Неразрывные узы

МИЛТОН

- Папа? - я перевожу взгляд на сына, оторвав свой взгляд от монитора компьютера. Малыш заходит в кабинет, прикрыв за собой двери. - Мы можем поехать домой? Или за мной приедет мама? - его зеленые глазки мечутся по помещению, только, чтобы он не смотрел на меня.

- Нет. Я заберу тебя. Мама сегодня решила навестить Кетлин и Даниэля.

- Дедушку. Мы можем поехать к ним? - его голос дрожит и я тысячный раз жалею о своем состояние в котором я провел почти два месяца.

- Диего...

- Я... я передумал. Мы можем поехать домой, - Диего отступает, сжав ремни своего портфеля с спортивной формой.

- Диего подойди ко мне, - сын подходит с опаской поглядывая на меня. - Сын, пожалуйста, ты можешь не бояться меня? Я умоляю тебя, прости, что напугал тебя. Я не хотел быть таким. Не хотел, делать больно тебе и маме. Я очень сильно люблю Вас, Диего.

- Я тоже тебя люблю, пап, - я задыхаюсь от его слов, но Диего с разбега врезается в меня, прижимаясь к моей груди.

- Я исправлюсь, Диего, - сын сжимает в руках мою футболку, когда я подхватываю его, сажая на свои колени. - Поехали домой?

- Мы можем купить что-то сладкое для мамы? Она просто плакала недавно, я хотел бы ее порадовать, - я целую сына в лоб. Встав на ноги, я быстро все выключаю и через пару минут мы уже едем в магазин, чтобы купить что-то сладкое.

Скупив половину сладостей в супермаркете, я помог сыну взобраться на свое место, пристегнув ремни безопасности его автокресла. Я ущипнул его за нос, усмехнувшись, когда он скорчил рожицу.

- Папа?

- Да, малыш? - я посмотрел в зеркало заднего вида, улыбнувшись. - Что ты хотел?

- Я... я могу тебя спросить?

- Конечно, что за вопрос, Диего? Ты всегда можешь у меня что-то спросить, - Диего медленно кивает и я возвращаю взгляд на дорогу.

- Почему ты себя так вел? Ты напугал маму, она плакала каждый вечер. А я... я стал бояться тебя, - шепчет малыш, опуская взгляд на свои ручки. Я тяжело вздыхаю и начинаю рассказ о том, как я докатился до жизни такой. Препараты, галлюцинации, голоса в моей голове. Сын внимательно выслушивает и поддерживает разговор, постоянно кивая, словно ему не восемь, а лет двадцать. И он взрослый парень. Весь рассказ занимает дорогу до дома, поэтому, когда мы входим в дом, я слышу голоса из гостиной.

- Иди помой руки. И спускайся, вместе подарим маме сладости, - сын кивает, улыбнувшись:

- Опустись, пожалуйста, - я следую его просьбе, опускаясь на уровень его глаз. - Я прощаю тебя, пап, - я сглатываю комок в горле, но когда Диего обнимает меня, уткнувшись лицом в мою шею, я закрываю глаза, слезы льются по щекам, соединяясь на подбородке.

- Спасибо, Диего. Я люблю тебя, - шепчу.

- Я тебя тоже люблю, пап, - Диего смеется, но смех прекращается, когда Вайлет выходит в прихожую с бокалом белого вина.

- Привет, - ее улыбка расцветает на ее лице, когда зелёные глаза сверкают тревогой. - Вы пришли...

- Как видишь, - отвечаю, встав в полный рост. - Выпиваешь?

- Это не мой.

- Что? - уточняю, но Диего прерывает меня:

- Мы принесли тебе сладости, мамочка! Мы с папой купили их вместе!

- О, как это мило, - слышится женский голос, когда из гостиной выходит женщина, довольно преклонного возраста. Она ниже Вайлет почти на голову, но это ничего не меняет, и не губит ее уверенность, которая сочится из нее. Ее волосы темного цвета, а глаза такие же зеленые, как и у Даниэля. - О'Нил младший.

