Всё так сложно

POV Ли Джинки

Внедорожник резво несся по почти пустынной дороге в сторону отцовского дома, мачеха оказалась уверенным водителем, изящно подрезавшим зазевавшихся дамочек на перекрестках и смело объезжавшим крутые повороты. Я все еще чувствовал некоторую неловкость при общении с Юн Ынсан, второй женой моего отца и матери Сон Ука, голова которого на данный момент покоилась у меня на коленях. Мальчика сегодня выписали из больницы, я только зашел проведать, но, видя, как трудно этой женщине приходится с больным ребенком, забыл на время обиды. Оставил свое авто на стоянке и поехал с ними.

Осторожно выгрузив и усадив парня в инвалидную коляску, мы молча отправились в дом.
- А где отец? – нарушил я тишину. 

Сон Ук удобно расположился на своей кровати и теперь спал, крепко держа меня за руку. Мальчик не был похож на меня или отца, вылитый мать – такие же круглые глаза, идеальной формы нос и светлая, почти прозрачная кожа.

- Сказал, что занят на работе, - ответила быстро Юн Ынсан. Мне показалось, она волнуется. – Джинки, можно с тобой поговорить?
Этот тон мне не понравился совсем, он сулил неприятности. Нет, даже не это, а длинные разговоры. Не умею я слушать со скорбным видом и участливо кивать.
И был прав! Мачеха добрых полчаса жаловалась на отца. По ее словам, он стал часто пропадать где-то, кроме работы, звонил кому-то по ночам, сам получал сообщения и звонки в неурочное время.
«Думаю, твой отец мне изменяет», - обреченно вздохнула Юн Ынсан, с беспокойством поглядывая на второй этаж, будто боялась, что Сон Ук услышит наш односторонний разговор, ибо я за все время не проронил ни слова.
Я не думал, что буду так остро реагировать на услышанное. Эта женщина ничего не значила для меня, мы уже лет пять живем раздельно, но отчего-то я почувствовал обиду и гнев на отца. Как так можно? Что еще ему надо? Рядом с ним успешная красивая женщина, маленький сын, в коем воплотились все его мечты, которые не смог осуществить я. Если начну думать об этом, наверное, сойду с ума. Мне лучше держаться в стороне и поддержать младшего брата, если отчий дом окажется в эпицентре скандала. Неуклюже распрощавшись, я быстро смотал оттуда удочки – прочь, прочь, прочь.

***

POV Нам Сон И

- Нуна! Соберись! Опять о парнях думаешь? – закричал Тэмин и так меня напугал, что я едва не подпрыгнула на диване. Мы играли в какую-то зубодробительную стрелялку, сосед отчаянно боролся за наши жизни, я же засела где-то в углу и забывала подстраховывать своего напарника.

- Зачем кричать? Сейчас помогу, - буркнула я, а вдобавок пнула ногой настоящего Тэмина.
Я не могла ни с кем поделиться своими страхами, каждый день становился все мрачнее и мрачнее, глядишь, скоро темнота сомкнется и мне уже не выбраться. Хотелось плакать от бессилия, но слез не было. В моей безрассудной голове вертелся миллион мыслей, одна невероятнее другой, третья нелепее четвертой. И все, что я смогла придумать за два дня – это пойти вечером играть с Тэмином в видеоигры. Я сидела тут, у него дома, а словно на другой планете, куда не доберутся звездолеты кредиторов.
Вчера был один из тяжелейших дней в моей жизни – я встречалась с отцом Ли Джинки. Богач кричал и оскорблял, угрожал и едва ли не кидался с кулаками. Я все терпела, крепко сжав кулаки под столом и запрещая себе заплакать перед ним. Моя гордость оставалась единственной ценностью, до которой не могли дотянуться грязные лапы злобных людей.
Мы договорились... ну, как «мы»: Ли Хёкван, поняв, что тюрьма не есть выход, согласился вытрясти с меня долги вплоть до процентов – в декабре я должна была отдать последний цент с 5 тысяч долларов. Где возьму деньги – я не знала...
- А все-таки, как тот придурок? Не достает больше? – спросил Тэмин, не забывая пачками расстреливать нескончаемых солдат, выбегавших из-за темных углов какого-то заброшенного завода.
- Нет, - коротко отрезала я.
Не хочу говорить о Ли Джинки. После встречи с его отцом я не могу смотреть на этого парня. Может, он другой, не такой, но не зря ведь говорят, что «яблоко от яблони...»
- Эй, ты какая-то тихая, все хорошо? – искреннее участие в голосе Тэмина едва не заставляет меня разрыдаться, но я с трудом сдерживаюсь.
- Нормально, так, много задают и на работе грузят, - заранее заготовленные оправдания сослужили добрую службу. В который раз. И я от греха подальше перевожу разговор на другую тему: - А как твоя Эльза?
- Ахахаха, - Тэмин довольно смеется. Я попала в цель, сосед созрел для откровений. – Брось, нуна, она не холодная. Хорошая девочка. Новенькая. Приехала из Америки.

