Отмотать назад

— Ты тогда меня знатно удивила, когда сказала, что жалеешь, что не видела лица предателей. Возможно, не скажи ты этого, я бы и не предложил тебе остаться рядом, — поведал Вэй Ин истинную причину поступка в прошлом.

— А? Правда? — удивилась Сюэ. — Так мне, считай, повезло?

— Нет смысла уже говорить, повезло или нет, прошло почти семь веков с того момента.

Всё время, пока Усянь и Сюэ предавались воспоминаниям, Фань внимательно их слушал, не проронив ни слова. Он уже долгое время знаком с девушкой, но только сейчас узнал об этой истории.

— А как выглядела Сюэ раньше? — не удержался от вопроса юноша.

— Чёрные волосы и светло-серые глаза под стать зиме, которая была в тот момент, — быстро ответил небожитель. — Это я запомнил чётко, как и её имя.

— Последнее могли и не говорить, смутили меня, — отвернувшись в сторону, пробубнила дева. Не будь она чёрным туманом, её щеки, окрасившиеся в розовый, сразу бы заметили.

Фань тихо посмеялся с неё. Видеть подругу в смятении — редкая возможность.

— Но почему я ни разу не слышал, чтобы к ней обращались по фамилии? — задал новый вопрос дух.

Между душами и Яньло-ваном повисло молчание. Ни Сюэ, ни Вэй не спешили отвечать. Вэй Ин, затаив дыхание, смотрел на девушку, надеясь, что она заговорит. Его удивило, что Фань не знает об этом, но он не собирался рассказывать сам. Пусть парень услышит всё из первых уст.

— Я отказалась от своей фамилии. Она не была нужна мне при жизни, а после смерти и подавно. — Лэн Сюэ произнесла это тихо, почти шёпотом. — Хватит обо мне, — фыркнула она. — Теперь твоя очередь. Мне тоже интересно узнать твою историю.

Дальше Фань не стал расспрашивать, хоть у него и имелось ещё парочку вопросов. Он понимал, что дальнейший разговор может привести в плохую сторону.

* * *

На улице стояла знойная жара, нещадно одаривающая людей ярким солнцем, которое не скрывало ни единое облачко. Многие надевали доули в попытке избежать солнечного удара. Бездомные были вынуждены искать себе место в тени, а торговцы спасались под навесом своей лавки. Пожалуй, только дети радовались такому теплу, продолжая бегать по улицам.

Пока некоторые спокойно проживали свой обычный день, одному парню не повезло встретить свою смерть в грязном, скрытом от людских глаз переулке. Светло-каштановые волосы испачканы в грязи, лицо изуродовано синяками и порезами, а веки скрывали глаза — всё это описывало этого парня, который больше не сможет открыть свои глаза.

Боги невосприимчивы к теплу и холоду, поэтому что зимой, что летом его одежды оставались неизменны; не будь он невидим для людей, то они бы точно посчитали его сумасшедшим, так как он разгуливал в тёплом для такой погоды наряде. Сведя руки за спиной, он медленным шагом сворачивал в переулки, идя к новой душе. Говоря без лжи, место, в котором умерла душа, было весьма неприятным, прям как и смерть парня: сломанные конечности, пробитая камнем голова и в дополнение удар от кинжала в области лёгких — весьма неприятное зрелище. Но Вэй Ину было всё равно, он видал и похуже.

Душа парня сидела у противоположной от своего трупа стены, подогнув колени и уткнувшись в них головой.

— Почему именно я? — негодовал он вслух, думая, что его никто не услышит.

— Такова судьба, — ответил ему Усянь, чем знатно удивил.

Вскинув голову к небу, юноша увидел нависшего над ним бога, в глазах которого не было ни единой эмоции, сочувствия в том числе. Длинные чёрные волосы были ниже поясницы, лицо тусклым — он завораживал, но в то же время пугал.

— Почему же она так сложилась? Почему не может быть ко всем благосклонна? Разве боги не видят, как некоторые люди страдают от этой «судьбы»? — с горечью выговаривая каждое слово, завалил парень вопросами Вэя.

