Отмотать назад

— Что тебе известно? — отпрыгнув на шаг назад, она схватилась за живот, почуяв в боге смерти опасность.

Ох, ему было известно многое… Даже слишком. Демонице не повезло, что он вознёсся спустя всего лишь два с лишним года после её смерти. Попав на Небеса, естественно, Вэй Ин не знал первое время, как справляться со своими обязанностями, поэтому пришлось просматривать прошлые отчёты за последние пять лет для учения. И, к её несчастью, жизнь её расписана была весьма подробно из-за того, что она стала нечистью, вплоть до имени отца. Знал об этом только небожитель средних Небес, который раньше занимался его работой, и он сам. Помощник Линвэнь, вероятнее всего, и забыл об этом уже, ведь столько столетий прошло, а вот Усянь всё помнил. Ну не мог он пройти мимо дитя его бывшего друга.

В тот же день пришлось отлучиться от дел и выследить барышню — чисто из интереса. В груди на тот момент была сплошная дыра, и эта вылазка стала его первой и последней за будущие века: не по работе, а из личного желания.

— Дай подумать… Пожалуй, всё? Ну, вплоть до твоей смерти, точнее, — исправился Яньло-ван, подумав, что своими словами выставил себя преследователем. — Впрочем, не удивлён, что ты меня не признала, я тоже в первую встречу тебя не узнал. А вот с дитём сразу память прояснилась.

— Ты…

Не договорив, женщина с болью вцепилась в живот, ребёнок внутри неё бушевал, толкаясь в сторону небожителя перед ней. Тогда-то она и вспомнила время, когда испытывала это чувство страха.

— Видимо, признал меня, — подошёл снова Вэй Ин, положив руку на живот демонице. — Успокойся, матери же больно.

Как по щелчку, призрак успокоился. Боги сразу же зашептались о происходящем перед ними, придумывая самые различные предположения. Цзюнь У, восседающий выше всех, не обращал внимания ни на что, его взгляд был прикован к двум персонам в центре событий. Он с интересом наблюдал за Вэем, изредка поглядывая на реакцию Се Ляня с Му Цином и Фэн Синем. То, как Сюаньчжэнь смотрел на Яму, ему не нравилось, особенно после произошедшего, когда он зашёл в зал.

— Неужто и вправду его ребёнок? — послышался шёпот позади.

— Да нет, думаешь, Владыка бы позволил? — прозвучал тихий ответ.

Убрав руку с живота демоницы, Усянь крепко сжал эту же ладонь. От чужих разговоров его тошнило настолько, что хотелось бросить уже не очередную пустую угрозу, а взаправду заставить их поплатиться за слова.

Из любопытства он поднял голову к трону, Цзюнь У точно слышал их говор, и хотелось увидеть его реакцию на это.

Как обычно, тот делал вид, что не слышит их. Хотя нет… Мелькнула искра усмешки в чужих глазах, в которых, казалось, всегда чёткий расчёт наперёд. «Что-то новенькое», — усмехнулся про себя Вэй Ин, в тот же момент его глаза впились в Верховного бога с нескрываемым презрением. «Я тебе зверушка, что ли?» — слова пронеслись, подобно грому в нём, но не вышли наружу. «Нравится зрелище? Что ж, любуйся им, пока оно не закончилось, а я, так уж и быть, добавлю каплю веселья в него». Скрестив руки на груди, божество смерти повернулось к сплетникам, взирая на них с гордо поднятой головой. Он успел уловить, что Владыка засёк, как его удивлённый взгляд сменился самодовольным, и сжал подлокотник трона. Цзюнь У точно не ожидал этого.

— Можете погромче повторить, что вы сказали? — он смотрел за спину Ши Уду и Ши Цинсюаню.

Братья Ши сразу поняли, что адресовано это богам за ними, ведь прекрасно слышали их разговор лучше, чем кто-либо другой. Ши Уду сдерживал Цинсюаня, но, услышав Вэя, махнул младшему веером, давая понять, что теперь он может делать что хочет. Отойдя в сторону, чтобы виновников было лучше видно, оба брата скрылись за веерами, презрительно смотря, как заволновались те боги.

