Неразрывные узы

ВАЙЛЕТ

Я лежала на холодном, стерильном столе, белоснежные стены палаты создавали ощущение пустоты и изоляции. Запах антисептиков, вызывал тошноту. Я пыталась сосредоточиться на том, что говорил врач. Мужчина лет сорока, безэмоционально рассказывал что-то, но слова сливались в одно непрерывное гулкое эхо в моих ушах:

- Плод на десятой неделе беременности замер в развитии.

Этот вердикт как будто сбросил меня с утеса в бездну, окуная ледяные воды.

Снова это чувство.

Снова я не смогла доносить малыша.

Я снова потеряла маленькую душу, которая отправилась на небеса.

Врач продолжал объяснять, что необходимо провести вакуум-аспирацию*. Я понимала, что это не просто операция. Это было прощание с моим малышом, который имел право родиться. Он или она могли стать частью нашей жизни, частью меня. Слезы грозились вырваться из глаз, но я не могла позволить себе плакать здесь и сейчас.

После операции, когда анестезия начала пропадать из моего организма, я поняла, что лежу в палате, наедине с собственными мыслями. Прежней жизни перед всеми этими потерями и прощаниями. Я вспоминала Диего, его смех, его искренние вопросы об окружающем мире. Сын был ярким солнечным лучиком в нашем доме, он часто заставлял меня забыть о всех заботах. Он всегда знал, когда мне нужно было тепло, и с какой улыбкой мог подбежать, чтобы обнять меня так крепко, как будто собирался защитить от всего злого в настоящем мире.

Милтон. Мой муж. Его не было рядом со мной. На протяжении всего этого времени, рядом находился брат, родители и даже Адриан с женой приехали поддержать меня. Брат зачитывал мне интересные новости из интернета, на завтрак приносил мне фрукты, разбавляя больничную овсяную кашу.

Я глубоко вздохнула, вспомнив его.

Открыв глаза в одну из ночей, мне показалось, что Милтон сидит рядом со мной. Его теплая рука нежно держала мою, и я чувствовала, как мир вокруг нас будто бы успокаивается. Но это было лишь иллюзией, созданной мной. Реальность была суровой: я одна в этой палате, со своим горем и слезами, которые, наконец, начали наполнять мои глаза. Я позволила себе выплакаться поздно ночью, когда была уверена, что дверь палаты не распахнется, пуская в помещение моих родных. Боль в груди снова терзала меня, как будто давило весом на моих плечах.

Сколько еще мне предстоит потерять?

Сколько раз мне еще придется прощаться?

Не могу не думать о том, что произошло. О своем малыше. Мы хотели этого малыша. Каждый раз, делая тест на беременность, надеясь, что удача обернется ко мне лицом. Но здесь, в этом белом гинекологическом кресле, сидя в нем через пару дней после «очистки», я ощущала, как надежда покидает мое тело, вытекая, словно кровь из раны.

Вдруг дверь открылась. Входит врач, его лицо серьезное и беспокойное. Я пытаюсь собраться с мыслями, но в то же время чувствую, что моё настроение предвещает что-то плохое.

- Вайлет, мне нужно с тобой поговорить, - эти слова, как удар грома, раздались в моей голове. Я всё ещё держала себя в руках, пока он произносил эти ужасающие слова разбивая меня на куски, которые никто, никогда не сможет склеить: - Увы, после процедуры мы обнаружили, что ты больше не сможешь иметь детей.

- Что? - единственное слово, которые я смогла выдавить из себя, вылетает тихим шепотом.

- Мне жаль это говорить, но это правда. Я лично пошел перепроверил анализы.

Пространство вокруг меня затрещало, словно электричество. Как будто все цветные краски вырвались из мира, оставшиеся лишь серые и черные тени. Я не могла понять, как жить дальше, как продолжать, когда способность стать матерью была вырвана из моих рук. В моем сердце стало настолько пусто, что мне казалось, что я вот-вот растворюсь в этой бескрайней боли.