— А причём тут боги?

— Если точнее, то Яньло-ван, он ведь божество смерти, так почему же отправляет людей на перерождение, если у них сложится такая судьба? — исправился парень, не желая оскорбить богов, непричастных к этому.

На такое заявление Яма не сдержал смешка. Ничего удивительного он не услышал, уже многие успели его проклясть за время работы на Небесах.

— Но ведь он не отвечает за судьбу людей, он лишь помогает душам обрести новую жизнь. За ваши судьбы ответственны вы сами и вселенная, но не боги, запомни. Если человек не пытается что-то изменить, то это лишь его вина. Вы, люди, влияете друг на друга, это часть судьбы, которую вы подвластны изменять.

— Тогда в чём смысл перерождения? Ты ведь даже не знаешь, что тебя ждёт, — шёпотом сказал парень, не думая, что ему ответят, так как вопрос он задал самому себе.

— Не знаю, я переродился лишь единожды, — пожал плечами Вэй.

— Что? Но ведь люди не могут знать, сколько раз они перерождались. Откуда тебе это известно? — потихоньку парень начинал думать, что перед ним стоит какой-то сумасшедший.

— Это не то, что тебе надо знать, вставай с земли, нам пора, — отмахнулся небожитель, развернувшись спиной.

— Куда? Кто ты вообще такой? — юноша поднялся с земли.

Успев сделать лишь пару шагов вперёд, Усянь снова остановился и обернулся к позади стоящему.

— Ты ещё не понял? — удивлённо моргнул Вэй. — Я думал, мои портреты довольно хорошо переносят мою внешность. Возможно, ты их не видел. Я — Яньло-ван, есть ещё вопросы?

Юноша сильно вздрогнул, осознав, что сболтнул лишнего при боге, а главное, о нём самом же. Но он не спешил просить прощения, вместо этого он с укором спросил:

— Разве вы не должны перед уходом дать возможность что-то сделать или сказать?

— Главное обо мне знал лишь титул, а об этом где-то услыхал-таки, — раздражённо цокнуло божество, говоря с самим собой. — Это необязательная процедура, решать давать возможность или нет только мне.

— Я не хочу перерождаться! — вскрикнул парень, притопнув ногой.

— А я что должен сделать? Хочешь не хочешь, а выбора у тебя нет. Многих я видел, кто тоже не хотел, но, как считаешь, изменило это что-то? Можешь попробовать стать демоном, останавливать не стану, — разведя руки, процедил Вэй Ин.

— Как же так… Даже это я не могу решить сам… Не легче ли тогда полностью исчезнуть?

Слушая, как мямлил юноша, Яма на секунду поддался жалости.

— Я бы мог оставить тебя подле себя как духа, но ты мне не понравился.

Парень тут же заметно взбодрился, его лицо засветилось надеждой. Подойдя ближе к богу, он остановился прямо перед ним.

— Правда? Простите, пожалуйста, за ранее сказанное! Прошу, позвольте остаться в качестве духа с вами! — сложив руки на груди, он глубоко поклонился, искренне не желая перерождаться.

— Сказал же, нет, мне не нужны бесполезные под боком, — пройдя мимо юноши, произнёс Вэй.

Юношу отказ не остановил, он тут же вцепился в руку небожителя, продолжая умолять:

— Пожалуйста, я сделаю всё, что скажете. Лучше так, чем идти в неизвестность на свой страх и риск. Это будет моё решение, а не судьбы.

— Если оставлю тебя, то даже если захочешь в будущем новую жизнь, уже не сможешь переродиться, так как числишься умершим. Тогда мне придётся стереть тебя с лица земли навсегда.

— Хорошо! Избавьтесь от меня, если такое случится!

— Ты либо бесстрашный, либо безмозглый, — вздохнул Усянь. — Так уж и быть, раз осознаёшь риск.

— Правда? — засиял юноша. — Тогда прошу позаботиться обо мне, я — Фань.

