Глава 24. Смерть меньших
1633. Утро. Покои Султанш.
* Покои султанского гарема были погружены в тяжёлую, почти осязаемую скорбь. Воздух пропитался страхом и болью, словно стены сами плакали вместе с обитательницами.
Эмитулах сидела на низкой скамье, сжимая в руках маленькие игрушки своих сыновей. Каждое её движение выдавало трепет, каждая слеза оставляла горячий след на щеке. Она шептала их имена, словно заклинание, молясь, чтобы время повернулось вспять.
Валиде Султан сидела в своём углу с каменным, почти непроницаемым лицом, но даже она не могла скрыть слёз, которые тихо стекали по щеке. Гордая и сдержанная, она молча страдала, наблюдая за тем, как боль опускается на всех вокруг.
Себакти стояла у окна, ладони сжаты в кулаки, лицо искажено отчаянием. Она кричала, что-то непонятное, прорезая тишину, словно пытаясь вырвать боль из груди. Стены, казалось, дрожали от её криков, и эхо этой скорби стучало в уши каждой наложницы.
Шахидевран же в это утро уже не находилась среди них. Её шаги и решения забрали её прочь, за пределы этих стен, где она готовилась к тому, чтобы действовать, спасая того, кого другие ещё не могли спасти.
В зале уже стоял тяжёлый воздух страха. Палачи начали обходить шехзаде, развязывая шелковые шнурки. Шахидевран стояла за тяжёлой шторой, сердце её разрывалось от боли. Она знала, что придётся действовать быстро — казнь шехзаде была неизбежна. Её план был прост и страшен одновременно: подменить немого, ни в чем не винного мальчишку на своего собственного ребёнка, чтобы спасти его. Но судьба сыграла с ней злую шутку. Её родной сын оказался дальше всех, у самых палачей, тогда как ближе всех к ней стоял Шехзаде Мустафа — мальчик, не её родной, но сейчас единственная возможность сохранить жизнь.
Слезы струились по лицу Шахидевран, дыхание замирало, пальцы дрожали. Она понимала, что предаёт своего ребёнка, но другого выхода нет
Палачи уже начали обвязывать шелковый шнурок вокруг шеи ближайшего мальчика. В этот момент кто-то стучится в дверь — слуга Шахидевран отвлекает их. Палачи оборачиваются, и в эту долю секунды . Мгновенно, почти бездумно, госпожа меняет местами немого мальчика, которого держала в руках, и Шехзаде Мустафу.
За шторой, сдерживая рыдания, она наблюдает, как казнят её родного и кровного сына, мальчика,который когда-то своим рождением сделал её самой счастливой на этом свете. Сердце разрывается, горло сжимается от боли, но она не может ничего сделать. Единственное, что остаётся — в этот момент решимость спасти жизнь Шехзаде Мустафы.
Мустафа тихо держался, не понимая всего ужаса момента, а Шахидевран шептала ему про себя:
— Живи, дорогой Мустафа... живи...
Когда палачи уходят, она быстро и осторожно выводит его через заднюю дверь. Верный слуга берёт ребёнка на руки, думая, что это Шехзаде Мехмед- родной сын Султанши, но видя лицо своей госпожи он задает вопрос.
-Султанша? Что с вами? Вы ведь спасли жи...
*Смотрит на Шехзаде и понимает кто это*
-*захлебывается в слезах* Нет, Синан Ага, это не мой Мехмед...Я не смогла...не смогла спасти своего мальчика...
-Султанша, вы спасли жизнь Шехзаде Мустафе, Иншаалах он не забудет этой милости. Нет времени горевать, нужно срочно направляться в путь!
* Синан Ага вместе с Мустафой направляются в Старый дворец, где Мустафа будет в безопасности. Шахидевран остаётся в тени гарема до похорон, дрожа от слёз и горя, но зная, что именно в этот момент она выполнила невозможное.*
1633. Ночь. Шатер Султана Баязида.
В шатре уже стояла тьма ночи. Султан Баязид сидел за столом, окружённый своими преданными слугами, внимательно изучая карту. Вдруг в шатер вбегает гонец, голос его слышно ещё до того, как он пересёк порог: он кричит, требует быть срочно выслушанным. Султан едва поднимает на него взгляд и спокойно говорит:
— Завтра, сегодня времени нет.