— Что? — будто не услышав, переспросил мужчина лет сорока, облачённый в весьма заурядную одежду.

Вэй Усянь прищурил глаза, заслышав его голос: он был тем, кто задал первый вопрос, значит, стоящий рядом ответил на него. Так и хотелось оскалить зубы, но он быстро одёрнул себя. Настолько открыто насмешку показывать не стоило.

— Повтори вопрос, — приказал он.

Обстановка накалялась. Слишком долго он проглатывал своё недовольство. Поначалу просто думалось, что небожители побесятся и перестанут, ведь у всего есть предел, не так ли? Но у этих сволочей язык никак не отсыхал с веками.

Возможно, с момента, когда вознёсся Се Лянь, с Вэй Ина спали незримые оковы терпения. Он стал чаще улыбаться, смеяться и, конечно же, злиться. С одной стороны, это хорошо, ведь он не кукла с вечно одним выражением лица, а с другой — сдерживать себя становилось тяжелее, прямо как сейчас.

— Я что-то сказал? — строил из себя непричастного дурака небожитель.

— А разве нет? — с невинным удивлением Яма слегка склонил голову набок. — Ши Уду, неужели мне показалось? — отбросив формальность, он тем самым показал, что близок с Повелителем Воды.

Пусть Ши Уду и втянули, не спросив, но медлить он не стал, бросив на прямо стоящего божка высокомерный взор. Ему не нравилось, что тот всё ещё смеет держать подбородок ровно, а не уткнулся в пол, поджав хвост. На чьё покровительство надеялся он, раз так уверенно ещё стоял? Даже если сейчас за него кто-то вступится, противостоять двум высшим в рейтинге богам они не смогут. Чем раньше он бы раскаялся, тем меньше шансов было бы на что-то большее, чем испуг.

— Если показалось тебе, значит, и я лишился хорошего слуха… Но я ведь ещё не сошёл с ума, чтобы слышать то, чего не было, верно? — острыми, как лезвие, глазами он буквально испепелял нахала.

Все знают нрав Повелителя Воды, и никто не захотел бы иметь его во врагах. Он не станет марать руки, он заставит провинившегося лично признать неправоту.

— Да… — протянул бог с испариной на шее. Ему становилось душно, словно воздух перекрывали. — Возможно, я что-то говорил, но я не помню, что именно. Столько всего произносится ежесекундно, как всё запомнить?

Он был настолько низок, что ни Ши Уду, ни Вэй Усянь не знали, богом чего он является. Словесного мусора? Ему бы это подошло, прямо как его дружку, спрятавшемуся за его спиной.

— Надо же, а я и не знал, что на Небеса принимают со слабоумием, — с каплей жалости прикрыл ладонью рот Яньло-ван. — Что ж, тогда к вам вопросов нет, поговорим, как вылечитесь.

— Как ты смеешь говорить такое?! — покраснел то ли от стыда, то ли от злости небожитель, сжав кулаки.

— Я не позволял мне тыкать, — резко сменил тон бог смерти. — С тобой покончено, я сказал, лучше отойди в сторону, — он намеренно отбросил вежливые рамки. Раз с ним не желают говорить уважительно, он тоже не станет формальничать.

Мужчина заткнулся, почувствовав для себя опасность в данной ситуации, и поспешил ретироваться подальше, смешавшись с толпой.

Его не столько интересовал первый божок, как тот, что спрятался за ним. Развлечение только началось. Никто не посмеет отвести взгляда — все обязаны увидеть, что будет, если разозлить божество смерти; каждый должен зарубить себе на носу: даже самого спокойного человека можно вывести из себя за восемьсот лет, и хорошо от этого не будет никому.

— Ты, — укорительно резко бросил Вэй. Он даже не указывал пальцем, все и так понимали, к кому он обращается. — Не смей прикрываться слабоумием, как прошлый, отвечай на вопрос.

Даже не смотря, куда скрылся ушедший бог, он отчётливо представлял, как тот кусает губы, не в силах вступить с ним в спор. И молодец, что отбросил попытки. Наверное, единственное разумное решение за всю жизнь.

