Отмотать назад

Красный конверт — денежный подарок на рождение ребёнка.
__________________

С того дня прошли ровно сутки. Му Цин не поведал Фэн Синю все свои мысли и догадки, посчитав, что для начала должен поговорить ещё и с Его Высочеством. От мысли, что он пропустил какое-то страшное событие, когда ушёл, он впивался пальцами в корни волос, крепко их сжимая. Спустя столько веков ему было и смешно, и стыдно за себя прошлого, ведь сейчас его взор гораздо лучше видит своё окружение, а разум желает лишь одного: избавиться от дискомфорта в сердце, которое заселилось в нём после вознесения принца.

До этих дней, пока не было принца, у него было больше уверенности, что он пусть и через тысячу лет, но сможет расположить Вэя к себе снова, но после его прихода сомнение потихоньку поселялось в нём. Он видел, каким взглядом Се Лянь смотрит на Вэй Ина, видел, как он неуверенно пытается прикоснуться к нему, и это слегка раздражало. Принц ещё, возможно, не осознаёт своих чувств, но он-то уже долгие годы как принял их и готов доказать, вот только как? Усянь даже беспокоиться о своих ранах не позволяет, о чём-то более ближнем и речи быть не может. Да даже с Фэн Синем найти язык было легче… Хотя, наверное, это из-за того, что у них похожая ситуация.

Сейчас Му Цин больше всего боялся, что то, что он видел во сне, когда-то выльется в реальность. Эта тёмная энергия, пустое выражение лица и огромное желание убить — сродни смерти для Яньло-вана, если кто-то просечёт об этом. Узнает какой-то левый небожитель, и поднимется шум, большинство точно выступит за его изгнание, а, возможно, и запечатывание в темнице для безопасности.

Он думал обо всём, что хоть как-то касалось Вэя. Не было ни единой мысли о посторонних. В то время как Вэй Ин совершенно о нём не думал, старательно выкинув из головы.

Восседая за своим рабочим столом, Яма скрупулёзно вглядывался в белоснежный лист бумаги, подмечая что-то про себя. Он поводил по ней кисточкой с чернилами, изящно вырисовывая каждую деталь, которую только мог вспомнить.

— Так, а здесь на рукаве у неё был тонкий узор, — вслух произнёс бог смерти, согнувшись в плечах.

Все его мысли сейчас были заняты Лэн Сюэ — он пытался нарисовать девушку по памяти. И, честно, выходило не очень. Не в плане, что рисунок ужасный, а в плане потраченного времени, ведь сидел он так уже пятый час.

— Вот здесь был цветок орхидеи, — подсказывала душа девы.

— Точно, орхидея, — согнувшись чуть сильнее в спине, он склонился ближе к бумаге, стараясь осторожно прорисовать тонкий лепесток.

К его несчастью, в общей духовной сети раздался резкий оглушающий возглас.

— Прошу всех собраться во дворце Шэньу!

Это был голос принца. Вэй Ин чуть было не съехал кистью в сторону, но смог довести кончик до конца лепестка.

— Всё могло обернуться трагедией, — сказал Яма, облегчённо выдохнув. — И что только у принца за два дня случиться успело? Но раз позвал лично всех встретить, значит что-то серьёзное.

Отложив кисть в сторону, он взглянул на сотворённый собой шедевр и улыбнулся. Навыки рисования никуда не пропали даже с годами.

— Со мной это точно никак не связано, можно было бы не идти, но… Владыка же точно прикажет ждать моего прихода.

Наученный горьким опытом прошлого, Вэй Усянь до сих пор помнил, как пытался пропустить собрания, ведь они вообще к его делу не относятся иногда; но тогда Цзюнь У заставлял всех терпеливо ждать и откладывать проведение собрания, пока он не придёт. Первый раз небожителям пришлось шичэнь прождать в зале, прежде чем начать.

— Словно нарочно заставляет всех испытывать ко мне неприязнь, — прошипел Усянь. — Толку от его благосклонности, если она оборачивается мне боком.

Бубня себе под нос, он почувствовал, как со стороны до него проскользнул ветерок. Мимолётный и лёгкий, словно не природно созданный.

И ведь оказался прав.

На нижней части оконной рамы, спустив одну ногу на пол, а рукой обхватившись за верх окна, сидел не пойми откуда взявшийся Сюаньчжэнь, пристально на него глядя.

— Ты дворцы не попутал? — вскинув одну бровь, озадаченно спросил Яньло-ван.

— Нет, как раз точно по назначению. Принц зовёт, а ты сидишь тут.