Не думала я, что буду настолько тронута. Наверное, то же самое испытывают матери, когда их сыновья делятся первыми секретами. Я позабыла о своих денежных проблемах и почти со слезами на глазах слушала рассказ Тэмина о красавице по имени Чон Сучжон.

***

Мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы избежать встреч с Троицей. Пока все проходило гладко. Возможно, я много на себя брала, раз решила, что Ли Джинки будет меня преследовать – старшекурсник спокойно продолжал проплывать мимо вместе со своей свитой, не замечая никого вокруг себя. Большинство студентов, в первые дни ждавшие неких бурных мелодраматических сцен, вскоре потеряли к нам интерес, решив, что, наверное, мы встречаемся за стенами универа. Я была и рада, и не рада. С одной стороны, ненавидела Ли Хёквана, с другой – скучала по лучам славы и внимания, хорошенько подогревшим мое самолюбие. И еще не хватало Пак Хесу...

В среду мы с однокурсниками договорились собраться в библиотеке, чтобы вместе написать доклад по современной истории Европы. Наш преподаватель Хван был фанатом идеи единства и сплоченности представителей всех наций, поэтому каждому из местных студентов нужно было брать под крыло иностранцев, помогать им в быту и в учебе. Мне же «дали» китайца из Канады, звали его Ву Ифань. До чего же неприятный парень! Мнил себя пупом земли, открыто смеялся над нашим произношением на занятиях английского языка, называл нас «деревенщинами», «страхолюдинами» и «озабоченными тетками». Да, лицо у него самого было, конечно же, смазливое, высокий, ладный, одевался со вкусом, но характер как у пятилетнего баловня. Я искренне не понимала девчонок, даже старшекурсниц, млевших как стадо овечек при виде Ву Ифаня. Мне он казался самым противным человеком на свете после Ли Хёквана.

