Отмотать назад

— Снова идёшь наперекор, — упрекал Цзюнь У, словно говорил не с пленником, а со старым знакомым.

— Иначе и быть не могло, — насмешливо сверкнул глазами Усянь.

Его радужки окрасились красным цветом, словно спелый гранат или пролившаяся кровь. Он смотрел прямо, ни на миг не отводя взгляда от императора. Ответная усмешка на чужих губах заставляла кровь бурлить сильнее.

— Ты бессилен против меня. Стоит ли тратить силы на то, что не принесёт результата?

Вэй Ин и не думал, что его воспримут всерьёз. Восемьсот лет тайных насмешек в лицо, которым он не придавал значения, с ним изначально забавлялись как со зверьком в клетке.

— Всё лучше, чем плясать под твою песню и дальше.

— Раньше плясал — не жаловался, просто продолжи привычное дело.

Каждое слово было брошено с целью поддеть его и заставить напасть первым, что привело к желаемому результату: Вэй Усянь атаковал первым на глазах других богов. Рука по инерции поднялась, направляя поток силы прямиком к врагу, приобретая форму острых шипов. Удар был сразу же отбит, сверкающее лезвие меча с лёгкостью разрубило их, отчего те сразу развеялись.

Несмотря на неудачу, Вэй Ин не отступил. Это было только начало. В его планы не входило убийство, лишь показать истинное лицо твари другим. Если он решится на смертельный бой — проиграет. Он ни разу не использовал полную силу, ведь прекрасно помнил, чем это могло ему обернуться. Вот и сейчас у него не было шансов выйти живым из битвы, разве что смириться со смертью был единственный вариант, чтобы вступить в бой всерьёз.

— Это выглядит слишком жалко, выставляешь себя дураком.

Двуликая тварь с маской Верховного Владыки покосилась на зал ниже, маестат из которого убегали боги. По страху в чужих глазах нетрудно догадаться, что злодеем сейчас выглядит Вэй, а не император. Источая тёмную энергию, Усянь и не надеялся, что кто-то встанет на его сторону. Даже те, кто знал его, смотрели с непониманием.

— Какая разница, — он усмехнулся, пожав плечами. — Ты ведь давно играл с моей репутацией, опуская её на дно самым извращённым способом.

Цзюнь У не потребовалось много времени, чтобы догадаться, о чём идёт речь. Его это знатно рассмешило.

— Поверь, я даже не старался, просто игнорировал. Вини чужие язвительные языки и себя за то, что спускал им это с рук, не показав сразу, что случается с болтунами.

— Я не стану марать руки чужой кровью за такой пустяк.

Взгляд Владыки потемнел и, не моргая, уставился в пылающие глаза напротив. Холодный блеск и натянутые уголки губ больше всего привлекали внимание Вэя. Именно так он и представлял эмоции под маской демона.

— Нахватался у Сяньлэ или научил его этому? Пустяк… — повторил он фразу Усяня. — Твои руки уже в крови. Даже если бы ты не вспомнил прошлое, это не сняло бы с тебя клеймо убийцы.

— Заткнись! Если бы ты только не…

— Не снял печать с твоей памяти? Поздно кричать об этом, вроде бы уже должен был смириться. Печать изначально была слаба, с твоей удачей это был вопрос времени, когда она сама спадёт. Любое сильное потрясение с лёгкостью сломало бы её. Незнание не сняло бы с тебя вины.

Вэй Ин не мог отрицать правды в его словах, и это тяготило. Воспринимать себя прошлого как настоящего давалось тяжело: одновременно столько сходств и различий. Не найдя слов в ответ, он вновь атаковал, с надеждой заткнуть гнилую пасть. Видя почерневшую кожу, он невольно уменьшал силу удара, боясь вложить слишком много сил. Он не знал, где та самая точка невозврата, через которую нельзя переступать. Его не пугала смерть, просто не видел смысла умирать столь бессмысленно. Если уж случится непоправимое, он утащит князя с собой в Диюй.