— Я слышал, что он говорил, но не понимаю, ты какого чёрта явился ко мне?

Бог войны на секунду замолчал. Ну не скажет же он, что сидел в саду у его дворца, ведь так легче думалось о нём. Честность не всегда залог успеха, иногда приходилось и врать, лишь бы не выставить себя чудаком.

— Мимо проходил, подумал, могли бы вместе пойти.

Отмазка глупая, но лучше так, чем правда.

Оценить дружелюбный жест Му Цина Вэй Ин не смог, ведь они не близки для общих прогулок просто так.

— Вали к Фэн Синю, — гаркнул Усянь. — Вашему дуо стоит держаться вместе, а меня оставь в покое.

Встав из-за стола, Усянь вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Му Цин, ничуть не огорчённый отказом, ловко спрыгнул со второго этажа назад на землю и подошёл к выходу, откуда по его приходу вышел Вэй.

— Ты человеческого языка не понимаешь, что ли? — закрывая входную дверь, процедил Яма.

— Понимаю.

— Не похоже.

Проигнорировав упрёк бога смерти, Сюаньчжэнь сделал шаг навстречу, протягивая ладонь вперёд тылом вниз.

— Может поспешим к остальным, пока нас не начали ждать?

Жест бога войны Вэй Усянь сверлил недовольным взглядом. «Что творится в его голове? Он умело пропускает мои слова или идиот?» — про себя проговорил он. Причина такого поведения Сюаньчжэня была ему неясна. Для чего он пытается наладить контакт по новой? Раньше же было плевать на его чувства… «Может ли быть, что он… Нет, тьфу, что за мысли!» — мотнул головой Усянь под непонимающим взглядом Му Цина. «Да я легче поверю, что он с Фэн Синем встречается, чем в это».

Так и не дождавшись Вэй Ина, Му Цин подустал стоять с протянутой рукой и сделал по-своему: скрепил свою ладонь с ладонью Ямы, пока тот витал в своих мыслях, вертя головой.

Выкинув глупое слово из мыслей, Яньло-ван в недоумении посмотрел на свою руку, которая почему-то была соединена с рукой Сюаньчжэня.

— Ты точно ничего не путаешь?

Он не знал, что должен на подобный жест говорить, ведь хотелось просто впасть в прострацию.

— Отпусти, — попытался убрать свою ладонь Вэй, но не получилось.

Му Цин держал его за руку крепко, но не настолько, чтобы причинить боль.

— Нет.

Впервые Му Цин был рад, что стал именно богом войны, а не каким-то другим. Физической силы у него было куда больше, чем у Усяня, что позволяло делать то, что происходит сейчас.

— Я не понимаю, зачем ты это делаешь? — посмотрев прямо в глаза богу войны, уныло промолвил Яньло-ван.

Ему было бы гораздо легче, веди Му Цин себя как раньше: грубо и резко. Но эти лёгкие и осторожные касания, попытки соприкоснуться — выбивали из колеи. Он устал кричать и ненавидеть, ему просто не хотелось видеться, ведь понимал, что раз ярость сходит, то он может поддаться слабости бьющегося в груди сердца.

— Разве я не могу пройтись за руку с человеком, которого люблю? — немного склонив голову набок, спросил Сюаньчжэнь.

Последние три слова Вэй Ин, казалось, не услышал, а почувствовал нутром. Он открыл так широко свои глаза, что, казалось, глазные яблоки сейчас повыпадают, а губы приоткрылись в немом удивлении. «Что? Стоп… Нет… Нет, нет, нет, нет!» — он судорожно замахал рукой, пытаясь отцепить от себя прилипшего бога.

— Пусти!

— Что с тобой? Я что-то не то сказал?

— Не то? Да ты хоть сам осознаёшь, что только что выкинул?! Пусти, кому сказано! — не унимался Усянь.

Раньше он мечтал, конечно, о признании, но это было раньше! И он явно не думал, что услышит его вот так! Словно они уже встречаются и просто напоминают о чувствах! Они совершенно не в тех отношениях для такого!

Чуть ли не выворачивая себе плечо, Вэй Ин не прекращал попытки освобождения ладони.

— Ты руку себе сломать хочешь, идиот?! — возмущённо крикнул Сюаньчжэнь, боясь, что сейчас причинит вред Вэю. — Успокойся!

Взгляд бога смерти, как остриё клинка, впился в него. Губы его исказились в злом оскале, а брови насупились. На секунду Му Цин почувствовал ту же самую ауру, что и во сне, но не отпустил руку Вэя.

