённых 500-фунтовыми (227-килограммовыми) бомбами.

Через час была поднята ударная группа из 12 пикировщиков, вооружённых 1000-фунтовыми (450-килограммовыми) бомбами, 6 торпедоносцев и 11 истребителей.

Ни один из американских самолётов не нашёл японцев, и с наступлением темноты они были вынуждены вернуться.

Ценой безуспешных поисков стала потеря 7 самолётов: один истребитель пропал без вести, у трёх бомбардировщиков и трёх торпедоносцев кончилось топливо, и они были вынуждены совершить посадку на воду. Экипажи были спасены)

Сегодня в пять часов утра командующий соединением адмирал Кинкейд вновь отправил самолёты на поиски врага.

Командир эскадрильи разделил взлетевшие с авианосца шестнадцать машин на восемь пар и, обозначив каждой свой сектор поисков, отправил искать врага.

Чарльз попал вторым номером в пару к лейтенанту Стронгу, за самолётом которого в данный момент и следовал.

И... Пусть это и был уже второй боевой вылет, но волнения молодой офицер испытывал ничуть не меньше, а, напротив, гораздо больше, чем вчера, во время первого.

"Хотя это логично, - рассуждал Чарльз. - Вчера ведь было тихо в эфире. А вот сегодня..."

Примерно через пару часов после взлёта поступило сообщение от самолёта-разведчика о том, что замечено японское авианосное соединение.

Не прошло и пяти минут, как одна из разведывательных пар, что отправилась на задание раньше Чарльза, также доложила об обнаружении японских авианосцев и сообщила координаты, добавив, что собирается атаковать.

Но уже спустя несколько минут они сообщили, что отменяют атаку и отступают. Слишком много "Zero".

Через некоторое время они сообщили, что успешно от них оторвались, и Чарльз облегчённо выдохнул.

Лейтенант Стронг принял решение лететь в тот квадрат, в котором сослуживцы заметили японцев.

Как он объяснил Чарльзу, до того квадрата около часа полёта. За это время японская эскадра вполне могла сменить курс.

Нужно было это уточнить, чтобы передать командованию более точные координаты врага, а если представится случай - самим атаковать их.

Почти час Чарльз следовал за ведущим, лейтенантом Стронгом, к тем координатам, где их сослуживцы заметили врага, и чувствовал, как по душе распространяется волнение от того, что, видимо, сегодня ему предстоит впервые столкнуться с врагом.

- Как самочувствие, Ирвин? - поинтересовался у подчинённого лейтенант Стронг, прерывая давящую тишину.

- Нормальное, сэр, - ответил Чарльз, отрываясь от своих мыслей.

- Волнуешься?

- Не... - начал было Чарльз, но осёкся. Ему не хотелось показать своё волнение и страх перед старшим по званию, но соврать не получилось. - Да, сэр. Есть немного.

- Ничего, - успокаивающе ответил лейтенант Стронг. - Это нормально.

Лейтенант замолчал на несколько секунд, а затем, усмехнувшись, заговорил вновь:

- Я себя помню в первом бою. Руки дрожат, глаза бегают...

- А вы давно воюете, сэр? - поинтересовался Чарльз.

- Да считай, что с первого дня войны, - ответил Стронг. - Попал на "Enterprise" за несколько дней до Пёрл-Харбора. Так что успел поучаствовать и в ударах по оккупированным японцами островам, и в Мидуэйском сражении. Ну и на Гуадалканале я с самого начала.

- Ничего себе, - произнёс Чарльз, представляя, сколько тяжёлых испытаний его командиру пришлось за это время пережить.

- Сэр, а разрешите спросить? - поинтересовался Чарльз через какое-то время, стараясь подобрать какие-то слова, чтобы правильно сформулировать терзавший его с самого выхода в море вопрос.

- Спрашивай, - разрешил лейтенант.

- Сэр, скажите... А вам страшно? - спросил Чарльз напрямую.

Как он ни старался, но подобрать других слов не получилось.

- Скажи, Ирвин, я похож на дурака? - вопросом на вопрос ответил лейтенант.

- Никак нет, сэр, - ответил озадаченный Чарльз. - А к чему...

- К тому, Ирвин, - не дал ему закончить мысль Стронг, - что на войне не страшно только дураку.

- Извините, сэр, - произнёс Чарльз спустя пару минут тишины, уже жалея, что поднял эту тему.

- Ничего, - ответил Стронг. - Волноваться, бояться - это нормально. Ни один бывалый военный не идёт в бой без страха. Просто они его лучше скрывают, чем "молодые". В первый раз всегда страшно до дрожи. Потом будет проще, ведь ты уже примерно будешь знать, что тебя ждёт. В первый раз сильнее всего пугает неизвестность.

- Спасибо, сэр, - сказал Чарльз, чувствуя, что у него немного отлегло от сердца.

Он ни с кем из своих сослуживцев, с которыми впервые ступил на палубу авианосца, не обсуждал своё волнение, боясь показаться трусом.

Его сослуживцы частенько болтали о том, как в первом же бою покажут япошкам.

Возможно, у них это был такой способ справиться со своим волнением, а на самом деле они боялись ничуть не меньше Чарльза.

Как бы то ни было, он почти не принимал участия в этих разговорах, нося свои переживания глубоко в себе. Лишь сейчас он решился задать вопрос.

- Не за что, - ответил лейтенант, после чего добавил:

- Так, всё, прекращаем разговоры. Мы подлетаем к тем координатам, где наши видели японцев.

Лейтенант Стронг направил свой самолёт вниз, ныряя в серое дождевое облако. Чарльз последовал за ним.

Когда серая пелена рассеялась, пилоты увидели японскую эскадру. Чарльз успел заметить три вражеских авианосца далеко внизу и корабли их эскорта, прежде, чем Стронг сказал:

- Не особо далеко они ушли от той точки, где их видели наши. И истребителей я не вижу.

Выждав секунду, он отдал приказ:

- Ирвин, атакуем ближайший авианосец! Вперёд, за мной!

Лейтенант Стронг резко вошёл в пикирование, держа курс на небольшой по сравнению с двумя другими авианосец, что находился ближе всех к пилотам. Чарльз последовал за ним.

Едва войдя в пикирование, он тут же включил воздушный тормоз. Самолёт тряхнуло, скорость падения стала уменьшаться.

Через несколько секунд Чарльз увидел вспышки на далёкой пока ещё палубе вражеского корабля. В сером небе один за другим стали рваться чёрными облачками выпущенные японцами зенитные снаряды.

- Маневрируем! - приказал Стронг, забирая из стороны в сторону.

Чарльз последовал его приказу, забирая то влево, то вправо. Вражеские снаряды рвались вокруг, застилая обзор, но пилотам пока везло - японцам не удавалось попасть в самолёты.

Чарльз, сжимая штурвал побелевшими пальцами, заложил новый манёвр уклонения. Он чувствовал, как дрожат его руки и как бешено бьётся о грудную клетку испуганное первым настоящим боем сердце.

- Ничего, Ирвин, это ерунда, - пытаясь поддержать молодого офицера, заговорил Стронг. - У Мидуэя было значительно жарче.

- Поверю вам на слово, сэр, - стараясь вложить в голос остатки смелости, ответил Чарльз.

Палуба вражеского корабля приближалась, увеличиваясь в размерах. Через несколько секунд летевший впереди Чарльза лейтенант Стронг сбросил бомбу.

Она тут же устремилась вниз и спустя мгновение врезалась примерно в центр полётной палубы японского корабля, выбросив вверх огонь и обломки.

Стронг начал выравнивать самолёт и удаляться от японского корабля, давая возможность Ирвину атаковать.

Поймав в перекрестие бомбового прицела палубу авианосца, Чарльз потянул рычаг сброса. Через секунду его самолёт потерял пятьсот фунтов массы.

Бомба устремилась к японскому кораблю, а второй лейтенант Ирвин, выключив воздушный тормоз и втопив педаль газа, потянул штурвал на себя, выравнивая бомбардировщик.

Позади раздался взрыв. Он понял, что попал.