Ни один удар не доходил до цели, только до краёв одежды. Противник разрубал удары с такой лёгкостью, будто призывал драться всерьёз. Вэй Усянь не поддавался провокации. Он стоял, не смея отступить или начать приближение, вместо него Цзюнь У с каждой новой атакой двигался вперёд, пока не встал перед ним вплотную. Тяжёлая ладонь, свободная от меча, легла на плечо, чужое лицо склонилось над ним, а изящные губы шептали:

— Помнишь о силе, но, видимо, запамятовал, кто тебе её дал.

Каждое слово обжигало его ухо и заставляло вспоминать прошедшие дни мук. Ничего он не забывал. Бесчисленные дни в кромешной тьме без нормального питания с тяжёлыми цепями, сковывающими движения — такое невозможно забыть даже за восемьсот лет. А картина случившегося дальше до сих пор свежа в памяти.

Большая ладонь поползла с плеча на грудную клетку, невольно он вздрогнул. Предавшись пережитому, это движение заставило испугаться и отшатнуться, но убежать не вышло. Рука легла на сильно бьющееся сердце, отчего то сразу же защемило. От него пошла волна болезненного жара. Насильное влитие энергии жгло. Дыхание участилось и стало глубже, воздуха не хватало. Стоило Вэй Ину занести руку или направить поток энергии, как боль усиливалась. Что-то крепко сжимало сердце. Он мог только вцепиться в свой воротник, оттягивая ткань, лишь бы облегчить неприятное чувство.

— Неужели думал, что проклятие наложено только для ограничения сил? Я оставил тебя не просто так, твоя роль уже предрешена. Подчинись судьбе.

— Мразь…

— Повторяешься.

Колени подкашивались, но чудом держали тело. Кошмарная улыбка начала расплываться, колонны перестали отличаться от стен. Хруст в шее уведомил о резком падении головы.

— Не сломайся, — промолвил Цзюнь У, поднимая бога смерти за подбородок. — Не признаёшь кровь на руках… Что ж, тогда нужно просто исправить это.

Голос звучал ласково и обворожительно, заставляя внимательно слушать. Взгляд алых глаз стал пустым, безжизненным, как у куклы, а лицо потеряло всякую эмоциональность.

— Убивай кого хочешь. Иди куда пожелаешь и выбери жертв сам, хоть самых близких во всех трёх мирах. Я не ограничиваю тебя в выборе и времени, но не коснись случайно Сяньлэ. Хозяина трогать запрещено.

Складывая все слова воедино, Усянь перевёл взгляд в зал, выискивая подходящую цель. Его глаза метались между богами, пока не остановились на знакомых голубых одеждах. Нутром он чувствовал, что этот человек ему знаком, а самое главное — подходил под требования, был слабее всех присутствующих и находился достаточно близко. Всё тянулось именно к нему. Неспеша Вэй Ин начал спускаться по ступеням, уже не придавая значения устремлённым на него взорам. Если выбранная жертва не удовлетворит его, все присутствующие в зале станут следующими. Однако они не были так привлекательны, так что промелькнула мысль, что придётся выйти наружу. Естественно, напряжённые плечи не смели расслабляться, перед целью возникла помеха. Вэй Усянь не понимал, что за безумец посмел преградить ему дорогу, и, не сдерживая себя в силе, откинул его в колонну. Жизнь мешающих не имела значения, они сами встали на пути.

Эмоции не разбирались на чужом лице. Яма чувствовал, что знает, к кому подошёл, но раз тот не вызывал никаких чувств, кроме притяжения, значит, не так уж важен. Его ладонь плавно поднялась, а глаза, не моргая, смотрели на цель. Сердце, вставшее колом, вновь заколотилось в страхе, однако он не понимал, что то пыталось ему сказать. Мощный взмах ладонью целился в грудь жертвы, но внезапно чужое тело отдалилось всего на пару цуней, что помогло избежать смертельного удара. Вместо рассечённой груди чья-то рука в мгновение отделилась от туловища и с глухим звуком упала на пол, создавая под собой кровавую лужицу. Нежные голубые одежды окрасились кровью, всё перед глазами закружилось. Вэй Ин смотрел на отрезанную руку и не понимал, чья она. Только подняв глаза на затылок жертвы, он встретился с горящими от боли и злости глазами. Божество смело защищало цель, но смотрело на него с нескрываемой обидой.

— Почему мешаешь?

— Он ещё спрашивает! — прошипел чужой голос. — Очнись и увидь, на кого поднял руку, Вэй Ин!

