Отмотать назад

Он не считал дни, ведь даже не знал, сколько проспал. После первого пробуждения он, не желая того, засыпал ещё несколько раз, пока не очнулся, почувствовав на себе чужой жгучий взгляд. Слова вырвались раньше, чем он открыл глаза:

— Не уймёшься никак, — с отвращением произнёс Вэй Усянь, стараясь сфокусировать взгляд на лице твари. — Весело было?

— Помыкать тобой-то? — уточнил демон. — Безумно. Ты так усердно выполнял поручения и покорно склонял голову, пусть и не стеснялся дерзить. Вряд ли бы выпал такой шанс, узнай ты всё с самого начала. Если бы ты только не отдалялся от Сяньлэ, всё прошло бы лучше, — разочарованно вздохнул Цзюнь У. — Впрочем, ещё есть время вбить в тебя, кто твой хозяин.

Восемьсот лет, не ведая об истинной личине, он без продыха служил самому ненавистному ублюдку. Хотелось стереть память, чтобы забыть, как он пресмыкался перед тварью.

В теле не было сил, но он заставил себя приподняться, чтобы получше рассмотреть выражение лица над собой. В прошлом тот всё время скрывался за противной двуличной маской, но сейчас предстал без неё. Как он и представлял, в глазах демона играло самодовольство и насмешка, он точно был удовлетворён, видя его в таком жалком состоянии. Внутри всё пылало от ярости: за прошлое, за обман, за чёртов сон, заставивший его погрузиться в тоску. То, что он усердно игнорировал и старался не вспоминать, теперь отчётливо мелькало в памяти. Это раздражало только сильнее, ведь он бессилен и не может ничего изменить. У него нет такого варианта выбора, чтобы удовлетворить своё желание — ради одного придётся жертвовать другим.

Несмотря на бушующие эмоции внутри, внешне он оставался спокойным, выражая только лёгкую степень неприязни, ту, которую чувствует на самом деле. Пусть он только очнулся, но уже успел всё обдумать во время прошлых пробуждений. Если напасть сейчас, то его силу быстро нейтрализуют, поэтому приходилось скрипеть про себя зубами и сжимать кулаки. Взглянув на лицо императора в последний раз, Вэй Ин процедил:

— Выметайся.

Конечно, демон не разозлился, его только сильнее удовлетворял презрительный тон Вэя. Он только этого и жаждал, ведь ненависть невозможно изменить, оставалось только довольствоваться тем, что даже с ней Вэй Ин оставался беспомощным. Цзюнь У надменно окинул его взглядом и, порадовав своё эго, без слов вышел из комнаты. Звука ключа не послышалось — это значило только то, что он уверен: Усянь не выберется, даже если дверь не будет заперта. Вероятнее всего, снаружи наложен барьер, который и мешал связаться с шэнями. В самое первое пробуждение Вэй Ин попытался связаться с душами или хотя бы с принцем, но никто не откликнулся. Тьма, тишина и редко горящая свеча стали его соседями: даже в его дворце никогда не было так тихо. В этой тишине в голове всё время проносился родной голос:

— Ты ведь знаешь, чего желаешь…

Слова из сна так сильно въелись, что казалось, он слышит их вживую. Держась за голову, Вэй Усянь скинул ноги с кровати. Сколько бы он ни пытался заглушить этот голос — не выходило.

— Заткнись.

— Действуй…

— Не повторяй это снова! — не выдержал бог смерти.

Каждый раз, оставаясь наедине с собой, он слышал то, что не произносилось вживую. Сон так сильно впился в сознание, что спутался с реальностью. Он злился на тварь, которая обманывала его столько веков, на Фэн Синя с Му Цином, которые стали причиной его отшельничества, и больше всего злился на себя, что позволил всему этому случиться, что не распознал ложь с самого начала. Иногда он ловил себя на мысли, что устал от всего здесь, настолько, что готов закрыть глаза навсегда, лишь бы не видеть надоевшие лица. Помни он всё с самого начала, не ступил бы на путь слуги принца и избежал бы главных проблем.

В конце концов, не желая вновь услышать тот голос, он поднялся на ноги, опираясь о тумбу, на которой стояла свеча. Если всё время сидеть на месте, то легче просто смириться и продолжить потакать желаниям твари. Но это не входит в его планы. Барьер установлен так, что он не может выйти, иначе демон не был бы так спокоен, что даже не запирал дверь, а значит, надо его проломить. Каждый барьер можно сломать, если приложить достаточно силы.

