Отмотать назад

Пока для одних сутки сменялись цветным уведомлением неба, у другого была сплошная тьма, изредка освещаемая свечой, пока та не потухнет. Ши Уду, чувствуя неладное, пытался убедить Ши Цинсюаня спуститься на землю и обосноваться там. В отличие от него, младший потерял свою божественную силу и ничем не отличался от обычного человека. Но Цинсюань продолжал стоять на своём, напоминая брату, что достиг возраста, в котором осознаёт свои действия и может нести последствия за выбор. Принц в компании непревзойдённого и примкнувшего к ним Сюаньчжэня вот уже как несколько дней обходил демонические владения, Мингуан же с Наньяном были выпнуты к людям. Никаких успехов в поисках так и не нашлось, что было достаточно странно. Столько богов ищут одного единственного во всех трёх мирах, но не смогли найти ни единой зацепки. Какое бы задание там ни было, Яма либо ответил бы им по духовной связи, либо хоть раз пересёкся с кем-то.

Время от времени Се Лянь разделялся со своими спутниками, чтобы охватить побольше территории, но стоило им встретиться, как князь не мог удержаться, не придравшись к Му Цину:

— Как жаль, что вы с Наньяном струсили в прошлом. Уничтожь я вас тогда, Вэй Ин бы не мучился от вашей тупости, — наигранно вздохнул демон, прицокивая языком.

— Кто тебе право дал так называть его? — Му Цину не было дела до князя, но он не мог не заметить, что тот позволил себе лишнего. Они не так близки, чтобы переходить на имена.

Всякий раз Се Лянь старался отдалиться от них на пару шагов вперёд, лишь бы спасти свою бедную голову от боли, но в этот раз оставался рядом, навострив уши. Хуа Чэн ведь и вправду не обращался так к нему.

— Он сам мне дал разрешение. Даже сказал звать братиком, — усмехнулся Хуа. Он был уверен, что никто не помнит эту фразу.

— Когда? — в один голос спросили боги войны.

— Разве вы успели так сблизиться? Вроде бы всегда при мне говорили, но я не помню такого.

Теперь Се Лянь был крайне озадачен. Нахмурившись, он помассировал переносицу указательным пальцем, пытаясь вспомнить, точно ли его не подводит память. Сколько бы он ни ломал голову, ничего подобного в их встрече не было. А раз при нём они так не говорили, то при Му Цине тем более.

— Такого не было, — вынес он вердикт.

Хуа Чэн вновь усмехнулся, но уже с теплотой. Посмотрев на закатное небо, а затем прямо в глаза принцу, он промолвил:

— Вам стоит заглянуть гораздо дальше.

Се Лянь внимательно смотрел на него, не в силах оторвать взгляда от нежной улыбки, уголки губ которой так красиво и искренне приподнялись. Он не понял, что демон имеет в виду, но пока решил отложить эту тему. Саньлан точно не соврал бы ему, а значит, они ещё успеют обсудить это.

Наблюдая за ними, Му Цин не сдержался и намеренно прошёл между ними, нарушая зрительный контакт. Ворковать в его присутствии — невиданное бесстыдство. Раздражённый его выходкой, князь сказал ему в тыл:

— Не вставай на пути Его Высочества.

Не ожидавший такого поворота событий, Се Лянь опешил. Как так быстро у них скачут темы? Он осторожно схватился за руку непревзойдённого, намекая, что сейчас не время для выяснения отношений, да и это дело только между ним и Му Цином.

— Свои советы держи при себе, — оглянувшись через плечо, прошипел Сюаньчжэнь. — Пока я самолично не услышу сотни раз его отказ, даже не подумаю уступить. Учтите это, Ваше Высочество.

Атмосфера накалилась до предела. Се Лянь отпустил руку Хуа Чэна и, не сбавляя шагу, изрёк в ответ:

— Вы с Фэн Синем слишком давите на него, — проговорил серьёзно он. — Я совсем недавно осознал эти чувства, но тоже не намерен отступать.

Се Лянь и представить не мог, что когда-то скажет эти слова Му Цину. Тот остановился, а вслед за ним и идущие позади тоже. Он развернулся, смотря с издевательской ухмылкой на губах.

— Недавно? — саркастично вымолвил Му Цин. — Не восемьсот лет назад?

