Ариэлла

Будто очнувшись, Ариэла встала,

Взяла малыша и к груди прижала

»Прости, малыш милый, свою глупую мать,

Не стану я больше так горевать.

Мы оба сильные с тобой

И не нужен нам больше никто другой». –

Всхлипывая, Ариэла ребенку шептала

И сына своего поцелуями осыпала.

- «Гаада дорогая, и ты прости,

За слабость мою сильно не кори.

Как то неожиданно все навалилось,

Вот не сдержалась и прослезилась.

И я очень благодарна тебе,

Что ты небезучастна к моей судьбе.

Знаю, утешить хочешь и ободрить,

Да только мне одной решать, как дальше быть».

- «Не права ты,- ответила ей Гаада, -

Теперь, как никогда тебе помощь нужна.

И я, непременно, чем смогу помогу,

Кое с кем посоветуюсь и выход найду.

А теперь успокойся, займись малышом

И не думай больше ни о чем другом.

Хватит слезы лить и горевать,

Не должна тебя видеть такою мать.

Сделай вид - ничего не знаешь, не случилось,

Чтобы похуже не получилось».

От слов Гаады ей легче стало.

Как знать, возможно, это и есть новой жизни начало.

Возможно, нужно только набраться терпенья,

И коль на то воля Всевышнего, придет и спасенье.

Ариэла вздохнула свободно, встрепенулась

И подружке родной улыбнулась,

Какой бы казаться веселой она не стремилась,

Улыбка все ж жалкою получилась.

И где-то там, в глубине души, она понимала -

Новая веха в ее жизни настала.

Нельзя, сложа руки, сидеть и ждать,

Нужно действовать и что-то предпринимать,

Рассчитывать может она лишь на себя,

Да на помощь, что предлагает ей Гаада.

Ариэла попросила Гааду ребенком заняться,

А сама побежала к фонтанчику умываться.

Под холодными струйками Ариэла плескалась,

Чувствуя, как кровь по жилам растекалась.

Набрав в ладошки холодной воды, напилась

И почувствовала вдруг, будто сила в неё влилась,

Затем постояла, подставив теплому солнцу лицо,

И с мыслью о том, что все будет у неё хорошо,

Вернулась в беседку, где ждала Гаада,

И принялась кормить проснувшегося малыша.

Глядя на неё, Гаада удивилась:

«Как же резко она изменилась.

Только что была с потухшим лицом,

А теперь солнце сияет на нем!»

Не нравится Гааде перемена такая,

Ариэла, явно, что-то затевает.

Нужен теперь за нею глаз да глаз,

Не натворила бы чего, не ровен час!

А Ариэла сидит, кормит малыша, улыбается,

материнством своим наслаждается,

любуется крошечкой – сынком,

казалось, позабыла обо всем кругом.

- «Подойди, Гаада, посмотри ко сюда,

Не правда - ль, славный малыш у меня!

Черный волос колечками вьётся,

Щечки румяные, губки пухлые, будто смеётся,

А как же мило он во сне сопит,

Заметь, почти не плачет, не кричит.

Какой подарок преподнесла мне судьба!

Скажи, Гаада, разве я не права?»

- «Ариэла, рядом с ребенком тебя не узнать,

какая же ты прекрасная мать!

Смотрю и любуюсь, когда ты с ним,

Ты можешь гордиться сыночком своим.

Он такой крошечный, такой милый,

Всем сердцем и я его полюбила.

Так отбрось же все мысли, дальше живи

И сына своего лелей и расти».

-«Ты настоящий, верный друг, Гаада,

Спасибо тебе, отныне в долгу пред тобою и я»

 «Ариэла, пока ребенок будет спать,

Мы бы могли с тобой погулять.

Мне обязательно нужно на базар сходить

И овощи к ужину купить.

Да и ты давно дом не покидала,

В одиночестве своем совсем одичала.

Увидишь, чем город дышит, живет,

На базар стекается весь народ.

Купцы из разных стран приезжают

И товары свои предлагают.

От пестрых лавок в глазах рябит,

А запах пряностей и трав пьянит.

Соглашайся, - просит Гаада Ариэлу –

Ты давно на базаре побывать хотела».

- «Заманчиво очень предложение твое,

Но куда же я дену дите своё?»

- «Я думаю, нужно к матери обратиться,

Она обязательно согласится» -

Ответила уверенно Гаада –

Пусть посторожит его сон пока.

Мы с делами быстро обернемся

И тотчас же домой вернемся».