Японские зенитчики всё ещё стреляли, но их огонь по мере удаления и набора пилотами высоты становился всё реже. Чарльз смахнул выступивший на лбу пот.

- С боевым крещением тебя, Ирвин, - сказал Стронг. - Отличное попадание.

- Спасибо, сэр, - ответил Чарльз, чувствуя, как сердцебиение понемногу приходит в норму.

Прежде, чем его самолёт скрылся среди серых облаков, Чарльз посмотрел назад. На палубе японского авианосца горело два пожара - по центру, там, куда попала бомба Стронга, и на корме.

"С боевым крещением, второй лейтенант Ирвин", - мысленно поздравил сам себя Чарльз, направив свой самолёт в облака...

(*Эта атака - реальный исторический факт. В то время, как первая волна японских самолётов направилась к авианосцам США, а вторая ещё только готовилась к взлёту, из низких туч неожиданно вынырнули два американских разведчика с авианосца "Enterprise".

В это время "Zero" воздушного патруля отгоняли от авианосцев бомбардировщики, замеченные несколько ранее, поэтому пилотам десятой разведывательной эскадрильи лейтенанту Стоктону Бирни Стронгу и второму лейтенанту Чарльзу Ирвину никто не мешал.

Условия бомбометания были практически идеальными, так что обе 500-фунтовые бомбы попали в "Zuiho".

В тексте имена пилотов настоящие)

26 октября 1942-го года,
POV: младший лейтенант Кристиан О'Делл,
10-ая бомбардировочная эскадрилья,
Авианосец CV-6 "Enterprise",
16-ое оперативное соединение флота США,
входящее в состав 61-ого соединения,
К северу от островов Санта-Крус,
7:50

Здравствуй, дорогой Кристиан!

Сегодня вечером получила твоё письмо и, прочитав, сразу же сажусь писать ответ, чтобы ты его получил как можно скорее.

Прежде всего я хочу от всей души поздравить тебя с присвоением нового звания. Ты большой молодец, Тиан, и я искренне за тебя рада и очень горжусь.

Мои родители тоже передают тебе привет и поздравления.

Тиан... Как же сильно я по тебе скучаю.

Сейчас, смотря на осенний пейзаж за окном, с улыбкой вспоминаю, как в школьные годы, когда мы с тобой гуляли, я любила собирать жёлтые листья, а потом, набрав целую охапку, подбрасывать их в воздух и кружиться под ними с расставленными в стороны руками.

И, сколько бы я тебя ни звала, ты никогда не присоединялся ко мне, а лишь стоял в сторонке и с улыбкой смотрел, а после, так же улыбаясь, убирал прицепившиеся к моим волосам листья, часто называя меня королевой осени.

Я с теплом вспоминаю эти милые моменты из нашего детства.

Как бы я хотела снова с тобой прогуляться по нашему городу, держась за руки. Вновь пройтись по пляжу залива, посидеть в нашем кафе или у миссис Смит, обнять тебя, сказать, как же сильно я тебя люблю и больше не отпускать...

И чтобы не было этой проклятой войны.

Тиан, я каждый день со страхом слушаю новости. Там всё чаще говорят о боях на острове Гуадалканал. Много рассказывают о доблести и героизме наших солдат и лётчиков, которые там обороняются.

Слушая эти сводки, я понимаю, что там идут тяжёлые бои и...

Я помню, что ты писал летом о том, что ваш корабль участвует в охранении конвоев на этот остров.

И я очень рада, что командование дало тебе и твоим сослуживцам небольшой отпуск. Что ты далеко от всего этого кошмара.

Тиан, если... Если тебя снова отправят в район этого острова, я прошу тебя, пожалуйста, будь осторожен.

Я каждый день молюсь, чтобы с тобой всё было хорошо, чтобы тебя обошли стороной все беды.

Очень тебя прошу, будь осторожен.

И помни - я тебя очень сильно люблю и жду.

С любовью,

Твоя Лейла.

"Я постараюсь, любимая", - мысленно пообещал я, пряча письмо милого человека, на которое уже успели упасть несколько капель начинавшегося дождя, во внутренний карман куртки.

Украдкой смахнув выступившие слезы, я вытащил из другого кармана пачку сигарет и зажигалку, после чего закурил, выпустив струйку серого табачного дыма в затянутое низкими тучами такого же цвета небо, и окинул взглядом палубу нашего авианосца "Enterprise".

Два месяца ремонта в Пёрл-Харборе не оставили на ней ни следа от тех повреждений, которые японская авиация нанесла нашему авианосцу в том августовском сражении у Соломоновых островов. Корабль вновь выглядел так, будто недавно только вошёл в состав флота.

На палубе авианосца стояли восемнадцать самолётов, которым в скором времени предстояло подняться в воздух для нанесения удара по японскому флоту. Возле них толпились техники и обслуживающий персонал корабля, проводя последние приготовления перед взлётом.

"Небольшой отпуск", как я в письме Лейле, ответ на которое читал только что, назвал то время, что мы провели в Пёрл-Харборе, пока наш авианосец находился на ремонте, закончился. Мы вновь были в море, готовясь в скором времени вступить в бой с японцами.

Точнее, в очередной раунд сражения за Гуадалканал.

"Меня снова отправили сюда, Лейла, - выдохнув дым, подумал я. - Но я обещаю, что буду осторожен".

Вот только за те пару месяцев, что мы провели в Пёрл-Харборе, наше положение ухудшилось.

Если Морская пехота на Гуадалканале за эти пару месяцев успешно отразила несколько японских наступлений на аэродром "Хендерсон-Филд" и на отдельных участках даже провела удачные контратаки, то на море всё было не так хорошо.

Вскоре после августовского сражения у Восточных Соломоновых островов, когда мы уже были в Пёрл-Харборе, туда же из южной части Тихого океана вернулась "Леди Сара", подбитая японской подлодкой на "торпедном перекрёстке".* Она всё ещё не вернулась в строй.

(*Район океана, в котором действовали тактические авианосные группы США во время битвы за Гуадалканал, назывался "торпедным перекрёстком" из-за большой концентрации там японских подводных лодок)

А во второй половине сентября нам стало известно, что в том же районе был потоплен авианосец "Wasp". *

(*Это реальные исторические факты.

31 августа 1942-го года авианосец CV-3 "Saratoga" был торпедирован японской подлодкой "I-26" и выбыл из строя на три месяца.

15 сентября во время охранения конвоя, идущего на Гуадалканал, авианосец CV-7 "Wasp" получил попадания трёх торпед с японской подлодки "I-19". Во время этой атаки корабль готовился к заправке самолётов, поэтому бортовые магистрали были заполнены авиационным бензином. Это сыграло роковую роль.

Во время торпедной атаки была повреждена бортовая система электроснабжения, и аварийные партии корабля не смогли эффективно бороться с возникшими крупными пожарами. Поблизости также находились японские авианосцы "Shokaku" и "Zuikaku", готовые в любой момент нанести удар.

Команда покинула авианосец "Wasp". Он был добит торпедами с американского эсминца "Lansdowne")

(Авианосец CV-7 "Wasp" горит после попадания торпед японской подводной лодки 15 сентября 1942-го года)

Теперь в районе Соломоновых островов у нас оставался лишь один авианосец - "Hornet".

"А начинали мы наступление на Гуадалканал с четырьмя авианосцами", - подумал я, вспоминая тот далёкий уже августовский день.

В первых числах октября японские авианосцы нанесли новый удар по аэродрому "Хендерсон-Филд". Стало понятно, что они готовятся к очередному наступлению.

В связи с этим ремонт нашего авианосца, который уже был на завершающем этапе, дополнительно ускорился. Шестнадцатого ноября мы покинули Пёрл-Харбор и выдвинулись к Соломоновым островам, а двадцать четвёртого уже соединились с группой "Хорнета". *

(*В начале этой главы я упоминал, что японцы обнаружили усиление американских авианосных групп.

Это реальный исторический факт. Прибытие в район Соломоновых островов авианосца "Enterprise" не осталось для японцев незамеченным)

Уже тогда стали поступать сведения об обнаруженных японских кораблях в районе Соломоновых островов.