— Знаю я.

Парень широко улыбнулся. Ему стало легче, ведь он сам сделал этот выбор, несмотря на судьбу. Или, может, это тоже её часть? Уже не важно. Главное, что он не переродится с новой жизнью, которая могла бы быть намного хуже этой.

* * *

— Какие гады посмели сделать с тобой такое?! — зло воскликнула Сюэ. — Их было много, раз ты не смог отбиться?

— Около пяти, — сказал Фань. — Обычные задиры, которые перешли границы.

— Паскуды! Надеюсь, они умерли мучительно! — проклинала неизвестных дева.

— Надеюсь…

Всю историю Вэй Ин молчал, ему даже не пришлось ничего говорить, Фань сам всё рассказал, даже про свою оплошность. Удивительно, что парень и девушка очень сильно поменялись со дня своей смерти: стали гораздо общительнее и веселее.

— Господин, — отвекла от мыслей бога Сюэ. — Вы, случаем, не знаете, как умерли его обидчики?

— Его обидчики? — переспросило божество, глубоко задумавшись. — Кажется, лет двадцать спустя в его деревне произошла эпидемия. Болезни подвергались только взрослые, в особенности мужчины, так что, скорее всего, они умерли от неё, если не успели уехать.

— Поделом им! — повеселела душа. — Надеюсь, в новой жизни они страдают за все свои прошлые грехи!

— Всегда знал, что ты жестокая, — с шутливой издевательской интонацией промолвил Фань.

Девушка зло зыркнула на парня.

— Я тут, значит, переживаю о тебе, а ты говоришь, что я жестокая? А ну, подойди ближе, я покажу тебе, что значит жестокость!

— Я пусть и дух, но жизнь дороже, — подвигаясь ближе к двери, ответил Фань.

— Стой на месте! — пригрозила Сюэ.

Вместе с криком девушки парень быстрее добрался до двери и вылетел в коридор. Вслед за ним в погоню бросилась и дева. Ничего нового, обычная рутина этих двоих, которая заставила Усяня улыбнуться. Когда в комнате остался он один, то вновь наступила тишина. Уставясь в стену, Вэй Ин прокрутил момент из рассказа Фаня об уничтожении души и вспомнил о других духах. Уголки губ опустились. А ведь раньше душ было гораздо больше… Около сотни пришлось уничтожить, пусть это и означало безвозвратный путь в никуда. От смерти других он ничего не ощущал, знал, что пусть они и умерли — переродятся, а уничтожение было гораздо хуже, вся ответственность ложилась на его плечи.

Кого-то он уничтожил после сотни мольб и слёз, кого-то из-за проблем, которые они приносили, — от всех тяжесть на душе росла одинаково. А ведь впервые он предложил кому-то остаться с ним из собственного эгоизма, чтобы не чувствовать себя одиноко. Лишь потом он посчитал, что некоторые и вправду заслуживают сами решать, остаться в качестве душ или переродиться.

В попытке отвлечься от мыслей, Яньло-ван рухнул назад на подушку. Слишком много в жизни возникает моментов, над которыми приходится ломать голову. Хотелось спокойствия, чтобы не было никакой суеты и проблем: ни работы, ни раздражающих личностей, в особенности тех, из-за которых у него начинает быстрее биться сердце.

— Снова вспомнил о нём… Долбанное сердце, предательски не следующее мыслям, хоть вырывай, — сжал он ткань у груди. — Раздражает, хоть оно ничего и не изменит. Пусть хоть влюбится заново, не позволю ему подчинить разум.

Ему хватило по горло пережитого, хватило страданий после прошлого — идти осознанно в яму он не станет.

Перевернувшись на бок к стене, он на секунду прекратил все размышления, поддавшись тишине и тёплой кровати. Он обожал короткие моменты, когда мог просто уткнуться глазами в одно место и резко перестать о чём-то думать, как по команде. Тело сразу расслабляется, словно всё время было в напряжении, ожидая этого момента. Прикрыв глаза, перед ним едва заметно всплыли жёлтые розы.

