Отмотать назад

Оказавшись во дворце Совершенного владыки Линвэнь, Вэй Ин не успел и глазом моргнуть, как небожитель средних Небес, ожидавший их, всучил ему его же артефакты, быстро поклонился и слинял. Остолбенев от неожиданного приветствия, божество смерти в недоумении перевело взгляд на богиню, которая с понимающим смешком отреагировала на выходку своего помощника.

— Сам виноват, — пресекла она ещё не открывшего рот бога.

Поняв, что ему стоит пока помолчать, чтобы лишний раз не нарваться, Усянь с унынием в душе отправился за небожительницей вглубь дворца. Как и обещала Линвэнь, она выделила ему отдельный кабинет, небольшой, чуть меньше, чем его собственный, что неудивительно: места и так не хватало для всех бумаг, за которые она несёт ответственность. Удивительно, что вообще ему свой уголок смогли временно предоставить.

— Устраивайся как хочешь, на месяц он твой, — пропуская Вэя внутрь, промолвила богиня. — Можешь выходить, если куда-то нужно. Хотя, честно сказать, не уверена, что у тебя время даже на сон будет, — усмехнулась Линвэнь, предвкушая страдания товарища, но тут же померкла, вспомнив, что будет батрачить ничуть не меньше. — Я пошла.

— Удачи, — вслед успел пожелать быстро ушедшей небожительнице Яньло-ван.

Дверь захлопнулась, уведомляя, что теперь он наедине с самим собой, позволяя тяжело выдохнуть. Отошёл от дел называется… Быть оптимистом, конечно, хорошо, но от реальности не сбежать — никто не отпустит его с Небес. С его появлением работа на Небесах заметно улучшилась, так как дела о смерти больше не входили в зону ответственности Линвэнь, и она смогла уделять больше времени другим задачам.

Скинув вещи на пустой стол, Усянь убрал мешающую прядь волос за ухо. Интересно, сможет ли он восстановить душевное равновесие, погрузившись в документы? Прямо как в прошлом.

Конечно, сможет, если никакие надоедливые особи не помешают его уединению, на что он очень сильно надеялся.

Прежде чем закрыться в кабинете, нужно было завершить одно дело, которое он хотел сделать ещё на земле: попросить Ши Цинсюаня передать немного золота. Стоило ему приложить пальцы к виску, и он тут же связался с Повелителем Ветра. Повезло, что тот уже разошёлся с братом по разные стороны и был свободен.

— Надо же, Вэй-сюн связался со мной сам! В честь чего такой праздник? — задорно чуть ли не пропел Цинсюань.

— Прекращай, я по важному делу.

— Вот те на… Ну говори, когда ещё выдастся помочь самому богу смерти, — словно игнорируя всю серьёзность тона друга, продолжал младший.

Язвить в ответ Вэй Ин не стал — бесполезно. Ши Цинсюань всегда такой — это не выветривается из него, даже с веками.

— Заскочи в мой дворец. На втором этаже, рядом с комнатой, где ты обычно гостишь, кладовая — возьми оттуда золота, сколько посчитаешь нужным, и передай Его Высочеству. Не сегодня, а когда будешь свободен, так что не спеши, — усаживаясь за рабочее место, не отрываясь от диалога, говорил Усянь.

— Чем платишь?

Даже не видя лица Цинсюаня, Вэй Ин прекрасно знал, что тот сейчас расплылся в глупой улыбке. Естественно, бесплатно Ши Цинсюань ничего не делал… Нет, подобное выражение не совсем точно. Конечно, он был готов помочь, даже не получив в ответ обычного «спасибо», просто если дело касалось Вэй Ина, то он не мог упустить шанс и не ограбить его погреб.

Закатив глаза на слова младшего Ши, Яма откинулся на спинку стула. Он никак не мог понять, чего этот пройдоха положил глаз на его вина. Несомненно, вкус к алкоголю у Усяня был, знал, где затариваться, но и Цинсюань от него не отставал.

— Бери, что хочешь, главное — всё не уноси, — смирился с опустошением склада Вэй.

— Прям всё что хочу? — с ехидцей переспросил Повелитель Ветра.

— Всё что хочешь.

— А ты выпил то подаренное вино?

