Твоя любовь - моя слабость

держи меня на расстоянии выстрела,если я заговорю про любовь, и особенно, если искренне.

пообещай в меня точно выстрелить, если я окажусь поблизости

*****

POV Розалия

«Ты где?» - Я склоняюсь над экраном телефона, осторожно касаясь клавиш кончиками длинных пальцев и пишу короткие два слова, выражающие внутреннее беспокойство, однако снаружи я стараюсь сохранять самоконтроль.

Сердце тревожно и учащённо колотится, как перепуганная птица в груди, пытаясь вырваться наружу и улететь туда, где он, откликаясь на каждую мысль, проникающую в сознание. А я сижу, поджав колени, в тихой гостиной дома Макаровых и впиваюсь взглядом в снег за окном, словно в белой пелене можно найти ответ.

Тишина дома обманчива. Наверху Надежда Александровна купает Софию, Артем куда-то исчез. Я осталась одна наедине со своими мыслями-предателями. Мой мужчина не отвечал. Странно, что так долго не следует ответа, ведь его телефон всегда под рукой. Всегда.

Почему же так задерживается с ответом? Ведь всего лишь один короткий вопрос... «Ты где?». Может быть серьёзно занят и не может говорить? Хочется верить, что это действительно так, но почему тогда на сердце так неспокойно? Почему столько нехороших мыслей?

Вчерашняя ночь оживала в памяти кадрами, от которых сводило желудок.

Вчера вечером вдруг наступило смятение и какое-то неприятное предчувствие, которое ходит за мной по пятам до сих пор...

Михаил вчера поздним вечером быстро и без каких-либо развернутых объяснений собирался потихому ускользнуть из дому. Вероятно, или скорее всего, не собирался предупреждать или просто не хотел тревожить и будить. Обычная спокойная ночь была нарушена тихими шорохами, и из-за постоянного потостороннего шума я всё-таки и проснулась. Я услышала сквозь лёгкую пелену сна шаги, едва уловимый скрип двери спальни и поспешное шарканье ногами.

Проснувшись внезапно, заметила рядом с собой на второй половине кровати - пустоту и холод.

Меня словно разбудила невидимая нить тревоги. Проснувшись, я ощутила напряжённость, заполнившую пространство комнаты.

Сердце сжалось от непонятного чувства тревоги. Как будто мой разум услышал сигнал опасности, хотя раньше мне не приходилось сталкиваться ни с предательством, ни с обманом любимого парня.

Я поднялась с кровати и с секунду сидела, отходя от сна, протирая непроснувшиеся глаза. Затем двинулась спускаться вниз, ведомая ощущением беспокойства, по пути в голове сталкиваясь с неприятными мыслями, но я все их сразу же выкидывала прочь, как нечего делать. Он же мне никогда не изменял и никогда не подводил своё доверие, так почему я так нервничаю? Всего лишь пустяковые, навязчивые, неприятные и тревожные мысли, которые мешают нормально и полноценно жить. Но опять же...никогда до этого такого не было.

Пройдя мимо приглушённого света ночника, остановилась в дверях гостиной. Старалась оставаться незамеченной, но любопытство толкало вперёд. В тусклом свете кухонного света я застала своего молодого человека, который стоял ко мне спиной и быстро одевался, двигаясь резко и сосредоточенно, спеша облачиться в одежду в такое-то позднее время.

Поспешные шаги, приглушенный свет на кухне, нервные движения...

Я застаю его за сбором вещей в час, когда нормальные.

Неужели на работу?

Это мне показалось чересчур странным. Хотя, почему странным? Разве его никто не может вызвать на работу? Конечно, может, но в такое время? На дворе ночь... Всё это выглядело весьма подозрительно и неправдоподобно.

А вдруг что-то серьёзное и срочное? Но разве не так начинаются все истории с изменами...?

Его сумка лежала аккуратно собранной на стуле, ботинки стояли рядышком у выхода, словно ждали сигнала к отправлению.

Я стояла неподвижно, молча наблюдая за всем тем, что он делал, пока наконец-то не осмелилась выйти из своего тайника и спросить его прямо в лоб. Мой голос прозвучал хрипло от сна:

- Куда ты?

Он вздрогнул, будто пойманный на месте преступления. Неожиданный моим появлением, Миша резко обернулся, а его голос прозвучал тише обычного, почти робко. Он поднял взгляд на мой профиль в дверном проёме и удивлённо вскинул брови:

- О, Рози! Ты почему не спишь?

Лицо мужчины выражало напряжение и беспокойство, а руки пытались самостоятельно расправиться с противным тёмно-серым галстуком, который он редко когда надевал, но видимо у него ничего не получалось, пальцы то и дело путались. Его лицо выражало вину. Я сочла это за волнение.

Я пожала плечами как ни в чём не бывало, чувствуя раздражение и обиду одновременно:

- Я бы спокойно дрыхла дальше, если бы не твои вечные постукивания и шаги взад-перед, - я сложила руки на груди и прислонилась к двери головой, потому что меня клонило в сон.

Он виновато улыбнулся, заметив замешательство в моих глазах:

- Прости, солнышко. Мне внезапно позвонили с работы. Просили срочно явится. Аврал... Коллега заболел...

Эти слова вызвали сомнение. Поздно ночью звонит начальство и просит заменить коллегу? Даже с учётом всех обстоятельств казалось невероятным и сомнительным.

- С работы? Так поздно? - скептически переспросила я, прикусив губу.

Его глаза мелькнули озабоченностью, и он продолжил торопливо оправдываться:

- Да, попросили выйти как можно скорее. Он должен был разобраться с документами перед начальством, но в последний момент заболел, поэтому попросили меня, как одного из ответственных работников. Я решил выручить. Надо собираться быстрее, потому что там полный аврал. Скорее всего придется ночевать сегодня там.

Но сомнения меня не покидали ни на минуту. Всё его слова казались мне лживыми, как бы я не хотела ему верить. Если всё было именно так, почему он выглядел таким взволнованным и неловким? Может, действительно существует причина его беспокойства, которую он предпочёл скрыть?

Однако страх перед правдой заставлял притворяться, будто ничего не произошло.

- Что-то не так?

- Да нет, все в порядке, - натягиваю на лицо добродушную, но фальшивую улыбку, скрывающую внутренние переживания, и он даже не замечает этого.

- Не переживай, как разгребу документы, сразу же вернусь, - успокаивал меня Михаил, всё ещё нервно возясь с этим галстуком.

Ложь висела в воздухе густым, липким туманом. Она была в его бегающем взгляде, в дрожащих руках, в этом дурацком галстуке, который он не мог завязать

- Тебе точно нужен этот галстук в такое время?

- Да, там такой дресс-код обязательный.

Несмотря на его уверенный тон, внутренний конфликт нарастал. Глаза мужчины метались, движения становились суетливыми, как будто он хотел уйти поскорее, убежать от сомнений и подозрений, появившихся в моем взгляде.

- Хорошо, может тебе помочь? - спросила я вежливо, наблюдая за его несчитанными попытками.

- Да, был бы благодарен, - улыбнулся Миша, и повернулся ко мне спиной, когда я подошла сзади и протянула руки, чтобы помочь ему.

Я, идиотка, подошла сзади, обняла и завязала этот галстук - петлю на нашей счастливой жизни.

- Давай, я побежал. Сказали, что разгребать много, поэтому возможно останусь до вечера. Давай, любимая, не скучай.

Он подходит и оставляет на щеке лёгкий мимолётный поцелуй. Даже он был пустым.

- Всё в порядке? Ты выглядишь какой-то напряжённой, - проговорил он.

Отбросив собственные страхи, решив довериться Михаилу, я сделала вид, что поверила его словам:

- Всё нормально, иди смело. Буду ждать тебя дома.

Он улыбнулся мне, но будто бы опять вынуждено, словно делая одолжение. Затем ушёл, исчез за дверью, даже не обернувшись, оставляя меня сомневаться в том, что он сказал правду.

Медленно, прижавшись спиной к стене, я скатилась по ней, усевшись на пол и прислонила уставше голову с надоедливыми вопросами, прикрыв медово-сладкие глаза.

С каждой секундой внутри нарастало чувство тревоги, которое словно било в колокол, давая мне понять, чтоб сняла наконец свои «розовые очки».

И сейчас такое же неприятное, жгучее чувство в груди, мешающее рационально мыслить, будто противные, бесячие мысли в голове так и хотят меня натолкнуть на мысли, которые я ранее никогда не допускала.