- Это...

- Я сама могу представиться, - рявкает женщина на Вайлет, тыкая в ее бок тростью.

- Здравствуй, Милтон, я миссис Моретти. Я мама Даниэля и родная бабушка...

- Вайлет, - заканчиваю за нее, обхватив сына за плечи. Инстинктивно прижимаю его к себе, склонив голову в немом вопросе.

- Ты так смотришь, будто хочешь задушить меня.

- Нет, миссис, но желание, действительно, появляется после ваших слов, - женщина кривит накрашенные губы, фыркнув от недовольства. Ей на вид лет пятьдесят, когда на самом деле должно быть, лет так за семьдесят, если меня не подводит память. - Ваша причина появления в моем доме?

- Я узнала одну новость, которую скрыл от меня мой бестолковый сын. Ты сидел, - она смотрит на меня снизу вверх, словно я дерьмо, которое прилипло к ее туфлям на невысоком каблуке. - И я хочу разобраться, почему ты до сих пор находишься рядом с моим внуком? Сначала Даниэл, который решил быть с девушкой намного младше него, затем внучка, которая вышла замуж за человека, который был судим.

- Он мой сын, - я подталкиваю сына к Вайлет и она быстро понимает, что обязана его увести, пока миссис Моретти не рассказала еще что-то. - А теперь прошу Вас удалиться из моего дома. Вы не желанный гость.

- Я это так не оставлю. Человек, который убил другого человека, не будет находится рядом с моим внуком. Я подам в суд на тебя, на лишение родительских прав. Я это так не оставлю.

- Удачи, - рычу, складывая руки на груди. - Диего мой сын.

- И лишу родительских прав Вайлет. Девчонка слишком глупа, чтобы воспитать Диего. Я стану официальным опекуном, Диего, - она улыбается, наступив своей тростью на мою ногу. Я сжимаю губы, отходя в сторону, чтобы она смогла выйти из дома. - Тебе никто не поможет. Я воспитаю Диего, как следует воспитать моего внука. А не как Даниэл научил Вайлет, а эта девчонка внука.

- Вы не выиграете в суде. Это наш сын. Мы его вырастили. Если понадобится, я буду рвать и метать, но сына ты не получишь. Теперь пошла вон из моего дома.

- Хам, - женщина вышла за дверь, хлопнув ее напоследок.

Пи*дец.

Месяц спустя...

Когда я открыл входную дверь дома, отвлекаясь от игры с Диего, на пороге стоял курьер. Я привык получать различные документы и посылки, но увидев конверт с логотипом суда, замер.

- Добрый вечер, сэр, прошу распишитесь, - он прищурил глаза и слегка приподнял бровь, когда увидел, что я уже не рад его встрече. Я забрал пакет, расписался и, не дожидаясь, пока он уйдет, закрыл дверь, словно с помощью этого простого движения смог бы отогнать все плохие мысли прочь.
Я опустился на диван в гостиной, слыша с заднего дворника голос Вайлет и счастливый смех сына, держа конверт в руках. Он был тяжелым - не физически, эмоционально.

Сердце забилось чаще, когда я взялся за край и разорвал его, стараясь не повредить содержимо. Страница за страницей, на каждой из них были написаны слова, которые заставляли меня чувствовать, как будто под ногами уходит земля. Миссис Моретти, человек, который всегда старалась быть правильной, уважаемой и строгой, решила подать в суд на лишение родительских прав меня и Вайлет.

«Я лишу родительских прав Вайлет. Девчонка слишком глупа, чтобы воспитать Диего. Я стану официальным опекуном, Диего», - зажмурившись на мгновение от слов женщины, пролетевших в моей голове, я продолжил листать страницы документа.

Я представлял свою жизнь до появления Диего, как я провел молодость, как ходил по краю, искал себя, и как в один момент выбрал неверный путь. Да, я сидел. Неправильное решение, минутное помутнение и ярость на себя. Я все это пережил, и все это стало частью моей жизни, но я построил новое «я», я стал отцом и мужем.