Его вопрос заставил Се Ляня проглотить былую уверенность. Разве в то время он уже проявлял симпатию? Он не помнил. Однако не смог повторить свои слова.

— А как же тот мешочек, Ваше Высочество? — Видя, что принц молчит, Сюаньчжэнь продолжил напор. — Тогда в пещере я показал вам его, но вы умолчали о его истинном владельце. У Вэй Ина и так почерк сложный для разбора, но на вышивке он был ещё непонятнее, что я не сразу разобрал их. Почему вы промолчали тогда?

Действительно, почему? Он сам не знал. В тот момент в нём зародилось странное чувство, но оно было не впервые, что он не придал ему значение. Но оглядываясь сейчас на былые времена, разве то была не ревность? Да, скорее всего, она. Ему было тяжело понять, почему Вэй Ин не рассказал ему о своём плане. Как бы Се Лянь ни обижался на Му Цина из-за ухода, не сказал бы ничего против. Как никак, тот долгое время был их близким товарищем.

— Что бы это изменило? Ты не постыдился бы своих чувств? Вряд ли. Могу предположить, что ты бы кинул этот мешочек ему в ноги вместе с монетами, которые задолжал. Ты слишком горделив, и ни за что бы публично не показал свою благодарность, — Хуа Чэн закрыл собой принца. — Не смей винить в своей ошибке Его Высочество.

— Да когда я… — не договорил Му Цин, как Се Лянь осторожно вышел из-за спины демона.

— Саньлан прав, но я бы хотел добавить, — собравшись с духом, он вымолвил: — Я завидовал вашей близости, прямо как ты сейчас. Мы поменялись местами, но я не намерен отрицать очевидное, и тем более причинять ему боль. Му Цин, — мягко позвал принц. — Если он откажет, перестань упрямиться.

Ни одна мускула не дрогнула на лице Сюаньчжэня. Уже столько лет прошло с его прозрения, он о многом успел подумать и разобрать недавние моменты. Он не противен Вэй Ину. Презрение, не ненависть. Будь он так ненавистен ему, тот бы без промедления получил бы от Владыки запрет на его приближение. Взять то же самое задание, когда Ши Цинсюань свёл их — Вэй Ин отказался, если бы так сильно не хотел этого.

— С рождения любимец у всех, ни в чём не нуждались…

— Причём здесь это? — свел брови Се Лянь. Ему не нравилось, когда так говорили.

— Вы с самого начала проявляли к нему слишком много внимания для обычного слуги. Ци Жун первый вслух это сказал: даже к двоюродному брату вы не были так добры, как к Вэй Ину. У вас было всё: от боготворения народа до богатств, а главное, он всегда бегал за вами хвостиком. Вы получили достаточно, давно могли испытать свою удачу, когда я ушёл, но вы выбрали оставить его одного. Я не отрицаю, что поздно спохватился, но вы ещё позднее. И чтобы Вэй Ин не говорил об нашем отличии в поступках, меня продолжает гложить вопрос, что он чувствовал, когда остался один? Сравнимо ли это с моей выходкой? Зная его, он не признается в этом даже самому себе, ведь предан вам. Он видит в вас только господина.

Му Цин задевал самое главное, и Се Лянь не мог ничего сказать в ответ, особенно на последнее. Прошло много дней с тех пор, как он сказал Вэй Ину, что тот больше не его слуга, но тот вёл себя почти так же, как и в прошлом. Только статус бога и новые обязанности слегка изменили их отношения.

Даже если бы у князя и принца было что ему сказать, Му Цин развернулся и ушёл вперёд, не став ждать, когда те подберут слова. Ему ничего не было добавить, он сказал всё, что хотел. Может, после между ними будет ещё один разговор, но этот он не намерен продолжать.

Отдалившись от спутников, он вышел на более чёткую тропу, которая вела вверх на невысокий холм. Лес не был густым, но он всё равно ничего не мог разглядеть вдали. Раз появился путь, то он должен куда-то вести, оставалось лишь идти и ждать чего-то.

Закат плавно окрасился красным оттенком. Совсем скоро на небе должна появиться луна и первые звёзды. Вновь день прошёл впустую, сколько сил ни прикладывай — результат один. Уже полторы недели, как начались поиски, но ни у кого не было новостей. По словам принца, Владыка отправил Вэй Ина на задание, но даже сам Се Лянь не до конца поверил его словам. Яньло-ван всегда был готов прибежать к принцу и братьям Ши, он не мог резко пропасть и перестать выходить на связь.

