Глава 23. Трабзон.
1633. Ночь. Шатер Баязида.
*В шатре Баязида горел светильник на бронзовой треноге, тени от воинов играли по парчовым стенам. На столе лежала развернутая карта с пометками: стрелы, кресты, красные линии. За входом слышалось ржание коней и крики янычар, перекликнувшихся друг с другом*
— Господин мой, — вошёл ага янычар, низко поклонившись, — весть из передового лагеря. Наши войска у Мосула одержали верх, персы отступили, оставив обоз.
*Баязид поднял голову. Его глаза загорелись*
— Хвала Всевышнему! Значит, дорога к Багдаду открывается.
*Он выпрямился, пальцем провёл по карте, словно чувствуя в руках власть над будущим*
— Если Аллах благословит, вскоре мы сомкнём кольцо осады. Багдад будет нашим!
*Сбоку стояли паши, одобрительно кивая. Атмосфера шатра наполнилась уверенностью. Никто пока не знал, что в далёком Стамбуле назревает буря — здесь, в походе, будущее султаната казалось ясным и светлым*
1633. Ночь. Покои Султана.
*В покоях дворца, в глухую ночь, сидели Мехмед и Халиме. Перед ними — стол, усыпанный свитками и печатями. За окнами шумел Босфор, но внутри всё было тихо, только потрескивали свечи.*
*Халиме взяла одно из писем, разломила печать.
— Это от шаха Сефи... — она нахмурилась, — *Мехмед аккуратно раскрыл письмо, печать шаха Сефи блестела в свете свечей. Он прочёл вслух, голос дрожал*
^ Достопочтенные племянники мои, Исмил и Бегум Хан.
Сообщения, дошедшие до меня через верных слуг, свидетельствуют о перемене власти в Османской земле. Однако с тревогой отмечаю, что исполнение ваших обязательств передо мной задерживается. Я ожидаю подтверждения передачи управления государством согласно договорённости, заключённой при нашем взаимном согласии. Каждое промедление и нерешительность могут быть восприняты как сомнение в вашей верности. Пусть ваши действия будут быстры и безукоризненны. Не забывайте, кому вы обязаны своим положением^
*Халиме резко отставила чашу с чаем, глаза её сверкнули*
— «Мы обещали лишь до тех пор, пока это было выгодно. Османский трон уже в наших руках. Мы не будем делить власть. Ни с кем. Даже с ним!
— «Сестра, но он не простит... Он будет действовать. Тем более, мы ещё не получили известия о реальной гибели Баязида, если он все ещё жив? И Шах предупредит его обо всем?
*Халиме шагнула к столу, сжимая письмо в руке*
— Наши семьи уже много лет воют, даже Шах Сефи не пойдет на мирный договор с османами!
— Пусть боятся. Мы не предадим Османов, Шах может не надеяться даже на защиту от нас.
*Мехмед резко откинулся на подушки*
— Защиту? Он жаждет не защиты, а трона. Шах хочет превратить Стамбул в свою игрушку. Мы не можем отдать ему власть. Если вести о смуте дойдут до войска — начнётся хаос.
— Отныне ты — регент. Ты подпишешь указ от моего имени. В нём скажем: Османское государство стоит твёрдо. Мы сами удержим его, без шаха.
*Халиме на миг замерла, сердце её заколотилось. Потом она взяла перо. Под свечами блеснули её серьёзные глаза. Каждая черта письма была словно удар молота — знак, что они держат власть в своих руках.*
-Мы сами будем писать султанские указы. Мы сами будем вести государство. А шаху мы ответим так, чтобы он понял: Османская держава не нуждается в опеке, а наш с вами договор, дядя, расторгнут!
— «Во имя Аллаха Милостивого и Всемогущего, с этого дня мы действуем только ради себя.
Учитывая происходящие перемены, постановляю: власть Османской державы остаётся в руках законного правителя, Султана Мехмеда, и под моим надзором Халиме Султан, как регента Османской державы. Ни одно иностранное вмешательство или требование внешних властителей не имеет силы над управлением внутренними делами нашего государства..