Вайлет и Диего теперь под моей защитой.

Сейчас, читая юридические формулы и тексты, ставящие под сомнение мои возможности быть хорошим родителем, я вдруг ощутил ощущение предательства. Эта женщина, которая должна быть на нашей стороне, что так долго воспитала своего сына, теперь считает, что я ненадежен, как и ее родная внучка. Каждое слово в документе обжигало, словно раскаленный металл касается кожи. В голове роились мысли о том, как же мы сюда дошли.

Как же так получилось?

Вайлет всегда говорила, что мы должны быть вместе - сильными, любящими, полными надежд. Но эта миссис Моретти, пытающаяся воспитать свою внучку по собственным правилам, поставила нас под удар. Я никогда не думал, что мы можем стать частью судебного разбирательства. У меня не было нужных знаний. Я чувствовал себя потерянным, как будто мое лицо отражалось в каждом абзаце этого документа, и в каждой запятой, предавали меня снова и снова.

И что теперь?

Сколько нам предстоит бороться, в какой бездне мы оказались, и что будет с нашим сыном, если миссис Моретти действительно добьется своего?

Я встал с дивана и начал ходить по комнате, желая избавиться от гнетущего чувства безысходности. Постепенно, думая о том, как же велико влияние эго женщины, я осознал, что отдавать ей победу - значит огорчить не только себя, но и жену и сына.

Собравшись с силами, я подошел к телефону и набрал номер отца. Он должен мне помочь. Мы не одни с Вайлет, и мы не проиграем эту битву. В конце концов, настоящая борьба начинается сейчас.

- Да, Милтон?

- Миссис Моретти подала на меня в суд, - на том конце образовалось молчание, но услышав хлопок двери, я предположил, что отец дома в своем кабинете и, чтобы не тревожить маму, он закрыл дверь.

- Повтори. Что сделала Кетлин?

- Нет. Это не Кетлин. Это миссис Моретти, мать Даниэля, подала на меня в суд. За то, что я не могу дать нужное воспитание сыну. И Вайлет попала под горячую руку. На нее тоже есть пару страниц. Она хочет забрать у меня сына. Пап... что мне сделать?

- Я сейчас сброшу вызов. Позвоню адвокату, затем Даниэлю. Мы решим это все. Она не получит Диего, Милтон, - я пытался сохранять спокойствие, но мысли о судебном разбирательстве по поводу опеки терзали меня, как острые ножи.

Отец делал попытки приободрить меня, предлагал не паниковать, говорить с юристами, но каждое его слово лишь больше углубляло мою безысходность. Внезапно резкий крик разорвал тишину, будто зеркало разбилось на тысячи стекол, разлетевшихся в разные стороны. Крик жены разорвал мое сердце на части, заставляя сильнее истекать кровью.

- Что это было? - в голосе отца послышалось волнение, но я не раздумывая, вскочил с места, сердце забилось в груди, словно предчувствуя беду.

Я выбежал на задний двор, мимо стоявших возле окна деревьев, которые как будто замерли в ожидании. То, что я увидел, парализовало меня. На нашем заднем дворе, под ярким осенним солнцем, стояли двое мужчин в форме. Копы. Они держали моего сына, но не так, как это должно было быть. Слова «передача под опеку» из протокола сверкнули в сознании как молния.

Я побежал к ним, будто пытался остановить время. Вайлет не заметила меня, она вцепилась в одного из мужчин, ее голос был испуганным:

- Что вы делаете с моим сыном?! Верните его сюда! Он ни в чем не виноват! Что вы здесь вообще забыли! Отпустите его! Диего! Мальчик мой! Сынок!

Я чувствовал, как волосы на затылке встали дыбом от волнения и негодования, но их равнодушные лица не выражали ни сочувствия, ни понимания.

- Отпустите моего сына!