Он не знал, кто перед ним, видел лица, но не узнавал. Но раз ему так говорят, значит, они знакомы? Тогда почему он не мог узнать их?

Без конца спрашивая самого себя, голова начала кружиться. Подперев голову ладонью, лишь бы не потерять равновесие, Усянь уставился на лицо, выглядывающее из-за дрожащего плеча.

— У…ду? Ши Уду и… — взор переместился на слезящиеся глаза жертвы. — Цинсюань… Ши Уду и Ши Цинсюань… — имена повторялись раз за разом. Он непрерывно произносил их, будто пытался понять значение, пока не прервался на полуслове. Глаза во второй раз упали вниз и раскрылись в ужасе. — Нет… не мог.

Вэй Ин смотрел на отделённую от тела руку, но видел перед собой совсем другое. Внезапно перед ним пронеслись жёлтые и светло-фиолетовые одежды. Осознание ударило с такой силой, что в ушах зазвенело. Чувство неисполненного поручения до сих пор двигало им, но теперь давило. Это не то, чего он хотел. Если уж и убивать кого, то тварь позади, но именно она и отдала приказ.

— Теперь его слова — чистейшая правда…

— Прекрати! — Грубый голос у дверей даже не заставил колохнуться.

Фэн Синь отмер, пусть и не отошёл от шока. Гнетущее чувство никуда не делось, даже после пролитой крови. Что-то осталось не сделанным…

Позади, по широким ступеням дворца, послышался поспешный бег нескольких человек. На проходе появилось сразу трое богов, два человека и столько же демонов. Последним на Небесах не было места, но поднялись они не по своему желанию.

— От чего такой переполох? — послышался голос принца, только ступившего на последнюю ступень. — Фэн Синь, что произошло?

— Ваше Высочество, слишком много пересказывать. Просто взгляните вперёд!

Се Лянь, не раздумывая, перевёл внимание на происходящее в зале и тоже застыл. Их было слишком хорошо видно, ведь вокруг не было ни души. Пэй Мин только отлепился от колонны, а Владыка привычно возвышался над всеми, наслаждаясь спектаклем.

В отличие от них, Усянь не видел никого, кроме братьев Ши. Руки тряслись от совершённого, вина мгновенно начала пожирать его. Он заслуживал наказания, ничуть не меньше преступления. На ум пришёл только один выход: конечности отрубать бессмысленно, от этого он не потеряет контроль над силой, зато если не увидит других, не сможет понять, где они находятся. Прожив всю жизнь со зрением, понадобится много времени, чтобы начать ориентироваться на слух. Ладони приблизились к глазам под крики богов, но не остановились.

— Ты что удумал?! — воскликнул Му Цин, заметив сгустки тёмной энергии, скапливающиеся у ладоней Вэя.

Призрачный огонёк бешено заметался в панике, метаясь вокруг Мэй Няньцина. Гудзы укрылся за Лан Цяньцю, с испугом выглядывая из-за него. Он ещё не успел увидеть отделённую руку на полу.

— А-Ин, посмотри на нас…

Се Лянь двинулся вслед за Му Цином, чуть менее решительным шагом, до последнего надеясь, что божество смерти не станет ничего с собой делать. Вот только его надежда умерла, как только слова Вэй Ина дошли до слуха.

— Это просто глаза… Просто глаза… — талдычил самому себе Усянь, лишь бы не дрогнуть в решающий момент.

Сознание до сих пор оставалось неясным. Он вспомнил только имена и значимость братьев, и этого хватило, чтобы заволноваться, не забыл ли он ещё кого.

До Вэй Ина оставалось меньше иня. Это расстояние казалось ничтожным, но оно разделяло их, не давая Му Цину остановить ошибку. Резкие рывки, и вытянутая рука застыла в воздухе, тогда как плечи напротив содрогнулись. Боли не было слышно, лишь лёгкое подрагивание выдавало правду. Осознание на миг остановило бога войны, а затем заставило его мгновенно оказаться рядом с Вэй Усянем и судорожно убрать его ладони от лица. Большинство сосудов белка полопались, отчего вместо слёз по лицу потекла кровь, зрачки неестественно расширились, почти скрыв радужку, но самое страшное, что их цвет был не чёрным, как и должно быть, а светло-серым. Глаза смотрели не на Му Цина, а сквозь него, болезненно щурясь.