- Эй, Соня, может, сама за меня напишешь доклад? – китаец шел позади меня, буквально волочил ноги, всем своим видом показывая, что он хотел бы оказаться в любом другом месте, но только не с такой неудачницей, как я.
Как странно, несмотря на неприязнь, сочившуюся из каждой клетки моего тела, я с удовольствием вдыхала потрясающий запах парфюма Ву Ифаня. Иностранец сегодня вырядился как модель для показа новой коллекции брендовой одежды: серая, нарочито простоватая рубашка с закатанными рукавами, на запястьях - браслеты с бежевыми и коричневыми деревянными бусинками, черные классические брюки, которые на любом другом мужчине смотрелись бы как его второе никчемное «я», а на этом – как произведение дизайнерского искусства. А ведь я еще не рассмотрела сумку китайца, наверняка, стоящая вещь.
- Нет, - твердо ответила я, радуясь, что эти светлые глаза, смотревшие с почти двухметровой высоты, не имели надо мной власти. – И будь добр, обращайся ко мне соответственно. Мы с тобой не близкие родственники. Что за собачье прозвище – Соня? Я – Нам Сон И. Для тебя – только Нам Сон И-ши. Понял?
А про себя добавила: «Китаец чертов!»
- Соня, ты зануда, - ухмыльнулся Ву Ифань.
- Еще одно слово, и ты пишешь этот гребаный доклад сам, я ясно выразилась?
- Окей, окей, детка. Чего злишься? – рассмеялся китаец. Ого, я впервые видела его улыбку. Он и вправду красивый, жалко, что кретин.
Мы, наконец, добрались до библиотеки. Я нашла необходимые материалы, разложила учебники аккуратной стопкой перед недовольным лицом Ву Ифаня, который нервно двигал своими густыми бровями, сама села за другой стол и принялась за работу. Слух ласкал почти слышимый скрежет зубов, ох, теперь на тему экономического положения Европы в середине двадцатого века писалось легко и приятно. Я уже заканчивала первую часть своего доклада, как вдруг в читальный зал прибежала моя однокурсница Мо.
- Нам Сон И, тебя срочно вызывают! Беги скорее! – сообщила запыхавшаяся девчонка.
- Кто?
- Учитель О, сказал, чтобы ты сейчас же явилась в киноконцертный зал...
Я боялась учителя О. Да кто его не боялся? Грозный преподаватель не делал поблажки никому, даже деткам высокопоставленных чиновников и богачей. Только поэтому я, не удосужившись спросить, зачем и за что, побежала в сторону кампуса, оставив Ву Ифаня корпеть над докладом в полном одиночестве.
В киноконцертном зале учащиеся университета смотрели документальные картины, фильмы, созданные студентами-режиссерами, театральные кружки показывали здесь свои постановки. Он был вполне вместительным, в нем свободно могли собраться сразу 500 человек. Я зашла в темный зал, там было тихо.
- Учитель! Вы меня звали? – нарочито громко крикнула я, старясь скрыть свой страх. Мне никто не ответил, и я прошла вглубь помещения, между рядами, ближе к центру.
Тусклый свет от цветных напольных прожекторов падал на закрытые занавеси сцены. Вдруг входная дверь со стуком захлопнулась. Обычно подобное происходит в дурацких ужастиках, мне оставалось только бродить в темноте и приговаривать: «Hello! Is there anybody in there?» По канону жанра злодей должен был выскочить передо мной с огроменным ножом и...
- Эй, кто там шутит? Совсем не смешно! – мой голос был таким жалким, полон ужаса и неуверенности.
- Я тоже так думаю, - сказал кто-то за спиной. Я не успела испугаться и заорать что есть силы, как, обернувшись, увидела за своей спиной Ли Джинки. Мамма мия! Роди меня обратно!
Этот дурак улыбался как... ненормальный. Я думала, что поседею от страха.
- Ли Джинки-ши, вы меня сильно напугали! – хватаюсь за сердце, ноги едва ли не дрожат.
- Знаю, - усмехнулся он и, вопреки моему предположению, что подойдет ко мне ближе, уселся в одно из кресел в центральном ряду. – Этого я и добивался.
- Чего именно?
- Чтобы ты поняла - меня нельзя игнорировать.
- Что? - какой-то разговор был странный и место соответствующее. Будто меня, без моего же ведома, втянули в разгар спектакля.
- Я полагал, что мы все выяснили, и теперь никаких обид и недомолвок между нами нет, - ответил Джинки, он сцепил пальцы в «замочек» и больше не улыбался.
- Так и есть.
- Тогда почему ты избегаешь меня? – он встал и теперь уж точно подошел ближе. Сердце забилось тревожно. Он меня поцелует? Я этого хочу? Или мне его ударить?
- Я была занята.
- А написать? Позвонить?
Вот это уже наглость, извините меня! С чего вдруг я должна делать первый шаг сама? Все эти слова возмущения готовы были вырваться с уст, но мне помешало появление Ву Ифаня. Парень как ветер ворвался в темный зал, будто здесь бушевал пожар.
- Соня, ты в порядке? – однокурсник, подошедши к нам, смотрел не на меня, а сверлил взглядом Ли Джинки. Ситуация и впрямь становилась до ужаса убогой.
- Почему он тебя называет Соней? И кто это такой? – спросил Джинки у меня. В тот момент он был готов растоптать китайца. Я думала, что больше не боюсь Ли Джинки, какая наивность!
- Я ее однокурсник... - начал было говорить Ву Ифань, но я не дала ему закончить.
- Пойдем, мы должны доделать доклад, - сказала я и буквально толкнула китайца в спину, направляя к выходу.
Эти несколько секунд я напряженно думала, как исправить возникшую неловкость, потому как вдруг поняла, что не переживу, если Ли Джинки отвернется от меня как от неадекватной дуры.
- Сонбэ, я вам вечером напишу, - сказала я на прощание, и могу поклясться, что Ли Джинки с улыбкой кивнул мне.
Бог мой, как же сложно строить какие-либо отношения! Каждый день как на минном поле. А ведь кое-кто в начале учебного года мечтал тихо отучиться и раствориться в безвестном море выпускников университета.