Также стало известно о том, что японские части на Гуадалканале атаковали позиции Морской пехоты, стремясь занять аэродром "Хендерсон-Филд". Сегодня утром нам сообщили о том, что их наступление захлебнулось, а вражеский флот потерял два корабля.

Но японские авианосные группы по-прежнему находились неподалёку от Соломоновых островов, о чём регулярно сообщали самолёты-разведчики. Было ясно, что решающее слово в очередном раунде сражения должен был сказать именно флот.

Вчерашний день (вернее, его вторую половину) мы провели в воздухе, выполняя разведывательные полёты, не увенчавшиеся успехом и повлекшие за собой первые потери. Благо, хотя бы в не людях.

Сегодня в пять часов утра адмирал Кинкейд вновь отправил пилотов разведывательной эскадрильи с нашего авианосца на поиски врага. К этому времени все остальные самолёты уже были подготовлены к бою и ждали лишь команды.

Примерно через два часа пилот одного из разведчиков доложил об обнаружении японских авианосных сил. На наших кораблях тут же начали поднимать самолёты на палубы.

Вглядываясь вдаль, я заметил, как с идущего в нескольких милях от нас авианосца "Хорнета" уже стали подниматься первые самолёты. Нам предстояло взлетать сразу после них.

- Доброе утро, - поприветствовал меня Джеймс, выйдя из двери на "острове".

- Доброе утро, командир, - бодрым голосом поздоровался вышедший следом за Джеймсом Стивенс.

- Здравия желаю, сэр, - отдав честь, поздоровался со мной второй лейтенант Бейкер, один из новичков нашей эскадрильи.

За ними вышли пилоты торпедоносной и истребительной эскадрилий нашего авианосца, которым тоже предстояло вот-вот подняться в воздух. Они направились к своим самолётам.

- Доброе утро, - ответил я, выбросив окурок сигареты за борт.

- Неприятная погода сегодня, - сказал Джеймс, ёжась от очередного порыва холодного ветра и застёгивая куртку до самого подбородка.

- С языка снял буквально, - согласился Стивенс, пряча руки в карманы. Ветер и впрямь был очень неприятным.

- И будет, мне кажется, ещё хуже, - кивнул я в сторону неторопливо приближающейся огромной тучи, которая была черна, как ночь. - Причём довольно скоро. Дождевой шквал.

- Да уж, командир, - вздохнул Стивенс. - Умеешь ты настроение перед вылетом поднять, конечно.

Мы вчетвером улыбнулись.

- Извини, меня совсем недавно повысили в звании, а командирскую должность я занимаю всего второй день, - ответил я с улыбкой. - Ещё не все тонкости командования познал.

Да, это была правда.

Спустя неделю после того, как повреждённый в ходе сражения у Восточных Соломоновых островов "Enterprise" прибыл в Пёрл-Харбор на ремонт, я получил повышение в звании.

Командир нашей эскадрильи, Рэй Дэвис, лично сообщил мне об этом.

- Поздравляю, О'Делл, - сказал он, вручив мне погоны и пожав руку.

- Спасибо, сэр, - ответил я, отработанным движением отдав честь командиру.

Чуть позже, в тот же день, прикрепляя новые погоны к форме, я подумал о том, что в той, другой... Мирной жизни... От первого офицерского звания до второго мне пришлось бы прослужить где-то пару лет. А здесь - несколько месяцев.

"И будь у меня выбор, я бы, не раздумывая, предпочёл бы первый вариант", - подумал я, вспоминая весь тот путь до этого звания...

А со вчерашнего дня, когда наш авианосец стал осуществлять воздушную разведку, Дэвис поручил мне командование над одной из "троек" нашей эскадрильи. В неё, помимо меня, вошли Стивенс и новичок Бейкер.

Наша "тройка" сразу после первой волны самолётов с "Хорнета" должна была подняться в воздух в составе второй для удара по японскому флоту.

- Кстати, не знал, что твоё настроение может испортить плохая погода, - добавил я с улыбкой.

- Испортить, конечно, не может, - согласился Стивенс, продолжая свою речь привычным для него весёлым тоном, - но и большого желания лететь в такую погоду я не испытываю. Промокнуть не хочется. Да, думаю, что и не только мне.

Он окинул картинно серьёзным взглядом Джеймса, новичка Бейкера и двух стоявших рядом с нами бортстрелков (своего и с самолёта "молодого"). Те согласно кивнули, поддерживая шутливое недовольство моего сослуживца.

- А, вот оно что. Ну что же, тогда специально для тебя... Хотя нет, для всех присутствующих... - поправил я сам себя, окидывая тем же взглядом своих подчинённых. - Скажу кое-что: у наших самолётов кабины закрываются. Так что не намокнем.

Мы все засмеялись.

- Ну, как насчёт поднять настроение - не знаю, но успокоить ты смог, это точно, - сказал Стивенс, улыбаясь.

- Как мало, оказывается, нужно пилоту для спокойствия - всего-то знать тактико-технические характеристики своего самолёта. И можно лететь с комфортом, - заметил я.

- Отлично сказано, Тиан, - сказал негромко Джеймс, и мы вчетвером снова засмеялись.

- Ну а ты думал, - подмигнул я, после чего, заметив, что с "Хорнета" взлетел последний самолёт первой волны, приказал:

- Всё, потом поговорим. Шестая... - я осёкся и тут же поправил сам себя. - То есть, десятая бомбардировочная! По самолётам! Вылетаем!

"До сих пор не могу привыкнуть", - мелькнула мысль.

После ремонта название новой, пополненной авиагруппы, а, соответственно, и всех эскадрилий нашего авианосца, изменилось.

Теперь вместо шестого авиагруппа нашего авианосца носила десятый номер.

Самое интересное, что новую авиагруппу наш корабль получил десятого октября. Некоторые даже шутили, что название совпало с датой.

Но мне всё ещё было непривычно называть нашу эскадрилью десятой. Всё-таки в шестой я уже отслужил несколько месяцев и привык к этому номеру в её названии.

Когда мы направились к самолётам, небольшой дождик, что осторожно накрапывал последние минут пять, неожиданно окреп и перерос в полноценный ливень.

- Всё-таки промокли, - заметил Стивенс, залезая в свой самолёт.

- Не сахарный, не растаешь, - с улыбкой бросил я ему, быстро залезая в свой и закрывая кабину, по стеклу которой тут же начали барабанить тяжёлые капли разыгравшегося не на шутку дождя.

Запустив двигатель самолёта, я стал пристально всматриваться в носовую часть корабля сквозь стекающие по стеклу кабины мокрые дорожки, чтобы не пропустить момент, когда сигнальщик разрешит мне взлетать.

- Тиан, возьми, - похлопав меня по плечу, Джеймс протянул мне полосочку жевательной резинки. - Сегодня ведь мой черёд, помнишь?

- Помню, - улыбнулся я, взяв из руки друга жвачку.

- Тиан...

- Что? - спросил я, жуя жвачку.

- Как думаешь, сегодня будет бой? - спросил Джеймс, щёлкнув затвором оборонительных пулемётов, досылая тем самым патроны в казённые части стволов.

- Почти уверен, - ответил я. - Разведчики несколько дней докладывали о японских кораблях. А сегодня... Наши их заметили недалеко. Так что...

Я пожал плечами, как бы говоря: "Сам понимаешь, вряд-ли нам удастся избежать сражения".

- Да... Ты прав, - вздохнув, согласился Джеймс.

- Эй, всё нормально? - повернувшись лицом к другу, поинтересовался я.

- Да, просто... Предчувствие какое-то нехорошее, - ответил тот, посмотрев на меня. - У нас всего два авианосца, а у японцев... Разведчики сообщали о трёх.

- Эй, у нас вроде я обычно отвечаю по утрам за дурные мысли и волнение, - произнёс я с улыбкой, стараясь отвлечь друга от его переживаний.

- Ну, ты же сегодня молчишь по этому поводу. И не выглядишь сонным. Так что... Кто-то же должен тебя в этом деле заменить, - тоже улыбнувшись, философски заметил Джеймс.

Хотя его переживания никуда не делись.