Пишу ему одно короткое сообщение «Ты где?», в которым задаю банальный, самый простой из всех вопросов, ненавязчиво, но с заметной заботой и переживанием о его местоположении на данный момент, потому что он так и ни был дома, как шагнул за порог.

Михаил: На работе.

Холодный, лаконичный ответ на сообщение.

Розалия: У тебя же выходной...

Михаил: Вызвали.

Розалия: Почему именно тебя выдернули с постели посреди ночи? Много и других хороших работников.

Михаил: По-моему мы с тобой это уже обсудили, не правда ли, дорогая?

Дорогая.

От этого слова становится невыносимо тошно.

Розалия: Да, но я переживаю. Раньше ты никогда так не пропадал на работе. Без тебя не справятся?

Михаил: Нет. Я вернусь ночью. Не жди.

Холодный зябкий холодок, царапающий тонкую кожу проходится по телу.

Пальцы сами тянутся к клавиатуре, выплескивая всю боль, ревность и страх:

«Что случилось? Почему ты врешь? Я вижу, что что-то не так! Раньше тебя никогда не беспокоили ночью ночные дежурства. Что могло случиться такого на работе, что тебя выдернули прямо с кровати? Может, я чего-то не знаю? Может ты мне что-то недоговариваешь? В последнее время между нами нарастает какая-то неопределенность и накалённость в наших отношениях. Всё ли у нас хорошо? Я не могу постоянно вывозить одна за двоих. Я не хочу всегда быть инициатором «разговаривать». Я хочу видеть, что ты тоже этого хочешь. Твоё поведение в последнее время поменялось. Появилось как никогда какая-то непонятная холодность и брезгливость. Возможно, мне всё кажется, мне хочется так думать, но я вижу, что что-то не так».

Несколько раз перечитываю этот крик души и... удаляю всё до единого слова. Стираю до единой буквы. Потому что girls like us (девушки, как мы) не устраивают истерик. Мы улыбаемся, мы терпим, мы ждем. Даже когда внутри все разрывается на части.

- Не беспокойся.

Я вздрагиваю. Передо мной стоит Артем с взъерошенными волосами. Я гашу экран, словно он может прочитать мои стёртые мысли.

- А?

- Я уверен у Яра с Алиной всё под контролем, не о чем переживать, - говорит он, и его голос возвращает меня в реальность. В чужой дом. К чужим проблемам.

- Ага... - выдавливаю. - Откуда ты знаешь, что у них всё под контролем? - нервозно бубню себе под нос, нервно вздыхая и переключая себя на другую тему, отгоняя навязчивые мысли.

«Вот какая муха Алину укусила, а?» - думается мне. Я, конечно, прекрасно понимаю её характер, тараканов, страхи и женскую логику, мы же с маленького практически с ней. Она для меня как родная сестра, близкая душа и неотъемлемая часть жизни.

- Успокойся, я Яра знаю, как себя и доверяю ему ровно также, как себе, поэтому если бы что-то стряслось он давно бы с нами связался. Думаю они там сами разберутся, там их заботы, - совершенно спокойно заканчивает этот разговор Артём.

- Ладно. Хорошо, - соглашаюсь я. - Но если завтра с утра не будет никакого звонка или сообщения - я сама, лично, поеду к нему на квартиру.

- Ты же даже наверняка не в курсе, где он живёт.

- А ты мне на что? - со всей своей женской уверенностью поднимаю на него глаза и приподнимаю брови, махнув рукой.

Тёмыч обомлевает, явно не ожидая от меня такого напора. В его глазах мелькает что-то похожее на испуг. И в то же время одобрение.

- Поедешь со мной и покажешь, - продолжаю я говорить смело, не боясь представить перед ним в нелепом виде. - Зачем я буду париться, правильно?

Губы шатена слегка растягиваются в стороны, образуя приятную, располагающую улыбку с обаятельными, цепляющиси ямочками, в которые так и хочется тыкнуть пальцем.

И почему мне вдруг хочется это сделать?

- Пошли лучше пока перекусим чего-нибудь. Я проголодался, пока жду эту сладкую парочку. Составить компанию?

- Нет, спасибо за приглашение, но я не голодна.

- Да брось, я плачу́.

Он не ждёт по его ответа, просто берёт меня за руку и ведёт за собой. Его прикосновение неожиданно твердое и реальное, как якорь в бушующем море моих мыслей.

*****

В кафе я бесцельно тереблю край платья, а пальцы сами тянутся к холодному экрану телефона. Молчание Михаила громче любого крика.

- Все в порядке? - спросил Артем, и его вопрос звучит не как формальность, а как настоящее участие.

Неужели так заметно, что я нервничаю?

Я тут же перестаю теребить ткань платья и ставлю локти на стол, складывая пальцы в замок. Метаю взгляд в окно, на падающий снег.

- Ерунда.

-Чужим людям иногда легче выговориться, - сказал он просто, - Я не болтливый.

Что-то во мне дрогает. Возможно, это усталость от притворства. Или отчаянная потребность высказать кому-то ту самую стёртую тираду.

Я делаю глубокий вдох, все еще глядя в окно, и произношу тихо, почти шепотом:

- Я человек эмоциональный и чувствительный к этому миру. Очень люблю порассуждать на различные темы, например на философские темы или психологические,.. но если собеседнику это тоже интересно. Зачастую людям становится скучно и они намекает, чтоб я закрыла рот, поэтому, если тебе...

- Расскажи, - слышу его голос напротив. - Мне интересно.

Поворачиваю к нему голову и ловлю самый, что ни на есть серьёзнейший взгляд, который когда-либо встречало в этой жизни.

В груди что-то колотится, и я нахмуриваюсь.

- Я человек скрытный по своей натуре и не часто бываю откровенен с людьми, потому что мне не хочется привязываться и сближаться. Людям свойственно теряться в этом мире. Исчезать ровным счётом также, как появляться. Я перестал беспокоиться на этот счёт уже давно, и всё для себя решил, но тут появляешься ты. Поздравляю, - без какого-либо сарказма или всего того, что может указывать на неправдоподобность или скептизм в его словах.

- То есть, я тебя к себе располагаю? Правильно я понимаю?

- Так точно, - по-доброму, без всяких потусторонних мыслей усмехается Артём.

Какой интересный малый..!

- Ну хорошо, Артём, - говорю я и задумываюсь ещё раз. - Ладно...

Мне почему-то сложно становится собраться с мыслями и правильно выразить то, что именно я хочу сказать, чтобы не показаться глупой. Надеюсь он поймет меня.

- А бывает у тебя такое чувство... что тебя держат на расстоянии выстрела? Как будто ты - угроза. Как будто твоя любовь, твоя искренность - это опасно. И ты знаешь, что если сделаешь шаг навстречу, то в тебя выстрелят. Прицелятся точно в сердце.

Я снова решительно и смело поднимаю свои медовые глаза на него, но Артем не смеется Он слушал. И в его глазах не было жалости. Было понимание.

- Бывало. Я с чем-то подобным находился долгое время, но сейчас не суть. А ты не думала, - говорит он, медленно помешивая ложечкой заказанный черный кофе из серии «NESCAFE GOLD», - что это он сам боится подойти ближе? Может, это он боится, что выстрелит в него твоя любовь? Или же отопление его собственной лжи?

Его слова повисают в воздухе, словно пропадает земное притяжение. И в тишине маленького кафе я впервые за весь день чувствую не тревогу, а холодную, ясную решимость.

- Знаешь, что? - я выпрямляюсь и отодвигаю чашку чуть в сторону. - Думаю ты прав.

Мой телефон наконец вибрирует, и...

Не Михаил.

Алина.

Алина: «Извини, что пропала. У меня тут... в общем, всё сложно. С Яром. Кажется, я совершила ошибку».

Читаю сообщение и горько усмехаюсь про себя. Ошибки. У всех нас есть свои ошибки. У Алины - ее бегство от Ярослава и всяческие попытки его от себя отвадить. У Михаила - его ночные тайны. А у меня... моя ошибка была в том, что я слишком долго держала его не на расстоянии выстрела, а вплотную к сердцу.

Женская интуиция противно подсказывает, что с Мишей что-то не так, но мне не хочется в это верить. Ни капли.