Как бы сильно ни хотелось пользоваться силой, но другого варианта не было. Глаза налились красным оттенком, словно рубины, сверкая во тьме. Он не мог осмотреть своё тело полностью без зеркала, но если судить по рукам, то пятна успели немного сойти. Неважно, как сильно на нём отображаются последствия использования тёмной энергии, всё было лучше, чем сидеть взаперти, смирившись с участью. Концентрируясь, он невольно поддавался злости из многих причин. Постепенно прощупывая барьер, он почувствовал, где его слабое место, и ударил по ней. Удар энергии о барьер вызвал сильный шум, но дверь приоткрылась, показывая, что готова выпустить его. В глаза ударил солнечный свет, проходящий через окна. Медленным шагом Вэй Ин вышел наружу, щуря глаза. Стоило глазам привыкнуть, как он заметил пустующие улицы и сразу перевёл взгляд на зал Шэньу.

— Не одному же мне знать, кто ты на самом деле…

* * *

В то же время на Небесах боги суетились, гадая, для чего их вызвал Владыка на этот раз. На собрание был приглашён даже Ши Уду с разрешением взять с собой Ши Цинсюаня. Младший больше не был божеством, так что его присутствие на собрании было неясно. Попытки связаться с Линвэнь, чтобы узнать тему созыва, оказались безуспешными: та не выходила на связь. Она не отвечала ни Пэй Мину, ни Ши Уду, от чего они сразу подняли панику, ведь ситуация повторялась. Прежде чем пойти во дворец Шэньу, Мингуан с братьями Ши зашли во дворец литературы и сразу же столкнулись с захламлённым залом. Бумаги, которых и раньше было ужасно много, стали ещё больше. Подчинённые богини в панике носились из стороны в сторону, самой же владычицы не оказалось на привычном месте.

От их беготни у Пэй Мина начала кружиться голова. Не выдержав, он схватил одного из бегунов, от чего тот чуть не уронил стопку документов. Подчинённый, поспешно поправив бумаги, гневно посмотрел на бога войны — видимо, он совсем не обратил внимание на тех, кто вошёл, иначе не посмел бы себе такую дерзость. Когда он осознал, с кем имеет честь стоять рядом, сразу сдулся, натянув изменяющуюся улыбку.

— Генерал Мингуан, вы что-то хотели? — словно ничего не произошло, спросил служащий.

Пэй Мину тоже некогда было прикапываться к мелочам, поэтому перешёл сразу к главному вопросу:

— Где владыка литературы?

Улыбка сразу спала с лица парня, взгляд впился в лица богов. На миг он остолбенел, но резко скорчил лицо, словно готов был заплакать в любой момент.

— Мы не знаем… Она оставила записку и ушла! Если она не вернётся, мы все здесь умрём…

— Без крайностей, — прервал его Ши Уду. — Что за записка?

— Подождите немного, я сейчас её принесу!

Служащий быстро умчался в непроглядную бумажную баррикаду и выбрался оттуда чуть ли не ползком на четвереньках, снимая с головы какой-то свиток. Осторожно свернув его и положив за пазуху, он протянул слегка помятый листок Повелителю Воды.

Приняв записку, Ши Уду с Пэй Мином и Цинсюанем по бокам склонились над листком, внимательно читая содержимое.

— «Во-первых, все нужные артефакты для работы находятся на столе, списки под столом…». Это пропустим, — произнёс Ши Цинсюань, зачитывая вслух. — Вот, отсюда начнём. «Вынуждена покинуть пост в связи с невозможностью выполнять свои обязанности должным образом. Сомневаюсь, что Яньло-ван вернётся на пост, если вообще появится. Его работу выполнять не намерена, прошу вас заняться ею самим. Теперь нет ни одного бога, готового жертвовать здоровьем, так что распределите уж как-нибудь наши обязанности между собой, если, конечно, осилите. Обязательно покажите эту записку Яньло-вану, когда объявится», — Цинсюань выдержал паузу, осмысливая прочитанное, и резко сказал: — Она за…

— Мы поняли, — перебил Ши Уду.