- Я просто сегодня выспался. Вчера ведь полдня провели в воздухе, сам знаешь. А полёты... Они - хорошее средство от дурных мыслей на ночь и отличное для сна.

- Выходит, тебе перед боем надо вылетать в разведку, чтобы спокойно спать, - заметил мой друг с улыбкой.

- В следующий раз запишусь у Дэвиса добровольцем на разведывательные полёты, - усмехнулся я, после чего добавил уже серьёзно:

- А по поводу переживаний... Вспомни Мидуэй. Тогда мы тоже были в меньшинстве. У нас было три авианосца, у японцев - четыре. И всё равно мы их победили. Всё будет хорошо.

Я старался убедить в этом не только Джеймса, но и себя. Подобные мысли и у меня в голове крутились, но я пытался не поддаваться им.

- Ты прав, - улыбнувшись, сказал Джеймс.

Ободряюще хлопнув друга по плечу, я повернулся и вновь стал смотреть на нос нашего авианосца.

Сигнальщик махнул флагом, разрешая мне взлетать. Мой самолёт начал набирать скорость, разгоняясь по мокрой палубе "Энтерпрайза", а через несколько секунд оторвался от неё, поднимаясь в воздух.

За мной поднялись в воздух мои подчинённые и пилоты торпедоносной и истребительной эскадрилий.

Пролетая мимо семнадцатого оперативного соединения нашего флота, я бросил быстрый взгляд вниз. На палубу авианосца "Hornet", что был его ядром, уже поднимали самолёты, которые должны составить третью ударную волну. *

(* Первая ударная волна американцев ушла к цели на двадцать минут позже японской.

Полагая, что важнее быстрота, чем массированная атака, вместо формирования одной большой ударной волны самолёты США шли небольшими группами.

Первая волна, состоявшая из 15 бомбардировщиков, 6 торпедоносцев и 8 истребителей с "Хорнета" ушла к цели примерно в 8:00.

Вторая, состоявшая из 3 бомбардировщиков, 7 торпедоносцев и 8 истребителей с "Энтерпрайза", ушла к цели в 8:10.

Третья, в которую входили 9 бомбардировщиков, 8 торпедоносцев и 7 истребителей с "Хорнета", ушла в 8:20)

- Поднимаемся выше, - отдал я приказ своей "тройке". - Над облаками видимость должна быть получше.

- Принято, командир, - первым ответил Стивенс.

- Есть, сэр, - отозвался и Бейкер.

Я потянул штурвал на себя, набирая высоту. Через несколько секунд мой самолёт скрылся в серой пелене дождевого облака...

* * *

Видимость на высоте примерно в полторы мили* была не в пример лучше, чем внизу, где бушевала разыгравшаяся непогода. Поэтому я и принял решение лететь до квадрата, в котором в последний раз видели японский флот, именно по верху.

(*Приблизительно 2,5 километра)

К тому же здесь открывался поистине великолепный вид, что несколько минут назад с восторгом отметил Джеймс.

Здесь небо было совсем не по-осеннему голубого цвета, а пухлые облака, за которыми периодически пряталось яркое солнце - белоснежными, а не зловеще чёрными, как те, которые плотным ковром пролегали под фюзеляжами наших самолётов.

Но долго любоваться великолепными красотами природы у нас не вышло. С восточной стороны неба, где неторопливо плыл такой яркий диск солнца, внезапно раздался гул моторов, за которым последовали пулемётные очереди.

- "Zero"! - донёсся в рации голос одного из пилотов торпедоносцев, но он тут же замолчал, сражённый внезапной атакой.

- Приготовиться к отражению нападения! - отдал я приказ своим людям, направляя самолёт вниз, разминувшись тем самым с очередью одного из вражеских истребителей.

Я тут же повернул свой самолёт на восток, не позволяя атаковавшему меня японцу быстро сесть мне на хвост. Тому пришлось не только взять вниз, но и развернуться вслед за мной, давая Джеймсу несколько дополнительных драгоценных секунд, чтобы его сбить. Последовала длинная очередь из оборонительных пулемётов тридцатого калибра, а следом раздался голос моего друга:

- Тиан, я его сбил!

- Отлично, Джеймс, - выдохнул я, разворачивая самолёт в сторону.

Другие японские истребители тем временем, разделившись, начали атаковать наши самолёты.

- Сэр, японские самолёты. Много. На востоке, - доложил мой подчинённый Бейкер, закладывая манёвр уклонения. Его бортсрелок короткими экономными очередями огрызался в сторону врага. - Направляются к нашему соединению.

Я посмотрел в указанном направлении, щурясь от яркого солнца. Там вдалеке, на фоне белоснежных облаков, действительно можно было различить крошечные точки, движущиеся к нашим кораблям. Их было как минимум несколько десятков.

- Принято, Бейкер, спасибо, - ответил я подчинённому, протирая выступившие от яркого солнечного света слёзы.

В небе разразился ожесточённый воздушный бой. Вражеские "Zero", которых я успел насчитать восемь, разделись на две группы. Одна связала боем наши истребители, а другая пыталась атаковать торпедоносцы.

- Грамотно атаковали, сволочи, - услышал я злой голос Стивенса.

Да уж, атаковали нас весьма грамотно. Зашли со стороны солнца. Попробуй разгляди.

Один наш "Wildcat" срезал японский истребитель. Тот, горя, как факел, полетел вниз.

Но его тут же подбил другой "Zero", спикировав сверху. Истребитель лишился крыла и, потеряв управление, стал падать в штопоре.

Японский истребитель стал выравниваться, выходя из пикирования и беря курс на один из наших торпедоносцев. Я летел прямо на врага и успел полоснуть его очередью пятидесятого калибра. У того из-под фюзеляжа тут же повалил чёрный дым.

Очередь, выпущенная бортстрелком нашего торпедоносца, поставила точку в судьбе этого японца.

Японцам удалось уничтожить ещё один наш торпедоносец. Два истребителя, зашедших в хвост - это слишком много.

Японская группа, связавшая боем наши истребители, в ходе сражения смогла сбить ещё два "Уайлдкета", после чего легла на обратный курс.

Один из оставшихся "Zero" тоже направился за своими. Второй продолжил преследовать наш торпедоносец, поливая его длинными очередями.

Но на него откуда-то сверху внезапно обрушилась длинная очередь. Вражеский самолёт воспламенился и полетел вниз, сражённый огнём одного из наших.

- Получай, гад! - услышал я громкий голос второго лейтенанта Бейкера.

- Бейкер, да тебе бы в истребительную эскадрилью надо, а не в бомбардировочную, - усмехнувшись, сказал Стивенс, видя, как новичок выходит из небольшого пикирования. - Только в следующий раз не кричи так громко. У меня аж ухо заложило.

- Простите, сэр, - виновато отозвался тот.

- Всё нормально, - сказал я. - Молодец. С боевым крещением.

Первый "Zero" выпустил короткую очередь в наш истребитель, летящий ему на перехват, и полетел догонять своих.

За оставшимися врагами направились было наши "Уайлдкеты", желая добить противника, но голос командира истребительной группы сопровождения, младшего лейтенанта Фоули, их остановил.

- Отставить преследование. Остаёмся для защиты наших ударных самолётов.

- Потери? - спросил я.

- У меня три истребителя сбиты, - доложил Фоули. - У одного двигатель повреждён. Я отправляю его обратно на авианосец.

- Два "Эвенджера" сбиты, ещё два сильно повреждены. В бой идти не смогут, - сообщил командир торпедоносной эскадрильи.

- Принял. Я сообщу нашим, - сказал я. - Продолжаем полёт.

Когда наша поредевшая группа снова выстроилась в боевой порядок и легла на курс к японскому флоту, я связался с оперативным соединением:

- TF-61*, приём. Говорит младший лейтенант О'Делл, ударная группа авианосца "Enterprise".

(*TF - Task Force - в переводе с английского - оперативное соединение)

- Сэр, на связи радист Стилл, авианосец "Enterprise". Слышу вас хорошо.

- Докладываю: следуя в указанный квадрат, обнаружили большую волну японских самолётов, направляющихся к нашему соединению.