Постепенно отставшие тоже двинулись с места. Примерно через кэ троица снова воссоединилась, но продолжила путь в молчании. Желая отвлечься от гнетущих мыслей, Се Лянь поочерёдно связался с Повелителем Воды, Минуганом и, самым последним, с Фэн Синем. Первые двое не сообщили ничего нового, всё было без изменений, а вот Наньян вспомнил, что подобное случалось в прошлом.

— Ваше Высочество, а он не впервые так пропадает. Это уже второй случай.

— О чём ты? — обеспокоенно спросил принц.

Он всегда был с Вэй Ином до ухода, и ничего подобного не случалось на его памяти.

— Помните, как он не вернулся, когда отправился провожать вас?

— Да, — с тяжестью ответил Се Лянь.

Такое было не забыть. Ужасное воспоминание. Но Вэй Ин ведь по итогу вернулся раньше него, сказав, что заблудился в лесу. Он всегда тяжело ориентировался, ведь не старался запомнить пути.

— В то время я был вынужден уйти так и не дождавшись вас, так что вы точно не знаете, в каком состоянии он вернулся. Зная его, он бы не рассказал вам, — с каждым новым словом Фэн Синя у Се Ляня перехватывало дух. — Под глазами были ужасные синяки, а кожа бледнющая. Не будь на нём знакомой одежды, подумал бы — мертвец ожил. Уж не знаю, где он тогда шастал, но у меня сразу возникли сомнения, правда ли он просто заблудился, а не бежал из лап какой-то твари. И ведь самое главное — в таком состоянии несколько суток Ци Жуна искал, идиот, — под конец добавил Наньян.

В голове стоял туман, ход мыслей не складывался. Раньше он думал, что это рук Безликого Бая, но на территории храма он не нашёл следов Вэя, а после тот сам подтвердил, что не встречал демона. Вот только сказал ли он правду?

— Гэгэ, мы дошли до какого-то храма, — влез в разговор Хуа Чэн.

Связь прервалась, и перед глазами появилось святилище. Оно было построено из тёмного дерева, с красной глазурованной черепицы, украшали различные амулеты для защиты и золотые талисманы. Один только внешний вид показывал, насколько сильно люди уважали своего бога. Над входом висела огромная табличка с вырезанной надписью: «Храм смерти и жизни». Все трое сразу догадались, чьё это святилище. Внешний вид показался Се Ляню знакомым, наверняка он хоть раз да натыкался на подобное строение, не догадываясь, что тем самым божеством был Вэй Ин. Рассматривать можно было бесконечно, но крики изнутри заставили быстро подняться по ступеням. Они могли увидеть что угодно, но вероятность застать ругающегося Лань Цяньцю, гоняющегося за зелёным фонариком, и странного человека в плаще, в ногу которого вцепился ребёнок, была крайне мала.

— Владыка Тайхуа? — не веря, произнёс Се Лянь.

Человек в плаще только взглянуть на него успел разок и сразу же закрыл лицо капюшоном, отвернувшись спиной. За ним скрылся и огонёк, а бог войны наконец остановился и оставил странного мужчину в покое.

— Ваше Высочество? Сюаньчжэнь и… Хуа Чэн? — Лань Цяньцю был удивлён не меньше, чем они. — Вы для чего сюда пришли?

— История долгая, но кратко говоря — забрели случайно. А ты, что здесь делаешь? Это ведь…

— Храм Яньло-вана, знаю, — договорил за него младший. — Как раз потому, что это его храм, я здесь и оказался, — со вздохом он указал большим пальцем на странного человека, из-за которого выглядывал зелёный огонёк.

Человек в плаще пытался прогнать его от себя, но что ребёнок, что призрак, не хотели уходить.

— Он ничего не сделал со святилищем? — серьёзно спросил Се Лянь.

Он сразу понял, что огонёк — это Ци Жун, а на полу сидел Гудзы. Но вот четвертая личность оставалась загадкой.

— К удивлению, нет. Не знаю, сколько они здесь, но, как видите, храм цел и невредим.

— А тот человек, кто?

— Сам не ведаю, — пожал плечами Тайхуа.

Несмотря на то, что их пути разошлись на неприятной ноте, разговор шёл плавно. Видимо, он послушался слов Вэй Ина и всё разузнал.