- Успокойтесь, сэр! - произнес один из них, хотя я не собирался успокаиваться. Мужчина встал в оборонительную позу, выставив правую руку вперёд, а левую - положив на кабуру с оружием.
Я не мог просто стоять в стороне, когда моему ребенку угрожала опасность. Я бросился вперед, в надежде забрать Диего обратно, как будто мои руки могли защитить его от этой несправедливости.

В этот миг мир вокруг побелел, и я продолжал метаться, бросаясь на двух полицейских, как будто сражался с призраками. И тут прямо за спиной я услышал треск, и не зная, кто это сделал, но меня резко скрутили. Я оказался на земле, дыхание перехватило.

- НЕТ! - закричала Вайлет, но ее голос постепенно угасал, как неотвратимо наступающая ночь.
Я смотрел на её лицо, на котором играл ужас, её губы произносили слова, которых я не мог разобрать. И вот, вдруг, её глаза закатились и она упала в обморок. Мой мир рухнул.

- Мама! Мамочка! - Диего брыкался в руках мужчины, который тащил его к патрульной машине, но мужчина беспощадно нес его. - ПАПА! Не отпускай меня! Я боюсь! Забери меня, папочка! Пожалуйста! ПАП! ПАПА!

Я пытался подняться, протестовать, но меня держали крепко. Я чувствовал, как ярость смешивается с беззащитностью. Секунды, казавшиеся вечностью, растягивались, и в этот момент все мысли о праве, защите и отцовской любви слились воедино, создавая вихрь эмоций, который накрыл меня с головой.

- Уберите его от меня! - закричал я. - Отдайте мне сына!

- Сэр, мы берем вашего сына под присмотр до выяснения обстоятельств. Мы не можем его оставить, - его колено уперлось в мою спину между лопатками, ткнув мое лицо в землю.

В их холодных глазах не было никакого ответа. Они просто выполняли свою работу, которую навязывало им государство, а я стал лишь фигурантом этой печальной истории. Глаза Диего, полны слез. Он не знал, как выбраться из машины, когда его сунули на заднее сиденье, захлопнув перед лицом дверь. Он стал стучать по стеклу, его глаза были наполнены ужасом. Все слова оборвались в моем горле, как будто кто-то закрыл доступ к ним.

Я хотел, чтобы мир, в котором мы жили, остановился и увидел эту несправедливость.

Меня все еще держали на земле, и я был беззащитен перед лицом правоохранительных органов, а ощущение утраты пронзило меня как нож. Я видел и чувствовал, как страх охватывает моего сына, и эта картина останется в моей памяти навсегда. Я должен был сделать что-то, но мысли путались, и тело не слушалось. Я заметил, как Вайлет, наконец, пришла в себя - она смотрела на нас с глазами полными слез, и в этих слезах я увидел обиду и непонимание.

Она была там, и я знал, что ее сердце разбивалось. Мы оба теряли самого ценного человека в наших жизнях. В этот момент, когда изумленный взгляд вцепился в мою душу, я отдавал себе отчет в том, что с этой минуты начнется новая борьба - борьба за семью, борьба за будущее нашего сына, и эта борьба застала нас врасплох, как нашествие урагана.

- Диего? - она подскачила на ноги и бросилась к сыну. Но мужчина, который был на мне, погнался за ней, сбив с ног. - Нет! Отпусти! - они грубо приземлились на землю.

Мужчина оказался сверху Вайлет, от чего мои инстинкты сработали автоматически. Я столкнул мужчину с жены, подхватив Вайлет, чтобы она встала. Ее правая рука, на которую Вайлет приземлилась, с внешней стороны была вся исцарапана и начинала кровоточить. - Милтон, - Я прижал Вайлет к себе. Мой взгляд метнулся к патрульной машине, но она уже выезжала с территории, увозя сына. - НЕТ! ДИЕГО! НЕТ! - я зажмурился, уткнув лицо Вайлет в свою грудь, заглушая истошный крик.

***

В

айлет вся дрожит, ее глаза полны слез. Мы знали, что судебный процесс над нами начался, но никогда не думали, что это когда-либо станет настолько серьезным. Миссис Моретти, несмотря на свой возраст, казалось бы, изо всех сил старалась разрушить то, что мы строили вместе с Вайлет.