Я принял решение доложить об этом в первую очередь, прекрасно помня, чего нам всем стоили проблемы со связью в августовском сражении, когда мы с Эрнандесом заметили вражеские авианосцы, но не смогли предупредить наших.

- Также подверглись атаке девяти японских истребителей. В ходе боя потеряли три "Уайлдкета" и два "Эвенджера" сбитыми. Ещё два торпедоносца и один истребитель получили повреждения. Их отправили обратно на авианосец. Четыре "Zero" уничтожены, остальные прекратили атаку и направились за ударными самолётами. Оставшимися силами продолжаем выполнять поставленную задачу.

- Вас понял, сэр, - ответил Стилл. - Я немедленно доложу обо всём адмиралу Кинкейду.

- Спасибо. Конец связи.

- Удачи вам, сэр, - пожелал напоследок радист.

"Она нам уж точно не помешает", - подумал я, бросив мимолётный взгляд на нашу поредевшую ударную группу...*

(*Эта ситуация - реальный исторический факт.

В 8:40 ударные волны противников прошли в пределах видимости друг друга.

Девять "Zero" с лёгкого авианосца "Zuiho" отделились от строя и напали на группу "Энтерпрайза". Атака шла со стороны солнца и действительно оказалась для американцев неожиданной.

В результате боя японцы потеряли 4 "Zero", а американцы - три истребителя и два торпедоносца.

Ещё два торпедоносца и один истребитель получили повреждения и были вынуждены вернуться на "Enterprise")

26 октября 1942-го года,
Вице-адмирал Тиюти Нагумо,
Авианосец "Shokaku",
Японская ударная авианосная группа,
К северо-западу от островов Санта-Крус,
9:20

Вице-адмирал Тиюти Нагумо пристально всматривался в серое осеннее небо, наблюдая, как за серыми тучами, которыми оно было затянуто, и пеленой дождя скрылся последний из взлетевших самолётов второй ударной волны и направился к американскому флоту.

Потом он бросил беглый взгляд на лёгкий авианосец "Zuiho", на котором совсем недавно закончили тушение пожаров. Тем двум американским бомбардировщикам удалось нанести кораблю серьёзные повреждения.

Капитан корабля доложил Нагумо о том, что полётная палуба на корме его корабля серьёзно повреждена. Принимать самолёты авианосец больше не мог, но всё ещё был в состоянии поднимать оставшиеся на его борту. *

(*Это реальный исторический факт)

Получив это известие, Нагумо тут же связался с командующим японским соединением, вице-адмиралом Кондо, и доложил ему обо всём.

Кондо приказал авангарду контр-адмирала Абэ, в состав которого входили два линкора с эскортом из трёх тяжёлых крейсеров и восьми эсминцев, идти вперёд, чтобы перехватить и уничтожить американские корабли.

Кроме того, командующий соединением развернул силы своего Второго флота и на максимальной скорости двинулся вперёд, чтобы самолёты с входящего в его состав лёгкого авианосца "Дзюнъё" могли вступить в бой и заменить подбитый "Zuiho". *

(*Реальные исторические факты)

В ожидании новой атаки американских самолётов Нагумо приказал командиру второй ударной волны вылетать как можно скорее.

Десять минут назад вторая волна, насчитывающая в сумме сорок пять самолётов, направилась к американским авианосцам. *

(*Это реальный исторический факт.

Нагумо действительно приказал максимально быстро подготовить вторую волну, ожидая в ближайшее время атаки со стороны американцев.

В 8:10 с "Shokaku" взлетел первый самолёт, а уже в 8:18 была сформирована группа из 20 пикировщиков и 5 истребителей.

Во время атаки на "Zuiho" "Zuikaku" прервал заправку своих самолётов и потому несколько задержался с их отправкой.

Однако в 8:40 с его палубы начали взлёт 16 торпедоносцев и 4 истребителя.

Вторая волна японцев насчитывала 45 самолётов.

В 9:10 японцы имели в воздухе 110 самолётов, направляющихся к американскому флоту (суммарное количество машин в обеих ударных волнах)

Нагумо продолжал внимательно всматриваться в небо,
стараясь заметить среди серых облаков американские самолёты.

А в том, что они должны скоро появиться, вице-адмирал не сомневался.

Полчаса назад он получил сообщение от пилотов первой ударной волны, в котором сообщалось об обнаружении американских самолётов, движущихся к его кораблям.

Кроме того, сообщалось об атаке истребителей с "Zuiho" на вражеские самолёты. *

(*Здесь имеется ввиду замеченная японцами группа "Энтерпрайза" и бой с ней, а также пролетевшая перед ней волна самолётов с "Хорнета")

Примерно двадцать минут назад передовой отряд Абэ сообщил об обнаружении волны американских самолётов. Они не атаковали его соединение, а направились дальше. Стало ясно, что их целью являются авианосцы.

В воздухе над соединением Нагумо кружили двадцать истребителей, готовых сразу же при появлении противника вступить в бой.

Вспомнив об этом, Нагумо несколько расслабился. Его мера предосторожности в виде передового отряда Абэ сработала. Он уже знал о приближающихся самолётах противника и был готов к отражению их нападения.

"Американцы не застанут нас врасплох. На этот раз мы готовы", - думал Нагумо, не отрывая взгляда от неба.

- Господин, американские самолёты! - доложил один из офицеров. - Приближаются к нам с правого борта!

Нагумо тут же приник глазами к биноклю и посмотрел в указанном направлении. Сквозь дождевые капли он рассмотрел полтора десятка силуэтов американских самолётов, что держали курс прямо к его соединению.

И заметили их не только офицеры на "Shokaku". К американским самолётам уже направлялись японские истребители воздушного патруля.

"Давайте, родные", - сжав зубы, думал Нагумо, смотря, как его истребители заходят с фланга на вражеские самолёты.

Один из истребителей открыл огонь. Огненная очередь, так хорошо видимая на фоне серого неба, поразила один из американских самолётов. Нагумо увидел, что тот загорелся, а через несколько секунд покинул строй, устремившись вниз.

Строй вражеских самолётов рассыпался, разрушенный внезапной, видимо, атакой истребителей. Американская эскадрилья больше не была единым боевым организмом. Теперь там был каждый сам за себя.

Опытный взгляд вице-адмирала Нагумо заметил, что ни один вражеский самолёт не пытается вступить в бой с его истребителями. Лишь стрелки́ отчаянно палят по ним из задних турелей.

"Они атакуют без истребительного сопровождения", - догадался Нагумо.

И через мгновение его догадка подтвердилась.

- Господин, - сказал запыхавшимся от бега голосом вошедший на капитанский мостик радист, - три истребителя с "Zuiho" только что сообщили, что вступили в бой с американскими истребителями неподалёку от соединения контр-адмирала Абэ. Однако ударные самолёты США...

- Пытаются атаковать нас в данный момент, - закончил за подчинённого Нагумо. - Спасибо.

Радист покинул мостик.

"Это же самоубийство", - подумал он, смотря, как ещё один американский самолёт, объятый пламенем, падает в океан.

Тем не менее американские бомбардировщики неумолимо приближались к флагманскому кораблю Нагумо. Атака японских истребителей на самолёты США вовсе не превратилась в практически безнаказанное избиение последних, несмотря на численное преимущество.

Напротив, американские стрелки́ оказывали истребителям ожесточённое сопротивление, сильно затрудняя заход на атаку.

На подлёте к кораблю были сбиты ещё два американских бомбардировщика, но оставшиеся, приблизившись, вошли в пикирование, уверенно заходя в атаку на флагманский корабль вице-адмирала Нагумо.

Снаружи раздался грохот первых залпов зенитных орудий, и навстречу вражеским самолётам полетели трассеры снарядов. Они взрывались в вышине чёрными облачками, ненадолго образуя плотные тучи, но американские машины вновь и вновь выныривали из них, не неся потерь.

Японские истребители прекратили атаку и развернулись, опасаясь залетать в зону действия своих зениток. А американские самолёты, на которые, не отрываясь, смотрел через оптику бинокля Нагумо, всё увеличивались в размерах.

Через несколько секунд от фюзеляжа первого самолёта отделилась бомба и тут же устремилась к палубе авианосца "Shokaku".