Му Цин крепко сжимал кисти бога смерти, не позволяя вырваться. Из них двоих только у него глаза заслезились нормальными слезами, прозрачными, полными обиды и разочарования. Одно было не ясно: на кого были обращены эти чувства: на Вэй Ина, который совершил дурь, или на самого себя, что не подоспел вовремя?

— Отпусти! Жжётся, больно! Слишком светло!

Закусив губу, Сюаньчжэнь перехватил кисти в одну руку и накрыл его веки своей ладонью. Позади них стоял принц от злости, сжав кулаки. Он смотрел на вышемашеста прямо в наглое лицо бога, некогда бывшего для него примером подражания. Теперь, зная правду, он видел в его улыбке другой подтекст. Фансинь разрезал воздух, устремившись остриём на врага. Никаких вопросов он не намерен задавать, ведь отныне он не предоставит никакой пощады, тем более прощения.

Насмешка спала с губ императора, когда меч преемника направился на него с вызовом. Он осмотрел каждого во дворце, остановившись на человеке в мантии. Звонкий смех разрушил гнетущее молчание.

— Поверил словам беглеца… Ты снова разочаровал меня, Сяньлэ.

Холодный голос не сочетался с недавним смехом. Смена настроения и слова Владыки окончательно подкрепили в Се Ляне веру в слова наставника. Как дурак, он преклонял колени перед тем, кто разрушил его жизнь. Унижение хуже не сыскать.

— Я не стану с тобой сражаться, Сяньлэ, так что опусти меч.

— Твоё мнение не имеет значения. Только отплатив тебе равносильной болью я смогу опустить оружие.

— Глупо нападать, зная, что проиграешь. Или неужели думаешь, у меня не осталось, чем тебя шантажировать?

Не подойди к нему Хуа Чэн, Се Лянь бы засомневался в правильности своих действий. Однако почувствовал, что ему есть на кого опереться, стало гораздо легче стоять с высоко поднятой головой. Примеру князя последовали и остальные: Лан Цяньцю посадил Гудзы на руки Мэю и вышел вперёд, поравнявшись с Фэн Синем; Ши Цинсюань, пересилив страх, поднял руку брата и крепко прижал к груди, веря, что рану ещё можно исцелить.

Вэй Ин ничего не видел и не понимал, что движет другими, но одно знал хорошо: смерть подонка должна быть только от его рук. Не потому, что он настрадался от твари больше всех, а потому, что он не хотел, чтобы кто-то принимал на себя грех. Его руки были схвачены, поэтому он не мог убрать ладонь Му Цина с лица. Попытавшись на ощупь найти плечо бога войны, Вэй Усянь случайно коснулся его щеки и почувствовал тонкую полоску влаги. Возможно, если бы он видел лица стоящих рядом, в нём сыграла бы совесть за импульсивный поступок, но он не жалел о содеянном. Боль заставила его прийти в себя. Теперь не было важно, что он видит, а что нет.

— И стоит ли лить по такому пустяку слёзы? — прошептал он.

— Заткнись, если не хочешь, чтобы я заткнул тебя.

— Что? О чём ты?

Му Цин не ответил, оставив вопрос не закрытым. Усянь искренне не понял смысл его слов. Неужели ему ещё и рот завяжут? Видимо, конечностей и зрения было мало.

— Пообещай, что не вмешаешься.

Это Вэй понял хорошо и не был согласен с таким решением.

— Ни за что, это и моё дело тоже! Посмеешь сдерживать меня, то не жди второго шанса. Если, как ты говоришь, любишь меня, то уважай мой выбор в первую очередь.

— Это твоё худшее качество, — прошипел бог войны, отпуская кисти Усяня.

— Приму за комплимент, — протирая запястья, ответил Вэй Ин. — Если я снова попаду под контроль, сразу убей.

За один миг Му Цин пожалел, что не связал его. Услышав безумные слова, в нём вскипела кровь. Намереваясь уже схватить его вновь, он не успел коснуться, как услышал причину.