Теперь стало ясно, на что он метил. Вэй Усянь не смог сдержать смешка. Ши Цинсюань прекрасно знал, что Вэй Ин готов выполнить любую его просьбу. Они оба были состоятельны, поэтому покупка или передача чего-либо не составляли для них проблемы. «Дело в мелочах — эмоциях, которые охватывают. Приятно знать, что друг поддержит мимолётное мгновение, когда я поведу себя слегка нахально, не восприняв это слишком серьёзно», — сказал однажды Цинсюань, когда Яньло-ван озадачился, зачем тот просит что-то, если и сам может купить. Вэй Усянь тогда спросил: «А может, ты мне просто безразличен, и я не придаю этому значения?». В памяти до сих пор слышался звонкий смех младшего на его вопрос. Смахнув появившуюся слезу, он с улыбкой ответил: «Вэй-сюн, будь я тебе безразличен, ты бы не общался со мной столько лет, не приглашал выпить вместе, и смотрел бы по-другому, как на остальных богов. Ради сравнения, даже взять меня и Мин-сюна, ты же его на дух не переносишь, но подпустил к себе лишь потому, что он важен мне. О тебе даже мой брат печётся как о члене семьи, хотя вы и видитесь редко, это о многом говорит. Так что даже не пытайся заставить меня усомниться в тебе».

На сердце сразу же стало легче от воспоминаний. В момент, когда Цинсюань сказал, что он для них с Ши Уду словно член семьи, по телу разлилось тепло. Он даже представить не мог, чтобы этот солнечный ребёнок отвернулся от него, как его прошлая семья. Казалось, что даже если вдруг братья Ши резко станут к нему враждебны, он спокойно это примет. Не важно, какая причина будет у этого поступка, он просто отпустит их без обиды, сохранив в памяти прошлое, а не постарается забыть, как в случае с Му Цином и Фэн Синем.

— Нет, не выпил, так что забирай.

— Правда?! Тогда приглашаю тебя к себе как собутыльника! В одно лицо будет скучно пить.

Ну куда же без компании. Ши Цинсюаню только повод дай: вытащит его куда-то.

— Выпей с Повелителем Земли или братом, я временно занят работой, времени не будет.

— Линвэнь, похоже, сильно рассердилась… Хорошо, удачи тебе там. Как будет минутка, сразу же свяжись со мной, устроим гулянку!

Связь прервалась, и Вэй опустил руку на подлокотник. Ши Цинсюаня загрузил, теперь нужно и за работу приниматься.

Повернув голову вправо, Усянь уткнулся взглядом в стеллаж, набитый пустыми свитками. От их количества начали болеть глаза, предчувствуя возможные бессонные ночи. Он надеялся, что в этот месяц люди поберегут себя.

— Родная, но такая болезненная работа…

Собрав волю в кулак, он вытащил из выдвижного ящика перо и чернила, и, как только бумага оказалась на плоской поверхности, он приступил к делу.

В комнате царило молчание, лишь шелест бумажных листов уведомлял, что в кабинете находится человек. Прошли жалкие полдня, за это время Вэй Ин успел заполнить половину свитка, и то не до конца: всё же длина у них была не шуточная. На полу разместился артефакт — свиток, в котором писались имена и местонахождения умерших за день. Его длина впечатляла и ужасала, но радовало то, что через сутки все прошлые имена исчезали и появлялись новые. Это, бесспорно, минус вещицы, ведь если пропустишь одного человека, то душа, вероятнее всего, станет нечистью.

Вэй Ин ощущал облегчение, когда старые фамилии стирались, уступая новым, — он бы не вынес, если бы список только больше становился. Всё это Усянь переписывал на бумагу, не забывая указать дату рождения новой жизни. Обычно дату рождения и дату смерти отделял день: умер и вот через сутки родился заново. Так выходило, ведь Яньло-ван не копил душ по многу, предпочитая заканчивать с ними ближе к ночи, да и чем больше людей накопилось, тем больше духовных сил тратилось на их перерождение. Даже путешествие на тысячу ли отнимало меньше энергии.

К середине часа Цзы, когда артефакт уничтожил умерших за этот день, Вэй Усянь отложил перо и бессильно убрал руки со стола. Дело оставалось за малым: собрать души и отправить их в новый путь, но для этого нужно спуститься на землю. Оставив полностью развёрнутый свиток, он отодвинул стул, позволяя себе без помех встать на ноги, и потянулся, ощущая приятное расслабление.

— Фань, Сюэ, — обратился к душам вслух Вэй, призывая парочку. — Я оставляю свиток на столе, на комнату наложу заклинание, и всё по-старому: я собираю последних пятьдесят, вы остальных, и приводите их сюда, — под «вы» он подразумевал всех шэней. — Пробирайтесь через тени, по столице не смейте разгуливать. Передайте это и остальным.

— Принято! — отчеканили духи и исчезли.