******

и не то, чтоб тебя не хватает, просто руки немеют на холоде. да, ты знаешь, такое бывает, когда тебя нет в моём городе.хочу твоего голоса звуки, позвони и скажи мне: «встречай». и сжать крепко твои руки.приезжай ко мне, пожалуйста, приезжай

POV Алина

Тепло его рук все еще живет на моей спине, смешиваясь с остатками древесного парфюма в воздухе, создавая невидимую паутину между нами. Мы стоим друг напротив друга, и я чувствуя согревающее тепло в груди. Наверное, я бы простояла с ним так целую вечность, потому что здесь так уютно, спокойно и хорошо и не хочется отрываться, однако всё всегда заканчивается, всему приходит постепенный конец, и этот момент тоже не был вечностью.

«Дружим». Это слово висит между нами хрупким мостиком над пропастью. По нему можно было идти, лишь зажмурившись и не глядя вниз.

Ярослав выпускает меня из своих ароматных, вкусно-пахнущих и теплых объятий, и мир снова обретает резкие черты. Исчезает то магическое поле, где существовали только мы двое.

Мы решили поехать к нему, но для этого следует предупредить бабушку с дедушкой, что я отчаливаю вот так вот внезапно и спонтанно.

Почему-то чувствую себя маленькой капризной девочкой, которая решила сбежать от взрослых проблем, обвалившиеся на её хрупкие плечи.

Чувствую на своём лице изучающий нежный взгляд Дронова, а через несколько секунд прикосновение к подбородку. Его пальцы приподнимают моё лицо, заставляя поднять глаза и посмотреть на него.

- Поехали? - его голос, низкий и бархатный, снова возвращает меня в реальность.

Я лишь коротко киваю, погруженная в свою яму мыслей, медленно разгребая все подряд, словно разбирая накопившийся в голове бардак за крайних несколько дней и расставляя все по полочка, чувствуя, как в голове роится рой противоречий: «Беги» и «Останься» кричат в унисон.

Блондинчик секунду проходится по мне прищуренными серым взглядом, отходит и направляется к двери. Он выходит первый, а я задерживаюсь на месте, наблюдая, как он движется, наблюдаю за его стройной статной фигурой, которая уверенно движется вперёд, не видя никаких препятствий: - уверенно, словно знает путь наперед. Таким он всегда и был: неоспоримой силой, с которой бесполезно спорить.

И как таким можно быть?

- Ты идёшь там? - раздаётся вопрос из его уст.

На пороге он оборачивается. Его серые глаза, обычно скрывавшие все мысли, сейчас прищурены и невероятно сосредоточенны на мне. В них читается что-то новое - не просто настойчивость, а... облегчение? Усталость? Я не могла разгадать.

Я задерживаюсь на пороге, наблюдая за ним. Высокий, широкоплечий, крепкий, видный и привлекательный мужчина с приятными чертами лица, проницательным глубоким теплым взглядом, опьяняющим ароматом и цепляющей, обескураживающей улыбкой во всей своей природной красе сейчас смотрит на меня из-под опущенных ресниц светло-серыми пасмурным глазами, не собираясь отворачиваться.

Что ж, я тоже не стремлюсь отвести взгляд, словно пойманная в ловушку его очарования.

Я замираю на какое-то неземное мгновение, удерживаемая невидимыми нитями очарования. Предо мной стоит высокий, атлетически сложённый мужчина, чья внешность пленила мой взор с первого взгляда. Широкие плечи подчёркивают его мощь и внутреннюю силу, а приятное выражение лица мгновенно располагает к себе.

Но особое внимание привлекают и притягивают его тёмно-серые глаза, - глубокие колодцы мудрости, окутанные завесой тайны, сияющие загадочной теплотой и проницательностью. Кажется, в них отражается всё многообразие человеческих переживаний: тепло дружеских объятий, грусть одиноких вечеров, радость внезапных открытий, маленьких моментов счастья и тихая печаль прожитых мгновений. Они смотрят на меня каждый раз так, будто видят впервые. Его взгляд неизменно проникает внутрь, касаясь самой сути моей души, заставляя сердце биться чаще и дыхание становиться неровным.

Словно целая вселенная, такая неземная и неприкосновенная...

Каждый раз, пересекаясь с ним взглядом, я испытываю странное ощущение невесомости и необъяснимое притяжение, будто парила над землёй, погружалась в глубокий омут чувств и эмоций, забывая обо всём вокруг. Будто невидимая нить тянула мою душу ближе к нему, вызывая одновременно страх и желание раствориться в глубине его глаз навсегда. Но всякий раз я ловко отвожу взгляд, резко встряхиваю головой, возвращаясь к реальности, отчаянно пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по телу, и подавить непонятное волнение, захватившее моё сознание

Ослепительный белый оттенок кожи делает его похожим на сказочного персонажа, идеально гладкую поверхность, которого хотелось нежно провести пальцами. Ослепительная улыбка, будто играющая лучиками света, точно солнечным зайчиком, бросающим блики на мраморную колонну храма. Волосы цвета льна переливаются золотистыми искрами, придавая образу утончённость и аристократичность. Его присутствие манит и интригует, заставляет задуматься о тайнах души и сердца, скрытых за безупречной оболочкой.

Остаточный запах дорогого парфюма витает в воздухе, вызывая сладостное головокружение, смешанное с желанием остаться рядом навсегда. Всё в нём кажется идеальным, прекрасным и совершенным, превращая простое наблюдение в волшебство, дарящее вдохновение и мечты.

Именно тогда Ярослав вдруг поворачивается ко мне спиной, совершая необъяснимое, и быстро шагает в сторону, будто случайно сталкиваясь со мной взглядом ещё раз. В его руках что-то есть, спрятанным от посторонних глаз. Я сразу понимаю, что там что-то особенное, что предназначено именно для меня. Он разворачивается ко мне лицом, но тайно прячет что-то за своей спиной, скрывая от моих любопытных глаз. И в следующую секунду передо мной возникает небольшой, идеально, прелестно-нежный сложенный букет из сухоцветов. Нежно-розовые статицы, бежевые пшеничные колоски, голубоватый целозий. Хрупкая, вечная красота.

Мои глаза на миг расширяются от столь нежданного, но приятного знака внимания. Небольшой букет, но так приятно, несмотря на то, что мы даже не пара. Хотя это важный признак, чтоб мужчина дарил цветы?

Это маленький букетик сухоцветов, собранный заботливо и нежно. Нежно розовые и голубоватые оттенки лепестков сверкают мягким светом ламп, придавая букету загадочную привлекательность, а сам букет аккуратно сложен и сцеплен фольгой. Мое дыхание замирает на мгновение, пока осознание всей красоты подарка доходит до сознания. Ведь каждый цветок несёт в себе частичку души того, кто дарит, особенно если подарок сделан спонтанно и неожиданно.

Я в восторге от них, но говорю совсем другое:

- Зачем? - выдыхаю я тихо, почти шепотом, будто боясь нарушить тишину в этой комнате и чувствую, как глупо звучит этот вопрос.

Однако этот простой, банальный, самый обычный вопрос, слетающий с моих уст, отражает всю мою растерянность и удивление. Вроде бы, собственно, ничего особенного нет в этом простом вопросе, но мне зачем-то хочется спросить, зачем он это делает. И одновременно с этим, мне ужасно хочется погладить себя по голове лопатой несколько раз, чтоб не задавала лишних, глупых вопросов.

Я помню, как он мне дарил цветы, отсутствуя рядом в какие-то дни. Те цветы давно завяли к большому сожалению, и мне пришлось их выкинуть. Они так красиво дополняли собой комнату и атмосфера становилась немного особеннее, ежели с пустой вазой. Цветы напоминали о присутствии блондина, даже когда его не было рядом. Словно с самими цветами ощущалась частичка его души, даже будто родной аромат, который так сильно запал в сердце.

Ярослав же молча, без укора смотрит на меня, едва заметно улыбаясь одними уголками губ. Эта лёгкая улыбка придаёт ему особое очарование, делая его похожим на озорного мальчишку. Кажется, он специально сделал это движение, чтобы поймать меня врасплох и заставить задуматься над своим поступком.

- Знаешь, я подумал... Приходить к девушке пустыми руками было бы как-то неловко. Тем более, если эта девушка сбежала от меня. Особенно после всего, что произошло, поэтому было б как минимум некрасиво с моей стороны, - объясняет он спокойно, протягивая букет ближе ко мне, а я смотрю ему в глаза и вижу как в них пляшут озорные искорки.

Его красивые нахальные губы растягиваются в лёгкой хулиганской, кривой ухмылке, на мгновение обнажая белые клыки зубов. Взгляд становится чуть серьёзнее, будто подчёркивая важность момента. Возможно, он тоже нервничает, боясь моей реакции.