Пока врач говорил, мне снова захотелось, чтобы рядом со мной был Милтон. Но реальность снова вернулась.

После возвращения в палату, снова стало тихо. Я смотрела в потолок, и в моих мыслях крутились лишь одни и те же вопросы: «Почему это происходит со мной? Что я сделала не так?». В этот момент мне очень не хватало поддержки мужа, так необходимой сейчас.

Я снова закрыла глаза и хотела увидеть своего сына, который своим теплом сможет развеять мою тоску. Вокруг меня начинали собираться простые воспоминания о счастливых моментах с Диего, о забавных ситуациях во время наших прогулок. Я вспомнила, как мы вместе рисовали, как он смеялся, а иногда грустил, как и я.

Все эти моменты были драгоценностями, которые я буду беречь в своем сердце вечность. Я больше не смогу повторить это. Я больше не буду держать младенца на руках, не будет бессонных ночей, первого шага, слова и самого заветного… я не смогу вернуть потерянные годы Диего Милтону. Он не сможет познать себя в роли отца младенца…

Грусть накрыла меня вновь, как одеяло, которое не согревает, а лишь давит на душу. Я знала, что единственное, что мне сейчас нужно - это время, чтобы попытаться справиться с этими чувствами. Но как его найти, когда будущее стало столь неопределенным? Милтон, который мог бы спасти меня от кошмаров, находится где-то далеко.

А я остаюсь в одиночестве, пытаясь собрать кусочки разорванного сердца воедино.

***

Скоро в палату вошла мама. Я чувствовала, как в моем сердце что-то сжалось, когда я увидела ее. Она выглядела так, будто пережила целую бурю, ее глаза выдали всю ту боль и тревогу, которую я сама ощущала. Она знает? Я пыталась улыбнуться, но это было сложно. Мама подошла ко мне, обняла, и я почувствовала, как она дрожит.

Знает.

- Как ты себя чувствуешь, Вайлет? - спросила она, теплым голосом, который всегда умел успокоить меня.

Я пожала плечами, не зная, что сказать. Словно все слова остались там, в моём сердце, невидимые и запертые на века.

- Знаешь, я думала о том, как всегда мечтала научить тебя вязать, когда ты была маленькой, – сказала она, и я почувствовала, как в глазах защипало от слёз.

Эти воспоминания были сладкими, но приносили с собой невыносимую боль. Я вспомнила, как она учила меня делать первые петли, как радостно я смеялась, и как махала игрушкой совы перед лицом отца, понимая, что это была первая и единственная игрушка связанная мной.

- Я не могу, мама, - вырвалось у меня, прежде чем я успела остановить себя. Я почувствовала, как холодные слезы скатились по щекам. Я не могла больше сдерживаться. - Я никогда не смогу родить! Это всё, что я хотела. Я хотела малыша. Хотела братика или сестру для сына. Хотела подарить ощущения полного отцовства Милтону.

Мама прижала меня к себе крепче, и я всхлипывала в ее плечо.

- Я знаю, Вайлет, я знаю, – ответила она шепотом. Ее голос был полон любви и понимания, в этот момент, когда весь мир казался разбитым, я поняла, что не одна, что есть та, кто разделяет со мной мои страдания.

Мы долго сидели в этой тишине, а я все больше погружалась в собственные мысли. Я слышала биение своего сердца, и оно напоминало мне о жизни. Мама продолжала гладить мою голову, укачивая в моих объятиях, как когда-то в детстве.

- Я хотела бы, чтобы ты знала, – начала мама, когда я немного успокоилась. Она отстранилась, вытерла мои щеки, улыбнувшись. - Сейчас это тяжело, и ты имеешь право чувствовать все, что угодно. Но помни, что жизнь может принять другие повороты. У тебя есть Милтон, у тебя есть Диего. Они помогут тебе справиться с болью.

Я взглянула на нее, а в глазах ее были слезы, которые она пыталась сдержать. Я поняла, что она тоже страдает, но ее слова давали мне силы. Мы с мамой, как два корабля в бурном море, снова нашли курс, который будет вести нас дальше вместе.