— Я всегда знал, что ты не великого ума, но это переходит границы разумного! Ты не тот, кто имеет права говорить такие слова, очнись!

— Неважно, что ты сейчас так считаешь. Я понимаю, почему ты это говоришь. Но, Вэй Ин, я готов доказать их правдивость, — уверенно заявило божество войны, решительно смотря на бога смерти.

— Да ты издеваешься… — опустив глаза в землю, прошептал Вэй Ин. Он подавил в себе тёмную силу, которая ещё не успела просочиться наружу. — Ты реально тупорылый баран, Му Цин, самый тупой, которых я только встречал.

Раздражало и бесило абсолютно всё, от взгляда обсидиановых глаз до скреплённых ладоней и предательски занывающего собственного сердца. Он словно находится в клетке, из которой не было выхода, из-за чего он наступал на те же самые грабли. И эта клетка была Небесами. Самым ужасным было то, что он, как зашёл в неё против своего желания, так и выйти не сможет, лишь из-за своего хотения. Пока он божество, закреплённое титулом и постом, выхода он не увидит, а, значит, и это до боли красивое и ненавистное лицо будет видеть до тех пор.

Конечно, был ещё один вариант освобождения, но его даже рассматривать нельзя. Он дал себе обещание: дожить до эпохи первой жизни. И он не собирается его ни за что нарушать. Дороже воли была лишь возможность вновь увидеть родные лица, которые, к сожалению, в этой жизни позволено видеть лишь с Небес.

— Делай что хочешь, — сдался Усянь.

«Ты всё равно скоро сдашься» — добавил он про себя.

Резкая смена поведения насторожила Му Цина, но сказать или спросить он ничего не мог. Он видел, как погасли серые глаза, словно по щелчку, и испугался… Испугался, ведь виновник в этом он… Снова он. Прикусив губу и мысленно вмазав себе за поспешные действия, он сделал шаг вперёд, потянув за собой Вэй Усяня. Тот не сопротивлялся, просто смотрел вперёд на дорогу, в сторону дворца Шэньу — так до самого конца.

Никто не проронил ни слова, а Му Цин и вовсе, казалось, задержал дыхание, боясь снова произнести порцию идиотизма.

Как и ожидалось, во дворец императора они пришли последними. Стоило им подняться по лестнице и переступить порог главного зала, как все взгляды были устремлены на них. Ничуть не смущаясь под пристальным вниманием небожителей, Му Цин провёл Вэй Ина к свободному месту. Се Лянь стоял в центре помещения, и его озадаченность их совместным приходом была открыто видна. Рядом с принцем стояла измалёванная в косметике женщина — демоница.

Их соединённые ладони заметили все, включая и Верховного Владыку. Смотря на них со своего трона с недобрым прищуром, Цзюнь У ждал, когда Усянь встанет рядом с ним, где всегда и стоял на собраниях и прочих мероприятиях. Но Яньло-ван не сдвинулся от бога войны ни на шаг, словно и вовсе забыл обо всём, бездумно осматриваясь вокруг: то на принца посмотрит, то на других богов, — но продолжал стоять на месте.

— Яньло-ван, — спокойно затмевая перешёптывания богов, позвал Цзюнь У. — Мы ожидаем только тебя.

Он спокойно и со скрытым укором во взгляде напомнил богу смерти о своём законном месте, привлекая на себя его взор.

Вэй перевёл на него безэмоциональный взгляд, по которому никто не мог прочесть, в уныние он или же зол. Он до сих пор размышлял о случайном сравнении. Если Небеса — это золотая клетка, то Владыка — её хозяин? Глядя в яркие прозрачные обсидианово-чёрные глаза, Усянь пытался понять, о чём думает божество, возвышающееся над ним?

Это было бесполезно, ведь стоило ему предпринять попытку, как Цзюнь У смягчил свой взгляд, скрыв ту крохотную частицу своих мыслей, которая показывалась через глаза.

Вэй Ин перевёл внимание на Му Цина, осознав, что тот всё время смотрел на их с Владыкой гляделки с какой-то искрой раздражения. Когда их взгляды на мгновение встретились, бог войны в недовольстве, почти незаметно скривив один уголок губ, отпустил руку Вэй Ина, таким образом подталкивая его уйти.

Возможно, именно этого Вэй Усянь и не хотел — не хотел вставать на приевшееся место, с которого опять будет видеть, как кто-то коситься на него, что-то шепча соседу на ухо.