Вэй Ин даже не знал, с чем сравнить идиота, стоящего перед ним: с крысой, раз он прятался за другим, или с бездомной шавкой, ведь, когда стена исчезла, его защитой стала агрессия: сведённые брови, насупившийся нос, зло смотрящие глаза и прикусанная губы с внутренней стороны.

Он был слишком слаб, дабы противостоять достойным ответом. И не удивительно, ведь только слабаки станут жужжать о чужой жизни, пытаться влезть под чужую кожу и говорить гадости. Сильные знают себе цену и не станут зацикливаться на одном.

— Я ничего плохого не имел ввиду!

Парень на вид выглядел примерно лет на двадцать пять. Довольно молод для статуса бога, редко возносятся в таком возрасте. Но и это же добавляло его слабости ещё больше уязвимостей.

— И что же ты подразумевал под «Да нет, думаешь, Владыка бы позволил?» — специально подражая интонации, с которой прозвучал вопрос из чужих уст, повторил Вэй, под конец заострив уголки губ в улыбке, словно насмехался. Хотя почему «словно»? Так оно и было.

Конечно, это было сказано, чтобы разозлить парня. Раз человек уже испытывает страх и пытается защитить себя, примерив маску гнева, что может вывести его ещё сильнее? Передразнивание!

— Просто т… вы близки к Небесному Владыке, вот я и сказал, что он бы не допустил подобного, ведь вы ближайший его поданный! Он дорожит вами и столь низкому поступку не позволил бы случиться, — гладко стелил небожитель, выпрямившись в спине и тоже задрав голову.

Если гордо поднятая голова Вэй Ина показывала силу, то его задёрнутый вверх подбородок смешил, словно он павлин, пытающийся отпугнуть соперника. Но не того он выбрал для вражды: завысил планку чересчур высоко.

Адреналин кипел в крови Яньло-вана, все остатки стресса, которые он подавлял прямо сейчас, стали для него опорой к победе. Больше всего его интересовала реакция Цзюнь У. Накрыв губы ладонью, он лукаво усмехнулся, тихо произнеся: «Подданный… Ха, смешное слово». Он знал, что Владыка услышит, знал и всё равно сказал, косо смотря в сторону маистата. «Как же ты отреагируешь на эти слова? Заденет ли это твоё самолюбие?» — выжидал он.

Цзюнь У всё время было всё равно на слухи о нём и Вэе, ведь знал, что никто не посмеет в этом упрекнуть его, всех собак спустят на Усяня. Возможно, даже имел свою цель в игнорировании этих слухов. Но если так, то какую? Подобные нелестные перешёптывания лишь разжигали презрение и отвращение к Яньло-вану среди богов. Могло ли именно это быть тем, чего добивался Владыка?

— Низкому поступку? Ты имеешь в виду связь с демоном? А, точно… — как будто осознав истину, протяжно произнёс бог смерти. — Вы же на Небесах в святош играете, как я мог забыть, — и снова косой взгляд на трон исподлобья. — Любите притворяться невинными и чистыми, хотя в вас грязи больше, чем в некоторых демонах.

— Яньло-ван, следи за словами! Не смей сравнивать нас с падшими существами! — осмелился встрять левый божок, за что быстро поплатился.

— Не с тобой говорю, умолкни! — послал Яма в сторону вмешавшегося заклинание тишины. — Разве я сейчас не прав? Кто-то оставил свою семью на земле, кто-то, как вознёсся, и пальцем не пошевелил для пользы людям — это ведь тоже грех, и у вас нет права его отрицать. За всю смертную жизнь и за божественную почти каждый здесь совершил минимум два греха. Но с каких пор связь с демонами стала запретом? К этой женщине я дела не имею, — холодным взглядом он посмотрел в сторону, куда спрятался первый небожитель. — А ваши шушуканья за спиной с обсуждением моей личной жизни прекрасно слышал и слышу, — Вэй Ин опустил руки. — Не смей мне врать и пытаться пустить пыль в уши. Я каждый день имею дело с разными людьми и прекрасно знаю, как они себя ведут при страхе — ведь у многих главный страх — смерть. И именно я — её представитель. И если вы боитесь умереть, вам стоит бояться и меня, — с оскалом он указал в свою грудь указательным пальцем.