Усмехаюсь. Это так мило и одновременно с этим забавно, эта его мысль.

- То есть ты хочешь сказать, что рассчитывал, что если я увижу цветы, то... - я пытаюсь скрыть своё восхищение подаренным жестом, хотя внутри меня радуется каждая клеточка организма.

Его лицо снова освещается широкой, искренней улыбкой, отражающей весь восторг, вызванный моим вопросом.

- То расстаешь и примешь этот скромный букет цветов от моего чистого сердца, - мягко смеётся он, потирая затылок рукой.

Его слова, словно семена, западают в благодатную почву моего смятения, а от этой небольшой неуверенности я чувствую себя ещё намного комфортнее с ним рядом.

И я, подавляя желание задать ещё один бессмысленный вопрос, принимаю цветы обеими руками. Букет кажется невесомым, но его присутствие наполняет моё сердце радостью и теплом. Словно маленькая искорка счастья зажглась глубоко внутри меня, заставляя забыть обо всём плохом и грустном вокруг. Эти цветы становятся символом нашей встречи, навсегда запечатлевшейся в моей памяти, как нечто сокровенное, которое не хочется ни с кем делать.

- Подхалим, - не скрываю улыбки на губах и закатываю привычно глаза.

Он пахнет летом, полем и чем-то неуловимо знакомым - его домом.

Шаги наши гулко отдаются эхом в тёмных стенах лестницы, ведущей вниз. Мы с Яром медленно двигаемся перёд, погружённые в тревожную тишину дома, нарушаемую лишь тихим гудением холодильника. Но едва, почти спустившись на первый этаж, тишина вдруг исчезает, словно её вытесняет чей-то злой замысел. Бабушка шумно возится у плиты, громко бренча посудой, а дед спокойно расспрашивает про обыденные вещи, о погоде и делах давно минувших дней. Стоит ли предполагать или они пытались нас подслушивать?

Ох. Пожимаю плечами.

Наверное мне мерещится.

Понимаю плечами, чувствуя неловкость ситуации. Примащиваюсь у двери, аккуратно кладу красивый прелестно-пахнущий букет гипсофилов и быстро натягиваю тесные кожаные ботинки, затем спешу накрыть себя тёплым пальто, чернеющим подобно зимнему небу.

- Ба, я поехала, - произношу я, и голос звучит приглушенно-усталым, будто все эмоции сегодняшнего дня оседают тяжелым грузом на плечах.

Долгий, изматывающе-откровенный разговор с Яром вытянул из меня все силы, кажись, и эмоционально, и морально, и физически. Мы с ним договорились, что продолжим разговор у него в квартире за чашкой кофе или успокаивающем ромашковым чаем, как в тот раз.

Но бабушка, словно чувствуя наше напряжение, проявляет внезапную и настойчивую, странную заботливость:

- Нет уж, деточка моя родная! Без моих фирменных яблочных пирогов с корицей никуда вас не отпущу! - Её фигура, окутанная весёлым разноцветным фартуком, возникает перед нами словно из-под земли, перекрывая путь к выходу. - Можете пока прогуляться, подышать воздухом, пока я стряпаю. Давайте, давайте, голубки мои! Как хотите, но без угощения отсюда ни ногой! Так что идите, пройдитесь на здоровье, а я тем временем приготовлю вам свеженькое, с пылу с жару! -заявляет бабушка с непоколебимой уверенностью, а я лишь замираю на месте, беспомощно хлопая ресницами.

Её настойчивость заставляет меня замереть, поражённую неожиданностью происходящего. Почему она настаивает именно сейчас, в тот самый миг, когда нам надо серьёзно поговорить и всё обсудить?

Чего это сейчас было вообще?

- Давай, дорогая погуляйте малёха, повеселитесь, понаслаждайтесь жизнью, - добавляет бабушка ласково и удаляется на кухню, но затем возвращается и глядит мне за спину. - А что это за симпатичный букет цветов? - любопытно спрашивает бабушка, загадочно пытаясь рассмотреть цветы в аккуратно завернутые в бумаге.

И что это с ней?

- Яр постарался, - отвечаю я, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. -Наверное не стоило ему этого делать.

- Стоило, ещё как стоило! - тут же парирует бабушка, и в её глазах вспыхивает одобрительный огонёк. - Хорошо, когда мужчина умеет красивые жесты делать. Пусть он тебя учит, каким должен быть мужчина. Давай-ка я их пока цветочки в вазу поставлю, будут стол украшать. А вы - марш на улицу, свежим воздухом дышать! Пока молодые! - И она, не слушая возражений, ловко забирает у меня цветы и решительно выталкивает нас обоих за порог, захлопывая дверь..

«Какая интересная фифа она сегодня» - проносится в моей голове лёгкая, смущённая мысль.

- Пошли прогуляемся, - его тёплая ладонь мягко ложится мне на плечо, а губы почти касаются уха, оставляя после себя лишь тёплое дуновение. - Покажемся этому миру, - задорно произносит блондин.

- Ну, пойдём, - соглашаюсь я, кивая, и делаю первый шаг в хрустально-морозный вечер.

Мы вырывается из хлебосольного плена и выходим на улицу. По пути я активно размышляю в своей головушке насчёт бабушки: «С каким же неподдельным энтузиазмом она принялась нас кормить и наставлять! Надо же!» и тут же застываю на месте, увидев серые улицы деревни в пушистых больших белых хлопьях снега, похожие на маленькие облачка, спадающие с неба на з

емлю и покрывая собой всё во круге, словно засасывая нас в сказочную страну.

Перед глазами расстилается зимний пейзаж - белоснежная пелена покрывает город мягким ковром, создавая ощущение сказки. Снежинки падают нежными, лёгкими снежинками, кружась над головой, будто специально приглашая остановиться и насладиться красотой мгновения. Дыхание перехватывает от восторга и удивления. Мир вокруг кажется совершенно другим, таким иным, чистым и волшебным.

Вместе с Яром мы стоим посреди этого чуда природы, позволяя снегу мягко прикасаться к нашим лицам, впитывая всю прелесть момента, осознавая ценность каждой секунды проведённой рядом друг с другом.

Жизнь преподнесла нам сюрприз - грусть превращается в радость, беспокойство сменяется восхищением.

Оказывается давным-давно идёт снег, а мы даже не заметили, потому что выясняли наши... дружеские отношения? Можно ли их таковыми теперь теперь? Я, правда, ещё не могу свыкнуться с мыслью, что мне не удалось сбежать от Дронова. Может быть и не нужно. Стоит попробовать дружить. Разве это плохо иметь такого хорошего человека рядом?

Ненароком поворачиваю голову вправо и замечаю такую картину: Дронов стоит рядом со мной, спрятав бледные руки-музыканта в кармана черного теплового пальто, с воротником застёгнутого до шеи (бережёт голос), и подняв голову к небу, любуется плавным, красивым снегопадом.

Поймав на себе мой залипший взгляд, чему-то улыбается в своей голове, прикрыв глаза и нежданно-негаданно протягивает мне руку, отчего я приподнимаю брови, обдумывая. Ярослав молча показывает мне мимикой лица и головой, чтобы я не боялась.

- Просто возьми, - ласково произносит он, и его голос будто манит согласиться, протянуть руку в ответ, в нём нет места отказу.

- Рука замёрзнет, - продолжает он просто, без пафоса.

Я вкладываю свою ладонь в его. Медленно касается моей ладони, словно смакую этот момент, пытаясь каждую секунду запечатлеть в памяти, кадр за кадром; согревает нежностью прикосновения, переплетая наши пальцы крепко, почти властно, а затем прячет в один из карманов своего пальто, чтобы уберечь от холода.

Хочет держать за руку, но не хочет, чтобы у нас замёрзли руки. Весьма предусмотрительно.

Ничего серьезного, что касаемо каких-либо отношений между нами. Он хочет показать, что он мне брат и настоящий друг, что я могу на него положиться, довериться. И я решила позволить.

На часах около десяти вечера, мы идём куда-то вперёд, куда глядят глаза и свободно разговариваем друг с другом, держась за руки в одном из карманов его пальто. Иногда мы идём молча, и это молчание комфортное. Он вдруг останавливается, и я чуть не врезаюсь в его спину. Яр слегка улыбается, оглянувшись на меня и снова что-то рассказывает, показывая на звезды, а я смотрю на него и ловлю себя на мысли, что мне безумно не хватало этого человека всё то время, когда мы не виделись.

