КЕЙКО
После той поездки в Минск, когда я видела Са-Ша в метро, я была здесь еще раз. Впрочем, как я узнала ещё в прошлую поездку сюда, Са-Ша – это сокращение греческого имени Александр. Кроме «Саша», Александров еще зовут здесь Саня, Шура, или Шурик. Как длинное имя «Александр» можно сократить до короткого «Шура» я не могу понять. Каждая культура имеет свои особенности, но культура славян неподвластна моему пониманию.
В этот раз я приезжала на языковые курсы «Russian for foreigners», которые проводились недалеко от площади Якуба Коласа на улице Гикало в публичной библиотеке имени Александра Пушкина. Наша группа была очень пёстрой – был ирландец, несколько китайцев, два парня из Ганы, шесть венесуэльцэв (среди которых особо выделялась сумасбродная парочка Номар и Хильмар), да ещё пара иранцев. Курсы, в целом, оказались не особо полезными, кроме, пожалуй, возможности пообщаться на русском языке с теми, кто на нём не только говорит, но и думает каждый день. А ещё, я лучше узнала местную кухню. Здесь почти не используют соль и специи (хотя здешние люди очень любят солёные огурцы), и едят невероятно огромное количество картофеля: пюре, отварной, жареный, фри, «в мундире» (когда картофель варят прямо в кожуре, и на вкус он немного похож на жареные каштаны), делают из картофеля оладьи и салаты. Особенно мне понравились драники – такие картофельные блинчики.
Побыв полтора месяца в Минске, попрактиковавшись в русском языке и уже не питая никаких особых иллюзий о том, что я могу встретить Са-Ша, я вернулась домой. Перелёт на самолете из Минска в Токио длится столько же, сколько длилась когда-то поездка на поезде из Москвы в Минск. Интересно, если бы я ехала поездом из Минска до Владивостока, а потом плыла на корабле, сколько недель заняло бы такое путешествие? И чем может занять себя человек, который будет столько времени просто ехать через всю Евразию?
Наверное, это всё неважно. Я даже начинаю думать о том, что я по-настоящему сошла с ума. Иначе как объяснить, что я всё ещё люблю парня, которого я никогда по-настоящему и не знала? Говорят, что Всемирная Организация Здравоохранения даже включила любовь в список психических заболеваний. Если принимать в расчёт табель психических расстройств Всемирной Организации Здравоохранения, выходит, что я – сумасшедшая. Я даже влюбилась не столько в юношу из прошлого, сколько в мои представления о нём. Как говорит мне Мниори, мы влюбляемся не в людей, а в их образы в наших мыслях. Моя подруга права.
Вернувшись домой, я снова окунулась в повседневную рутину: работа, дом, работа, дом, работа, дом. Время с невероятной скоростью мчалось вперед, унося настоящее в прошлое. Прошло почти два года, как я вернулась домой, но в своих мыслях я всё еще бродила по прекрасным улочкам далёкого города.
Однажды на выходные мы поехали с друзьями в префектуру Чиба. Позавтракав жареными осьминогами, и побродив по острову Умихотару, я пошла к колоколу. Никакого поверья, связанного с этим колоколом нет, но раз уж я здесь оказалась – я должна была в него позвонить. Мне, словно ребёнку, почему-то казалось, что в тот момент, когда я дерну за колокольную веревку, колокольный подвес прокрутится, и звон от колокола обязательно долетит до Са-Ша. Я несколько раз позвонила. Колокол затих, и меня снова окружил шум Токийского залива. Придумала какую-то небылицу! Колокол не слышно и на выезде из туннеля аквалайна, не то, что за восемь тысяч километров от сюда! Когда я повзрослею?
– Кейко? – Из-за спины раздался знакомый женский голос.
Я обернулась. Расплываясь в белоснежной улыбке, передо мной стояла Ханна. Я не ожидала увидеть мою старую знакомую по минским курсам русского языка в центре Токийского залива, но была несказанно рада этой встрече.
– Ханна, боже! Откуда.... Как ты здесь оказалась?
– Я в отпуске. С мужем. Мы живём в Гонконге, а сюда приехали в нашу годовщину. – Ханна обняла меня.
– Ты вышла замуж за китайца? – Я удивилась, вспоминая рассказы Ханны о её мечте познать загадочную русскую душу.
– За канадца. Его зовут Глен. – Хихикнула моя приятельница. – Но познакомились мы в Минске. Он тогда работал там. А потом, когда он по работе должен был уехать в Азию, он сделал мне предложение. И вот уже год, как мы поженились и живём в Гонконге. Кстати, ты отыскала своего гайдзина?
Я опустила голову, потому как потеряла всякую надежду найти Са-Ша и задавалась вопросом, зачем злодейка-судьба заставила папу поехать по работе в Минск. Наверное, мой потупившийся взгляд рассказал всё за меня, и Ханна вновь обняла меня и погладила по голове.
– Не отчаивайся. Всё что происходит с нами в этой жизни, происходит неспроста. Представляешь, каково мне – девушке из Торонто, было влюбиться в чужой стране в парня из Торонто? Такое вообще бывает только в фильмах! А у меня случилось в реальности, представляешь?
– У меня был шанс. А я его потеряла. – Ком подступил к моему горлу.
– Значит, если судьба тебе подарит ещё одну встречу с ним, ты будешь просто обязана его узнать. Пошли, я познакомлю тебя с моим мужем!
Ханна повела меня на смотровую площадку, где познакомила меня со своим супругом-канадцем, а я, позвонив друзьям и попросив их подняться к нам, познакомила Ханну и её мужа с моими друзьями.
Выходные прошли, и я вновь окунулась в водоворот будничных дней. Неужели я никогда не буду счастлива? Или всё же есть хотя бы один шанс на то, что всё было не напрасно?
После встречи с Ханной во мне проросло семечко древа надежды. Если в моей жизни всё случилось так, как случилось, и я никак не в силах расстаться с моей школьной любовью, значит, в этом должен был бы быть хоть какой-нибудь смысл. Я написала заявление на отпуск. Я хотела вновь попытать удачу.