— В следующий раз будет хуже. Если сейчас я смог сопротивляться, сохранив часть рассудка, то во второй раз, вероятнее всего, подобного не произойдёт. Не стоит надеяться на удачу. Дай слово, если услышал меня, — взгляд Вэя был устремлён чуть левее лица Сюаньчжэня.

Смотря на пустые глаза, которые смотрели за него, Му Цин мог только согласиться, про себя обещая, что не даст этому случиться.

Получив желанные слова, Вэй Ин сосредоточился на аурах богов. Стоять в стороне не входило даже в последний пункт того, что он сделал бы. В момент, когда он уже начал принимать смирение, что может стать обузой, в голове внезапно раздались до боли знакомые голоса:

— Господин!

— Мастер!

— Хозяин!

Каждый был ему хорошо известен. Духи, которые не выходили на связь в голос, позвали его, но не получили ничего в ответ. Сейчас не было времени на разговоры, зато в голове мгновенно появилась идея, как их использовать.

— Я тоже вам рад, но поговорим потом. С этого момента говорите мне местоположение императора и предупреждайте, если атака может задеть других.

— Хорошо, доверьтесь нам, — бодро ответил Фань.

Парень остался всё таким же решительным и непоколебимым, что очень радовало. Во время пробуждения, когда Вэй Ин не смог связаться с шэнями, то мысленно уже смирился, что некоторые могли сбежать. Несмотря на критичность ситуации, уголки губ невольно приподнялись. На душе стало легче, что они ждали его возвращения.

— Пятеро к людям, двое к князю и принцу, четверо к Повелителю Воды, ещё по двое к Сюаньчжэню, Наньяну, Мингуану и Тайхуа, остальные станут моими глазами.

Пустой нежный взор перешёл от виска Му Цина к братьям Ши, слегка промахиваясь с целью. Сюаньчжэню пришлось аккуратно взять двумя пальцами за подбородок и поправить. Переносица Усяня вмиг насупилась, выражая недовольство. Непривычная забота слегка действовала на нервы. Вслух он язвить не стал, понимая, что эта помощь ему необходима.

Он хотел попросить прощения, но слова не выходили. Такое нельзя простить, однако, собравшись с духом, он пролепетал:

— Не смейте меня прощать.

Совсем не то, что он планировал сказать, но как нельзя лучше подходило. Не дожидаясь ответа, он развернулся к ним спиной и откинул всех лишних за двери дворца и громким хлопком закрыл их.

Лишившись зрения, он больше не видел, насколько сильно чернота распространилась по телу, и полностью отдался ощущениям. Двинувшись вперёд, он не стал выжидать, когда кто-то другой сделает первый шаг, и, не сдерживая больше силу, боясь перейти грань, отправил острый энергетический поток прямиком в тварь, ориентируясь на слова шэней. Вэй Ин знал, что первая атака будет бесполезна и легко отобьётся, поэтому сразу же отправил ещё две, добавляя к ним шипы. Его примеру последовали остальные, сорвавшись с места. Пэй Мин, находившийся ближе всех, добрался первым, нанося один за другим сокрушительные удары, пока через фэнь не был отправлен в новую колонну.

Осторожно коснувшись предплечья принца, Хуа Чэн поделился с ним духовной энергией и вынул сверкающий ятаган из ножен. Эмин ринулся вперёд, разрубая воздух, от чего создавался свист. Его скорость поражала, также как и ловкость. Зал быстро рушился от ударов, поэтому, дождавшись, когда всё внимание Цзюнь У сосредоточится на атаках с расстояния и богах войны, он с каждой новой ударной волной приближался всё ближе, пока расстояние не стало настолько близким, что он смог встать со спины и в два прыжка оказаться позади Верховного бога. Естественно, его сразу заметили, но было уже слишком поздно. Увернувшись от атаки, он схватил Цзюнь У за горло, пока тот занёс меч, чтобы дать отпор ятагану, и со всей силы кинул в стену, пробив её насквозь и отправив императора прямиком в полёт в ближайший дворец. Может, по отдельности силой они и уступали, но сражаться одновременно с шестерыми сильнейшими богами столицы и непревзойдённым князем демонов — задача непосильная даже Владыке.

Если спрашивать, какой навык с прошлого у Вэй Ина остался неизменным, ответ, конечно же, был бы: меткость. Для энергетической стрелы не потребовалось даже лука. Слушая направление полёта от душ, он сразу же бросил её следом, пробивая треснувшую защиту императора насквозь: огромное количество ударов дало пользу.

