Пробуди меня!

Слава встретил Леньку в детсаду, хотя жили они в соседних девятиэтажках и вполне могли рыться в одной песочнице в совсем уж сопливо-нежном возрасте. Свели их в одну группу, когда обоим было по четыре года, но всегда живой и подвижный Слава - сущий чертенок и головная боль всех воспитателей и нянечек, сперва игнорировал ангелоподобного тихоню - любимца всех и вся. Пока один - упрямый черноволосый проныра с лисье-раскосым и, при этом, невинно-небесным взглядом, чудил во главе мальчишеской ватаги, второй смирно играл на ковре в обнимку с плюшевым зайцем и умилял окружающих своими белокурыми кудрями, огроменными серыми глазами и лучезарно-кроткой улыбкой. Но однажды случилось событие, которое свело эти две противоположности вместе, да так надежно, что больше никто и ничто не смогло их разлучить.

А началось все с того, что в их группу перевели одного мальчишку. Рослый и тучный, он имел скверную манеру задирать любого, кто не мог дать ему должный отпор. Особенно паршивцу было по нраву тягать девочек за косы, обязательно доводя несчастных до слез. Воспитатели при этом отчего-то бранить злостного забияку особо не спешили, лишь для вида делая ему редкие осторожные замечания. Такая откровенная несправедливость очень коробила других детей, но поделать они с ней ничего не могли, а потому лишь пытались держаться от задиры на расстоянии. Подобное пренебрежение того лишь злило сильнее, а нападки делало все более беспричинными и жестокими.

Слава терпел долго - почти месяц он старался не подходить к новичку, твердо зная, что в обязательно последующей после этого потасовке окажется единственным виноватым. Эта его сдерживаемая неприязнь изо дня в день все нарастала, подобно снежному кому, и однажды сошла лавиной: когда их группа стояла перед актовым залом в преддверии музыкального занятия, он, вновь услыхав жалобный детский плачь, молча вышел из шеренги, молча подошел к гаденышу, глумившемуся над кем-то, и молча ударил. Непонятно, какой силы оказался этот то ли удар, то ли толчок, но мальчишка отлетел в сторону и упал на кафельный пол, приложившись еще и о стену головой. То, что последовало далее, походило на сущую какофонию: валяющийся на полу паршивец взвыл так, что заложило уши, явившаяся откуда-то воспитательница (спрашивается, где была до этого) начала тому вторить, тормоша Славу и обрушив на него целый поток нравоучений. Вскоре к всеобщему галдежу присоединилась медсестра и еще несколько тетечек во главе з целой заведующей детсадом. Одним словом, Слава влип: хотя и пытался хоть как-то оправдаться, но его даже слушать не стали. А тут еще детвора, перепугавшись и почти вжавшись в стенку коридора, словно онемела. Один взлохмаченный Леня, утирая слезы и прижимая к груди своего непривычно потрепанного зайца с оторванным ухом, почти героически пытался встать на его защиту, чем вызвал у всего педколлектива сперва уныние, а потом и новую волну негодования - дескать, мало того, что он, Слава, с малых лет занялся жестким беспричинным рукоприкладством, так еще и других, даже образцово-показательных детей сбивает с пути истинного.

Родитель «пострадавшего» был из аппарата городского совета. Хотя травмы сынули оказались не так уж серьезны: шишка на затылке да подвывих руки в локте - все ж масса тела сыграла свою роль при падении, но последующие после этого разбирательства были сравнимы с судовыми. И отца, и мать Славы несколько раз вызывали «на ковер» к заведующей и таки добились от них письменных извинений и заявление о переводе сына в другой детский сад. Нет, родители, верившие своему единственному ребенку, не ставили Славе происшествие в особую вину, но явно были огорчены его несдержанностью. Мама – рядовой библиотекарь и отец – водитель маршрутного автобуса, что они могли поделать в подобной ситуации? Только огорченно взирать на свое чадо да гадать, с чего бы их вечно задорный и, в общем-то, неконфликтный Слава вдруг повел себя настолько угрюмо и решительно, и как дальше с таким непредсказуемым характером он будет идти по жизни.

Однажды вечером, когда с переводом было все уже решено, и мама забирала Славу, а заодно и все его вещи с группы, к ним подошла мать Лени, держа сына за руку. Стройная белокурая миловидная женщина - с первого взгляда каждому становилось ясно, в кого пошел Леня внешностью, сперва извинилась, потом погладила Славу по голове, назвала его маленьким защитником, улыбнулась и заявила, что они тоже переводятся. И не куда-нибудь, а в след им - дескать это обязательное условие Лени вообще ходить в детский сад.