Пока они беседовали, Му Цин подошёл к незнакомцу и бесцеремонно скинул с него капюшон. Парень, примерно их возраста, сначала удивился, а затем, не терпя невежество, начал ругаться.

— Вы сегодня все меня достать решили? Паршивцы несносные! Особенно ты! — ткнул он пальцем в Ци Жуна. — Отлипни от меня!

— Наставник? — невольно вырвалось из уст Му Цина. Слова парня напомнили ему, как их ругал Мэй. Говор у них был очень схож.

— Нет! — сразу вскрикнул незнакомец.

Бурная реакция заставила усомниться в ответе. Му Цин развернул парня к себе лицом и внимательно вгляделся в его черты лица. Добавь к ним годов двадцать-тридцать — и был бы вылитый советник. Переведя взор на Ци Жуна, пока это только были догадки, но, возможно, его мысли не ошибочны. Отпустив парня, он развернулся к Тайхуа и прямо изложил ситуацию.

— Вэй Ин пропал и не выходит на связь, — он намеренно встал полубоком, наблюдая за реакцией незнакомца. — Ты с ним виделся после случая в пещере?

— Пропал?! Это возможно вообще? — уставился на него Цяньцю. — С того случая я не видел его. Может, он на задании?

— Владыка так и сказал, но у него никогда не было заданий на полторы недели.

— Вы откуда знаете?

— Просто знаю, — кашлянул в кулак Му Цин, окончательно отвернувшись назад к призраку и парню.

Незнакомец выглядел озадаченным и мрачным. Это заметили и принц с князем. Нельзя сказать, что Вэй Ин был любимчиком у наставника, но и презренным не был, в отличие от них. Му Цин всматривался в чужие черты лица, и ничего другого ему в голову не приходило. Когда парень заметил взгляды на себе, он поспешил выйти из задумчивого вида и притвориться непонимающим.

— Не смотрите так на меня, — буркнул он.

Се Лянь сразу перевёл взгляд, устремив его на Му Цина, а тот — на него. По лицам друг друга они поняли, что мысли у них схожи. Принц заговорил первым:

— Му Цин, помнишь, советник давал нам советы перед падением государства?

— Как такое забыть? Он сказал засунуть мне свою гордость и страх в одно место, — фыркнул Сюаньчжэнь. Это были не самые приятные его воспоминания.

— А Вэй Ину… Не хочу говорить вслух. Этому всё равно не бывать. Наставник просто ошибся. Он тогда в возрасте уже был, наверняка что-то спутал.

Оба подыгрывали друг другу, а Хуа Чэн тем временем наблюдал за реакцией незнакомца. После последних слов принца его лицо исказилось в возмущении. Казалось, он вот-вот выкрикнет, что они говорят чушь, но сдерживался до последнего.

— Именно, — кивнул Му Цин. — В его возрасте старческие странности — не редкость.

— Надеюсь, он хорошо живёт в новой жизни, — взмолился Се Лянь, будто о покойнике говорил.

В конце концов парень в плаще не выдержал и закричал на весь храм. После такого их мысли точно не могли быть ошибочны. Только один человек мог их так ругать.

— Засранцы! Выросли невесть кем! Я вас растил, силы вкладывал, нервы, а вы меня уже похоронили?! И что значит «старческие странности»? Сопляки! Да моя голова яснее вашей ещё! Кто там ошибся в предсказании? Я? Ах вы паразиты проклятые! Правильно говорят: сколько сил ни вкладывай в детей, они всё равно вырастут неблагодарными! Вэй Ин у них, видите ли, пропал! — он хотел плюнуть себе под ноги, но одного взгляда на чистое светлое дерево заставил передумать. Они, конечно, натоптали здесь, но харкаться было перебором. — Ни черта не послушал он меня, вот итог. Наверняка сказал ему лишнего и теперь валяется как труп, дожидаясь своего часа. Тьфу ты, боже, кусок идиота, выжил бы теперь! Слушать меня надо было, и всё бы хорошо сложилось!

Выплеснув всё, что хотел, он поднял взгляд с пола: на него уставилось шесть пар глаз, не считая призрака — у того их не было. А если точнее, то пять с половиной: у одного не хватало глазного яблока. Тогда-то он и понял, что не сдержался и теперь отвертеться не выйдет. Помимо этого, его ещё и одноглазый ужасно смущал. Прямо бесил одним видом.