— Вэй-сюн давно ушёл, неудивительно, что она устала с такой работой. Но последние слова… Она ведь это специально написала, зная, что тогда и Вэй-сюн ни за что не возьмётся за работу?

— Другого подтекста и быть не может, — фыркнул Мингуан. — Но это не повод обрывать связь! Один пропал, другая ушла — издевательство.

— Издевательство — это их работа, — поправил Цинсюань. — Рано или поздно она выйдет на связь, и Вэй-сюн вернётся.

— Ты прав, — согласно кивнул Ши Уду. — Пока отложим это дело, сейчас нужно идти в Шэньу. Мы встанем ближе к выходу, — обращаясь к богу войны, уведомил он.

— Понял, тогда поспешим. Не терпится узнать, что будут говорить, раз даже твоему брату позволили присутствовать. Формально он ещё числится богом, ведь люди не забудут его так быстро, но на деле — обычный смертный, так что странно, что и ему разрешено присутствовать.

Ши Уду мысленно согласился с его словами. Его это очень настораживало, но пойти против приказа он не мог. Не могли Цинсюаня упомянуть просто так — это точно значило, что он обязан присутствовать.

У входа столпились боги, прорываясь вперёд, чтобы занять выгодные позиции. Они же не суетились, спокойно дожидаясь своей очереди и встали во второй ряд, чуть дальше от центра зала, ближе, чем хотелось бы. На троне, как и всегда, восседал Верховный Владыка, но впервые без своих главных помощников, что все сразу подметили. Некоторые стали оглядываться, не скрылись ли Яньло-ван с Линвэнь среди них, но ни одного не удалось заметить, и интерес быстро угас. Все взгляды были устремлены на императора, величественно смотревшего на них сверху вниз. Хоть раз, но у любого бога пробегала мысль, что с его высоты они все выглядят как насекомые.

Двери дворца захлопнулись, оглашая конец ожидания. Теперь пришло время приступать к теме собрания. Поднимаясь с трона, Цзюнь У внимательно осматривал зал, ненадолго останавливая свой взор на определённых личностях. В этот раз рядом с ним не стояло ни Яньло-вана, ни Линвэнь, от чего обстановка казалась напряжённой. Впервые за долгие столетия император возвышался над ними единолично, рядом не было богов, заглушающих его ауру. В зале царила тишина, никто не смел даже шептаться, все смотрели на маестат, ожидая первых слов.

— Благодарю, что отозвались и пришли. Все вы прекрасно знаете о нынешних непревзойдённых демонах. Каждый раз, когда активируется Тунлу, велика вероятность, что появится новый сильный демон, который принесёт проблемы богам и людям.

Все это прекрасно знали, ведь последний князь появился всего пару веков назад. Особенно всем хорошо запомнился Искатель Цветов под Кровавым Дождём, бросивший вызов тридцати пяти богам. Не нашлось бы безумца, который захотел бы, чтобы их ряды пополнились.

«Но разве это не обыденное дело уже?» — подумал Ши Уду: «Раньше никого особо не волновала активация горы, ведь это как естественный отбор. Боги возносятся за дела, демоны — убивают друг друга, чтобы заполучить силу. Не всем дано стать непревзойдённым, многие твари попросту умирают, так и не получив желаемое». Он не понимал, к чему всё велось, но ожидал чего-то дельного, раз их всех созвали.

— Чтобы избежать этого ужасного события, мне потребуется ваша помощь. Богов войны прошу отправиться прямиком к вулкану и не позволять демонам войти на её территорию, остальных же — уничтожать нечисть, которая отправится к смертным.

Пошли перешёптывания, никого не волновала странность собрания, каждый, движимый страхом, соглашался со словами императора. Вот только руки марать хотели не все. Они кивали, а сами думали, что спокойно отстоятся в стороне. Пэй Мин, слыша все их двуличные слова, раздражённо закатил глаза.

— Мы сами распределим позиции или у вас уже есть план? — не выдержав, спросил он.