В какой-то момент Яр поднимает наши сплетённые руки в воздух, показывая мне.

- Всё в порядке?

- Да, просто словила дежавю.

- Ась?

- Понимаешь, мне сон как-то снился. Что мы с тобой держимся за руки, ты что-то рассказываешь, а потом поднимаешь наши руки, показывая мне.

Он внезапно замолкает и замирает, и его лицо озаряется самой что ни на есть ослепительной, залипательной улыбкой, от которой у меня задерживается дыхание, а сердце учащает удары. Но почти мгновенно его выражение становится неожиданно серьезным, почти суровым, и он произносит низким, магически-бархатным голосом, в котором слышится необъяснимая, первобытная напряжённость, звучащая тихо, но с железной, не терпящей возражений убежденностью:

- Никому из парней, кроме меня, не доверяй. Ни единой живой душе. Ни-ко-му. - Он делает едва заметную паузу, и в его глазах вспыхивает короткая, но жгучая искра беспощадной ревности, которую он тут же скрывает под маской заботы. - Мир полон тех, кто может сделать тебе больно. А я... я никогда не прощу того, кто посмеет тебя обидеть.

Я лишь игриво, вызывающе закатываю глаза, стараясь скрыть, как от этих его слов по спине бегут ледяные мурашки, на душе становится сладко, а сердце тревожно защемляет. По-доброму ухмыляюсь, пытаясь сохранить шаткую, игривую несерьезность.

- Это до ужаса эгоистично, Дронов.

- Безусловно, я знаю, - он тут же смягчается, и его губы вновь трогает та самая коварная, пленительная, таинственная улыбка хищника, что сводит с ума тысячи поклонниц, но в которой читается тысяча невысказанных тайн.

Однако сейчас она предназначается только мне, и в ней читается глубокая, неподдельная нежность, смешанная с опасной, предостерегающей тайной.

Он по-хулигански усмехается, сверкая белоснежными зубами, словно его только что вынесло со своих собственных неозвученных мыслей.

- Но моя эгоистичность - твоя единственная гарантия безопасности в этом мире, - произносит он, и каждый звук в его голосе отлит из холодного, отполированного до блеска металла. В этих словах - не просто уверенность, а бездонная, почти пугающая убеждённость, будто он провидит будущее и уже прочитал в нём эту непреложную истину. И в то же время его голос похож на тёплое шерстяное одеяло, в которое так хочется завернуться с головой. В каждом слове - не только железная уверенность, а ещё мягкая, но непоколебимая убеждённость, будто он держит на ладонях всё твоё благополучие и боится уронить.

Мои глаза распахиваются, но теперь в них больше недоумения, чем протеста. Воздух становится тёплым, сладким и совсем не давит.

- Кажется, кто-то «немного» или беспощадно перегибает палку, - вырывается у меня шёпотом, но в нём нет силы возражения и дрожи, лишь смесь протеста и странного, щемящего предчувствия, что его слова - не просто гордыня, а что-то куда более глубокое и непреодолимое, и также почти нежное удивление, смешанное с согревающим чувством, что эти слова - не приказ, а самая заботливая просьба в мире.

- Давай отныне просто будем друг у друга. Без всякого. Ты - у меня. Я - у тебя.

Что-то щелкает внутри меня, какая-то последняя внутренняя защита рухает под натиском его воли и странной, почти мистической уверенности.

- Хорошо, ладно, - сдавленно я, и чувствуя, как все мое существо трепещет от его слов, словно птица в клетке, готовящаяся вырваться на свободу. - Давай попробуем.

Мое сердце бешено, безрассудно колотится. Я смотрю на него, ощущая исходящее от него почти физическое, согревающее душу тепло. Его бездонные, пронзительные, тёмно-серые глаза сверкают не только нескрываемой нежностью, но и глубоким первобытном торжеством, немым обещанием, смешанного с опасной решимостью, безмолвно приглашая, не заставляя, а добровольно приказывая мне приблизиться, отдаться этому течению.

- Иди сюда, - его шепот низкий, бархатный, полный непозволительной нежности, он распахивает объятия, и это движение - широкое, уверенное, властное. - Обними меня. Ну же, я же не кусаюсь... - он делает искусную, многообещающую паузу, и в его взгляде мелькает озорной, предупредительный огонек, - ...пока что.

Хлопаю большими, детскими глазёнками, робко поднимаю руки, ощущая себя немного неуверенно, но всё равно откликаюсь на этот призыв. Моя голова мягко ложится на его плечо, а он нежно целует меня в макушку. Так странно его обнимать, этот жест кажется таким естественным, будто мы давным-давно знакомы, будто такие близкие люди, будто между нами существует какая-то невидимая связь, которую невозможно объяснить словами. Словно ранее мы были когда-то потерянными родственными душами в прошлой жизни, скитавшимися по миру до этой самой встречи в этом мире.

- «Пока что» - звучит очень настораживающе, - подмечаю я.

- Я знаю. В этом и вся суть.

- Опять твои бесконечные шуточки.

- Как же без них.

Это ощущение близости наполняет мою душу чувством спокойствия и тепла. Чувствует, как тело расслабляется, погружаясь в уютное тепло его объятий. Мне хочется остаться здесь навсегда, забыв обо всём остальном мире.

Но самое удивительное - это странное, но приятное чувство в груди. Оно напоминает мне о тех моментах, когда я скучала по нему больше всего. Эти чувства, казалось бы, забытые, вновь оживают внутри, наполняя сердце радостью и счастьем.

И ещё одна странность, с которой я уже смирилась в своей голове, только пусть никто не узнает о ней. Это будет моей тайной, спрятанной глубоко в сердце; согревающее чувство в груди, - я скучала по его поцелуям, насколько сильно скучала по его поцелуям в лоб, только, пожалуйста, пусть он не узнает об этом.

Они оба не осознают, что нашли друг друга именно тогда, когда больше всего в этом нуждались.

They both don't realize that they found each other just when they needed it most.

******

Воздух на кухне густой и вкусный: пахнет свежей выпечкой, вареньем и старой доброй жизнью, которую я так безнадежно пыталась обрести своим побегом. Ярослав, к моему удивлению, легко вписывается в эту картину. Он не смущается простой обстановки, а с дедом они так и вовсе за пару минут находят общий язык, обсуждая, как правильно накрывать стол, чтобы «барыне угодить».

Эту идиллию нарушает бабушка, решительно взяв меня под локоть и оттащив в угол, к печке.

- Красивый у тебя жених. Почему не знакомила? - шепчет она, многозначительно подмигивая.

У меня внутри всё сжимается.

«ДРОНОВ!!!» - проносится в голове. Что он уже успел наболтать?

- С чего ты взяла, что он мне жених? - недопонимаю я её вопроса и выгибаю брови, ожидая следующей атакующей волны.

- Да он мне сам по секрету сказал! - с торжеством сообщает бабушка.

Я готова провалиться сквозь землю.

Что он сделал?! Он не мог... Или мог? С его-то бесшабашностью и любовью провоцировать меня.

- Бабушка, может, ты всё неправильно поняла? Он любит пошутить...

- Да всё я правильно поняла! Не глухая ещё, хорошо слышу, - отрезает она. - Вижу я со стороны вашу «дружбу». - Она скептически качает головой. - Хороший мужчина, приглядись к нему. Красивый, видный, добрый. Одевается модно, видно, что деньги есть... - она понижает голос до конспиративного шепота, - ...богатый.

- Бабушка! - аж захлебываюсь я от возмущения.

- Ну что «бабушка»? Что я такого сказала? Много уже пожила, вижу людей насквозь. Вижу я - любит он тебя, Алинушка. Да и ты его любишь.

Я чувствую, как по щекам разливается предательский румянец. Она говорит вслух то, что я сама отчаянно пыталась загнать в самый тёмный угол сознания.

- Ба, тебе кажется. С такими серьёзными вещами не шутят.

- А ты думаешь, я тебе сказки рассказываю? По глазам вашим понятно. Чего боитесь, молодежь?

- Давай мы сами разберёмся? - молю я.

Бабушка вздыхает, но сдаётся.

- Хорошо, хорошо, разбирайтесь. Но мой тебе совет: не затягивай. Бери быка за рога, пока не стало поздно. Уведут, смотри, потом будешь жалеть, да локти кусать.

- Мы дружим, - упрямо шиплю я, повторяю, словно заклинание и чувствую, как пылают щеки.

И от этого «просто дружим» на душе становится как-то горько и сладко одновременно.