— До последнего не хотелось верить… — сказал Се Лянь. — Наставник, — неуверенно позвал он. Принять, что советник выглядит почти как его ровесник, было достаточно тяжело. — Может, объяснитесь?

— Ещё чего, — хмыкнул Мэй Няньцин. — Не хочу я в ваши дела ввязываться.

— Но Вэй Ин — ваш ученик. Кем бы вы сейчас ни являлись, этот факт уже не изменить.

Се Лянь знал наставника: тот поначалу только откажется, но потом всё же сдастся. Так всегда было: сколько бы они ни косячили, им выносили только наказания в виде дополнительных тренировок. Хотя, признаться честно, иногда тот перегибал палку, просто напросто забывая о них.

Окинув принца одним глазом и хорошенько подумав, как и ожидалось, он сдался. Вздохнув, Мэй поставил вцепившегося в его ноги мальчика на ноги и громко топнул за его спиной, наступая на тень. Выглядело это очень странно, на миг все даже подумали, не развилось ли у него и вправду старческое слабоумие.

— Выходи! — громко сказал он, топнув повторно. Он чувствовал взгляды на своей спине и не хотел думать, что те значат. — Ваш хозяин или господин, как вы его там называете, в мир иной отойдёт, если им не поможете.

— Наставник, вы пугаете ребёнка, — Се Лянь хотел забрать Гудзы, но старший не позволил.

— Потерпит, — пробормотал Мэй. — Я виноват, что ли, что они в тени этого сопляка засели?

— Кто они? — спросил Му Цин, скрестив на груди руки. Понемногу он начинал думать, что зря вообще решили его личность раскрыть, старик, возможно, и вправду с ума сошёл.

— Может, не они, а она или он… Чёрт с ними, я не Вэй Ин, не знаю, кого он послал. Вылезло… Вылезла… ли.. Вылез? — не переставал говорить Мэй Няньцин.

Лишь когда он уведомил, что что-то появилось, все сразу обратили внимание на тень мальчика. Вначале ничего не было видно, но стоило дымку взлететь выше, они увидели бестелесную сущность. Это был не призрачный огонёк, что-то другое, но никто не знал, что это за существо.

— Что это? — подойдя ближе, спросил Му Цин.

— Будь вежливее, малец. Не «что», а «кто»! Помощник… ца, чёрт бы побрал, Вэй Ина, — ещё немного, и Мэй Няньцин плюнет на это дело с такими неясными штуками. — Какой у тебя пол и как тебя зовут? Ты говорить умеешь?

Его раздражало незнание, с кем он заимел дело, поэтому он начал с малого. Дымка, не зная, как ответить, огляделась по сторонам и ринулась к пустому постаменту. Обычно там располагалась статуя бога, но вместо неё над ним висел чудесный портрет, передававший божественное величие. Яньло-ван был изображён боком, но без лица. На нём была привычная мантия, поверх которой красовалась чёрно-красная одежда; волосы свободно ниспадали, выражая спокойствие. Перед грудью была поднята правая рука, слегка согнутая в локте, а в ладони парил лотос, излучающий мягкое золотистое сияние. Сверху раскинулись горы, птицы и листья, за спиной разместилось солнце, словно ореол со множеством золотых лучей, а под ногами горели языки пламени, из которых и появился тот самый лотос, что он держит в ладони. Огонь с цветком передавали символ перерождения и очищения, а горные возвышенности и птицы — гармонию. Уму непостижимо, как художник смог в одном портрете передать сразу столько значений. Но самое главное: он подчеркнул, что, несмотря на титул бога смерти, их божество так же отвечает и за новую жизнь, ведь та неразрывно связана со смертью. На самом низу было написано: «Люди могут стать богами, боги — людьми. Все мы равны перед лицом смерти».

Пока они изучали картину, дымок смочил тонкую кисть в чернилах и принялся писать на бумаге. Длинный постамент заменял стол; на нём люди писали свои молитвы, а затем сжигали перед выходом из храма. Окинув учеников взглядом, Мэй мысленно вздохнул, не понимая, за что ему такое счастье, что за кого он ни возьмись — все возносятся. Он уже видел этот портрет, так что никакого волнения не испытывал, но не отрицал, что художник был талантлив. Жаль лишь, что на картине не было ни имени, ни псевдонима, будто автор писал только ради своего бога, а не ради славы. Мэй внимательно следил за появляющимися иероглифами.