С тех пор мальчишки стали неразлучны. Вместе ходили в детсад, вместе играли во дворе, вместе отправились в школу. Странно, но тихоня Леня, кругом следуя за непоседливым другом, не стал тому обузой - скорее являлся сдерживающим фактором. Теперь Слава трижды думал, прежде чем ввязываться во что-то - все ж отвечал за двоих, стал более аккуратным и сдержанным. Леня ж с возрастом набрался от него самостоятельности и решительности, перестав если не видом, то нравом более смахивать на девчонку, чем на пацана. Правда, интересы и таланты у них разнились: Слава с легкой руки отца ходил с малых лет на борьбу, а Ленька по желанию матери − на рисование и пение. Когда же мальчишки пытались затянуть друг друга в круг собственных увлечений, ничего из этого не выходило: Слава, хотя и обладал сносным музыкальным слухом, начинал умирать со скуки еще на распевке, а рисовать мог только под линейку, Ленька же совершенно выдыхался на тренировках и цепенел, когда дело доходило до отработки борцовских приемов. В конце концов дети смирились с собственными различиями и стали заниматься каждый тем, что приходилось ближе его натуре, тем более что во всем другом друзья обычно оказывались единодушны.

Времена тогда были тяжелые - экономический кризис ощутимо залез в карманы многих семей, часто ставя людей на грань выживания. Отец Славы крутился, как мог, таксуя после работы допоздна и выходя на рейсы и в праздничные, и выходные дни. У Леньки ж отца не было, потому мать тянула сына из последних сил. Иногда доходило до того, что зимняя или осенняя куртка с широких плеч более рослого Славы перекочевывала на худосочного Леньку и жила полноценной жизнью еще какой-то сезон. Мальчишкам подобная тряпочная миграция была абсолютно безразлична, а скудному бюджету одинокой матери - хоть какая латка. Также каждое лето Славины родители безоговорочно изымали у скромной тихой женщины недели на две ее такого же сговорчивого и послушного сына, забрасывали безмерно счастливых детей вместе с палатками, спальниками, консервацией и котелками в лупатый ЗАЗ и ехали «дикарями» на море. Это событие мальчишки всегда ждали с таким трепетом и восторгом, что за целый месяц до поездки становились буквально шелковыми - лишь бы не сорвать невольными проказами долгожданный отдых.

Но в год, когда обоим пацанам с разницей в три месяца стукнуло по двенадцать, их жизнь кардинальным образом изменилась. Сперва перемены настигли Леню: его мать, не долго думая, вышла замуж. Избранником оказался разведенный капитан милиции, незнамо как приметивший скромную утонченную блондинку в городском архиве, где та корпела годами над бумагами строгой и не очень отчетности. Мужчина ухаживал напористо, даря дорогие подарки и ослепляя небалованную жизнью, но еще довольно молодую и привлекательную женщину широкими жестами. Также немаловажным фактом ее скоропостижного решения выйти замуж стало неподдельное внимание ухажера к ее Леньке, которому, как не крути, нужен был отец.

Слава сперва очень радовался за друга – все ж жить тот стал намного лучше, переехав с матерью из ободранного общежития в просторный дом на окраине города. У Лени появились своя личная комната, модные шмотки и дорогие безделушки. Теперь уже Слава бегал к нему в гости: после учебы мальчишки могли подолгу убивать время за жуть, какой крутой игровой приставкой или возиться с двумя уморительными щенками алабая, подаренными Леньке отчимом. И вот, когда, казалось бы, жизнь наладилась, случилась страшная трагедия: Славины родители разбились насмерть, попав одним декабрьским поздним вечером в страшное ДТП. Их видавший виды «Запорожец» попросту расплющило между двумя гружеными фурами, потерявшими управление на скользкой обледенелой дороге, и никакой многолетний водительский опыт отца не успел отвести несчастье. Славы тогда не оказался рядом с родителями в машине по чистой случайности: когда матери позвонили и сообщили, что их бабушка попала в больницу с подозрением на инфаркт, мальчишка попросту отсутствовал дома, отправившись на областные спортивные соревнования в другой город.

Родителей Славы спасти не удалось – из покореженной машины вырезали уже бездыханные тела. Бабушку в больнице тоже не откачали – едва та пришла под капельницами в сознание,случайно услыхав от стрекочущих всезнающих медсестер об аварии и ее последствиях, перенесла новый, уже более катастрофический инфаркт. Так Слава потерял в одночасье всех своих самых дорогих людей. Правда, у отца еще имелся где-то брат, но тот не поддерживал с родней связь и даже не явился на похороны,организованные сотрудниками погибших. Потому оглушенного и растерянного Славу сперва взяла под опеку соцслужба, а потом неожиданно – одна многодетная семья,имевшая обширное хозяйство в маленьком поселке под городом. Потуги ж  матери Лени забрать осиротевшего мальчишку под свое крыло разбились о категорический отказ новоявленного мужа – тот отчего-то с первого взгляда невзлюбил единственного близкого друга пасынка и даже при жизни Славиных родителей всячески противился сближению их семей.