Вырвать её было невозможно, ведь при соприкосновении с плотью наконечник распадался на множество толстых игл, прочно застревая внутри. Может, Яньло-ван и не пользовался своей силой достаточно времени, чтобы понять все её возможности, но от скуки создавал различные маленькие фигурки размером с пиалу. Всё, кроме шипов, это у него из другого промежутка времени…

Подобное нельзя было исцелить, ведь для начала требовалось вытащить стрелу. Они не надеялись, что победа достанется столь легко, но позволили себе перевести дух и выбраться из разгромленного помещения, грозившего вот-вот обвалиться. Не успели ступить на землю, как с поразительной скоростью Владыка поднялся и оказался прямо перед ними, не дав расслабиться и двух пяти фэней.

Казалось, сейчас, пока они поднимали оружие для продолжения боя, император схватит Вэй Ина, стоящего впереди всех, но вместо этого он обхватил горло Му Цина и вбил его в стену Шэньу. Сильный грохот заставил Вэй Усяня обернуться в их сторону, даже без подсказок. То, что схватили не его, заставило озадачиться и взволноваться.

Проклятая канга — запечатывает духовные силы и является символом ошибок бога. Против Ямы она была бесполезна, ведь состояла не только из молитв верующих, но и тёмной энергии, из-за чего те сразу же сломаются от его силы. Однако на других богов она с лёгкостью становилась серьёзной проблемой. И прекрасно всё зная, Цзюнь У намеренно схватил не его, а давно мешавшего Му Цина.

— Так хорошо начал разлад, жаль лишь, что одумался. Я ошибочно думал, что ты перестал упорствовать и смирился, а ты выжидал Сяньлэ, который остался единственным, кто вас связывал. Это твоя ошибка.

Огромный груз осел на плечи Сюаньчжэня в мгновение ока, тот даже глаз открыть не успел. Духовные силы исчезли так быстро, что не верилось в реальность произошедшего. Стоило Вэй Ину переместиться к ним, как демон сразу же отдалился, из-за чего удар чуть не пришёлся по ослабевшему богу войны. Благо, Усянь целился в голову и ударил над макушкой, ни цунем ниже.

Когда он коснулся Му Цина, невольно вспомнилось прошлое, как тот касался его с похожей целью. Он слышал, что говорят шэни, но хотел убедиться во всём сам. Но Му Цин перехватил его, не позволив прикоснуться.

— Я в порядке, — слова вылетели с хрипотцой, не внушая доверия.

— Ври сколько хочешь, я уже всё знаю, хотел лишь убедиться.

Даже не видя, Вэй Ин чувствовал, как тот смотрит на него, не понимая, откуда он мог всё узнать.

— У меня много других глаз и ушей. — Почему-то только сейчас, представив себя от лица бога войны, Усянь закрыл глаза, подумав, что его внешний вид весьма неприятен для разговора, и позвал Мингуана. — Поставь около него защитный барьер!

— А сам не можешь? — без язвительности спросил Пэй, скорее беспокоясь, не растратил ли он силы.

— Могу, но мне есть на что её потратить.

— А мне нет, что ли? — цокнул Мингуан, но не отказал.

Исцеление с проклятой кангой длилось ужасно долго, поэтому позволять Сюаньчжэню участвовать в бою и дальше стало опасно. Численность упала, но напомнила Вэй Ину, почему они до сих пор не делают успехов. Пока Тайхуа с Наньяном взяли на себя задачу отвлечь врага, Усянь перебрался к Искателю Цветов под Кровавым Дождём и принцу.

— Ваше Высочество, если бы у вас не было оков, насколько сильно увеличились бы наши шансы?

— С чего такой вопрос, А-Ин? Не знаю, но не думаю, что моих сил хватило бы до победы. У меня всё так же нет последователей и…

— Мы бы выиграли, — прервал его Хуа Чэн, уверенным заявлением.

— Сань Лан, что ты такое говоришь. Я не настолько силён, да и их оковы нельзя снять просто по желанию.

— Если дело только в духовной энергии, я отдам тебе свою, гэгэ. Только скажи.