- Да-да, дружите, дружите на здоровье... Но ты всё равно подумай. Парень-то хороший, и о тебе видно, что переживает. Видела бы ты, как он ворвался в дом - настоящий мужчина! Вот таких бы побольше в наше время. Уж точно!

- Ба! Ну ёлки-палки!

- Дружите, дружите до поры до времени... только смотри, чтобы эта ваша «дружба» к алтарю не привела. Такие как он, если любят, то любят навека. Не делай глупости. Он не из тех, кто будет просто дружить.

Не успеваю ей ничего возразить, как он берёт поднос с пирогами и направляется к столу, оставив меня наедине с вихрем мыслей. Её слова, словно колокол, гудят во мне: «Любит. Любит. Любит». И это «любит» странным образом рифмуется с другим, тихим признанием, которое я боюсь сделать самой себе.

Я скучала по этому блондинчику, как апостол по святым мукам...

*****

POV Ярослав

Пока Алина скрывается где-то в коридоре, я остаюсь один на один с её семьёй. И сразу попадаю под обстрел.

- Што-то лицо у вас, молодой человек, больно знакомое, - прищуривается бабушка, изучая мой профиль, пока я пытаюсь незаметно дотянуться до пирожка.

Я смущённо улыбаюсь, почувствовав себя на допросе. Милая, но очень проницательная женщина.

-Бабушка... это знаменитый певец и заслуженный артист Российской Федерации - SHAMAN, - спешит вставить слово Алина, возвращаясь и садясь за стол.

Она смотрит на меня с немым вопросом, но я лишь загадочно улыбаюсь уголком губ. Пусть немного поволнуется.

- Да вы что?! - Бабушка всплескивает руками, и её лицо озаряет восторгом. - Может, блинчиков? Может, варенья? Чего ж вы не сказали-то? Я откуда знаю? У вас же на лбу не написано! Ой, простите меня, старую. Думала, вы не вы - вроде похож, а вроде и нет. На сцене-то вы один человек, а в жизни - совершенно другой. - Она внимательно глядит на меня и выносит вердикт: - Слушайте, а в жизни вы красивее, чем на фотографиях!

- Бабушка! - Алина снова краснеет, будто это ей только что сделали комплимент.

На моё счастье, дед мягко вмешивается:

- Дорогая, не суетись. Пусть парень поест в тишине.

Алина, будто ища спасительную паузу, внезапно извиняется и выскакивает из-за стола, снова оставив меня одного на «растерзание».

И бабушка немедленно пользуется моментом. Она наклоняется ко мне, её глаза блестят хитринкой.

- Ухлёстываешь за моей внучкой? - многозначительно подмигивает.

И я чувствую, как на щеках выступает краска. Не то чтобы меня смущают такие вопросы - обычно я парирую их с лёгкостью. Но здесь, сейчас, всё совершенно иное. Слишком уж много значимого.

- Не теряй шанс, не теряй, - не дожидаясь ответа, шепчет она. - Девка она видная, правда, вредная иногда. Но любит она тебя! Любит, и ты её любишь, вижу я. А вы бегаете друг от друга. Долго ещё в догонялки будете играть?

Её слова попадает прямо в цель. В самое сердце той внутренней бури, что бушует во мне. Эта простая деревенская женщина видит нас насквозь.

- С-спасибо, - я сглатываю, - я всё понял. Буду иметь в виду.

- Прислушайся к моим словам. Хоть ты прислушайся. А то так и будете бегать, непонятно чего выжидая. Так я до вашей свадьбы и не доживу.

От этого «вашей свадьбы» мне становится и жарко, и холодно одновременно. Мы с Алиной... дружим. Я дал ей слово. И не хочу ставить её в неловкое положение, нарушая эти хрупкие границы. Но бабушка своими простыми словами громит все мои защитные редуты в пух и прах.

Я думал только у меня такие интересные родственники, оказывается мы как два сапога пара.

*****

POV Алина

Вернувшись за стол, я сразу замечаю странное выражение на лице Ярослава. Он задумчив и слегка смущён, чего я почти никогда за ним не замечаю.

- Ты чего? - спрашиваю я, подозрительно сузив глаза.

Он лишь загадочно улыбается уголком губ, и эта улыбка заставляет моё сердце ёкнуть.

- Что я? Кушай давай и поедем собираться.

Хмурю брови, но подчиняюсь, машинально отпивая уже остывший чай.

Что они успели наговорить за эти пару минут?

*****

Перед самым отъездом бабушка решает поставить финальную точку.

- Какой хороший мальчик, иди я тебя обниму, - говорит она ласково, распахивая объятия.

Ярослав, к моему удивлению, безропотно наклоняется к этой хрупкой женщине, и она обнимает его так, словно он её родным внуком.

- Какой ты хороший, - шепчет она ему на ухо, но так, что я прекрасно слышу. - Оберегай Алинку.

- Бабуль, я тоже вообще-то здесь стою, - вставляю свое слово.

- Знаю как ты себя бережешь, - и снова переводит внимание на Дронова: - Ты смотри у меня, она девочка ранимая, кого попало к себе не подпускает. А раз тебя подпустила... - она отстраняется и смотрит ему прямо в глаза, - ...то береги её как надо. Слышишь?

И он на мое удивление не отшучивается. Яр смотрит неё серьёзно и очень внимательно, и кивает - один раз, коротко и твёрдо, будто давая клятву. В этом кивке столько решимости, что по моей спине бегут мурашки.

В этот момент я понимаю, что бабушка своими прямолинейными речами не просто смущает нас. Она расставляет всё по своим местам, нарисовав мелом самый настоящий круг, из которого уже не выйти. И глядя на серьёзное лицо Ярослава, я с ужасом и восторгом осознаю, что он уже внутри этого круга. И я - вместе с ним.

*****

Мы стоим друг напротив друга: я немного напряжена и держусь настороженно, судорожно сжимая ремешок сумки и букет цветов, тогда как Ярослав излучает спокойствие и уверенность, наблюдая за каждым моим движением. Серые глаза смотрят серьёзно, отражая внутренний огонь желания и решимости, и затем с самой бесшабашной своей улыбкой, загадочно проговаривает:

- Будешь плохо себя вести - женюсь на тебе и жить у себя оставлю, - ни с того ни с его вдруг предупреждает Яр, словно запугивая.

Его шепот похож на тёплый шелест осенних листье.

Он нарушает между нами возникшую тишину, будто речь идёт о повседневных вещах, но голос звучит так, будто он явно попытался запугнуть..

Эти слова застают меня врасплох. От этой наглости, от этого прыжка через все наши «дружбы» и «недоговоренности», у меня перехватывает дыхание. Сердце бешено колотится, мысли начинают путаться, а щёки заливаются ярким румянцем. Чувства захлестывают волной, вынуждая сделать неожиданный шаг навстречу мужчине. И вместо тысяч слов, которые крутятся в голове, подобно неряшливому смерчу, моё тело реагирует само. Набравшись смелости, какой от родясь во мне не водилось, приближаюсь к нему неимоверно опасно, быстро сократив безопасную дистанцию, поднимаюсь на цыпочки, наклоняюсь ближе и неожиданно для него самого и себя, легонько и мимолётно, почти по-кошачьи прикусываю его за шею чуть выше воротника.

Он аж подпрыгивает от неожиданности, его глаза с грузом округляются, а потом сужаются снова. Он замирает. Не отталкивает, не смеётся. Просто замирает. В следующее мгновение его руки обвивают мою талию, притягивают так близко к себе, что я чувствую тепло его тела через одежду и каждую напряжённую струну, и с пленительной, коварной полуулыбкой во всей своей обворожительной красе наклоняется, что его губы почти невесомо касаются моего уха, а затем низкий, обволакивающий, бархатный голос гонит мурашки по спине:

- Ещё раз так сделаешь - точно женюсь, - голос звучит мягко и настойчиво, рождая волну сладких ощущений по моему телу. - Восприму это как официальное согласие выйти за меня замуж. Или как минимум - на побег вместе. Без права на возвращение, - шепчет он, и в его голосе нет и тени шутки.

- Идиот, - выдыхаю я сквозь зубы, выскальзывая из его объятий, легонько толкаю в плечо и бросаюсь к машине, скрывая охвативший меня конфуз.

Мужчина следует за мной, беспечно перебрасываясь словами и забавно посмеивается:

- Называй как хочешь. Главное, что я тебя нашёл и теперь всё прекрасно. Только попробуй исчезнуть вновь.