— Жаль, что быстро увядают, — произнёс Вэй, прежде чем погрузиться в сон.

Неизвестно, сколько он сможет ещё так отлынивать, когда-то Линвэнь точно вдарит ему по голове и скажет вернуться к работе. Но пока этого не произошло, он вдоволь насладится сном, который раньше был для него чем-то запретным.

Все заботы забываются именно во сне, ведь сновидения он видит не часто — крайне редко. Поэтому шанс воспроизвести проблемы и страхи настоящего в мире иллюзий маловероятны, что гарантирует спокойствие.

* * *

— Не могу.

— Я это услышал, Линвэнь! Почему мне нельзя в архив? Я ж не сжигать его собрался! — возмущался Му Цин.

— Вы ведь из-за Вэй Ина туда пойдёте? — устало вздохнула богиня литературы.

Сюаньчжэнь непонимающе окинул её взглядом, который так и спрашивал: «А какая разница зачем?».

— Даже если так, то что? Только не говорите, что данные о богах нельзя смотреть, мне всё равно.

— Это, конечно, тоже, но Верховный Владыка наказал оставить информацию о Вэе полностью под запретом. Какова бы ни была причина, никто кроме него не имеет права смотреть её, — не отрывая глаз от отчёта помощника, который занимается временно делами Ямы, ответила она.

— Владыка? — слегка удивился Му Цин. — И почему же интересно… Хорошо, пусть будет так, ничего не поделать, — сдался он. — Но ответьте тогда на вопрос: вы знали о его втором имени?

— Да, всё же некоторая информация мне известна, — согласно кивнула богиня.

— А о Старейшине Илин?

Подняв взгляд на бога войны, Линвэнь недоуменно вскинула одну бровь.

— Вы о ком? Разве у нас на Небесах был кто-то такой?

«Не знает», — подумал про себя Му Цин. «Значит, и о тех людях не знает», — сделал он вывод.

— Забудьте. Какой у него пароль от духовной сети?

Богиня снова одарила его негодующим взглядом.

— Вы же с ним были близки, но не знаете даже такого? Весьма печально… Простите, это тоже вам не скажу, раз он вам не пожелал поведать, я тем более не стану.

— Да что ж такое! Толку шёл сюда? — раздражённо вскинул руками Сюаньчжэнь и отправился к выходу.

Перед тем как он покинул здание, его окликнула небожительница:

— Генерал Сюаньчжэнь, мой вам совет: не пытайтесь вернуть старое, идите к новому.

Выслушав слова богини, Му Цин сдержанно кивнул и спешно покинул дворец, оставляя Линвэнь наедине с документами.

— Одна головная боль от них…

Пытаясь сдержать бушующую досаду, Му Цин отдалился от дворца Совершенного владыки. Он не понимал, какого чёрта Владыка так прицепился к Вэю. У него же был в любимцах Его Высочество, так когда приоритеты успели смениться? Или они и не менялись, а всего лишь расширились?

Весьма странно, если говорить честно.

— Принц и Вэй Ин… Может ли быть какая-то связь? — сбавив шагу, божество пыталось найти хоть какую-то зацепку.

Он старался вспомнить всё, что только мог, все моменты, прожитые бок о бок, но ничего кроме того, что Вэй находится в милости у принца на ум не пришло. Осознание, что он ничего не знает о прошлом, что до вознесения Вэя, что после, ударило резко. Неизвестно, как он жил после ухода принца, Му Цин лишь помнил о себе в те года. Неизведанное ему ранее чувство поселилось в сердце, давая о себе знать каждый раз, когда он думал о Вэй Ине. Оно казалось чем-то странным и ненормальным. Стоило ему представить их вместе, как сразу же всплывали чужие силуэты. Они стояли и тыкали в них пальцем, открыто осуждая и говоря, что это ненормально для двух парней быть такими близкими. Страх от всеобщего неприятия сковывал.