Я взял жену за руку, стараясь передать ей свою уверенность. Поцеловав жену в макушку, я наклонился к ее уху:

- Всё будет хорошо, - прошептал я, хотя и сам не был в этом уверен. - Мы справимся с этим вдвоем.
Она тяжело вздохнула, словно пыталась сдержать слезы. Я знал, что Вайлет нужно было сказать, что мы справимся, что мы не позволим никому забрать у нас Диего, но в этот момент слова не могли выразить ту бездну страха, которая охватила нас.

- Его забрали, - Вайлет подняла голову, сжав мою футболку дрожащими пальцами: - Милтон, неужели бабушка сможет это сделать? Как она... она же сделает это. У нее много лет работы адвокатом за спиной, - я поцеловал жену в лоб, задерживаясь там на пару секунд дольше, чем обычно. - Она ведь заберёт его у меня. Я... я боюсь. Она возьмёт его. Заберёт у нас. Я не смогу без него, я умру без Диего, Милтон...

Прошло несколько дней после того, как Диего забрали у нас. Мы были готовы дать все, лишь бы сын вернулся к нам. Ему всего восемь лет, но он уже такой умный и такой взрослый. Должно быть, малыш сейчас видится только с миссис Моретти, потому что нам запрещают видеться с сыном. Она считает, что лучший дом для него - это тот, где её собственная воля не будет оспариваться. Я не мог не злиться на неё. Мы ведь и сами не идеальны, но я уверен, что мы лучшие родители, какие только можем быть для Диего.

- Тебе принести что-нибудь? Может воды? Или что-то приготовить перекусить?

Вайлет опустила взгляд вниз, словно стараясь скрыть свои настоящие чувства. Я не мог представить, что она чувствует. Когда я сам представлял, что Диего не рядом с нами, в сердце начинала разгораться неимоверная боль. Мы ждали две недели, чтобы судья разрешил нам увидеться с Диего, и каковым было мое удивление, когда я узнал, что Диего все это время жил с миссис Моретти. Папа договорился, что мы приедем и Вайлет сможет остаться с Диего. Я тоже хотел, но суд настоял, чтобы я держался от сына подальше. Не надо было догадываться кому принадлежала эта идея.

- Вайлет, я буду рядом с тобой, когда ты снова встретишься с ним, - тихо сказал я, поцеловав её в волосы.

- Я н-не могу... - Вайлет едва не упала на пол, если бы моя рука не была обернута вокруг ее талии. - Он ведь... он ведь будет потом плакать. Как я уйду от него потом?

- Вайлет, ты должна быть там, пожалуйста. Он итак был без нас две недели. Я люблю вас, передай это Диего, хорошо?

- Ты не пойдешь? - заботливо обняв Вайлет и сказав ей, что всё будет в порядке, я повел ее к гардеробной.

Подумав о том, как они разместят ее с Диего на всю ночь, я вспомнил, как они оба любят играть вместе. Я желал, чтобы именно эти моменты остались у них в памяти - смех, радость, но никак не момент, когда Вайлет лежала без сознания, а меня ткнули лицом в землю.

Я помог собраться Вайлет, собрал любимые игрушки Диего, мы поехали к дому матери Даниэля. Мои мысли бурлили. Мысли о том, как мы сможем восстановить доверие, которое было подорвано, приводили мое тело в режим ожидания чего-то худшего. Вайлет в тот была насторожена, и я чувствовал, как у меня внутри всколыхнулся тот страх, который встречался вновь.

Когда мы подъехали к дому, я увидел, как глаза Вайлет начали наполняться слезами. Я обнял ее еще раз, прижимая к груди. Мы оба знали, что станем эмоциональными, когда я отпущу ее в дом, где находится мой сына, а Вайлет, когда увидит их. Зная, что для них эта ночь станет особенной и важной, я притянул ее к себе ближе, прижавшись лбом к ее:

- Время встретиться с Диего, любимая. Ты должна быть сильной ради нашего мальчика. Ради нас и за нас.