Она - моя опора при землетрясение.

Она - моя тихая гавань при шторме глубоко в океане.

Она - мой громоотвод во время раскатов грома посреди стихии.

Когда мы вышли на улицу, я вдохнула полной грудью свежий воздух. Это было странное, но в то же время новое чувство. Я все еще не знала, как будет выглядеть моя жизнь дальше, но, глядя на последние лучи солнца, я поняла - может быть, продолжение вовсе не должно быть таким, как я его ждала.

***

Мама была рядом, мы ходили в парк, в кино, смеялись и даже молчали вместе, поддерживая друг друга. Я смогла в конце концов разобраться в том, что значит быть женщиной в этом новом мире.

Я посмотрела на свою маму, и в этот момент я поняла - жизнь все еще стучится в дверь, и, может быть, стоит открыть дверь? Освободить место для новой надежды и новых мечтаний? 

- Папа?.. - я подскочила с дивана в гостиной, услышав голос Диего в коридоре.

Малыш появился из-за угла, шагая быстрым шагом ко мне. Я обхватила его руками, задвигая за себя. Милтон появился следом. Он был неопрятен - его футболка и джинсы были помятые, волосы растрепаны и выглядели грязными, словно корни волос окунули в масло, а глаза… Его глаза были цвета неба.

- Мама, почему он пришел? - я пожимаю плечами, посмотрев на сына. Милтон смотрит на мою мать, затем на Диего. Мама подходит к сыну, уговаривает его пойти взять печенье с шоколадной крошкой и уводит сына, позволяя нам остаться наедине с мужем. Мужчина шагает в мою сторону, но я отступаю, стараясь сделать так, чтобы какая-то мебель была между нами.

- Вайлет, - его глаза наполняются болью, я едва верю своим глазам, когда Милтон шагает ко мне. Его щеки мокрые. - Милая, Господи, - он остаётся стоять на месте, когда я вновь отступаю, обхватив себя руками. Мой муж втягивает ртом воздух, закрывая лицо руками на мгновение, его плечи трясутся, когда тишину наполняют всхлипы.

- Я не хотел. Вайлет, я умоляю тебя, прости меня. Я не хотел с тобой поступать так. Я не хотел с вами так поступать. Я слышал… мне рассказали про все. Я прошел курс лечения, препарата больше нет в моем организме. Я умоляю тебя, детка, поехали домой, - я сглатываю, делая шаг вперед, словно мое тело притягивается магнитом к его телу. Останавливаюсь, делая судорожный вдох. - Вайлет? - Милтон поднимает голову. Он вдруг подгибает колени и опускается на них. Его лоб упирается в мой живот, а руки обхватывают бедра. - Умоляю тебя. Я буду ползать за тобой, только позволь мне вновь быть рядом. Быть рядом с сыном, -  я протягиваю руку, чтобы дотронуться до его волос, но в гостиную влетел Линкольн. Брат оттолкнул от меня Милтона, ударив кулаком его в лицо. Я охаю, отвернувшись от ужасной картины. Слышу тяжелые шаги и скрип половиц под ногами одного из мужчин, теплая ладонь касается моего плеча:

- Попробуй, блять, только простить его. Он блять швырял тебя, как куклу по дому. Он едва не ударил тебя. Он запугал твоего сына! - я дрожу всем телом, стараясь не заплакать. Линкольн разворачивает меня к себе, прижав насильно мою голову к своей груди.

- Я не хотел этого! - Милтон шагает ко мне, протянув руку, но Линк ударяет по запястью, отдергивая его от меня. - Вайлет, умоляю. Дай мне шанс. Я не хотел. Мне подсыпали препарат. Я его не принимал лично. Я не хотел этого! Я… у меня были галлюцинации. Я слышал голоса, - его глаза зацепились за мои, но брат шагнул передо мной, заслоняя меня.