*Мехмед вздохнул, но на его лице появилась твёрдость*
— Иншаллах, сестра, вместе мы удержим власть. Пусть шах знает — Османский трон не для чужих.
*Халиме сжала письмо, посмотрела на брата, и в её глазах отражалась уверенность, которой не сломить*
*Ахмад Мехмед Паша, оставшись в Трабзоне под чужим именем, постепенно устроил себе новую жизнь. Он сменил официальный титул на более мирный, и теперь его звали Ахмед Эфенди. На рынке он продавал ткань и специи, поддерживая связь с местными купцами и иногда получая информацию о том, что происходит в столице. Его лицо оставалось знакомым лишь для немногих доверенных людей, а для остальных он был просто ещё одним торговцем, спешащим между прилавками и складами.
Семья Нелюфер, у которой он проживал, принимала его как своего. Мать тихая, но строгая женщина, всё ещё помнила времена, когда её дом был полон гостей и новостей из Стамбула. Недавно умер отец, оставив всех в легкой скорби, и теперь старшая сестра брала на себя заботу о младших, а братья помогали по хозяйству и на рынке. Ахмад часто думал о том, как сильно изменились их жизни: раньше они были частью дворца, а теперь каждый день был посвящён простой, но спокойной рутине.
Несмотря на внешнюю тишину, напряжение чувствовалось в воздухе: каждый шаг Ахмада и каждого члена семьи был осторожным, ведь новости из Стамбула могли прийти в любой момент, а с ними — и новые опасности. Тем не менее, в этом тихом укрытии он находил возможность планировать будущие действия, иногда беседуя с братьями о слухах, иногда просто наблюдая за жизнью обычных людей на рынке, ища среди них тех, кто мог бы стать его союзником.
В Трабзоне имя Искандера всё ещё звучало с особым трепетом. Местные жители, солдаты и купцы с восхищением говорили о нём как о Великом Визире, который когда-то правил справедливо и умел находить общий язык с каждым. Даже годы, прошедшие с его отсутствия, не смогли стереть память о нём: все знали, что эта земля — его родина, и что однажды он вернётся, чтобы снова возглавить дела государства.
Каждое утро на рынке и на улицах города слышался лёгкий шум разговоров о том, когда же прибудет Искандер. Старики вспоминали его прошлые дела, молодые офицеры делились слухами, а дети с любопытством обсуждали его подвиги. Ахмад аккуратно направлял эти разговоры, подсказывал людям, что скоро Великий Визирь вернётся, и поддерживал их надежду.
Всё в Трабзоне словно ждало его — от тихих переулков до оживлённого порта. И каждый знал: когда Искандер появится здесь, он встретит не только верных друзей, но и преданных союзников, готовых идти за ним до конца*
*В один из тихих будних дней Ахмед Эфенди сидел за столом, перебирая письма. Среди них он заметил свежее письмо от Искандера. Его руки слегка дрожали, когда он открыл свиток и прочитал слова друга.
Мгновение Ахмед молча всматривался в чернила, а затем аккуратно взял перо и начал писать ответ, стараясь передать Искандеру всю срочность и важность предстоящих действий*
^Достопочтенный Искандер,
Твоя жизнь и положение под угрозой, и время не терпит задержки.
Ты должен немедленно отправиться в Трабзон. Тут, в безопасной крепости, мы соберём армию и подготовим движение на столицу. Лишь так ты сможешь вернуть то, что принадлежит тебе по праву и крови, и защитить твоё имя от клеветы и врагов.
Не выдавай свою личность никому. Если кто-либо узнает о твоем истинном происхождении — Шехзаде Яхья — последствия будут смертельны. Никто не должен сомневаться в твоей гибели, пока мы не восстановим справедливость.
Сделай всё возможное, чтобы прибыть в Трабзон как можно скорее. Судьба Османов и твоё наследие зависят от твоих действий.
С верностью и уважением,
Ахмад Мехмед Паша*перечеркнуто*
Ахмед Эфенди.