Не очень хочется Ариэле к матери обращаться,

Согласна была бы и вовсе с ней не встречаться,

Да перед предложением Гаады устоять не могла,

Слишком долго кроме дома нигде не была.

-«Что ж ты, решайся, - Гаада говорит,-

Нам нужно поторопиться, пока ребенок спит».

Пока Ариэла сомневалась, решалась,

неожиданно мать в беседке показалась.

-«Что ты здесь делаешь, Гаада,

Я ведь порученье тебе дала, -

Недовольно мать Гааду пожурила,-

Или ты обо всём позабыла?»

-«Нет, простите, но я очень хотела,

Чтоб со мною пошла Ариэла.

Вместе управились бы мы быстрей,

Да и базар показать хотела ей.

Она никогда нигде не бывает

И ничего о жизни нашей не знает».

Призадумалась, посуровела мать,

Не хочется Ариэлу ей отпускать,

Но, все же подумав, согласилась

И тут же предупредила, чтоб та поторопилась,

Дескать, гостя важного ждет,

К ужину он непременно придет.

«Ребенка оставьте, я с ним посижу

И с удовольствием за ним пригляжу». –

Ответила мать и, взяв на руки малыша,

Осторожно с ним к дому пошла.

Как только та вошла в дом и скрылась из виду,

Ариэла обратилась к Гааде, сдерживая боль и обиду:

«Гаада, ты понимаешь, что это значит,

Сегодня смотрины мать устраивать будет, не иначе.

Что мне делать, скажи,

Как избежать встречи той, подскажи -

Со слезами на глазах просит Ариэла,-

Ты заметила, как мать на меня смотрела?»

Ничто не ускользнуло от взгляда Гаады,

Теперь действительно скоро и до беды.

«Ариэла, не грусти, пойдем же быстрей,

Как говорят, утро вечера мудреней,

По дороге сможем мы все обсудить,

Как дальше нам быть и поступить».

Покинув беседку, вышли со двора,

Всю дорогу Ариэла была молчалива, хмура.

Ни что ей не радостно, ничто ей не мило,

О чем бы Гаада ей не говорила.

Не рада она ни солнцу, ни пению птиц,

Ни суете городской, ни множеству лиц,

Что вниманье на двух красавиц обращали

И восхищенными взглядами провожали.

Вот и базар пестротой их встречает,

Он изобильем своим привлекает.

Торговцы криками народ зазывают,

Товар представляют, купить предлагают.

Ларек за ларьком один краше другого,

Никогда Ариэла не видала такого.

От суеты, движенья кружится голова,

Такое стоит увидеть, права Гаада

Ариэла за Гаадой еле поспевает,

Та ж все ходы и выходы знает.

Вот лавка с тканями, с коврами рядом другая,

Вот лавка с утварью медной, что на солнце сверкает,

А здесь, пестрые шали, накидки, платки

Все небывалой расцветки и красоты.

В тени под навесом кто- то чай, кофе пьет,

А напротив торговец бублики с тимьяном продает.

Купцы иноземные также часто бывают,

Товары заморские предлагают.

Шелка из Индии, фарфор из Китая,

Каменья дорогие, что как звезды сияют.

Ариэла на все с восхищеньем взирает,

Кто же богатства эти все покупает!

А караваны все идут и идут

И множество новых товаров везут.

У одной из лавок Ариэла остановилась,

Браслет примерять хотела, но спросить постыдилась,

Знакомым показался на браслете мотив,

Она и ушла бы, ничего не спросив,

Но рядом с ней купец седой очутился

И на знакомом ей языке к ней обратился.

Её бросило в жар, она остолбенела,

Но вымолвить ни слова не сумела,

Вдруг пред глазами все закружилось

И она в беспамятстве на земле очутилась.

Очнувшись, словно в бреду

Она увидела, склонившись над ней Гааду.

Сама же она на кушетке лежала,

А Гаада мокрым платком ей лицо вытирала.

- «Как же ты меня напугала, - промолвила Гаада,-

Я уже подумала, что ты мертва».

- «Где я и что же со мною случилось,

Как вообще я здесь очутилась? -

Спросила Ариэла, озираясь вокруг

И вслушиваясь в каждый шорох и звук, -

Гаада, мне так неудобно, помоги мне подняться».

Вдруг голос знакомый: «Не надо стесняться.

Отдыхай, сил набирайся и спокойно лежи,

Что взволновало тебя так, расскажи».