Мы попытались успокоить друг друга, и добавив себе уверенности, подошли к двери. Я ненавидел идею, что Диего здесь живет на время судебного процесса. Что он находится рядом с женщиной, которая может рассказать про нас все, не думая, что нашему мальчику всего лишь восемь.

Постучав, я на мгновение напрягся, услышав за дверью крик Диего. Вайлет потянулась к ручке двери, чтобы открыть ее, но она распахнулась перед нами, показывая молоденькую девушку.

- Добрый день, мистер и миссис О'Нил, я Елена, няня вашего сына, - Вайлет пошатнулась, прижавшись к моему боку сильнее. Я клюнул жену в висок, прижимаясь к ней.

- Я бы сказал, что рад знакомству, но это не тот случай, Елена, - я взглянул за ее спину, но не увидев сына, сжал челюсть. - Пропу́стите? Мы не видели сына довольно долго.

- Прошу, проходите миссис О'Нил, - девушка отошла, пропуская Вайлет. Жена схватил меня за руку и потянула за собой, я вошёл в гостиную на свой страх и риск.

Войдя внутрь, я заметил, как мягкий свет освещал прихожую. Пройдя глубже, мы вошли в просторную гостиную. Вдали, около дивана, стоял мой отец, что шокировало меня. Рядом с ним сидел Диего, играющий с игрушками, которые принес Даниэл (мы отдали их, чтобы он передал их при случае сыну). Я ощутил, как сердце замерло. Это был тот момент, когда все, что я когда-либо хотел, оказалось в одной комнате. Вайлет затрепетала, и я почувствовал, как это наполняло ее радостью.

- Диего, смотри кто пришел навестить тебя, - отец потрепал сына по волосам. Сын заметил нас и, улыбнувшись, побежал к нам.

- Мама? МАМА! ПАПА!

- Диего! - Вайлет побежала к нашему сыну навстречу, обхватив его тельце руками. Я последовал за женой, упав на колени рядом с семьей, обхватив их. Мои родные плакали, их тела тряслись, словно мы находились в эпицентре землетрясений. - Мальчик мой. Сынок, - Вайлет обхватила ладонями лицо сына, сцеловывая каждую слезинку.

- Мамочка! Ты пришла! Ты заберешь меня? Мне здесь не нравиться.

- Заберу, - шепот Вайлет разбил мое сердце в дребезги: - Мой маленький мальчик, еще немного и мы заберем тебя. Я обещаю тебе.

- Я хочу домой, - Диего оторвался от Вайлет, кинувшись ко мне. Я подхватил его, целуя его в макушку. Вайлет прижалась ко мне. - Пап, забери меня, пожалуйста. Я не хочу быть с этой тетей. Она плохая. Она забрала игрушки, не даёт играть и смотреть мои мультики, - он хлюпает носом, вытирая руками слезы: - Она заставляет меня учиться. Она взяла на работу дядю, который говорит на другом языке, но когда я прошу его, он продолжает говорить и силой садит за стол. Я боюсь его. Он такой злой, он ударил рукой по столу, разлив мой стакан с водой. А потом накричал на меня из-за этого, - я притягиваю Диего к себе, слушая каждое его слово.

- Мы заберем тебя, Диего, я обещаю тебе, что мы тебя заберем, - Вайлет целует сына в щеку, слабо улыбаясь.

- Что он тут делает? - я стараюсь встать на ноги, но Диего цепляется за меня, заставляя меня подхватить его на руки. - Отпусти Диего, - сын прижимается ко мне настолько насколько позволяет наши тела. Его ручки сжимают мою шею, перекрывая воздух. - Диего, подойди ко мне.

- Нет! - сын начал брыкаться, - папа никуда не пойдет. Я не хочу, чтобы он уходил!

- Ты, - обратилась она ко мне, - если не уйдешь, я скажу суду, что ты угрожаешь моей семье. Что ты не заботишься о Диего. Я сделаю все, чтобы вы оба лишились родительских прав! Уходи пока не поздно.