***

После того злополучного дня я больше не разговаривала с Ву Ифанем – мне было неловко, да и китаец, похоже, забыл; он продолжал висеть на моей шее тяжелым грузом, но попытки начать разговор на личные темы не предпринимал.
Верная своему слову я написала вечером Ли Джинки. Поначалу мы вели себя как два прыщавых подростка: то строчили невпопад дежурные фразы, то замолкали, когда иссякали темы для разговора, то не продвигались дальше трех строчек, мучительно думая о том, как бы еще блеснуть красноречием. «Может, встретимся сейчас?» - спросил Джинки. Почему бы и нет?
Парк недалеко от моего дома был идеальным местом – вроде и не свидание вовсе, вокруг люди постарше прогуливаются с детьми и внуками, в то же время никто не мешал спокойно поговорить.
- Ты ведь знаешь, что нравишься мне, - с места в карьер начал Ли Джинки.
Я обмерла от такой прыти, что даже не успела смутиться при виде почти одинаковых худи на нас обоих – белых с красными полосками на рукавах.
- Что? – закашлялась я и начала озираться по сторонам, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.
- Не стоит так реагировать, это же ясно как дважды два, - продолжал он.
Я была благодарна Джинки за то, что он не предпринимает попытки ко мне приблизиться или прикоснуться. Если бы снова применил силу, я бы окончательно потеряла к нему доверие.
- Сонбэ, я...
- Подожди, Нам Сон И, дай мне договорить, - Джинки встал передо мной, я же не смела поднять глаза и уставилась на его белоснежные кроссовки. – Ты мне нравишься, я это понял сразу, как увидел тебя. Не спрашивай – почему, сам не знаю. Да, я поступил нехорошо и вел себя как последний мудак, но все это из-за того, что я никогда не встречался с девушками... всерьез. Как бы тебе объяснить... ты не выходишь у меня из головы, понимаешь? Я бы хотел проводить с тобой больше времени, звонить, писать, получать от тебя сообщения или что там еще делают парочки?
Джинки нервно рассмеялся. Он вдруг резко опустился на одно колено передо мной. Нет, я не думала, что этот ненормальный вытащит из кармана коробочку с кольцом и сделает предложение, но выглядело-то похоже! Джинки просто-напросто хотел посмотреть мне в глаза.
- Нам Сон И! Ты там не заснула? Или уже звонишь в полицию? – серьезно спросил он.
В ответ я расхохоталась. Как ему это удавалось? Быть одновременно угрожающим, расфуфыренным индюком и смешным до колик в животе.
- Я смущена... потому что тоже никогда не слышала подобного. То есть мне еще не признавались в лю... в чувствах, - пробормотала я, краснея-лиловея-багровея с каждой секундой.
- Понятно, - сидевший на корточках Ли Джинки задумчиво сжал губы и, минуту поразмыслив, добавил: - Я тебе говорю это не для того, чтобы смутить, а чтобы ты поняла меня. Я не хочу тебе надоедать, ты не должна бояться меня или избегать. Если ты не чувствуешь ничего, то скажи сразу... И вообще, что это за мужик был рядом с тобой сегодня?
От резвой перемены темы я немного прибалдела.
- Ву Ифань, мой однокурсник, я ему помогаю с докладом, - все же ответила я.
- А почему он тебя называет Соней? Вы так близки? – Джинки встал и практически вынудил меня поднять свою голову, дабы не прерывать зрительный контакт. Он будто считывал с меня информацию.
- Нет, он иностранец, не знает всех нюансов еще. Его за мной закрепили, чтобы я вводила его в курс дела.
- Хорошо, но я сразу скажу, он мне не нравится.
- Как и мне, - фыркнула я, лицо непроизвольно скривилось.
- А это очень и очень хорошо, - просиял Ли Джинки.
Мы долго говорили в ту ночь. Сонбэ открывался мне все больше и больше, в нем таилось множество противоречивых граней: это был одинокий мальчик, скучающий по маме и отцу; избалованный женским вниманием плейбой; умный и рассудительный молодой человек; смешной и неуклюжий студент-старшекурсник. Но также я знала, что Джинки может быть беспощадным и беспринципным, уничтожить человека одним взглядом и втоптать в землю. Это пугало, да... однако ж, сердце отныне не слушалось доводов разума, ему хотелось верить в лучшее. 

Ау, Нам Сон И, где твоя гордость?

***

POV Чжин Хару

Сегодня абсолютно все меня бесило. Я силилась улыбаться и делать вид, что в порядке, но все равно продолжала смотреть на «этих двоих» - Джинки и Сон И. Как же она меня раздражала! 

