34
- дима... - прошептала она.
он замер, превратившись в один сплошной нервный импульс
— мила, подожди... — его голос был чуть слышным. — ты выпила... утром ты можешь пожалеть. я не переживу, если ты снова посмотришь на меня с ненавистью.
она посмотрела ему прямо в глаза. в ее взгляде не было ни капли сомнения или опьянения. была лишь чистая, обжигающая ясность.
— дим, — она сказала твердо. — я не буду жалеть. Я прекрасно понимаю, что я делаю. и я этого хочу. я хочу тебя.
эти слова сорвали последние преграды. с глухим стоном он притянул ее к себе, и их губы встретились в поцелуе. это был не тот нежный, исследующий поцелуй, что был тогда. это был голодный, отчаянный поцелуй, в котором было всё — и боль разлуки, и тоска, и прощение, и жажда.
он срывал с себя футболку, не отрывая губ от ее губ. ее руки скользнули по его спине, впиваясь в кожу, притягивая его ближе. они сползли с дивана на пол, на мягкий ковер, и он оказался над ней, поддерживая ее голову рукой.
он снова остановился, заглядывая ей в глаза, ища малейший признак сомнения
— ты уверена? — выдохнул он, его дыхание было горячим и прерывимым.
в ответ она сама потянулась к нему, снимая с него оставшуюся одежду, и ее губы нашли его шею, его ключицу, оставляя влажные, горячие следы поцелуев
— я уверена, — ее голос звучал приглушенно, прямо у его кожи. — я тебя хочу. только тебя.
больше не было слов. были только руки, спешно сбрасывающие одежду, горячая кожа, прилипающая к коже, прерывистое дыхание, смешивающееся в одно целое.
когда он вошел в нее, они оба замерли на секунду, глядя друг другу в глаза. в ее взгляде не было боли, только глубокая, всепоглощающая близость и доверие, которое он когда-то потерял и теперь клялся себе вернуть.
он начал двигаться медленно, почти благоговейно, каждый раз заглядывая ей в глаза, читая в них каждую эмоцию. но скоро нежность переросла в страсть, долго сдерживаемую и вырвавшуюся на свободу. Его движения стали глубже, быстрее, диктуемые первобытной потребностью. она отвечала ему полной отдачей, ее ноги обвились вокруг его бедер, ее пальцы впивались в его плечи, ее тихие стоны сливались с его хриплым дыханием.
он чувствовал, как всё его существо растворяется в этом моменте. вся боль, все сомнения, весь страх — всё сгорало в огне этого соединения. он смотрел на нее — на ее запрокинутое лицо, на полуоткрытые губы, на глаза, полные слез и страсти — и знал, что никогда, никого не любил так сильно.
его имя на ее устах, когда она достигла пика, стало для него и молитвой, и причастием. а ее крик, когда он последовал за ней, заставил его понять — он дома. это его место. навсегда.
они лежали, не двигаясь, пытаясь отдышаться, все еще сплетенные в объятиях. потолок медленно переставал плыть перед глазами. он почувствовал, как по его груди скатывается слеза. не его. ее.
он тут же приподнялся на локте, тревожно заглядывая ей в лицо
— что? тебе больно? ты жалеешь? — замер его голос.
она покачала головой, смахивая слезу. — нет. просто... я так по тебе скучала. даже сама не понимала, насколько.
он притянул ее к себе, прижимая так сильно, как будто хотел впитать в себя, укрыть от всего мира
— прости меня, — прошептал он в ее волосы. — прости за всё. я люблю тебя. я всегда буду любить только тебя.
она не ответила. просто обняла его еще крепче. и в этом молчаливом объятии было больше прощения и обещаний, чем в тысячах слов. они заснули так — сплетенные воедино на полу, в лунном свете, заливавшем комнату, наконец-то найдя друг друга после долгой, мучительной разлуки.