Упорство, честность и смелость — безусловно похвальные черты демона, но последнее не было столь необходимо. Боясь крайности демона, Вэй Усянь поспешил прервать его.

— Со словами князя соглашусь, а вот с вашими, Ваше Высочество, не соглашусь. Вдаваться в подробности и пояснения слишком долго, скажу кратко. У меня есть догадка о том, как их можно снять, и для этого ваш ненаглядный должен отдать большую часть своих духовных сил, оставив себе ровно то количество, которого хватит на продолжение боя. Остальное отдам уже я.

Се Лянь смотрел с неверием. Слишком неожиданное заявление сбивало с толку, но разве в их ситуации нельзя рисковать? Возможно, это станет спасением, а если нет, то ничего не изменится, в проигрыше от этого они не останутся.

— Я доверяю тебе.

Не теряя времени, Хуа Чэн скрепил ладонь с ладонью принца и выполнил свою часть, аккуратно передав место Вэю. Усянь обхватил её двумя и с извиняющимся тоном прошептал:

— Простите, если почувствуете неприязнь, впервые пробую, даже не знаю, как это будет.

Поначалу Се Лянь не понял, о чём он говорит, а затем осознал, что всё время в бою Вэй Ин использовал не поосто духовные силы. Он так удивился, что не обращал на это внимание, что проглотил все слова.

Ощущалось его сила и вправду иначе, тяжелее, чем обычная, но не лишалась своих свойств. От переполнения энергией он почувствовал необычайную лёгкость, казалось, что мог без особых усилий раскрошить целую гору. Стоило дойти до нужного предела, как оковы разрушились, подтвердив слова Вэя, которые были всего лишь догадкой и не имели никакого подтверждения.

Они закончили как нельзя вовремя, ведь именно в последний момент в барьер к Пэй Мину и Му Цину прилетело ещё пара тел, заставив Мингуана забраниться. Если он ругался от отчаяния, уже продумывая свою кончину, то Цзюнь У выражал своё негодование через взгляд.

Слушая от душ описание лица сволочи, Вэй Усянь не мог не наслаждаться внезапной удачей. Того только сильнее раздражала, как у него, слепца, улыбка натягивалась чуть ли не до ушей, словно чувствовал себя уязвимым.

Их празднество длилось не дольше цзы, как взор двуликого переместился на защитный барьер с богами войны. Первой мыслью стало, что он нападёт на их слабое место, и Вэй Ин сразу переместился к ним. Фэн Синь и Лан Цяньцю уже поднялись с земли, внизу оставался только Му Цин, не в силах исцелиться от мощного удара головой. Если бы это был их повседневный день, Усянь бы с радостью пошутил, не станет ли тот ещё безмозглее, чем раньше, но в данный момент испытывал только тревогу. Никаких атак со стороны противника не было. Никто не понимал причины паузы, пока не заметили, как от канги Сюаньчжэня начал исходить тусклый свет.

— Что ты творишь?! — гневно закричал Се Лянь.

— Убираю вашу главную слабость и помеху. Только так вы осознаете, что всё бесполезно.

Ничего хорошего этот свет не предвещал. Без раздумий Вэй Ин упал на колени около Му Цина.

— У тебя есть план? — спросил Пэй Мин.

— Да. Все остальные идите и прибейте эту тварь.

— Это не навредит тебе? — Се Лянь не смог удержать в себе вопрос.

Вэй Ин и сам не знал, во что это может вылиться, снова строя только предположения. Его молчание напрягало, поэтому пришлось сказать то, что от него хотели услышать:

— Да.

— Тогда Му Цин на тебе, — с облегчением отвернулся принц.

Все боги бежали из столицы, оставляя свои дворцы, скрипя зубами. Где-то вдали Мэй Няньцин отговаривал братьев Ши от вмешательства, время от времени отгоняя от себя Ци Жуна. Убедившись, что все там, где и должны быть, Вэй Усянь прикусил внутреннюю часть губы, не веря, что рискует ради того, кто был причиной его страданий. Верно, всё же говорили, что он глупец.