Теперь, когда его ничего не держало, он не мог продолжать оставаться на месте, поэтому сделал шаг вперёд, а затем, слегка повернув корпус вправо, продолжил путь прямо до маистата, в конце встав по левую сторону от трона. Руки сложены за спиной, голова слегка опущена, верхние веки устало расслаблены — снова то же место и та же поза.

Довольный итогом, Цзюнь У заметно подобрел и, махнув ладонью, приказал начинать то, зачем все здесь собрались.

— Слушаю тебя, Сяньлэ.

Заслышав прозвище стоящего рядом бога, демоница вздрогнула, переменившись в лице.

— Ваше Величество, у этой демоницы есть дитя, чьим отцом является кто-то из Небесных чертогов, — сложив руки вместе, с почётным поклоном поведал принц.

— И кто же? — с интересом спросил Цзюнь У.

— Это я и хочу выяснить, — выпрямившись, твёрдо ответил Се Лянь. — У меня есть лишь один вариант, — посмотрев в сторону Мингуана, дал он тонкий намёк, но его тут же заткнули.

— Я здесь не причём! — быстро воскликнул Пэй Мин. — Не отрицаю, что знаком со многими девицами, некоторые из которых из мира демонов, но её вижу впервые!

Он яро пытался доказать, что непричастен к ребёнку и демонице, вот только особой верой к его словам никто не проникся. Большинство не поверило и с осуждением смотрело на него: «Сделал дитя, а теперь отрицает? Что за позор», — примерно так многие и подумали.

— Клянусь своим именем, я здесь ни коим образом не имею отношения! — продолжал пыхтеть Мингуан, на что получил три колких смешка.

Линвэнь, Вэй Ин и Ши Уду не сдержались, ведь давно знали, что когда-то его похождения и недалёкость в плане женщин приведут к подобным последствиям. Ши Цинсюань смотрел на него с отвращением, а Се Лянь поспешил успокоить генерала.

— Мы вас услышали, но вопрос остаётся открытым: кто же отец?

Он посмотрел на демоницу. В знак подтверждения слов Пэя, она кивнула, как бы говоря, что это не он. Принц от чего-то нахмурился, но продолжил размышления.

Как гром среди ясного неба женщина вдруг, уткнув палец в грудь Се Ляня, произнесла:

— Ты — отец!

Сказать, что в зале резко воцарилось молчание, означает не сказать ничего. Даже Цзюнь У удивился услышанному, съехав локтём с подлокотника. Вэй Ина настолько поразили эти слова, что он вмиг пришёл в чувства, позабыв о тяжких думах. Принц и отец? Да разве эти слова могут стоять рядом? Он не отрицал, что такое, конечно, возможно, но не в этом случае. Что-что, а глаза у бога войны ещё имелись, и проводить ночь с такой необычной красоты женщиной он бы не стал. Да и ещё кое-что мешало этому.

— Я?! — от удивления очень громко крикнул Се Лянь.

Ещё больше веселясь с реакции принца, Усянь поспешил достать кое-что из тайника. Он хранил это на всякий случай столетиями. Как-то раз его мысли навели, что у его знакомых и друзей когда-то, возможно, появятся потомки, и, конечно же, он сразу дал себе слово, что подарит самый роскошный красный конверт. Денег у него было с излишком, так почему бы и нет? И именно из-за огромного количества лишних денег он случайно на автомате заготовил красные конверты всем — абсолютно всем, с кем хоть немного поддерживал общение. Правда, даже с таким решением вышло подарков немного, ведь знакомых можно почти по пальцам пересчитать.

Быстро связавшись с одним из шэней, он приказал незаметно и как можно быстрее доставить ему один конверт.

Казалось, он сейчас засмеётся в голос: выражение лица принца было изумительным! Забавнее становилось ещё от того, что эта же демоница приставала к принцу в Призрачном городе, где он ответил ей, что у него мужское бессилие.

— Вы точно ничего не путаете? — тревожно вопросил принц, будто сам на секунду был готов поверить её уверенности.

— Нет, ты! Ты принц Сяньлэ! Значит, это ты! — подливала масла в огонь барышня.

Из-за её возраста и возраста дитя все начали шептаться. Нет, даже не шептаться, они в полный голос обсуждали, что это весьма вероятно могло быть правдой.

В это же мгновение Усянь получил заветный конверт; он просто оказался у него в рукаве. Удобное, однако, дело иметь теневых помощников.

Громко кашлянув, он привлёк к себе всеобщее внимание. Даже не смотря на Владыку, он действовал с возвышения без разрешения, влезая в разговор снизу, чувствуя на себе взгляд верховного бога войны. Тот ожидал, что же он преподнесёт в такой обстановке.