Это выглядело чересчур напыщенно и самодовольно, но при этом несло в себе огромный смысл. Он давно жаждал ткнуть им носом в то, что они упорно не видят, и наконец-то сделал это, пусть, возможно, и переборщил.

— Ещё одно подобное высказывание или намёк, и, боюсь, перерождение вам не светит. Я-то вынесу за это наказание, а вот ваши души уже исчезнут навсегда, словно вас и не было, — улыбнулся надменно Вэй, изображая перед собой ладонями взрыв, резко выпрямив пальцы, до этого сжатые в кулак. — Увидимся в конце вашего пути. С каждым — лично.

Гробовая тишина стояла в зале, словно на похоронах. Ну, это и не удивительно — ведь если присутствует божество смерти, значит, и шанс на смерть всегда витает рядом. Вот только никто ещё не умер, так от чего все молчат? Кто-то взирал на него со страхом, кто-то с ненавистью, даже Се Лянь удивился его речи. А Му Цин… Повернув голову к Сюаньчжэню, он видел лишь, как тот ухмылялся, будто про себя думал: «Наконец-то он это сказал». Или Вэй Усяню это лишь мерещилось, и он принял желаемое за действительное? Но разве он не откинул все надежды касательно Му Цина давным-давно? Означает ли это, что глаза его не подводили?

Неожиданно раздался голос Цзюнь У, заставив Вэя напрячься, но лишь на мгновение, из-за резкости.

— Ты всё сказал?

— Более чем, — кивнул спокойно Усянь. — Хотя у меня есть и к вам пару вопросов, но, пожалуй, оставлю их пока при себе.

Он не боялся, смотрел твёрдо и уверенно, не прогибаясь под давлением чужого взгляда. К чему испытывать страх? Он уже давно готов к низвержению, если того потребует ситуация.

— Ты ведёшь себя сегодня слишком опрометчиво, Вэй Ин.

Словно пытаясь заставить испытать Усяня укор совести, Цзюнь У обратился к нему не по титулу, а по имени. Привилегия — не иначе. Но она Вэю не нужна.

— Прощения просить не стану, не надейтесь. Вы прекрасно должны понимать, почему я сорвался.

— Ты слишком самовольничаешь, — строго промолвил император, смотря на него сверху вниз.

— Считайте, что наверстал упущенное, — улыбнулся Усянь.

— Ты мой помощник, ты должен быть терпеливее и сдержаннее, — продолжал попытки давления Цзюнь У.

Вот только всё мимо.

— Тогда, раз я не соответствую требованиям, я покину пост вашей левой руки, — чуть ли не пролепетал он. — Ничего сильно не изменится. Подумаешь, без меня собрания проводить будете, и сами в силах вынести решение без моего мнения.

— Вэй Ин, не забывай, что и у меня есть козыри в рукаве.

Не говори он с Небесным Владыкой, то засмеялся бы. Козыри? Да помимо духовного пароля и второго имени он ничего не знал. Прошлое, которое выходит за рамки этой жизни, в отчёт не входит, ведь даже боги не в силах узнать, что творится в чужой голове.

— Не думайте, что это для меня важно. Хотите — скажите всем здесь присутствующим. Мне без разницы. Но как божество смерти — Владыка Яньло-ван, я требую, чтобы условия заключения демоницы были хорошие.

— Думаешь, я прислушаюсь после твоих слов?

— Решать вам, — пожал плечами Вэй Усянь. — Но за свою ошибку вы могли хотя бы это сделать, не думаете?

Казалось, Владыка был зол, но когда раздался его смех, все замерли, словно разучились дышать. Никто не верил в то, что сейчас слышит. После дерзких слов император смеётся?

— Хорошо, признаю, что дозволил им пересечь черту разрешённого. Впредь буду осмотрительнее, — его смех эхом проносился по помещению, из-за тишины. — Я учту твою просьбу. Все могут быть свободны, Сяньлэ, прошу, задержись, — махнув рукой, сказал Цзюнь У.

В зал вошли чиновники низкого ранга и забрали демоницу. Никто не желал задерживаться во дворце, хотя обычно и желали никогда не выходить из него. Прямо сейчас каждому была дорога своя шкура, поэтому зал опустел довольно быстро. Легко поклонившись принцу, прежде чем выйти, Вэй Ин пожелал удачи и скрылся за массивными дверями из дорогого дерева.