Если бы не ограниченное время и не знание того, что может случиться, он бы ни за что не совершил столь глупый поступок, как передача остатков сил. Первую часть он отдал принцу, но та не была слишком большой, ведь в основном помог Хуа Чэн, однако теперь пришлось полностью пожертвовать своей. Му Цину от полученных сил становилось лучше, но вот у Усяня было всё в точности наоборот. Онемение переросло в нечувствительность; не видя свои конечности, он даже не понимал, взаправду ли может шевелить рукой. Чем больше он отдавал, тем ближе чувство двигалось к сердцу с трёх сторон. Он остановил передачу сил только когда духи уведомили его о сломавшихся оковах. Сил встать не было. Вэй Ин не знал, сколько прошло времени, прежде чем поступило уведомление о свержении Бая. Всё описание боя от шэней пролетело сквозь него, оставив только самый конец. К тому моменту Му Цин смог открыть глаза и подлечить рану на затылке, не понимая, почему ему стало легче и силы вернулись. Его взволновал только Усянь, сидящий перед ним, с закрытыми глазами и слабым дыханием; со стороны он выглядел как спящий, но вряд ли хоть кто-то смог бы уснуть при шуме боя.

— Обопрись об меня.

Помогая Вэй Ину встать, Сюаньчжэнь лишь слегка поддерживал его. В основном Вэю потребовалась помощь только чтобы встать, дальше неспешным шагом двинулся в сторону, где положит конец всему. Пришлось пройти больше ли, чтобы оказаться в нужном месте. На последней улице столицы, в некогда прекрасном конечном саду, который теперь полностью исчез с Небес, к земле, мечом, проходящим сквозь грудную клетку, был прибит некогда самодовольный император. Мэй Няньцин, видя настрой Се Ляня убить Цзюнь У, не смел молить простить обиды, но просил не убивать и дождаться Вэй Ина. Приговор должны выносить они оба. Принц молчаливо согласился с его словами, с безэмоциональным взглядом что-то обдумывая про себя.

Когда они подошли, напряжение только возросло. Скинув с себя хватку Му Цина, Вэй Усянь прошёл вперёд один, задав только один вопрос:

— Есть у тебя хоть капля сожаления о содеянном?

— Есть, — удивив всех, промолвил Цзюнь У. — Жалею, что оставил тебя в том подвале, а не отступил.

Этого хватило, чтобы все молчали, когда Вэй Ин сел на обездвиженное тело. Никто не отговаривал его, даже наставник был не в силах ничего сказать. Руки он не чувствовал, но бил по привычке, благодаря подтверждению духов убеждаясь, что попадает по цели. С каждым новым ударом он вкладывал всё больше ненависти, не заметив, как число стало больше полусотни. Фэн Синю с Му Цином пришлось увести Мэя, остальные разошлись сами собой, оставив в саду только главную троицу.

Се Лянь молчаливо наблюдал, не останавливал, но и не присоединялся. Усянь и не ждал ничего; ему не хватало обычных ударов, но смерти он не желал — она дар для демона, да и наставник им дорожит, даже после стольких преступлений.

— Ещё пару ударов, и сам себя закопаешь в могилу.

— Не беспокойся, я утащу тебя с собой. Ты прочувствуешь всё сотворённое на собственной шкуре.

Губы расплылись в самой искренней счастливой улыбке, которая только бывала на лице Вэй Ина. Ладони соединились на сердце под собой, собрав последние крохи сил, не дожидаясь восстановления, он влил их в демона, погружая того в проклятый сон. Сознание растворилось незаметно, но на его губах осталась довольная улыбка от осознания, что отныне Безликий застрял в собственном кошмаре, который будет повторяться из раза в раз, пока он не сломается и не почувствует вину.

Когда тело Вэя упало на демона, Се Лянь очнулся от дум. Рука сразу же принялась нащупывать пульс. Состояние у него было, конечно, ослабленным, поэтому, пусть и слабый, пульс должен был быть, но у Усяня его не оказалось. Перевернув его на спину, бог войны приложил ладонь к груди; паника охватила его с головой.

— А-Ин! А-Ин, это не смешно! Открой глаза!

— Ваше Высочество, что случилось?

На крики сбежались Му Цин и Фэн Синь, остававшиеся неподалёку на всякий случай. Сюаньчжэнь молниеносно упал рядом на колени, касаясь всех мест для поиска пульса. Результат вышел такой же, как и у принца.

— Так сильно не хотел давать мне второй шанс?..