38
он больше не был тем запуганным парнем, которым она могла манипулировать. он защитил свое пространство. свое настоящее. и пусть его настоящее сейчас было под угрозой, он сделал всё, чтобы оградить его от яда прошлого.
он подошел к барной стойке, но налил себе не виски, а простой воды. он больше не бежал от боли. он смотрел ей в лицо.
и впервые за многие дни в его душе появилась не надежда, а твердая, непоколебимая уверенность.
он будет бороться. за милу. за их будущее. и он начнет с самого сложного — с полного и безоговорочного принятия ее правил. как бы больно это не было.
уверенность, обретенная после разговора с ульяной, продержалась недолго. следующие несколько дней прошли в тягучем ожидании. дима не писал миле, помня ее просьбу о времени и пространстве. но каждый раз, когда телефон подавал какой-либо сигнал, его сердце бешено колотилось, а затем гасло от разочарования.
он пытался работать, заниматься спортом, встречаться с сережей — делать что угодно, лишь бы не сходить с ума от неизвестности. но образ Милы преследовал его повсюду.
вечером, когда он в очередной раз бесцельно листал телефой, пришло сообщение. не от милы.
лера: эй. нам нужно поговорить. можно заехать?
дима насторожился. лера никогда с ним на связь не выходила просто так.
дима: конечно. я дома.
через полчаса раздался звонок в дверь. лера стояла на пороге с серьезным, непроницаемым лицом.
— проходи, — пропустил он ее, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.
она прошла в гостиную, но не села, а повернулась к нему, скрестив руки на груди
— я здесь не как подруга, а как менеджер милы и как человек, который о ней заботится. поэтому будем говорить начистоту.
дима молча кивнул, приготовившись к худшему.
— она не спит ночами, — без предисловий заявила Лера. — она мучает себя. она не знает, что ей делать. она тебя хочет, но до смерти боится. и я не могу на это смотреть.
— я ничего от нее не требую, — тихо сказал дима. — я жду. я даю ей столько времени, сколько нужно.
— в том-то и дело, что «ждать» — это пассивно! — всплеснула руками лера. — ты думаешь, твое благородное молчание ей помогает? нет! она видит в этом лишь подтверждение своих страхов — что ты не уверен, что ты не готов бороться!
дима смотрел на нее, не понимая. — но она же сама просила...