Так как флейта была потеряна, то все души, помимо Фаня и Сюэ, остались во дворце Ямы, ведь так было безопаснее. У духов, которые зачислены мёртвыми, но продолжали жить, как давным-давно выяснил Вэй Ин, имелось две слабости: вода и огонь. Вода ослабляла их, почти обездвиживая, а огонь уничтожал. Выяснилось это случайно: некоторые шэни, осознав новые возможности перемещения — прохождения предметов насквозь, — позабыли о слове «страх», и один раз одна душа попыталась перейти через водопад — в итоге её снесло течением, и плавала она так, пока не осела на глубину, в темноту. Подобный опыт ничуть не испугал того смельчака, и в следующий раз он, просто поленившись облететь, попытался пройти сквозь костёр. Итогом стала моментальная окончательная смерть. Причин и объяснений этому Усянь не нашёл, но понял, что у всего бессмертного есть свой конец. Эта история стала предупреждением для остальных: после этого никто не осмеливался выходить из флейты без особой надобности.

Даже зная, что огонь смертелен для шэней, использовать его для уничтожения беснующихся Яньло-ван не посмел, предпочитая, как и раньше, выкачивать из них последнюю каплю жизненной энергии, которая помогала им существовать в виде духов.

Выйдя из комнаты, он сразу же запер дверь, попутно наложив на неё заклинание, благодаря чему внутрь было невозможно зайти, и даже если внутри окажется человек, его присутствие не будет ощущаться.

План Вэй Ина был прост: он специально выбрал несколько точек, где скопилось много умерших, поэтому и оставил свиток в кабинете, чтобы духи подглядывали в него.

Что говорила Линвэнь? Не будет времени на сон? Она явно недооценивает его! Сейчас быстро за час управится и вернётся к себе во дворец, в тёплую кроватку. А после снова к ней…

Всё же оставить подле себя шэней было верным решением, благодаря ним хоть поспать сможет.

Он прошёл мимо главного зала, в котором ночью никогда не было темно из-за не останавливающейся работы. За своим столом, как обычно, восседала богиня, оперевшись локтем о деревянную поверхность, придерживая голову. Завидев проходящего Вэя, она перестала моргать, уставившись на него.

— Ты закончил? — изумилась она неверяще.

— Не совсем, — не останавливаясь, ответил бог смерти. — Соберу души и тогда только закончу.

Она с облегчением выдохнула, словно до этого не дышала.

— Я уже рассматривала, чем тебя загрузить, повезло тебе.

От её слов по спине Вэя пробежала дрожь, но он не подал виду. Пожалуй, ему стоит умолчать, что дел осталось максимум на полтора часа.

— У меня своей хватает. Вернусь утром, — перед тем как покинуть помещение, бросил он.

Быстро выйдя, он вдохнул полной грудью. Всё же Линвэнь о работе шутить не любит, точно запрягла бы его. Усянь стоял, не шевелясь, и смотрел вперёд — подобный пару минутный отдых не навредит. Словно зависнув, он не заметил, как сбоку к нему кто-то приближался.

— Вэй Ин… — раздался тихий голос слева.

На плечо легла чья-то ладонь. Сказать без прикраса — у Усяня сердце чуть не выпрыгнуло. Вздрогнув, он от испуга отпрыгнул в сторону и, увидев знакомую физиономию, не сдержал брани.

— Му Цин, твою ж! Ты в преследователи заделался?! Может, хватит меня поджидать?

— Я просил передать, чтобы тебя позвали, ещё в начале вечера.

— Чего? — придерживая челюсть, чтобы та не упала, переспросил Вэй, но не для того, чтобы услышать ответ. — Ты прождал здесь столько времени?! Я не понимаю, у тебя совсем что ли работы нет или как? Что, чёрт возьми, творится в твоей голове?

— Ты сказал мне делать что захочу.

До Вэй Усяня не сразу дошло, что пытается сказать Сюаньчжэнь. И лучше бы не доходило…

Вдохнув поглубже, Яньло-ван спокойным голосом произнёс:

— Ты думаешь лишь о себе, игнорируя моё мнение. Знаешь, чтобы влюбить в себя кого-то, нужно хотя бы элементарно проявлять внимание и учитывать чужие пожелания.

Внимательно выслушав Вэя, Му Цин ответил без замедлений.

— Не думаю, что с первым пунктом у меня есть проблемы, помимо того, что ты отталкиваешь меня, когда я пытаюсь позаботиться. Поверь, я готов следить за каждой мелочью, выслушивать тебя, но знаю, что ты пошлёшь меня.