- И что он в ней нашел? – не выдержала я. Сидевшая рядом со мной на скамье на университетской лужайке Гаин удивленно посмотрела на меня.
- Ты о ком? – спросил вместо нее Минхо. Он даже не поднял головы и продолжал что-то печатать в своем телефоне.
- Об этих голубках, - я указала подбородком на дальний деревянный столик, за которым ко мне спиной сидела эта выскочка, а напротив нее - Ли Джинки. Его яркая улыбка, обращенная к первокурснице, глубоко ранила. Я умирала от ревности.
Минхо, наконец, обернулся и посмотрел на друга.
- Ох, Хару, да оставь ты их. Она вроде нормальная девушка. И... - запнулся он.
- Что «и»? – я навострила уши, как и Гаин.
- Хён вроде предложил ей встречаться, а ДТПшница согласилась. Я не сплетник, просто хочу предупредить, не стоит перед ним говорить о девушке плохо. Если ее не уважаете, хотя бы хёна уважайте. Кажется, у них все серьезно, - Минхо строго посмотрел на нас с Гаин, будто хотел внушить нам любовь к этой Сон И.
- Чтоооо? – Гаин прижала к губам пальцы, демонстрируя свой идеальный маникюр. Моя близкая подруга не отличалась сдержанностью, как и я. Мы с ней уже успели перемыть косточки той выскочке – и не раз, и не два.
- Это и не секрет, но и рассказывать всем не нужно, хорошо? Джинки хён, наконец-то, успокоился, по-моему, он счастлив, поэтому давайте не будем портить ему настроение, а? – Минхо продолжал давить на нас с Гаин. Мы же с ней обменялись взглядами «потом, без свидетелей обсудим» и согласно закивали.
- Ну, если так, то, конечно, мы будем сдерживаться, - ехидно ответила Гаин. – Но знай, нам она все равно не нравится!
- Хару, ты-то хоть будь паинькой, окей?
Мне было не по себе, когда Минхо говорил подобным образом - низким голосом и глядя своими огромными глазами, буквально кричавшими: «ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ!» Аррр, мурашки по коже. Он был для меня всего лишь другом, как Гаин, поэтому я делала вид, что не замечаю всего этого. Конечно же, я бы никому не отдала Минхо, но и сама встречаться с ним не стала бы. Это же как с братом ходить на свидания! Фу!
Другое дело Джинки. Я боялась ему признаться и боялась, что он никогда не узнает о том, какой пожар пылает у меня в груди. До появления этой Нам Сон И все было идеально – мы всегда были вместе, как единое целое. Теперь же Ли Джинки сидит напротив «этой» и не замечает никого вокруг, а у меня внутри все плавится от ревности.
- Хорошо, я тогда пойду к ним, поздороваюсь с ДТПшницей, вы идете? – спросил Минхо, вставая с места.
- Нет, - одновременно ответили мы с Гаин. – Много чести!
- Как знаете...
Минхо подошел к столику в самом углу лужайки, где обычно пряталась Нам Сон И, и сел рядом с Ли Джинки, тот даже обрадовался, что друг присоединился к их компании. Я уверена, что оппа и не вспомнил обо мне и не спросил, где я. Обидно и горько.
- Ты так все оставишь, Хару? – Гаин тоже не сводила глаз с ребят, особенно сверлила взглядом спину первокурсницы.
- А что ты предлагаешь?
- Может, устроим ей веселую жизнь? Покажем Ли Джинки, что она не такая уж и святая?
- Ты же сама слышала, Минхо просил, - оказывается, у меня еще была совесть.
- Ой, да брось ты! Необязательно парням быть в курсе, сами все сделаем, - Гаин перестала накручивать на палец свои темные локоны и схватила меня за руку. – Хару, давай организуем вечеринку? А там уже что-нибудь да придумаем...
Это была неплохая идея.
- И тогда наша святоша себя проявит, так? – я обрадовалась затее подруги.
- Да, наш Джинки должен понять, что это обычная дура, а не диснеевская прынцесса, - Гаин тоже встала и потянула меня за руку. – Давай тоже подсядем к ним, поиздеваемся над девчонкой, у меня вдруг настроение появилось.
Мы рассмеялись и отправились к Джинки, Минхо и «этой». 

Ну, держись, выскочка, скоро узнаешь, что не стоит перебегать мне дорогу!