Вместо эпилога
Дети, забежав наконец-то на холм, с веселым смехом упали на траву. Перевернулись навзничь, широко раскинули руки.
- Я первая! - худенькая симпатичная девчушка лет двенадцати радостно сообщила это небу, а заодно и рослому взлохмаченному мальчишке, валяющемуся рядом.
- Почему это ты первая? Когда это успела? Я первым бежал и первым сюда добрался!
- Ты споткнулся и упал! Потому я обогнала тебя! Слабак!
- Аи, ты - невозможная егоза! Как можно так говорить со старшим братом?!
- Ой, Яри, не вздумай важничать. Подумаешь, родился раньше на год! Вот мама Лин говорит, что во многом я старше тебя! Например, могу рис сама сварить! А еще я умею...
- Болтать ты умеешь! Вот что! А я на палках бьюсь лучше всех мальчишек в округе!
Девчонка легко вскочила на ноги, выхватила из-за плеч прямую отполированную палицу, ткнула ею мальчишку в бок.
- А как насчет девчонок? Меня сможешь победить? - выкрикнула и стала в боевую стойку: - Мама Лин однажды проговорилась, что мой родной отец был одним из лучших мечником в округе! Я же на него похожа всем, в мать лишь ростом и глазами пошла.
Парень даже бровью не повел. Перекатился на живот, сорвал первую попавшуюся былинку, сунул ее в рот, зажав кончик зубами и смакуя слабое кисло-сладкое травяное послевкусие. Мать строго воспрещала детям говорить о том, что Аи была ей некровной дочерью, но сама иногда нарушала запрет, забывшись в тяжелых воспоминаниях. Как-то Яри даже слышал, как она, положившись на плотность сонной ночной поволоки и уткнувшись в плече мужа, тихо причитала о страшной кончине названого брата и подруги. Одного за своеволие замордовали, а после, словно мучительной смерти было мало, разорвали бездыханное тело на куски, скормив останки свиньям. Прах другой ветер без остатка развеял по всей Главной площади. Ни могил, ни памяти от этих двоих не осталось - лишь дите малое и, как время показало, ничем покойному отцу в своенравии не уступающее.
- Молчи. Так и до беды недалеко.
Задиристый смех и бесстрашное бахвальство:
- Не трусь! Мы здесь одни. Давай, Яри, вставай! Иначе дразнить тебя до завтра буду!
Ну что с такой поделать! Медленно, словно нехотя, Яри поднялся, достал из-за спины свою палку, провел несколько приемов. Парню, хотя он и не признавался, нравилось упражняться с Аи. Пусть сестра по силе значительно уступала его товарищам, но была очень гибкой и юркой: словно одновременно в нескольких местах пребывала. Застигнуть ее врасплох являлось невиданной удачей, а удержать в захвате − так вообще невозможно: проще ящерицу изловить.
Немного «повоевав» дети вновь попадали на траву то ли чтоб отдышаться, то ли растереть полученные ушибы. Не успел Яри опомниться, как Аи вновь подскочила, начала задираться:
− Давай продолжим? Я еще не все ребра тебе пересчитала!
- Хватит. Если на тебе останется хоть один синяк или ссадина - мне мать уши оторвет. Так что уймись. Сядь и остынь, воительница сопливая.
- Вот же!.. - девчонка замахнулась было на брата, но, увидев его полное равнодушие к ее атаке, передумала. Спрятала за спину «оружие», склонилась над мальчишкой:
- Яри.
- Что?
- А кем ты хочешь стать, когда вырастишь?
- Наверное, как отец, лекарем буду. Недаром же он меня заставляет все растения в нашей округе изучать.
− Правильно! Я стану непревзойденным воином, а ты излечишь меня, если что. Но не беспокойся − со мной забот много не будет: ни меч, ни стрела за мной не поспеют.
− Девчонки не становятся воинами. Вы должны выйти замуж, смотреть за домом и воспитывать детей.
Аи надула губки, дернула головой:
− Кто это сказал?
− Так принято.
− Вот уж дудки! Я буду мечницей! И никто мне не запретит.
Мальчишка хмыкнул и забросил руки за голову. Яри привык к чудачествам сестры − слишком ее родители любили, слишком баловали. Он ей не говорил, но несколько соседских парнишек на полном серьезе утверждали абсолютную глупость: дескать, когда вырастут, посватают Аи. За что крепко и регулярно получали от него на орехи. Так крепко, что несколько раз вести о потасовках даже доходили до отца. А тот, как всегда, только понимающе улыбался и лишь для вида журил. Словно знал, отчего Яри терпеть не мог видеть возле Аи других мальчишек, отчего почти всегда отдавал девочке свою долю сладостей, смиренно принимал на себя наказание за общие проказы, часто уступал и никогда всерьез с ней не дрался.
- Это еще поглядим... Ладно, отдохни хоть немного - поди забыла, что нам для отца кучу трав собрать до заката нужно.