- И что будет? - на ходу спрашиваю я, открываю переднюю пассажирскую дверь, готовясь сесть, спасаясь от собственной дерзости, сама же нарываясь.

- Но если ещё раз так пропадёшь - верну к себе силой, - горячее дыхание касается кожи вокруг уха, заставляя неистово гореть и пожалеть о своем вопросе, в то время как моё тело покрывается блаженными мурашками, а низ живота завязывается приятной истомой, - привяжу наручниками к себе и будешь со мной везде таскаться. И кушать, и на концерты, и спать, - начинает перечислять блондин задорным, бодрым голосом.

- И в туалет? - так и напрашивается вопрос в моей голове, когда я плюхаюсь на сиденье, захлопнув дверь быстрее, чем он даёт ответ.

- И даже в душ, - невозмутимо ставит точку Дронов, когда сам приземляется на водительское место, сверкая белоснежной улыбкой и, окончательно вгоняет меня в краску, заставляя вспыхнуть ярче огня.

- Тебе не стыдно? - выдыхаю я, стараясь сохранить строгий тон, но предательский румянец выдаёт моё смятение.

- Здорово. Правда? - его бархатный смех заполняет салон, сливаясь с рокотом заведённого двигателя. Машина плавно трогается с места, а он одним пальцем сбрасывает солнечный козырек, подмигивая мне с вызывающей лёгкостью.

Он бросает на меня быстрый взгляд, и в уголках его глаз собираются лучики смешинок.

- Так где раздавали это твоё умение безнадёжно шутить... - начинаю я, делая вид, что изучаю вид за окном, но он мягко прерывает меня, не отрывая глаз от дороги.

- В кабинете номер семь, - без паузы отзывается Яр, перехватывая мою иронию. - Я стоял первым в очереди с пяти утра, золотка.

Его пальцы легонько постукивают по рулю в такт музыке, а на губах играет та самая ускользающая улыбка, что сводит с ума всех от пятнадцати до пятидесяти.

- Пришлось отбиваться от старушек зонтиком - они тоже хотели получить порцию остроумия для внучек. - Его рука ложится на подголовник моего кресла, когда он смотрит назад, сдавая задом. - Но я был непреклонен. Знал, что тебе понадобится именно мой, эксклюзивный комплект шуток, плюсом подарили обаяние. - И знаешь, - добавляет он уже серьёзнее, - я бы снова занял эту очередь. Даже если бы пришлось ждать всю вечность.

- Идиот, - только и бормочу раздражённо себе под нос вполголоса, закатив глаза, однако он всё равно слышит.

- Что ты сказала? Комплимент мне сделала?

- Идиот, я сказала, - повторяю это слово снова и снова, хотя глаза выдают истинные чувства.

- Спасибо, мне ещё никто никогда такого не говорил. Ты первая. Я польщён.

Он неисправим. И, черт возьми, как же сильно я за этот месяц успела к нему привязаться.

Закусив нижнюю губу, я молча поворачиваюсь к окну, стремясь избежать взглядов мужчины. Однако его заразительный смех раздается громче, порождая ощущение неловкости и удовольствия одновременно.

- Или же есть другой вариант... - загадочность в его голосе только настораживает, ведь никогда не знаешь, что на этот раз пришло ему на ум. - Если еще раз исчезнешь, привяжу наручниками к батарее. В моем доме. Навсегда.

- Это похищение, - замечаю я остро, стараясь, чтобы голос не дрожал.

-Это называется - забота о собственном душевном спокойствии, - парирует он, заводя двигатель. - В моем лексиконе эти слова стали синонимами.

- Ну вот точно нахал.

Машина неспешно едет по ночному городу, превращаясь в уютную капсулу, отрезанную от всего мира.

- Называй как тебе угодно, главное, что я тебя нашел, ты сейчас со мной и все в порядке.

Я сижу, уставившись в убегающие за окном огни, и чувствую, как веки становятся тяжёлыми. Вероятно это вырабатывается привычкой - дремать в машине, якобы быстрее приехать. Вдруг голова Ярослава ложится мне на плечо. Сначала это едва заметное касание, почти невесомое, будто он просто искал точку опоры на ухабе. Устраивается поудобнее, и его губы почти касаются моей шеи! Его дыхание ровное и глубокое, а древесный аромат его парфюма смешивается с запахом кожи и ночи, опьяняя и кружа голову.

Это провокация. Чистой воды. Он проверяет границы, играет на моей усталости и на тех чувствах, которые я так отчаянно пытаюсь скрыть. Играет мастерски.

- Теперь можно и выспаться.

Что, простите?

Я резко дёргаю плечом, скидывая его с себя.

- Дома поспишь, - буркаю я, стараясь, чтобы голос звучал сухо и раздраженно, а не сорвался от внезапно участившегося сердцебиения.

Он не оправдывается и не шутит в ответ. Просто медленно поднимает голову, устремляя светлый, но по-дьявольски обольстительный взгляд на дорогу. В тусклом свете приборной панели его серые глаза кажутся бездонными и абсолютно трезвыми. Никакой сонливости. Одна лишь хищная, спокойная внимательность. Он просто... притворялся.

- У тебя? - спрашивает он тихо, и в его голосе звучит опасная, обволакивающая теплота.

Я тяжело вздыхаю, злостно сверкнув на него глазами. Он снова загоняет меня в угол, намеренно превращая мои слова в двусмысленные намёки.

- Понял. Глупый вопрос, - он сам отвечает за меня, и на его губах появляется та самая улыбка, которая сводит с ума тысячи поклонниц, но сейчас предназначена только мне одной. Он снова приближается, но не облокачиваясь, а просто сократив дистанцию до минимума. Его шепот становится бархатным и интимным, предназначенным лишь для моего уха: - У себя. С тобой в обнимку. Иначе не усну.

От этих слов по коже бежит табун мурашек. Это уже не шутка. Это заявление. Обещание. Ультиматум. В его тоне сквозит такая непоколебимая уверенность, такая готовность снести все мои барьеры, что у меня перехватывает дыхание. Несмотря на всё желание казаться равнодушной, моё предательское сердце трепыхается, как птица в клетке, готовое вырваться навстречу этому безумию. Каждый его взгляд, касавшийся моего лица, прожигает насквозь.

- ДРОНОВ! - выпаливаю я, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией. Это звучит, как испуганный щенок, который пытается лаять на тигра. - Ты за рулём вообще-то. Веди машину, а не раскладывайся на мне. И прекрати таращиться на меня, смотри лучше на дорогу, а то разобьёмся, - пытаюсь пошутить я, остро ощущая как бьётся сердце.

Он не отшатывается. Не смеется. Он просто смотрит на меня (а должен следить за дорогой) - долго, глубоко, словно читая каждую мою мысль, каждый страх, каждое тайное желание. И потом его лицо смягчается, уступив место какой-то невероятной, неприкрытой нежности.

- Как скажешь, маленькая моя, - одаривает он меня своей обворожительной улыбкой, обнажая белые клыки. - Я тоже невыносимо скучал по тебе, моя хорошая, - произносит он тихо, и это звучит так искренне, так по-взрослому, без капли его обычной иронии, что все мои защиты рухают в одно мгновение.

Он не просто констатирует факт. Он признается. И в этих словах слышится не просто тоска, а настоящая, почти физическая боль от разлуки, которую он, оказывается, чувствует так же остро, как и я.

Ох уж этот Дронов!

И в тишине машины это признание повисает между нами, изменив всё. Оно было страшнее и опаснее любой его шутки или провокации. Потому что на него уже невозможно ответить колкостью. Только молчанием. Или чем-то совсем другим.

Один месяц перевернул мою жизнь вверх дном, разрушая привычные границы реальности и открывая новое неизведанное, которое невозможно было предвидеть раньше.

Надо же так сильно привязаться к человеку за какой-то чёртов месяц. Если бы мне сказал об этом кто-то месяц назад, я бы рассмеялась этому человеку в лицо, не поверив в такую глупость, а сейчас смеяться не хочется.

******

POV Ярослав

Свет фар скользит по мокрым белым улицам, размывая очертания домов. Машина двигается размеренно, пересекая заснеженные дворы. Внутри салона царит тёплая атмосфера умиротворённости, оттенённая мягким голосом из радио, а также здесь пахнет кофе, её духами и тишиной.

Минуты тянутся одна за другой, пока автомобиль останавливается возле нужного подъезда. Я заглушаю двигатель и вокруг образовывается уютная тишина. Никто из нас не торопиться выйти наружу. Будить её я не решаюсь. Она сейчас спит так мирно словно нашла, наконец, то самое безопасное место.