Тогда он ещё не понимал, что другие люди не играют никакой роли в его в жизни. По крайне мере выше, чем у Вэя, точно. Поддавшись страху единожды, сопротивляться ему становилось тяжелее, что привело к необдуманному и спонтанному поступку. А ведь идиот тогда ещё Фэн Синя осудил за выходку, хотя сам поступил не лучше чуть позже.

Осознание, что ему безразлично чужое мнение, пришло со временем, или же просто он изменил своё отношение к этому. Сам не понял, как прозрел. Даже после ссоры мысли о Вэе не прекратились, лишь нахлынули сильнее, вспоминая его улыбку под конец. Думал, будет лучше одному, но поспешил с выводом.

Мимо проходящий Фэн Синь удивился задумчивому виду бывшего товарища в столь открытом месте, напоказ выставлявшего все свои эмоции, и остановился перед ним.

— О чём таком размышляешь, что здесь встал?

Му Цин не сразу услышал его, слова Наньяна дошли до него слегка поздно. Медленно подняв голову прямо, он вспомнил, что Фэн пробыл с принцем и Вэй Ином дольше, чем он.

— После моего ухода было ли что-то странное, что связывало Его Высочество и Вэй Ина? — с ходу выдал Сюаньчжэнь, ошарашив Фэн Синя.

— И тебе привет, — изумлённо сказал Наньян. — Тебе зачем?

— Просто ответь, было ли что-то странное с ними двумя?

— Вот ведь, — цокнул Фэн. — Был один случай, они пропали в один день — тогда Ци Жун их искать бросился, да сам потерялся. Спустя два месяца объявились, словно смерть повидали. Дальше не знаю. Так зачем тебе?

Пару минут Му Цин смотрел на Фэн Синя, почти не моргая, думая, стоит его привлекать к делу или нет.

— Что думаешь об отношении Владыки к ним двоим? — задал вопрос Сюаньчжэнь, дабы прощупать почву. Если ответ удовлетворит, так уж и быть поведает. Одна голова хорошо, а две лучше, пусть вторая голова и Фэн Синя.

— Слегка странным? Нет, не подумай ничего, — поспешил поправиться он. — Насчёт принца не знаю, вроде нормально, а вот к Вэй Ину сложно описать. Он просто держит его под боком, даже ближе чем Линвэнь, не вмешивается сразу, если он творит что-то, да в принципе глаза на многое закрывает по отношению к нему.

— Даже ты заметил.

— Что значит даже я? Ты за кого меня принимаешь? Об этом полстолицы шепчется, до чего только слухи не дошли, — сердито подметил Фэн.

— Ты знал о втором имени Вэй Ина? — не обращая внимания на слова бога, продолжил спрашивать Му Цин.

По одной лишь визуальной реакции Фэн Синя было понятно, что он впервые о таком слышит. Его негодующее выражение лица в мгновение сменилось сильным удивлением.

— У него есть второе имя?!

— Сам не знаю, — ответил Сюаньчжэнь, заправив выбившуюся прядь волос. — Пароль-то хоть от его духовной сети знаешь?

Молчание послужило ему ответом.

— Ладно, вполне ожидаемо…

— Может объяснишь, что происходит? — недовольно произнёс Наньян.

— Пока сам ничего не знаю. Если что-то разведаю, может расскажу и тебе, — кинул Му Цин, вновь зашагав вперёд.

Неудовлетворённый таким ответом Фэн Синь пошёл за ним, не отставая ни на цунь.

— Не нравится мне твоё «может». Не забывай, мы в равном положении, — имея в виду, что они оба виноваты перед Яньло-ваном, напомнил Наньян. — Рассказывай всё без утайки, помогу чем смогу. Но сначала скажи… Какое имя-то у него?

От напоминания, что он наравне с ним, на душе у Му Цина становилось не легче. Пусть и нехотя, но принять этот факт хоть как надо. Сейчас важнее узнать как можно больше и получить ответы на все свои вопросы, чем ссориться. Они пусть и не друзья, но опыт в работе сообща имеется.

— Усянь… Вэй Усянь.