Он предполагал, что их расставят согласно частям света, но всё равно озвучил вопросы. Не могли же их всех созвать ради такого пустяка. Что-то ещё должно было быть…

Дворец неожиданно содрогнулся. Цзюнь У не успел ответить, как послышался взрыв с верхних этажей. Мгновенная паника охватила богов. Ничего подобного раньше не случалось, особенно в главном дворце Небес. Взгляд императора устремился вверх, за трон, словно он смотрел сквозь стену и видел больше, чем они. Без слов он махнул им рукой, позволяя покинуть зал. Когда шум повторился, все ринулись к выходу, чуть ли не давя друг друга. В таком потоке Ши Уду не заметил, как отделился от Цинсюаня. Его утянули на улицу, в то время как младший ещё не приблизился даже к выходу.

Оказавшись снаружи, он столкнулся с Наньяном. Тот смотрел в зал в предчувствии чего-то нехорошего, заставляя Ши Уду волноваться. Внутри осталось лишь около полусотни богов, все смотрели на маестат, не в силах отвести глаз. С входа из дворца просачивалась тёмная энергия, а вслед за ней вышел её создатель.

— Вэй Ин? — в один голос произнесли Фэн Синь с Ши Уду.

Больше у них не нашлось слов. Все, кто увидел его, застыли, кто в ужасе, кто в непонимании. Император стоял на своём месте и с довольным видом смотрел на Вэя. Того же это злило, и энергии вокруг него становилось только больше. Они не слышали, о чём говорил Вэй Ин с Цзюнь У, но прекрасно видели, как он не сдержался, попытался проткнуть императора энергетическими шипами. Обычно сила неосязаема, но с тёмной энергией было иначе — она способна принять форму.

Конечно, первая атака не вышла успешной. Владыка легко отбивал удары, разрубая их мечом и приближался всё ближе к Вэю. Тот не отступал, но и не приближался. Отступить означало начать признавать поражение, а приближение только ускорило бы их столкновение, к чему бог смерти не стремился. Его руки, выглядывающие из рукавов, полностью почернели. Даже у мертвецов не бывает так.

— Вэй-сюн! — громко позвал Цинсюань.

Этот момент стал решающим. Вэй Ин на миг отвлёкся, как Владыка оказался почти вплотную перед ним. Каждый наблюдающий стал свидетелем, как он что-то прошептал Вэй Ину на ухо, осторожно держа ладонь на груди.

Всего одно несчастное касание, но тёмной энергии стало в разы больше. Остекленевший взгляд Яньло-вана перевёлся вниз, пробегая по каждому присутствующему, пока не остановился на Ши Цинсюане. Ши Уду ринулся вперёд, нутром чувствуя опасность. Обычно в такие моменты мысли вопили, что нужно бежать как можно дальше, но он наоборот побежал в самый центр происходящего. Вслед за ним сорвался с места и Наньян, но не ради защиты, а чтобы остановить друга от поступка, за который тот возненавидит себя.

По мере того как Вэй Ин спускался по ступеням вниз, Цинсюань отступал назад. Пэй Мин встал перед Вэем первым, так как находился ближе всех, но хватило одного удара, чтобы он отлетел в колонну, раскрошив её часть в щепки. Сила в разы отличалась от изначальной, будто сняли ограничители, но в то же время забрали разум.

Его ладонь плавно поднялась, глаза не моргая смотрели на цель. Это был не тот Вэй Ин, которого они знали.

— Назад! — во всё горло закричал Ши Уду.

Ши Цинсюань не смел сводить с бога смерти взгляда, но, услышав голос брата, обернулся, поддавшись страху.

— Брат! С Вэй-сюном что-то не… — он прервался на половине фразы.

В последнее мгновение Ши Уду заключил младшего в свои объятия и, закрыв его голову и плечи своими руками, потянул на себя. По нежной голубой накидке полилась кровь ручьём. Что-то очень тихо упало на пол. Цинсюань хотел повернуться, но брат только сильнее прижал его голову к себе.

— Не смотри, — сквозь зубы прошипел Уду.

Он чувствовал влагу на спине и не стал смотреть назад. Ши Цинсюань взглянул на лицо брата. Прикушенные до крови губы, бледное лицо и ужасная боль ударили по глазам. Руки задрожали, а на глазах проступили слёзы. Он ещё ничего не увидел, но понял, что произошло.

— Тебя ранил?! — воскликнул Цинсюань.

Без резких движений он выбрался из ослабевшей хватки и, содрогаясь, посмотрел вниз. Рука с родным тёмно-синим рукавом безжизненно лежала на полу отдельно от старшего брата. Его крик раздался на весь зал быстрее, чем дошло осознание.