35
утро пришло с ощущением хрупкого, почти нереального счастья. дима проснулся первым. лучи солнца мягко освещали комнату, пылинки танцевали в воздухе. мила спала, прижавшись к его груди, ее дыхание было ровным и спокойным. он боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот момент, этот дар, который он не смел надеяться получить.
он смотрел на нее и чувствовал, как его переполняет такая всепоглощающая нежность, что было больно дышать. он хотел застыть в этом мгновении навсегда.
но реальность медленно, но верно возвращалась. он помнил каждое свое слово, каждую ее слезу. помнил ее условие — «дружба». и хотя прошлой ночью все границы были стерты, сейчас, в холодном свете дня, они должны были снова быть очерчены. ею.
мила пошевелилась и медленно открыла глаза. на секунду в них мелькнуло замешательство, а потом — осознание. она не отпрянула, не смутилась. просто посмотрела на него, и в ее взгляде читалась та же хрупкая уязвимость, что и у него.
— доброе утро, — прошептал он, боясь нарушить тишину
— доброе, — ее голос был сонным и тихим.
они лежали молча, слушая, как за окном просыпается город. дима не решался заговорить первым, боясь сказать что-то не то.
первой нарушила тишину мила
— мне нужно сегодня на съемку. рано, — сказала она, и в ее голосе послышались знакомые нотки осторожности. рна аккуратно отодвинулась от него и села, натягивая на себя одеяло.
дима почувствовал, как между ними снова опускается невидимый барьер. он сел рядом
— я могу тебя отвезти
— нет, — она быстро покачала головой, не глядя на него. — я вызову такси. мне... мне нужно побыть одной. осмыслить.
его сердце сжалось, но он кивнул. — конечно. как скажешь.
она собралась быстро, почти торопливо. они позавтракали почти молча, разговор не клеился. когда зазвонил телефон такси, она поднялась.
— позвонишь? — не удержался он, провожая ее к двери
— да, — ответила она, но это прозвучало скорее как вежливость, чем как обещание. она встала на цыпочки и быстро, почти нежно, поцеловала его в щеку. — пока. и ушла.
дверь закрылась, и дом снова поглотила гробовая тишина. дима остался стоять посреди гостиной, чувствуя себя так, будто его снова бросили в ледяную воду. прошлой ночью было так тепло, так правильно... а теперь снова эта неуверенность, эта боль.
он не стал писать ей первым. слишком хорошо помнил ее слова, ее страх. он дал ей пространство, как она просила. но каждый час молчания давался ему все тяжелее.
будут ли они вместе по итогу..?