Внизу, у ступеней, его ждали Повелители Воды и Ветра, вместе с Линвэнь. Для того, что только что произошло, Ши Цинсюань был слишком уж весёлым.

Не дав брату накинуться на Вэй Ина, первым заговорил Ши Уду.

— Не перебор?

— Уж лучше так, — вздохнул Усянь.

— Говорил же тебе, что это надо было давно пресечь. Нет, чтобы прислушаться, — захлопнув веер, начал ворчать старший Ши. — Вечно у тебя так. Если касается других — лезешь чуть ли не первым защищать, а как себя, так всё с рук спускаешь! Болван.

— Отчитываешь так, словно я младше тебя, — буркнул Яма.

— Не меняй тему. Я серьёзно. Недавно слёг с какой-то хворью непонятной, теперь это. Что дальше нас ждёт? Говори сразу, чтобы подготовиться успели хоть.

— Не ворчи, я не специально, — отводя взгляд, сказал Усянь.

Атмосфера накалилась, зная своего брата, Ши Цинсюань поспешил вмешаться. Встав между богами, он поспешил успокоить Ши Уду. Хотя и хотел поговорить с Вэй Ином, но если брат продолжит, то не видать ему своего друга.

— Брат, успокойся, вдохни поглубже и медленно выдыхай, — вслед за словами он показывал действия на примере. Цинсюань осторожно положил ладони на плечи старшего брата, разворачивая его спиной к Вэю.

— Я спокоен, Ши Цинсюань! Не делай из меня неуравновешенного!

— Ничего подобного я не делаю, просто пошли прогуляемся вдвоём. Столько всего сейчас произошло, нам тоже надо отдохнуть.

Силой и махинациями, но он всё же уволок Ши Уду от дворца Шэньу, оставив Линвэнь и Яньло-вана наедине.

— Я, пожалуй, тоже пойду, дела ждут…

Усянь тоже предпринял попытку уйти, но ключевые слова «предпринял попытку», ведь по итогу ретироваться не смог.

— Какие дела? — натянуто улыбалась богиня. — Ты разве чем-то занят?

От её взора становилось не по себе. Она будто готова была кожу с него снять.

— Да… Цветы надо полить, засохнут ведь.

— Надо же, ты за свой самовольный отдых от дел успел садоводством начать заниматься. Молодец, а я вот над бумагами горбачусь, и знаешь, в последнее время их резко прибавилось.

Её намёки были резки, как клинок.

— Вот видишь, тем более я должен уйти, чтобы не задерживать тебя, — натянул неловкую улыбку Вэй.

Он обязательно извинится, но не напрямую лицом к лицу, а через подарки и письма: так было бы безопаснее.

— Вэй Ин, ты ведь хороший бог, верно? Не оставишь друзей в беде?

Усянь занервничал сильнее. Их с Линвэнь нельзя было назвать друзьями, как и в случае с Ши Уду, но связь их непременно была крепкой, даже сильнее, чем у большинства друзей.

Глубоко вздохнув, Яньло-вану пришлось смириться со своей участью.

— Понял, вернусь к работе.

Но оказалось, это было не всё, чего хотела небожительница.

— Нет, ты не просто вернёшься к работе, ты месяц будешь работать в моём дворце под присмотром. Кабинет выделю, не волнуйся.

В голове Вэй Усяня не укладывалось, как она говорила такие жестокие слова, но притом так мягко и одновременно жестко улыбалась?

— Может недельку?

— Месяц.

— Две недели?

— Месяц.

— Три? — он пытался торговаться, как мог, но Линвэнь была мастером убеждения.

— Месяц.

— Хорошо, месяц, — поднял он руки в знак поражения, знаменуя победу богини.

— Так-то лучше, за мной, — её улыбка слетела вмиг, оставив холодный расчёт.

Готовый расплакаться, Вэй Ин двинулся за Линвэнь. И ведь даже помолиться не мог, он сам божество.

Уйдя, он так и не увидел, что за дверью стоял Сюаньчжэнь, ожидающий его, но не имевший право встрять в разговор.