Теперь уже втроём.
Анна
Утро выдалось на редкость светлым. После ночного дождя воздух был свежим, прохладным, и в окно пробивалось мягкое солнце — редкость для осени.
Я проснулась не от будильника, а от тихого лепета Яна. Он стоял в кроватке, держась за перекладину и что-то радостно бормотал, глядя в окно. Увидев, что я проснулась, сразу расплылся в улыбке.
— Доброе утро, малыш, — улыбнулась я в ответ, потянулась и подошла к нему.
Он обнял меня своими крошечными руками за шею, и я на секунду просто закрыла глаза, вдыхая запах детства — молока, тепла, чего-то невероятно родного.
Мы сели завтракать. Ян лениво ел свою кашу, я пила кофе и смотрела, как солнечные лучи ложатся на стол. Всё было по-домашнему тихо, привычно... почти идеально.
Но стоило телефону на подоконнике загореться экраном — привычное спокойствие дрогнуло.
Сообщение.
Я взяла его в руки. На экране — знакомое имя.
**Арсений.**
Пальцы чуть дрогнули, сердце — будто споткнулось.
Открыла.
—«Доброе утро. Не хотел тревожить, просто... хотел узнать, как Ян. Спал спокойно?»
Я перечитала сообщение несколько раз. Короткое. Без нажима. Без лишних слов. Но почему-то от него стало теплее.
Ответ писать не спешила. Просто сидела, держа телефон, и думала:
*Он не исчез. Не сделал вид, что разговора не было. Значит, действительно решил остаться рядом.*
Я посмотрела на Яна — он с интересом наблюдал за солнечным зайчиком на стене, смеялся, хлопал ладошками.
И только тогда я тихо напечатала ответ:
— «Доброе. Всё хорошо. Ян спал спокойно.»
Отправила и отложила телефон.
Просто продолжала пить кофе, будто ничего особенного не произошло.
Но внутри, где-то глубоко, словно сдвинулось что-то невидимое — как будто жизнь наконец-то начала медленно меняться.
Прошло не больше получаса, как телефон снова завибрировал. Я взяла его, думая, что это Соня — обычно она писала по утрам. Но на экране снова было то же имя.
**Арсений.**
— «Я не хочу лезть без спроса. Просто... если у вас сегодня есть время, может, я мог бы увидеть Яна? Погулять немного. Если ты не против.»
Я перечитала сообщение несколько раз. Слова были простые, осторожные. Ни намёка на давление. Только просьба — будто он боялся сказать что-то лишнее.
Я поставила телефон на стол, сделала глоток остывшего кофе и задумалась.
Вчерашний разговор всё ещё стоял перед глазами: его взгляд, его слова, его сдержанность. Он не обещал невозможного — просто сказал, что хочет попробовать.
И теперь, похоже, действительно пытался.
Я посмотрела на Яна — он уже доигрывал с игрушками на ковре, тихо напевая себе под нос. Маленький вихрь жизни, который не подозревал, что его мир только начинает меняться.
Я взяла телефон и напечатала ответ, немного подумав:
— «Хорошо. Мы с Яном собирались в парк после обеда. Если хочешь — можешь присоединиться.»
Отправила.
И почти сразу пришёл ответ.
— «Спасибо. Буду рад. Напиши, когда выйдете.»
Я отложила телефон и почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. Не от страха, нет — от осознания, что всё это реально. Что теперь это не просто разговор о прошлом.
Это — первый шаг в новое, где всё может пойти совсем по-другому.
Я посмотрела в зеркало на кухне.
Там была я — уставшая, взрослая, но спокойная.
И впервые за долгое время мне не хотелось убегать.
Парк встретил нас лёгким ветром и запахом мокрой листвы. После ночного дождя дорожки блестели, а солнце пробивалось сквозь кроны, создавая на земле мозаики света. Ян сидел в коляске, внимательно наблюдая за каждым голубем, каждым шорохом — словно весь мир был для него открытием.
Я шла медленно, наслаждаясь тишиной. И вдруг заметила знакомую фигуру у фонтана.
Арсений.
Он стоял, держа в руках бумажный стаканчик с кофе, и, увидев нас, сразу выпрямился.
На его лице мелькнула нерешительная улыбка — будто он боялся сделать неверное движение.
— Привет, — сказал он тихо, когда подошёл ближе.
— Привет, — ответила я, остановившись рядом.
Ян, заметив незнакомого мужчину, нахмурился, а потом с интересом уставился на Арсения.
Тот присел, чтобы оказаться на одном уровне с ним.
— Привет, Ян, — мягко произнёс он. — Помнишь меня?
Ребёнок внимательно его рассматривал, потом вдруг протянул ручку — осторожно, как будто проверяя, можно ли доверять.
Я стояла рядом, чувствуя, как сердце тихо стучит где-то в горле. Этот момент был настолько простым и в то же время огромным, что не требовал лишних слов.