— Прошу прощения, что влезаю, для начала хотелось бы вручить новоиспечённому отцу подарок, — медленно спустившись по ступеням, преподнёс Яньло-ван.

Вручив Се Ляню красный толстый конверт, он получил подавленное:

— А-Ин, я не…

— А во-вторых, принц не может быть отцом по одной причине, — сделав паузу, он выдержал интригу и продолжил. — Хотелось бы вам напомнить о пути, которому следует Его Высочество.

У Се Ляня дыхание перехватило. Он подумал, что сейчас Вэй Ин скажет то, о чём он говорил в мире демонов.

Гул стих в одно мгновение. Будто прозрев, боги умолкли.

— А ведь верно, Сяньлэ следует пути целомудрия, — скрыв свою замешку, вклинился Цзюнь У. — Я прав?

— Всё верно, Ваше Величество, — с облегчением ответил принц.

Он чуть сердца не лишился. Какое же счастье он испытал, когда понял, что поспешил с выводами.

— Я верно следую своему пути и ни разу не сходил с него, — решительно уверял остальных он, под конец тихо добавив Вэю на ухо. — Забери его назад, — вернул он конверт владельцу.

Яньло-ван усмехнулся такой реакции. Зря он так не хотел идти сюда, оказалось, здесь даже весело.

— Тогда кто же отец? — раздался вопрос от одного небожителя.

Вмешиваться со своим мнением Яма не стал, продолжив наблюдение за представлением. Когда посчитает, что всё переходит на плохую ноту, остановит, а пока пусть идёт дальше.

— Он! Он отец! — указывая на стоящую в стороне Линвэнь, которая была внизу, а не около трона, произнесла демоница.

Она не планировала задерживаться надолго во дворце Шэньу, так как была гора дел. Так сильно спешила сюда, что даже не сменила мужское обличие, из-за чего и попала, к несчастью, под раздачу.

Тут Усянь уже не сдержал смеха, да и не он один. Эта демоница, по незнанию, посчитала её настоящим мужчиной, но на самом деле-то она была женщиной, что озабавило всех.

Даже вечно равнодушный Ши Уду улыбнулся.

Держа в руке конверт, Вэй Ин в два шага приблизился к небожительнице и, протянув его, пожелал:

— Тогда это тебе.

Вслед за ним конверт протянул и Повелитель воды, удивив Усяня. Взглянув на старшего Ши, он ухмыльнулся. Собрат по мыслям снова не подвёл.

У них были схожие взгляды на многое, особенно на Пэй Мина, что объединяло их, а дружба Вэя с Цинсюанем лишь сделала их ближе. Друзьями их нельзя назвать, но и просто знакомые тоже описание не про них.

От напора с двух сторон богиня покраснела от злости и смущения. «Натуральное издевательство средь белого дня!» — подумала она.

Теперь Вэй Усяню точно не избежать удара по голове за отлынивание от работы и за эту выходку.

— Немедленно прекратите это! — воскликнула Линвэнь. — Ты тем более! — угрожающе кинула она.

Уловив намёк, Яма убрал конверт за спину, мило улыбнувшись, дабы смягчить настроение старшей. Но его красивое личико не помогло, она разозлилась лишь больше. Поняв, что пора уходить, пока не получил, он, кинув на Ши Уду одобрительный взгляд, пошёл снова к принцу.

— К сожалению, и он не может быть отцом твоего ребёнка. Выбирай кого-то другого, — открыто говоря, что все слова барышни — враньё и спектакль, сказал Вэй Ин.

Вмешательство бога смерти бесило демоницу. Не выдержав, она завизжала:

— Тогда ты отец!

Всё превращалось в кашу, интерес зрителей потухал. Женщина уже просто тыкала на всех подряд.

— Увы, и не я. У меня слишком много дел было в былые года, не мог я потратить на вас и минуту времени, — пожал плечами Яньло-ван. — Может, кто-то из этих двоих вам знаком? Они ровесники меня и принца, так что их тоже рассмотрите как вариант.

Он указал на Му Цина и Фэн Синя, заставив демоницу замолчать.

— О, неужели и вправду я угадал, — наигранно удивился Вэй. Склонившись над ухом демоницы, он тихо прошептал так, чтобы слышала только она: — Ну же, признавайся, пока я не сказал сам.

У женщины по спине пробежала дрожь. Холодный и отчуждённый голос пугал, а то, как он произносит это с улыбкой и весельем, добавляло ужаса ещё больше. Она словно уже была в такой ситуации раньше.