Я кидаю мимолётный взгляд и вижу спящую спутницу. Чувствовал, что она проваливалась в сон, но не до конца был уверен, что Алина уснет, да и ещё комфортно устроившись на моем плече. Украдкой поглядывал на неё, пока мы ехали. Она уснула почти сразу, как только мы тронулись, доверчиво положив голову мне на плечо. Восхищённый простотой момента и чувством доверия, исходящим от девушки, я вздыхаю и вспоминаю тот миг, когда понял, что смешанные чувства, которые были раньше, переродились в нечто большее. Казалось, время замедлилось, позволяя мыслям свободно блуждать по памяти.

Ее доверие сейчас, во сне, и награда, и пытка. Она доверяет мне, потому что не знает всего. Не знает, какой я на самом деле собственнический, одержимый. Не знает, что мысль о её побеге сводила меня с ума, и в те часы, когда её не было, я пережил несколько личных апокалипсисов.

Зима тихо стучится в окно автомобиля лёгкими снежинками, пока машина стоит у подъезда многоэтажного дома. Машина уже давно добралась до места назначения, но никто не спешил покидать салон. Я сижу за рулём на водительском сиденье, сосредоточенно поглядывая на пассажирское кресло. Рядом располагается девушка, чьи мягкие черты лица расслабились сном. Она лежит, свернувшись клубочком, уютно прижавшись щекой к моему широкому плечу, подобно ручному котёнку, найдя удобную позу и утонув в собственном сне. Тонкое дыхание девушки, согретое близостью тела, создавало приятное ощущение близости и тепла. Выглядит настолько хрупкой и доверчивой, что невозможно представить, что раньше мы никогда не встречали друг друга.

Мы возвращались от бабушки и дедушки Алины, намереваясь завершить начатый разговор за чашечкой горячего кофе или чая, а может чего-нибудь другого, если она захочет.

Медленно и осторожно провожу рукой по густым чёрным прядкам девушки, собравшимся мягкими волнами на гладком пальто. Черные густые ресницы задорно дрожат над нежными веками, создавая впечатление, будто она следит за каждым моим движением, хотя на самом деле давно погрузилась в крепкий сон. Я впитываю каждое движение, запечатлевая в памяти каждую деталь. Кончики её волос мягко сверкают в свете приборной панели, притягивая взгляд, рождая неясные сомнения и отгоняя неспокойные бушующие мысли.

Поворачиваю голову в сторону окна и осматриваю зимний пейзаж. Улицы города давно осветились теплым свечением фонарей, создавая иллюзию идеальной сказки. Тихо играет старая добрая поп-музыка, передавая моё настроение и глубину переживаний. Под воздействием музыки, я позволяю себе немного мечтать о будущем, в котором нет секретов и сомнений, только любовь и понимание.

Внутри зарождается тревожная неопределённость: скрытые чувства начинают просыпаться, вызывая сомнение.

- Интересно, если бы ты узнала обо всём том, что я от тебя скрываю, какая бы была твоя реакция? - спросил я у самого себя, озвучивая невысказанные мысли. - Может, однажды я расскажу тебе всю правду... и будь уже, что будет... - шепчу под нос и говорю скорее себе, ежели ей, успокаивая разбушевавшиеся нервы одним долгим взглядом на Макарову.

Её образ неотделимо ассоциируется с теплом и надёжностью, ставшими основой нашего общения.

Затем, улыбнувшись уголком рта, начинаю придумывать способ доставить Алину домой, не тревожа её сладкий сон. Или же оставалось только дождаться, когда она проснется самостоятельно, но пока ничто не мешает наслаждаться мгновениями простого счастья, принадлежащего только нам двоим.

Я привык воспринимать наши взаимоотношения как простую, надёжную дружбу, но в глубине души осознаю, что чувства с каждым днём становятся сильнее и контролировать, держать их в себе всё сложнее и сложнее. Я сомневаюсь, что Алина примет то, что я чувствую, изменится ли что-то в нашей дружбе, если я ей всё расскажу? Эта неразрешенная внутренняя борьба держит меня в напряжении, заставляя постоянно задаваться вопросом: «Что произойдёт, если она узнает?» Но в конечном итоге я молчу, боясь разрушить существующий баланс, предпочитая сохранять комфортную обстановку, пусть и ценой собственных тайных желаний.

Неразрешённость ситуации заставляет задуматься о последствиях возможного признания, порождая одновременно надежду и страх потери той особенной близости наших душ.

Осознанно рассматриваю спокойное лицо Алины у себя на плече и аккуратно подушечками пальцев провожу по её волосам, убирая упавшую непослушную прядь с лица, касаюсь нежной щеки.

Она что-то неразборчиво шепчет во сне и прижимается ко мне сильнее, а мое сердце сжимается и натягивается, словно струна, до которой кто-то дотронулся.

- Быть для тебя другом - уже величайшая в мире награда, - тихо шепчу, наклонившись и на мгновение коснувшись губами её макушки, оставляя там лёгкий поцелуй, надолго задержавшись губами.

Я готов ждать. Сколько потребуется. Лишь бы она была рядом.

- Рано или поздно ты это узнаешь. И я буду молиться, чтобы ты осталась. Даже если для этого мне придется стать твоим другом навсегда...

Она ещё раз шепчет что-то нечленораздельное, и меня это умиляет. Кажется, пора будить мою спящую красавицу, как бы мне ни хотелось продлить этот миг.

Я мягко дотрагиваюсь до её плеча.

-Алина? Мы приехали.

Она вздрагивает, её глаза открываются, и на секунду в них - чистейший, дикий испуг, словно она поймана на месте преступления. Затем взгляд проясняется, она отстраняется, потирая сонные глаза, и моё плечо внезапно окутывает холодок пустоты - зябкий и неуютный.

-Прости. Я не хотела... - её голос хриплый от сна, полный смущения.

Она тупит взгляд куда-то вниз, избегая смотреть мне в глаза, хотя ей не за что извиняться.

- Не за что, - я улыбаюсь, и губы будто натянуты на лицо. Надо, чтобы это выглядело естественно, но кажется, выходит лишь напряжённая маска. - Поднимайся.

Мы выходим из машины. Морозный воздух резко и безжалостно обволакивает нас, заставляя её окончательно проснуться. Она вздрагивает, и я едва сдерживаю порыв прижать её к себе, чтобы согреть.

У подъезда она замирает и оборачивается ко мне, сжимая в оголённых пальцах букет сухоцветов, пока снежинки застревают в её ресницах.

- Спасибо. За... всё. За цветы. За то, что нашёл. Да и вообще за то, что ты есть.

- Друзья на то и нужны, - говорю я прежде, чем сам понимаю смысл сказанных слов, и только после произношения, свои же слова обжигают мне горло. Беспощадно.

Друг. Проклятие, скрывающее всё, что я на самом деле чувствую.

Алина кивает, но в её глазах читается какая-то новая, незнакомая, глубокая дума, будто она что-то обдумывает, что-то решает. И вдруг Алина делает шаг вперёд, колеблется всего мгновение - и затем стремительно, по-детски непосредственно, обвивает мою шею руками.

- Я рада, что ты мой друг, Яр, - шепчет Макарова мне прямо на ухо, и эти слова звучат как смертный приговор, медленно меня убивая. Как самый прочный и самый надежный замок на двери, в которую я так отчаянно хочу войти.

Я стою, обнимая девушку, к ногам которой безоговорочно приклонил бы весь мир, и смотрю поверх её головы на падающие хлопья снега. И мне больно. Больно от того, что она не моя, но я не показываю этого. У меня нет права просить большего. Мы уже с ней всё решили, значит так и будет.

«Я рада, что ты мой друг» - эта фраза намертво вмораживает меня в ту самую роль, из которой я так хотел выбраться...

- Мне тебя не хватало, - срывается у меня очередное неосторожное признание, ещё одна крупица правды, которую я не в силах удержать.

- Мне тебя тоже... - слышу я её тихий, почти невесомый ответ, и моё сердце делает несколько бешеных ударов, наполняя тело электрическим напряжением.

Мои руки инстинктивно крепче сжимают её в объятиях, молча умоляя: «Только не уходи. Только не отпускай».

«Рано или поздно ты перестанешь мне доверять. И я знаю, это будет тот день, когда я окончательно тебя потеряю»...

«Sooner or later you will stop trusting me. And I know that will be the day when I finally lose you»..

_________________