Арсений аккуратно взял Яна за ладошку, потом улыбнулся мне:
— Можно я немного с ним пройдусь?
Я кивнула.
— Конечно.
Он взял коляску за ручку, и мы пошли вместе.
Шли медленно, без спешки, иногда Арсений что-то показывал Яну — воробья, упавший лист, детскую площадку. Ян смеялся, хлопал ладошками, и его смех казался самым чистым звуком в мире.
Я шла рядом, наблюдая за ними.
И вдруг почувствовала, как что-то внутри постепенно смягчается.
Не прощение — оно ещё слишком далеко.
Но... принятие.
Арсений обернулся, ловя мой взгляд.
— Он потрясающий, Аня, — сказал он с тихим восхищением. — Совсем не похож на меня. В нём всё — от тебя.
Я улыбнулась, не пытаясь спорить.
— Может быть. Но глаза у него твои.
Он замолчал, посмотрел на Яна внимательнее, потом на меня. В его взгляде было столько тепла, что мне пришлось отвернуться — чтобы не выдать, как сильно это всё меня тронуло.
Мы дошли до скамейки, сели. Ян играл с маленькой машинкой, смеялся, а я и Арсений просто сидели рядом, слушая его.
И в этот момент всё было удивительно просто. Без прошлого. Без тяжёлых разговоров.
Просто — мы втроём.
Когда мы вернулись домой, Ян едва дождался, пока я сниму с него куртку. Он радостно рассмеялся и побежал в зал, где на ковре лежали его игрушки. Его смех эхом прокатился по квартире — живой, лёгкий, словно этот день был самым счастливым в его жизни.
Я закрыла дверь и повернулась, чтобы повесить одежду. Арсений стоял рядом, тоже снимая куртку. Между нами было всего несколько шагов, но воздух будто стал плотнее.
Никаких слов. Только тишина и дыхание — моё и его.
Он хотел что-то сказать, но замер. Наши взгляды встретились — коротко, резко, как вспышка. Всё, что мы сдерживали последние дни, проскользнуло в этом взгляде: воспоминания, обида, тёплая привязанность и что-то, от чего становилось трудно дышать.
Я опустила глаза, будто пытаясь отвлечься, но его рука невольно коснулась моей — лёгко, почти неосознанно.
Не как раньше, не с уверенностью, а осторожно.
С просьбой.
Этот миг длился всего секунду, но сердце почему-то забилось быстрее.
— Прости, — тихо сказал он, убирая руку, будто испугавшись, что перешёл границу.
Я посмотрела на него.
— Не нужно извиняться, — ответила я так же тихо.
Он кивнул, отвёл взгляд, стараясь вернуть себе спокойствие.
Из зала снова донёсся детский смех, и напряжение чуть спало — будто сама жизнь напомнила, ради чего всё это.
Я вздохнула и улыбнулась — уже теплее, без колючек.
— Пойдём. Ян ждёт.
Он кивнул, и мы вместе пошли в зал.
Мы вошли в зал, и Ян сразу же бросился к своим игрушкам, смеясь и хлопая ладошками. Он был весь в движении, а его смех словно растекался по комнате, заполняя её теплом.
Я села на диван рядом с Арсением, наблюдая, как он осторожно присел на ковер напротив сына, словно боясь напугать его своими руками или голосом. Но Ян быстро понял, что этот мужчина не чужой, и с интересом протянул ему машинку.
— Давай попробуем, — тихо сказал Арсений, осторожно беря игрушку.
Я улыбнулась, наблюдая за ними. То, как Арсений говорит с сыном, как внимательно смотрит на него, даже слегка хмурит брови, когда Ян что-то пытается показать — это было удивительно трогательно.
Мы втроём провели так несколько минут: Ян изучал игрушки, Арсений пытался удерживать внимание сына, а я сидела рядом, ощущая странное, но приятное чувство спокойствия.
— Он растёт слишком быстро, — тихо сказал Арсений, когда Ян пробовал залезть на маленький столик.
— Ещё чуть-чуть, и он будет убирать игрушки сам, — усмехнулась я, хотя внутри чувствовала, как сердце сжалось от мысли, что время идёт слишком быстро.
Он посмотрел на меня и слегка улыбнулся:
— Спасибо, что позволила мне быть рядом.
Я кивнула, не сказав ничего вслух. Слова были лишними. Мне было достаточно просто видеть, как они вместе, как его присутствие не пугает сына, а приносит радость.
Ян, наконец, устал и устроился на ковре рядом с Арсением, положив голову ему на колени. Я смотрела на них и понимала: впервые за долгое время рядом с этим мужчиной мне спокойно. Без страха. Без тревоги. Только мягкое, тихое ощущение дома.
И где-то в глубине меня поселилось надежное чувство: может быть, всё ещё можно попробовать жить вместе — теперь уже втроём.