Нагумо смотрел на всё приближающуюся к палубе "Shokaku" американскую бомбу, но не видел её. Перед глазами вице-адмирала вновь возникла страшная картина разгрома его флота четвёртого июня.

Сегодня у американцев не было эффекта внезапности, как в тот день. Меры предосторожности Нагумо сработали.

Сегодня над японским соединением кружили истребители, чего не было в тот далёкий летний день.

Но несмотря на всё это, вражеские самолёты сумели прорваться к его флагманскому кораблю и сейчас атаковали его.

Мощный взрыв сотряс весь корабль. Нагумо не смог удержаться на ногах и рухнул на пол.

За первым взрывом последовали ещё четыре. Корабль сильно трясло.

Несмотря на гул моторов вражеских самолётов, Нагумо хорошо слышал, как стонал, словно от нестерпимой боли, ломаемый этими взрывами корабль.

Шестая бомба угодила близко к "острову" корабля. Её взрывная волна распахнула двери, ведущие на капитанский мостик так легко, будто они были бумажными, а не железными, и сбила с ног всех находившихся там офицеров.
Стёкла иллюминаторов с тихим жалобным звоном вылетели, разбившись на множество осколков.

Взметнувшееся вверх пламя было последним, что увидел Нагумо, прежде чем рухнул без сознания, оглушённый громким и близким взрывом...

Пришёл в себя вице-адмирал там же, на капитанском мостике. Только он больше не лежал на полу. Кто-то посадил его на стул.

Всё тело пронизывала сильная боль. Голова раскалывалась, будто по ней ударили молотком. В ушах гулом отдавались звуки, но Нагумо слышал их словно через толщу воды.

Перед ним стояли несколько офицеров корабля. У всех на лицах была кровь. Они что-то говорили, но Нагумо не мог их услышать из-за заложенных ушей.

Видя, что Нагумо пришёл в себя, они немного расступились. На лицо вице-адмирала упал небольшой луч света, и он с большим трудом поднял голову вверх.

Но луч исчез. В иллюминаторе не было больше света, как не было там и стёкол. Всё застилали клубы жирного чёрного дыма, который, закручиваясь в спирали, поднимался вверх.

Осенний воздух, который беспрепятственно врывался на капитанский мостик авианосца, больше не был свежим и прохладным.

Он был насквозь пропитан дымом и гарью.

И Нагумо вспомнил... Их атаковали американцы.

"Что с кораблём?" - подумал он, пытаясь встать на ноги, но не смог. Боль острым копьём пронзила всё тело.

Пересиливая её, Нагумо подозвал жестами к себе одного из офицеров, и, опираясь на него, с трудом дошёл до иллюминатора и посмотрел вниз, на палубу.

Вице-адмирал не мог увидеть всех нанесённых врагом повреждений, но даже того, что он рассмотрел, было достаточно, чтобы понять - "Shokaku" уже не сможет принять участия в сражении.

На палубе возле "острова" вражеская бомба проделала огромную яму, по краям которой свисали металлические обломки.

Яма напоминала рваную рану на теле авианосца, уходящую далеко в недра корабля. Там, в её глубине Нагумо заметил ярко полыхающее пламя. Оно и выбрасывало эти клубы дыма, которые осенний ветер был не в состоянии разогнать.

Аварийная команда корабля, стоя по краям этой ямы, тушила бушевавшее внизу пламя, выливая на него белую пену из пожарных шлангов. Но огонь не сдавался, упрямо продолжая гореть.

- Мы... Приказываю... - с трудом ворочая языком, заговорил Нагумо. - "Shokaku" и "Zuiho"... Вывести из боя... И в сопровождении... Эсминцев... Взять курс на... Трук... Остальным кораблям... Продолжить выполнение задачи... Пере...

Нагумо зашёлся в кашле. Едкий чёрный дым нагло лез в горло, раздражая его и мешая дышать.

Откашлявшись, он повернул голову на поддерживающего его офицера и заговорил вновь:

- Передайте... Контр-адмиралу Кокуте... На авианосец "Дзюнъё"... Теперь он командует... Остатками моего соединения. Выполнять.

Нагумо бессильно опустил голову в пол и прикрыл глаза. Он почти не чувствовал, как его куда-то ведут. Только в голове вице-адмирала крутилась мысль, что, несмотря на все меры предосторожности, он не смог уберечь два из трёх своих авианосцев. Они были вынуждены покидать поле боя...

26 октября 1942-го года,
Лейтенант Стив Гаррет,
8-ая бомбардировочная эскадрилья,
Авианосец CV-8 "Hornet",
В небе над японской ударной авианосной группой,
За несколько минут до вышеописанных событий

Летя под плотным серым одеялом серых туч, которое укрывало всё небо, и слушая гул мотора своего бомбардировщика и мерный стук дождевых капель по его корпусу, командир восьмой бомбардировочной эскадрильи упрямо продолжал держать курс на северо-восток, ведя своих людей за собой.

Туда, где должны были быть авианосцы японцев.

Лейтенант Гаррет то и дело смотрел вниз. Он это делал не только для того, чтобы обнаружить корабли противника, но и чтобы просто чем-то себя занять.

Это была его попытка хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей, терзающих его уже около получаса.

С той самой минуты, как он лишился истребителей сопровождения. Вынырнувшие непонятно откуда три японских "Zero" связали боем восемь "Уалдкетов", прикрывавших эскадрилью лейтенанта Гаррета.

Несмотря на численное преимущество, быстро справиться с врагом не вышло. Сыграла роль внезапность их атаки.

Гаррет принял решение продолжать полёт без прикрытия истребителей, ведь за минуту до атаки врага он заметил четыре японских корабля.

До квадрата, в котором разведчики в последний раз видели вражеские авианосцы, было совсем близко. Гаррет предположил, что это передовой отряд, и принял решение лететь дальше.

Вот только отсутствие истребителей прикрытия не давало покоя офицеру, ведь он не сомневался, что вражеские авианосцы будут защищать их "Zero".

Оставив свои истребители, Гаррет решил лететь дальше, надеясь на своих стрелков (все экипажи его эскадрильи были опытными лётчиками, побывавшими не в одном бою).

Он снова подумал о своём друге, Джоне Эвансе, с которым они буквально выросли вместе.

Выросли, окончили Академию, а после поступили на службу во флот. Лишь тут их пути немного разошлись - Эванс попал в торпедоносную эскадрилью, а Гаррет стал пилотом бомбардировщика.

Но служить им выпало на одном авианосце, "Хорнете".

На только что вступивший в строй корабль друзья попали совсем незадолго до нападения японцев на Пёрл-Харбор.

Гаррет помнил, как восемнадцатого апреля, стоя под проливным дождём и пронизывающим ветром у "острова" корабля, они, как и, наверное, весь экипаж, с восторгом и завистью смотрели на взлетающие один за другим наземные бомбардировщики B-25, летящие, чтобы рассчитаться с японцами за Пёрл-Харбор и нанести удар в самое сердце врага - по Токио.

Тогда, провожая взглядом улетающие самолёты, друзья дали себе обещание, что они тоже однажды ударят по японцам на их земле.

Но Эванс не смог. Он погиб в сражении за атолл Мидуэй во время атаки на вражеский авианосец.

Из эскадрильи, в которой служил Эванс, в том бою выжил всего один пилот. Он и рассказал потом Гаррету, как за несколько миль до авианосца их расстреливали вражеские "Zero", как в тире, ведь американские самолёты не прикрывали тогда истребители.

Эванс летел прямо перед ним, и тот пилот видел, как его самолёт буквально изрешетили вражеские очереди. Выжить там шансов не было. *

(*Здесь имеется ввиду восьмая торпедоносная эскадрилья авианосца "Hornet".

В битве за атолл Мидуэй 15 её самолётов атаковали авианосное соединение Нагумо.

Не считая её командира, все остальные пилоты были новичками, однако они, не колеблясь, шли прямым курсом на вражеский авианосец.

Японские истребители сбили все торпедоносцы, кроме самолёта Джорджа Гэя. Он успел сбросить торпеду, но безрезультатно, а несколько позже совершил посадку на воду.