— Оуян, значит, хорошо, буду обращаться к тебе так. Что ж, Оуян, скажи им, где Вэй Ин, пока они с ума не сошли.

На листе осторожно вырисовывалась каждая линия, она писала медленно: «Мы потеряли с ним связь после того, как он зашёл в Шэньу».

— Чего и требовалось ожидать. Безумец, — Мэй Няньцин тяжело выдохнул, разминая висок.

— А до этого связь когда-то прерывалась? — с беспокойством поинтересовался Се Лянь.

Он не хотел верить, что слова Владыки могут быть ложью. Если подобное случалось и раньше, то, возможно, просто снова какие-то неполадки. Однако, завидев на бумаге отрицательный ответ, он обмяк.

— Что и требовалось доказать, что я вырастил слепцов и глухонемых. Меня не послушали, так ещё и полторы недели впустую потратили.

— Раз вы такой умный, наставник, то поведайте, о ком вы всё время говорите. С кем Вэй Ин связался? — Сюаньчжэнь пристально смотрел на старшего, уже зная про себя ответ, но желал узнать, как наставник был с ним связан. — Какие у вас с ним отношения?

От резко приблизившегося Му Цина, Мэй сделал два шага назад и поставил перед собой ребёнка, чтобы сохранить дистанцию. Паршивец вырос и теперь смотрел на него сверху вниз, в буквальном смысле. Он ещё много раз пожалеет, что взял его под крыло.

— Даже если скажу, вы не поверите, особенно принц.

— А если не скажете, то нам будет сложнее иметь с ним дело. Мне плевать, как вы относились ко мне в прошлом, и не прошу помогать мне. В первую очередь всё делается для Вэй Ина, имейте немного совести, как наставник.

Этим Му Цин и раздражал: ему сколько ни давай понять, что он не желает иметь узы наставника и ученика, но тот, понимая это, продолжает так звать его. Если бы только не принц, он бы не пополнил ряды. У него не было таланта, только оттачивание и повторение помогло достичь высот и шагнуть на ступень, когда можно было не оглядываться на других. Вэй Ин же — другое дело. Пусть его кандидатуру тоже предложил принц, задатки мальчика были видны невооружённым глазом. В отличие от Му Цина, он часто отходил от правил и делал, как хотел, и даже так выходил победителем. И вот, надо же было именно на его плечи свалить бумажную работу на Небесах в прошлом и погасить такой талант. Его место стоило занять Му Цину, он не раз говорил это принцу, но тот лишь вздыхал и говорил, что таково решение самого Вэй Ина. Не желая обременять товарищей, сам себе связал руки. Теперь тот уже не овладеет мечом, как раньше.

— Я скажу с одним условием, что ты заставишь его вновь взять меч в руки. Простой меч, если ты понимаешь, о чём я, — серьёзно сказал Мэй.

Поняв намёк старшего, Сюаньчжэнь закусил изнутри губу и согласился.

— Ваше Высочество, — позвал наставник ученика. — и остальных прошу присесть. Демонов же и ребёнка прошу покинуть помещение.

Тайхуа переглянулся с принцем и, заключив Ци Жуна в лампу, вывел его с Гуцзы наружу. Ему расскажут после, что здесь обсуждалось. Двери храма закрылись, Мэй Няньцин недовольно зыркнул на Хуа Чэна.

— Не припомню в рядах богов одноглазых.

Щёлкнув пальцами, Хуа Чэн сменил обличие на Саньлана.

— Два глаза, не облик демона — вопросы остались?

Не выдержав нахальства, Мэй закатил глаза, а князь про себя фыркнул. «От него Сюаньчжэнь перенял привычку тыл пытаться рассмотреть?» — подумал он.

— Ваше Высочество, всё, что я скажу о Вэй Ине, — это суждения, вынесенные из встреч с ним. Мы не разговаривали, но я пересекался с ним, когда тот забирал умершие души, и, несмотря на возраст, мои глаза ещё чётко видят. Всё остальное же из далёкого прошлого, когда ни одного из вас и в помине не было.

— Я слушаю вас, наставник, — сжав ткань ханьфу, он напрягся.