- Ты ублюдок, - Линкольн наступает на Милтона. - Пока ты слышал голоса, Вайлет лежала в больнице, оплакивая вашего ребенка! - я не успеваю остановить Линкольна. Он молчит, повернувшись резко ко мне. Милтон пошатывается, схватившись рукой за грудь, в области сердца. - Блять.

- Вайлет? Это правда? Ты сейчас серьезно? - я сдерживаю слезы, но когда Милтон подвинулся ко мне, я обхватила живот, мотнув головой, молча умоляя его не подходить. Я не смогу выдержать этого, разревусь и брошусь в объятья мужа, желая, чтобы он забрал, заглушил всю боль.. - Нет… Это ведь шутка, да? Это не смешно, Вайлет же не… БЛЯТЬ! - я слышу плач за стеной, когда Милтон швыряет журнальный столик через всю гостиную, разбивая его вдребезги. Он продолжает крушить гостиную, но я пробегаю, минуя осколки стеклянной вазы матери. Диего сидит на полу, поджав свои колени к груди, пока руки закрывают уши, стараясь заглушить шум. Он плачет, мотает головой, когда я касаюсь его плеча.

- Милтон! - мой крик действует на него. Мужчина останавливается, тишина наполняет комнату, когда я слышу тяжелые шаги по паркету в свою сторону. - Диего, милый мой мальчик, - я притягиваю сына к себе, прижимая его к груди. Малыш царапается, хватая меня за руки, пока не взбирается ко мне на колени. Милтон глухо падает возле нас на колени. Он тянет руку к сыну, но малыш утыкается в мою шею, отвернувшись от отца. Я сжимаю губы, целуя сына в макушку. Рука Милтона падает на пол, когда его глаза наполняются слезами.

- Диего, прошу тебя, прости меня, - он шепчет, давясь словами, словно он не может дышать. - Я не должен был кричать. Я напугал тебя. Прости меня. Диего, сынок, - его голос - не громче шепота. - Я люблю тебя. Я едва мог дышать, когда в мою жизнь вернулся ты и твоя мама. Вы подарили мне жизнь. Вы научили меня дышать, - он смотрел на меня, аккуратно, касаясь моего колена. Я задерживаю дыхание с испугом посмотрев на его ладонь. Милтон сжимает пальцы в кулак, опуская голову вниз. - Я люблю вас. Вы единственное, что есть в моей жизни. Я вас люблю, люблю больше жизни. Я готов умереть, лишь бы ты не чувствовала боль, Вайлет, - он касается моей щеки, поглаживая щеку большим пальцем и я инстинктивно склоняюсь к его ладони.

***

Я заметила, как его глаза наполнились жалостью, когда Милтон посмотрел на меня. Муж всегда был хорошим отцом, но те вечера…  его поведение, отношения к нам с Диего. Я ощущала, как сердце сжимается от обиды.

Сейчас, когда наступила тишина, я пыталась собрать мысли воедино. Милтон решил организовать вечер, чтобы загладить свою вину. Он подошел к Диего и улыбнулся, выбрасывая свою неловкость в шутливую атмосферу:

- Как насчет того, чтобы стать настоящими супергероями? - предложил он, вытирая ладонью лоб, будто вспотел, гоняясь по дому за сыном.

- Мы могли бы сделать костюмы! - с энтузиазмом откликнулся Диего. Его глаза вдруг засветились, как у маленького мечтателя и я не могла не улыбнуться, глядя на его счастливое лицо.

- Ты прав! Но сначала нам нужно узнать, кто наш главный враг, - сказал Милтон, вставая на одно колено и расправляя плечи, как будто готовясь к сражению. Я понимала, что он пытается создать легкую обстановку, но мне было сложно расслабиться, после всего, что произошло за последние два месяца.

МИЛТОН

- Вайлет? - спросил я. Жена сидела на диване с выражением лица, которое говорило, что все еще не может простить меня. Я чувствовал себя, как ребенок, который сделал что-то плохое, и теперь старается вернуть доверие родителей.

- Я… Я с вами, - наконец, ответила она, но я заметил напряжение в её голосе. - О чем вы меня спрашивали?..