8-ая торпедоносная эскадрилья была полностью уничтожена)

В тот летний день, узнав о смерти Эванса и плача, как маленький ребёнок, Гаррет поклялся себе, что отомстит за смерть друга.

Смахнув выступившие на глазах слёзы (мысли об этом всё ещё были тяжёлыми), лейтенант Гаррет старался не думать о том, что у него сейчас тоже нет истребителей.

"Всё будет в порядке, - сжав руку в кулак, убеждал сам себя офицер. - У нас пятнадцать самолётов, все экипажи - прекрасно обученные и опытные лётчики".

Но долго думать об этом он не мог. Снова посмотрев вниз, офицер заметил вдалеке японские авианосцы.

- Вражеские авианосцы! - сообщил он по рации своим подчинённым. - Прямо по курсу! Готовимся к атаке! За мной!

Гаррет уверенно направил свой самолёт на ближайший к нему авианосец. За ним последовали и другие пилоты.

Но через минуту из облаков вынырнули вражеские "Zero". Один из них открыл огонь.

- "Zero"! - закричал один из пилотов. - Уильямс сбит!

- Рассредоточиться! - мгновенно приказал Гаррет, уводя самолёт вправо. - И приготовиться к отражению атаки! Стрелять короткими очередями, экономить патроны! Не давать "Zero" сесть вам на хвост! И маневрировать!

Гаррет заложил новый манёвр, разминувшись с длинной очередью японского истребителя, трассеры которой молнией прошили серое осеннее небо. Вражеский самолёт пролетел мимо, и ему вдогонку полетели пули, выпущенные стрелком лейтенанта.

Небо то и дело перечёркивали длинные огненно-жёлтые нити многочисленных молний. Так могло показаться издалека. Но нет.

В воздухе кипела ожесточённая схватка, а эти молнии были лишь трассерами пуль, выпускаемых самолётами противоборствующих сторон.

Гаррет потерял ещё один самолёт. Японец всё-таки сумел достать его во время очередного манёвра. Горящие обломки падали к далёкому океану.

Но японцы не смогли легко одолеть пилотов его эскадрильи, несмотря на своё численное преимущество.

Рассредоточившись, пилоты бомбардировочной эскадрильи образовали в воздухе нечто наподобие наклонённого овала.

Японцы не могли эффективно атаковать ни сверху, ни сбоку, ни сзади, не рискуя при этом попасть под перекрёстный огонь сразу нескольких стрелков.

А эскадрилья Гаррета тем временем неумолимо приближалась к своей цели - японскому авианосцу.

Когда до цели оставалось совсем ничего, японцам удалось сбить ещё два самолёта Гаррета. На каждый из них зашло сразу по два "Zero". Но за успех они тоже поплатились. Лейтенант заметил, как у этих истребителей из-под фюзеляжа валит густой чёрный дым, а они сами покидают строй.

- В атаку! - приказал Гаррет, когда его самолёт находился над авианосцем врага.

Он направил свой бомбардировщик вниз, входя в пикирование, и сразу включил воздушный тормоз.

Тут же им навстречу полетели зенитные снаряды, выпускаемые матросами японского корабля в попытках защититься от приближающейся с небес угрозы.

- Маневрируем! - первым закладывая небольшой вираж, приказал Гаррет.

Хотя это было лишним. Пилоты его эскадрильи были уже опытными.

Со всех сторон в воздухе рвались зенитные снаряды, но Гаррет и его пилоты ловко пролетали мимо них, приближаясь к палубе вражеского корабля.

Истребители японцев отстали. Они не рискнули атаковать под огнём своих зенитных орудий.

Палуба японского авианосца была всё ближе. Бомбовый прицел смотрел идеально на неё.

- За Эванса, ублюдки, - прошипел Гаррет, потянув рычаг сброса.

Тысячефунтовая бомба, подгоняемая желанием мести офицера, со свистом рассекая холодный осенний воздух, полетела вниз, а Гаррет, выключив воздушный тормоз, стал выравнивать свою машину, выходя из пикирования и беря курс обратно к своему соединению.

Когда вражеский авианосец остался позади, офицер услышал сильный взрыв. Он попал.

Обернувшись на несколько секунд, он увидел, что его бомба вошла в полётную палубу японского авианосца недалеко от кормы и взорвалась там, выбросив вверх смесь огня и обломков.

А на корабль пикировали бомбардировщики его эскадрильи.

За первым взрывом последовал второй. Через несколько секунд третья бомба ударила по японскому кораблю.

Прежде, чем его самолёт скрылся за облаками, Гаррет увидел четвёртую вспышку на далёкой уже палубе авианосца.

- TF-61, приём, - заговорил в рацию Гаррет, собираясь доложить об успешной атаке и сообщить последние координаты японцев. - Приём.

Но в рации был слышен лишь треск помех. Гаррету никто не отвечал.

- Что такое? - чертыхнулся офицер, снова пытаясь выйти на связь. - TF-61, приём. Говорит лейтенант Гаррет, восьмая бомбардировочная эскадрилья авианосца "Hornet". Приём!

Но результат был тот же. Ответа не было. Лишь бездушный треск помех.

По душе Гаррета медленно растекалось мерзкое чувство тревоги. Он ведь помнил, что во время полёта видел много японских самолётов, направляющихся к американскому соединению.

Он попробовал ещё раз выйти на связь, но результат оказался тем же самым, что и в два предыдущих раза.

- Чёрт возьми! - выругался офицер, мысленно стараясь убедить себя, что это просто проблемы со связью. Однако сделать это оказалось не так-то просто.

Гаррет перешёл на другую частоту и стал вызывать других пилотов. Он знал, что где-то летят самолёты с "Энтерпрайза" и ещё одна волна с его корабля, "Хорнета".

Через несколько секунд в рации раздался голос:

- Приём. Говорит младший лейтенант О'Делл, десятая бомбардировочная эскадрилья авианосца "Enterprise". Слышу вас хорошо.

- Японские авианосные силы в квадрате семь, - сказал Гаррет. - Моя эскадрилья подбила один их авианосец, добившись четырёх попаданий. Во время налёта подверглись атаке двадцати "Zero". Я потерял четыре самолёта. Возвращаюсь обратно.

- Вас понял, сэр, - ответил О'Делл.

- О'Делл, ты связывался с нашим соединением во время полёта? - спросил Гаррет.

- Так точно, сэр. Полчаса назад примерно. Доложил об обнаружении японских самолётов, которые направлялись туда, и о том, что мы подверглись атаке "Zero".

- Ясно, - ответил Гаррет. - Надеюсь, что всего лишь проблемы со связью. Удачной атаки, О'Делл.

- Спасибо, сэр, - ответил тот, отключившись.

"Надеюсь, что всего лишь проблемы со связью", - мысленно повторил Гаррет, стараясь убедить себя в этом. Но получалось не очень.

Чувство тревоги лишь усилилось. За полчаса многое могло случиться...*

(*В 8:50 первая ударная волна с "Хорнета" обнаружила четыре корабля передового отряда Абэ. Продолжая сближение, они заметили японские авианосцы и приготовились к атаке.

Три истребителя воздушного патруля с "Zuiho" действительно связали боем американские "Уайлдкеты".

Таким образом пикирующие бомбардировщики этой волны атаковали без истребительного сопровождения.

Двадцать "Zero" атаковали бомбардировщики и на подлёте сбили четыре из них. Оставшиеся 11 пикировщиков начали атаку на "Shokaku". Пилоты сообщили о четырёх попаданиях (в реальности их было шесть).

Бомбы разрушили полётную палубу "Shokaku" и вызвали серьёзные пожары в низах корабля.

Нагумо на горящем "Shokaku" в сопровождении повреждённого "Zuiho" и эсминцев вышел из боя, оставив командование на контр-адмирала Какуту)

(Повреждения палубы "Shokaku" в бою 26 октября 1942-го года)

26 октября 1942-го года,
POV: младший лейтенант Кристиан О'Делл,
10-ая бомбардировочная эскадрилья,
Авианосец CV-6 "Enterprise",
В небе над передовым соединением Абэ,
9:45

- ... Надеюсь, что всего лишь проблемы со связью, - сказал по рации лейтенант Гаррет. - Удачной атаки, О'Делл.