Непревзойдённый заметил его состояние и положил поверх его ладони — свою. Этим жестом он показал, что, что бы они сейчас ни услышали, он рядом и поможет.

Стараясь не смотреть на их руки, Мэй начал свой рассказ. Вопросы об отношениях принца с демоном он обязательно задаст после.

Он начал издалека, как можно кратче и понятнее объяснить его связь с Цзюнь У. Не спеша поведал о бедствии в Уюне и о самопожертвовании наследного принца того государства, но чем дальше заходила история, тем мрачнее она становилась. Достаточно быстро добрый принц из рассказа превратился в главного злодея, преследовавшего Се Ляня восемьсот лет назад. Принц слушал, а перед глазами трескался образ доброго Владыки, который столько раз прощал его. Самые ужасные слова были, когда наставник рассказал его первую встречу с Вэй Ином после падения государства.

Случилось это лет шесть спустя после падения Сяньлэ. Морально сломленный бог забирал людские души, иногда выслушивая их желания напоследок. В один из таких случаев Мэю поручили проверить состояние заболевшего. Родители не слушали его слова о том, что он не лекарь, продолжали настаивать на осмотре. Пришлось взяться за работу. На улице было жаркое лето, но зайдя в комнату, ощущался смертельный холод. Он сразу понял, что смерть уже нагрянула за сыном господ, но всё равно подошёл к кровати проверить пульс. Никаких признаков жизни не было. За дверью его вердикта ждали родители, но его взгляд зацепился за веранду. Не скрывающаяся фигура сидела на деревянном выступе чего-то, ожидая. Она была погружена в свои мысли, что не замечала его присутствия. А, впрочем, может, и знала, но игнорировала. От фигуры разило смертью, и представить было сложно, что та прямая осанка и опущенные плечи принадлежали парню, который раньше всегда держал голову прямо. Руки были чернее тьмы, но лицо оказалось бледным. Он узнал это, когда фигура на миг повернула к нему голову. В глазах не было привычной искры, даже блеска, они смотрели на него словно пустые хрустали. Тогда Мэй не понял, передавали ли они душу владельца, или так выглядели из-за темноты в комнате. Он сам когда-то дал этому ребёнку совет, но увидеть вживую результат оказалось тяжелее. По его гаданию, тот должен был быть уже мёртв, но звёзды почему-то изменились, как и его судьба, раскрылось что-то, чего не было раньше. Но, смотря в пустые глаза, он не понимал: правда ли его предсказание не сбылось? Вздохнув, божество поднялось на ноги. Видимо, его время на земле подходило к концу, и ждать дольше он не был намерен. Внезапно за дверью послышался грохот, словно упало чьё-то тело. Подскочив на ноги, Мэй рывком открыл дверь и увидел лежащую на полу хозяйку. Он сразу проверил пульс, однако сердце остановилось в один миг. Подозревая виновника, он оглянулся назад, но того уже и след простыл.

— Он просто так убил её? — прикрыл рот ладонями принц.

— Нет, скорее всего, её душа была в списке следующей. У неё было слабое сердце, она бы не выдержала новость о смерти сына. Вэй Ин же просто ждал её часа, но из-за моей медлительности просто ускорил её смерть.

Му Цин слушал внимательно, не отводя глаз. Хуа Чэн не выглядел удивлённым, а Се Лянь тяжело верил услышанному.

— Могу сказать одно: его энергия не божественная, а близка к демонической. С такой силой тяжело ужиться богу.

— Он овладел ею до вознесения, — добавил демон, приковав к себе взгляды.

Игнорируя внимание других, он молчал. Лишь смирившись, что тот больше ничего не скажет, Му Цин добавил:

— А значит, и ядра лишился, когда был человеком.

Мэй Няньцин подозревал это, но всё равно сжал зубы. Столько лет труда — и всё впустую.

— Так выходит, всё ещё хуже, чем все думали, — промолвил Се Лянь, смотря на Му Цина. Тот понимал, о чём говорит принц, и желание ударить себя росло с каждым фэнем. — Сейчас у Владыки… Нет, у Бая, — вспомнил он рассказанное. — А мы полторы недели искали не так, хотя он был так близко.

— Именно поэтому вам стоит вернуться и продумать план. Не смейте кидаться сломя голову! — строго пригрозил наставник. — Всё, что знал, я вам сказал. Умрёт тот ребёнок или нет, зависит от вас.