— Да, пошлю, ведь время упущено. Я годами ждал, но ты даже через век не одумался. Знаешь, всё со временем ржавеет и гниёт, даже надежда. Те твои слова для меня ничего не значат. Мы не общались много веков, так с чего у тебя могли зародиться подобные чувства? Из сожаления? Такого счастья мне не надо, — с сарказмом промолвил Вэй Ин.

— Они были и раньше, но…

Признание в собственной глупости давалось тяжело. Му Цин знал, насколько смешно это может прозвучать, и замялся с ответом.

— Но? — поддакивал Яма, желая услышать продолжение.

— Я испугался…

Смотря на то, как бог войны опустил глаза в пол, Усянь не мог поверить, что перед ним стоит тот самый вечно горделивый Му Цин, который держит голову прямо.

— Осуждения? — скрыв удивление, усмехнулся Вэй.

По сжавшимся в кулак ладоням он понял, что попал в цель. Что неудивительно, ведь он хорошо знал его — прожитые годы вместе дали свои плоды.

— Допустим, но что это изменит? — отведя взгляд, спросил он. — У меня нет желания даже общаться с тобой, не говоря уже об отношениях.

— Дай мне шанс, не отталкивай, не попробовав, — поднял голову Му Цин.

— Подобные речи тебе не к лицу, — отпускать бога войны просто так не хотелось. Намерений принять его чувства тоже не было, но возникло желание немного помучить, а заодно и решимость проверить. — Испиши сто свитков длиной в жэнь. за день, выразив на них сожаления, тогда дам шанс.

Полный уверенности, что даже если Сюаньчжэнь примет вызов, он не осилит это, Вэй Ин перевёл на него взгляд.

Му Цина подобное даже замешкаться не заставило.

— Ты сам это сказал, запомни. Послезавтра, сразу как я отдам свитки, ты идёшь со мной.

— Уже не терпится узнать куда, — пролепетал Усянь. — Раз мы поговорили, я пойду, и так задержался.

— Удачи, — бросил Му Цин вслед удаляющейся фигуре.

— И тебе, смотри, чтоб руки не отсохли.

* * *

Вэй Ин не ожидал, что Сюаньчжэнь напишет хотя бы половину. Думал, что тот быстро сдастся. На слово он, конечно, не верил в честность, поэтому на всякий случай приставил к Му Цину Фаня, наказав следить за небожителем. Перестраховаться никогда не было плохим решением.

После того как он закончил с работой, он вернулся в свой дворец, переночевал в нём и поутру вновь уже сидел у Линвэнь.

Правду говорят: стоит вкусить сладость, как горечь, которую ты до этого ел, станет тебе противна. То же самое и с работой. Он отдохнул всего ничего, но уже потерял прежнюю устойчивость к нагрузке. Хоть вообще не отдыхай.

Он искренне завидовал богам, у которых почти не было бумажной волокиты. Нечестно, что кто-то сидит себе на Небесах припеваючи и почти ничего для этого не делает, а другие пашут, как кони. Иногда он сожалел, что не нанял помощников, а сейчас уже особо и некогда искать, слишком хлопотно. Для того чтобы нанять кого-то, нужно для начала убедиться в его способностях, а это дело не быстрое. Такими темпами он обзаведётся дополнительными руками и головами, только если станет калекой.

От Цинсюаня никаких новостей не было, хотя он обычно отчитывался, если Вэй Ин просил его о чём-то. Спихнув плохие мысли на то, что он просто забыл, Усянь продолжал перепись.

Вернувшись к своим обязанностям, он заметил, что и событий стало меньше. Всё вернулось на круги своё, время текло спокойно и размеренно. Неужели только когда он отдыхает, что-то случается? Му Цина он в счёт не брал, тот его не первый век достаёт. Хотя во время отпуска всё равно взаимодействий с ним стало больше.

Помимо работы, он раздумывал над покупкой новой флейты: нужно же шэням своё пространство. Несомненно, его дворец — самое надёжное место для них, но без вещи с безграничным пространством безопасность ослабевала.

Во время работы Вэй Ин всегда отключается от общей духовной сети и не заходит. Наверное, поэтому события Небес до него доходят поздно.

Без прелюдий в кабинет резко забежала Линвэнь. В её глазах отражалось лёгкое беспокойство, а слова, которые она вымолвила, заставили Яньло-вана выронить перо из пальцев.

— Твой засекреченный пароль до добра не доведёт, — цокнула богиня. — С Ши Цинсюанем беда приключилась, а ты ни слухом ни духом. Я думала, хоть он-то знает.