- Спасибо, сэр, - ответил я, отключившись.

Слова лейтенанта Гаррета о том, что он не смог связаться с нашим соединением, невольно вызывала у меня тревожные мысли.

Да, полностью списывать со счетов тот вариант, что это банальные проблемы со связью, конечно, не стоило. Было ведь уже такое.

"Сам в августе с этим столкнулся", - рассуждал я, стараясь отогнать тревожные мысли.

Однако сделать это было совсем непросто. Слишком уж тревожными были некоторые совпадения.

Примерно в 8:40 нас атаковали японские истребители. В ходе короткого боя Бейкер заметил ударные группы врага, о чём я и доложил после того, как мы отбились. Со связью проблем не было.

А спустя примерно сорок минут лейтенант Гаррет говорит, что не смог связаться с нашим соединением. Всё это невольно подталкивало к нехорошим мыслям, ведь...

"Сорока минут японцам вполне хватило бы, чтобы долететь до наших и атаковать. Мы ведь не так далеко улетели от авианосцев, когда заметили их самолёты".

От этих тревожных размышлений меня отвлёк голос командира группы торпедоносцев нашей ударной волны, которые после боя с японскими самолётами вырвались вперёд под прикрытием оставшихся истребителей:

- О'Делл, приём.

- Слышу тебя, Декер, - ответил я.

- Я со своими людьми обследовал квадрат, в котором утром наши разведчики заметили японцев. Там их кораблей не оказалось. По пути встретились с бомбардировщиками третьей волны "Хорнета". Не найдя врага, отправились назад. На обратном пути обнаружили, вероятно, передовой отряд и атаковали его. Повреждён один крейсер.

- Понял тебя. Японцы ушли немного юго-восточнее, в квадрат семь. Со мной несколько минут назад связался лейтенант Гаррет...

- Да, мы тоже слышали его сообщение, - перебил меня Декер. - Но в тот момент мы уже заходили в атаку на японцев, так что опоздал он малость с точными координатами.

- Потери есть? - поинтересовался я.

- Нет, в этот раз обошлось без потерь.

- Слава Богу.

- Ладно, О'Делл. Я там к тебе направил истребители в поддержку. Мало ли что.

- Спасибо большое, а то ты, улетая вперёд, забрал их с собой, а нам чем прикажешь от японцев отбиваться в случае чего? - усмехнувшись, поинтересовался я.

- Да вы и без истребителей - гроза небес, - в тон мне ответил Декер. - Один твой новенький чего стоит. Срезал того "Zero" только так.

- Не обращай внимания, Бейкер, - убийственно серьёзным голосом сказал Стивенс. - Это лейтенант Декер так говорит тебе: "Спасибо, что спас меня от вражеского "Zero".

Мы засмеялись.

- Да я ж шучу просто, - сказал Декер. - А если серьезно... Спасибо тебе большое, Бейкер.

- Не за что, сэр, - отозвался мой подчинённый.

- В общем, О'Делл, готовься встречать наши истребители и удачной тебе, Стивенсу и Бейкеру атаки, - сказал Декер.

- Спасибо. Тебе и твоим пилотам лёгкой посадки, - пожелал я в ответ.

- Спасибо. Увидимся на авианосце.

Через пять минут мы встретились с четырьмя нашими истребителями, уцелевшими во время того боя с японскими "Zero", и далее летели уже с ними.

А вскоре за серой пеленой дождя я заметил японскую эскадру. Авианосцев среди них не было, а вот на одном из кораблей ярко горел огонь.

Я понял, что это и есть тот передовой отряд, который чуть ранее атаковали наши.

- Атакуем горящий крейсер, - отдал я приказ, постепенно приближаясь к вражескому ордеру.

- Командир, уверен? - поинтересовался Стивенс. - Их авианосцы не так далеко. И приказ...

- Уверен, - твёрдо ответил я. - Они недалеко. Но у нас сейчас всего семь самолётов, а японцев охраняют двадцать "Zero", как сообщил Гаррет. Риск слишком велик. Шансов прорваться к их авианосцам почти нет. Я не стану рисковать людьми. Думаю, Дэвис поймёт. В любом случае... Всю ответственность за это решение и его последствия я беру на себя. Атакуем горящий крейсер.

- Есть, сэр, - ответил Стивенс.

Не своим шутливым тоном, каким он обычно подкалывал Эрнандеса, болтал с сослуживцами или вот уже два дня называл меня командиром, а твёрдым и серьёзным голосом, в котором слышалось уважение.

- Есть, сэр, - сказал Бейкер.

Подлетев поближе к вражескому кораблю, я (по своей уже предбоевой традиции) взглянул на секунду на фотографию моей Лейлы, прикреплённой к углу приборной панели.

"Я буду осторожен", - мысленно пообещал я.

- В атаку! - отдал я приказ, после чего направил свой самолёт вниз, тут же включив воздушный тормоз.

Постепенно снижаясь, я увидел, как с носовой надстройки японского крейсера, находившегося прямо под нами, поднимается дым.

Вскоре зенитные расчёты крейсера открыли по нам огонь. Он был достаточно редким (не в пример огню зениток вражеских авианосцев), но всё-таки я отдал приказ маневрировать. Не стоит давать противнику шансов тебя подбить.

Пролетая между чёрными разрывами зенитных снарядов, я приближался к японскому кораблю, который полным ходом стремился уйти из-под атаки, на догонном курсе.

Башни главного калибра с торчащими из них орудиями, надстройки, длинные трубки торпедных аппаратов на палубе, катапульта с гидросамолётом на корме с каждой секундой становились всё больше.

Когда до цели оставалось совсем немного, я увидел, что нос вражеского корабля начал поворачивать влево. Японцы пытались уклониться. Тянуть больше было нельзя.

Я чуть потянул штурвал на себя, заставляя бомбардировщик немного приподнять нос, тем самым беря небольшое упреждение (атаковали мы ведь на догонном курсе), и лишь после этого сбросил бомбу.

Отключив воздушный тормоз, я стал набирать высоту и разрывать дистанцию с врагом.

- Попал! - крикнул Джеймс. - По корме попал, Тиан! Самолёты он больше не запустит!

- Что там Стивенс с Бейкером? - спросил я, уклоняясь от зенитного огня других японских кораблей.

- Мы добились двух очень близких попаданий, - ответил за Джеймса Стивенс. - Несколько зенитных расчётов накрыли. Думаю, торпедоносцы закончат дело.

- Какие торпедоносцы? - не понял я.

- Когда мы закончили атаку, заметили, что на крейсер заходят торпедоносцы, - пояснил Стивенс. - Думаю, третья волна с "Хорнета". Наши ведь улетели уже.

- Что ж, удачи им, - сказал я. - А мы возвращаемся.

- Есть, сэр, - одновременно ответили Стивенс и Бейкер... *

(*Около 9 утра девять пикирующих бомбардировщиков третьей волны с авианосца "Hornet" нашли корабли передового соединения контр-адмирала Абэ и атаковали тяжёлый крейсер "Тикума".

В носовую надстройку корабля попали две 1000-фунтовые бомбы, вследствие чего были затоплены два котельных отделения левого борта.

Благодаря своевременным действиям команды, заранее сбросившей торпеды за борт, удалось избежать гибели корабля - одна из бомб взорвалась в торпедном отделении.

Вскоре крейсер был атакован тремя бомбардировщиками с авианосца "Enterprise". Одна бомба попала в кормовую часть, разрушив катапульту и уничтожив гидросамолёт-разведчик, две других, разорвавшихся близко к кораблю, нанесли дополнительные повреждения корпусу.

Восемь торпедоносцев третьей волны атаковали горящий крейсер, добившись одного попадания.

На крейсере погибло 190 и было ранено 154 человека, в том числе командир корабля.

Несмотря на повреждения, крейсер в сопровождении двух эсминцев своим ходом дошёл до базы на острове Трук, где была проведена первичная починка, после которой корабль отправился в Японию, где ремонтировался весь декабрь 1942-го года)