Но гонец не унимается, его слова режут тишину шатра, настоятельно требуют внимания. Султан с трудом отрывается от карт, наконец позволяет ему войти, почти не глядя на него, продолжая разбирать детали похода. И тогда гонец сообщает новость, которая мгновенно меняет атмосферу шатра:
-Разрешите доложить, мой господин. Эти вести могут вас разочаровать...
-Говори уж, не думаю что могут быть вести которые меня сейчас расстроят! Мы почти взяли Багдад! Скоро с победой вернемся домой Иншаалах.
-Повелитель.... ваш верный слуга, и наш второй визирь дивана.. Карагалы Мехмед Паша, объявил себя падишахом....
На мгновение всё дыхание замирает — даже ночная темнота кажется плотнее, а тьма вокруг султана становится острой, как лезвие ножа.
— Ах, нечестивец! Как он только посмел положиться на мой трон?!
Его голос разносится по шатру, эхом отражаясь от каменных стен.
— Прямо сейчас я вернусь в столицу и лично казню его!Стража!!!
Но один из верных пашей, спокойный и рассудительный- Рустем Паша подходит ближе и мягко говорит:
— Подождите, мой падишах. Давайте сначала завершить осаду Багдада. Пусть весь мир видит вас, настоящего султана, когда вы вернётесь в столицу живым и непобедимым. И тогда все, кто пошёл против вас, пожалеют о своей дерзости.
Султан на мгновение замирает, дыхание его ровняется. Его глаза блестят не только гневом, но и холодной решимостью. Он кивает, понимая мудрость слов паши:
-Так, отправьте весть. Пусть думают, что меня уже нет живых, что они победили и всё кончено. Пусть радуются своей мнимой власти. Но пусть знают: как только мы осадим Багдад, я вернусь в столицу живым и невредимым.
Он делает шаг вперёд, взгляд его останавливается на каждом слуге, словно печатает страх в их сердцах:
— И тогда посмотрим, что скажет наш новоиспечённый падишах, когда увидит, что его трон стоит на песке, а его власть — лишь иллюзия. Никто и никогда не осмелится ослушаться султана, который ещё дышит.
Слуги опускают головы, ощущая всю мощь слов. Тьма шатра кажется гуще, свечи отбрасывают длинные тени на каменные стены, а присутствующие понимают: судьба империи висит на волоске, и падишах, который думает, что захватил трон, ещё не видел всей силы настоящего султана.
1633. День. Кафес.
*Покои были тщательно оборудованы и подготовлены для казни — Халиме Султан лично продумала каждый элемент плана. Она понимала, что у Эмитуллах много сторонников, и кто-то может попытаться вмешаться или помочь шехзаде. Стены были лишены окон, запасных выходов не было, каждая деталь комнаты — от тяжёлых дверей до расположения палачей — была рассчитана так, чтобы никто не мог спасти детей и ничто не нарушило исполнение её приказа. Шехзаде не имели ни малейшей возможности бежать. Воздух был тяжёлым от страха и ожидания смерти.
Двоих шехзаде - Ахмеда и Мурада уже привели внутрь. Плащаницы тихо шуршали под ногами слуг, и дети едва дышали. Палачи медленно, методично завязывают шелковую нить вокруг их шей, готовясь к тому моменту, который должен был стать последним. Шехзаде плачут, умоляют о пощаде, их голоса дрожат, но ни один взгляд не встречает сочувствия — всё заранее рассчитано, чтобы никто не смог вмешаться.
В этот самый момент в покои врывается Давуд Паша(муж Атике Султан, только что прибывший в столицу). Его шаги тяжёлые, но уверенные, голос звучит громко и властно:
-Остановите казнь. Сегодня никто не умрёт!
Палачи застывают, их руки дрожат над шелковой нитью, они пытаются что-то объяснить, заикаются, но в этот миг слуги Давуда Паши молниеносно действуют. Без шума и суеты они устраняют палачей, мгновенно, почти как тень.
Дети видят спасение и бросаются к Давуду, слёзы радости и облегчения переполняют их сердца. Паша спокойно кивает слугам, и вместе они выводят шехзаде из покоев Шаг-заде, ведут их к заранее подготовленным гробам. Там слуги аккуратно кладут манекены, чтобы любой, кто позже заглянет, поверил, что казнь завершена.
Покои остаются пустыми, но тишина уже не давит так, как раньше. Весь двор, видя «исполненную казнь», остаётся обманутым, а настоящие шехзаде — живы, спрятаны, под защитой верных слуг Давуда Паши.