Она сжала губы в твердую линию, с холодом в голосе заявив. Я чувствовал, как горло сжимается от беспомощности. Я не знал, что делать - бороться или сдаться. В внутренней схватке я выбирал между желанием защитить свою семью и страхом перед потерей сына.

- Ты не можешь его забрать, - сказал я слабо, но понимал, что мои слова не имеют силы. Слушая крики сына, его плач, когда я уходил, поцеловав его напоследок. Это был звук, который никогда не забудется - звук острого разрушения, как будто мне вырвали сердце.

Я медленно вышел из дома, чем дальше я уходил, тем яснее становилось, что это только начало. Я оставил Вайлет с нашим сыном, надеясь, что ей будет хотя бы чуть-чуть легче, нежели мне.

Слезы наполняли мне глаза, пока я шел к машине. Сев в нее, я завел двигатель и уехал, пока я не сдался и не ворвался в дом, забрав жену и сына. Я понимал, что оставить их там сейчас - единственный способ защитить родительские права, которые, как выяснилось, были хрупкими, как стекло. Особенно, если ты играешь против миссис Моретти.

Вернувшись домой, я чувствовал себя опустошенным. Прошла пара часов, и я, все еще не верил в то, что произошло. Сев на край кровати, я включил свой телефон и увидел, что Вайлет пытается позвонить мне по видеосвязи. Сердце колотилось в груди - с одной стороны, я хотел увидеть их, а с другой, не знал, как смогу сдержать слезы.

Я ответил, и в следующий миг экран заполнил облик Вайлет и Диего. Они лежали вместе на кровати, накрытые одеялом, и, несмотря на всю горечь момента, я не мог не улыбнуться. Мой сын, с его мягкими светло-карамельными локонами и простым пижамным костюмом с миньонами, уже начинал засыпать. Вайлет обняла его, и они выглядели так спокойно, как будто вокруг них не было ни бабушки, ни споров, ни судебных разбирательств.

- Привет, - произнесла Вайлет, и в ее голосе звучала усталость, но и нежность одновременно.

- ПАПА! - я улыбнулся, посмотрев на сонное лицо сына. Малыш уже засыпал, обхватив руку Вайлет и свою плюшевую игрушку. - Почему ты ушел? Когда ты заберешь нас с мамой?

- Скоро. Уже скоро, - обещаю, уже зная точную дату заседания суда.

- Все в порядке? Мы стараемся сохранить спокойствие, верно? - ее голос дрогнул на последнем предложении, но жена улыбнулась, проведя пальцами по челки сына. Диего медленно моргал, стараясь не уснуть, но с каждым поглаживанием жены его сопротивление уменьшалось. И, в конце концов, сын закрыл глаза.
Я пытался унять дрожь в голосе, чтобы не напугать их. Говорить - было тяжело, но я хотел, чтобы они знали: я рядом, хоть и физически отсутствую.

- Я люблю вас, - произнес я, и эти слова звучали как мантра, как единственная утешительная мысль в этой неразберихе. - Люблю больше своей жизни.

Она улыбнулась. В ту минуту, наблюдая за этим простым моментом, я почувствовал, как спокойствие накрывает меня волной. Но это спокойствие было мимолетным. Ведь я знал, что эта ночь не закончится, как мне хочется. Миссис Моретти по-прежнему будет рядом, и мне придется с этим бороться.

Я смотрел на них, как они постепенно погружаются в сон, и было ужасно тоскливо от мысли, что я не рядом с ними. Вайлет гладит сына по голове, а Диего погрузился в глубокий сон. Я жалел, что не могу быть там, чтобы обнять их.

В эту ночь я не смог заснуть. Наблюдая за тем, как они спят в обнимку, я чувствовал, как зреет мой план - мы с Вайлет должны противостоять, и я не дам ей разрушить то, что мы построили вместе. Я буду бороться за свою семью, не позволяя страхам и угрозам властвовать над нами.

С новыми силами в последний бой.