- У нас будет команда! Я буду капитаном, а ты, Диего, мой напарник. Что скажешь, Вайлет? - стараясь рассмешить их, спросил я.

Диего рассмеялся, а Вайлет сжала губы, но, в конце концов, тоже улыбнулась. По крайней мере, я видел проблеск надежды в ее глазах.

Свой второй шанс.

Мы провели вечер, создавая маски и костюмы. Диего был в восторге, и, наблюдая за его смехом, я понимал, что это счастье для него - видеть, как его мама снова улыбается. Но, когда вечер закончился, и Диего пошел спать, мои чувства к Вайлет вновь стали казаться мне смутными. Мы легли рядом и в тишине я почувствовал, как она напрягается всем телом, начиная накручивать себя. Я повернулся к Вайлет, слегка коснувшись ее руки:

- Эй, - начал я с придыханием, рассматривая ее темный силуэт. - Мы можем немного поговорить?

Она развернулась лицом ко мне, находясь настолько близко, но и в одночасье, настолько далеко, что я непроизвольно поерзал на матрасе, подставив руку под голову.

- О чем ты хочешь говорить? - ее вопрос выбил меня из колеи, но собравшись, я быстро перевел дух, отвечая жене:

- О том, что произошло… И о нашем малыше, - произнес я, Вайлет замерла.

- Зачем ты снова поднимаешь эту тему? - зарычала Вайлет, я почувствовал, как сжалось мое горло от боли в ее голосе.

- Я просто… хочу понять, как ты себя чувствуешь? Как ты переживаешь это? Я не забыл, и не собираюсь забывать об этом. Этот ребенок тоже был моим, - сказал я тихо, стараясь достучаться до нее.

- Ты удивляешь меня, Милтон. Я понимаю, что это случилось, учусь жить с этой утратой. Что это не повернуть время вспять, чтобы я бережно отнеслась к своему телу. Но говорить о том, что теперь я никогда не смогу иметь детей… Милтон, это чертовски тяжело. Я пытаюсь справиться, но иногда это похоже на яркое пламя, которое просто выжигает меня изнутри…

- Я был слишком эгоистичным. Мне было страшно тогда, и вместо того, чтобы поддержать тебя, я сдался. Я так сожалею об этом, - Вайлет ухмыляется, мотнув головой. Я не хочу ее терять. Она вытирает лицо руками, едва слышно всхлипывая.

- Поддержка - не значит кричать, я надеюсь, ты это понимаешь?

Ауч.

- Я понимаю. Я надеюсь, что смогу стать лучше для тебя, для Диего… Но мне нужно твое доверие. Это было не просто, и у нас впереди трудный путь, - Вайлет ложится полностью на подушку, прикрыв глаза. Ее плечи трясутся от плача, выдавая ее.

Она права. Нам действительно нужно работать, верить друг в друга, даже когда трудно. Я почувствовал, как напряжение нарастает, но почувствовав ладонь на своей груди, успокоился, прикрыв глаза на мгновение глаза. Вайлет придвинулась ко мне ближе, уткнувшись лицом в мою грудь. Я со страхом опустил ладонь на ее талию, прижав ее тело к своему.

- Я хочу доверять тебе, Милтон, - послышался ее шепот, - Но я хочу, чтобы ты понимал, как мне больно. И, возможно, постепенно это получится, сделать, мы сможем вместе.

- Я тебя не потеряю. Я готов проделать любой путь, чтобы вернуть твое доверие, Вайлет. Давай, будем идти дальше вместе. Я хочу Вас в своей жизни.

- Это проще сказать, чем сделать, - шепнула она, уткнувшись носом в меня, внутри я чувствовал, что мы находимся в правильном направлении.

Мы оба знали, что предстоит еще много работы. В эту минуту, в темноте, я почувствовал поддержку, которую мне так не хватало. И надеюсь, что Вайлет тоже ее чувствует. Я сделаю все, чтобы заслужить их доверие. Они мои родные. Я люблю их. И готов отдать жизнь за них, только если они попросят.