Любить Арсения я не перестала.
Анна
Прошло два года. Время делает с болью то, что не могут сделать слова — притупляет, сглаживает острые углы, превращает ярость в усталое смирение. Я давно простила Арсения. Не сразу, не за один день и даже не за один месяц. Это был долгий путь — через слёзы, бессонные ночи, разговоры с Соней, через попытки убедить себя, что нужно отпустить.
Теперь у меня более-менее всё хорошо. Работа идёт в привычном ритме, я живу спокойно, без потрясений, без проблем. Квартира стала по-настоящему моей, уютной. Я научилась сама справляться с трудностями, не ждать чьего-то плеча рядом.
И всё же есть одно "но".
Любить Арсения я не перестала. Ни на секунду.
Иногда я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, когда вспоминаю его привычки: как он хмурился, если что-то шло не по плану, как невольно поправлял волосы, когда волновался. Воспоминания перестали быть мучительными — они стали теплыми. И от этого легче... и сложнее одновременно.
Я до сих пор испытываю к нему те же хорошие чувства. Ту самую любовь, которая когда-то казалась мне больше жизни. Она никуда не делась, просто живёт во мне тихо, не требуя выхода.
Иногда мне кажется, что я смирилась. Но стоит услышать его имя — сердце всё ещё пропускает удар.
Сегодня обычная суббота. После всех своих дел, я решила прогуляться по парку — осень уже вступила в свои права, листья мягко шуршали под ногами, а воздух был наполнен прохладой и запахом мокрой листвы.
Я шла по аллее с кофе в бумажном стаканчике, слушала музыку в наушниках и наслаждалась тихой гармонией вокруг. Простые мгновения, спокойные и лёгкие, наконец давали ощущение внутреннего мира.
И вдруг я заметила его.
Он шёл навстречу, и я узнала его сразу. Два года — и ни одно мгновение не могло стереть этот силуэт, этот шаг, этот взгляд, который ощущался ещё до того, как наши глаза встретились.
Арсений.
Мы оба замерли. Я сняла наушники, и сердце забилось так сильно, что казалось, его услышит весь парк.
Он выглядел иначе — взрослее, серьёзнее, но глаза всё ещё искрились той самой привычной теплотой.
— Аня... — произнёс он тихо, и звук моего имени словно обжёг меня одновременно теплом и воспоминаниями.
— Арсений... — ответила я, не сразу справляясь с дрожью в голосе.
Мир вокруг будто исчез. Шум парка, разговоры прохожих, лай собак — всё растворилось, оставив только нас двоих и осеннюю аллею.
Мы стояли друг напротив друга, не решаясь первым сделать шаг. Я чувствовала, как сердце колотится, а мысли путаются: что сказать? Как начать?
— Давно мы не виделись, — сказал он наконец, голос чуть глухой, но тёплый.
— Да... — выдохнула я, и это простое слово прозвучало странно тяжело. — Два года.
Он кивнул, словно подтверждая. Потом на миг замолчал, обводя меня взглядом.
— Ты выглядишь... — он сделал паузу, будто подбирал слова, — спокойно. И счастливо.
Я улыбнулась слабой, почти робкой улыбкой.
— Спокойно... да. Сложно, но спокойно.
Ещё одна пауза. И мы оба понимали: молчание между нами теперь иное. Оно не холодное, как тогда, месяц до расставания. Оно... напряжённое. Полное воспоминаний, сожалений, несказанных слов.
— Я... — начал он, но остановился, словно боясь произнести что-то лишнее. — Я рад видеть тебя.
Я кивнула, и у меня внутри вспыхнула странная смесь тепла и боли. Радость видеть его сочеталась с той самой любовью, что жила во мне все эти годы, и с памятью о прошлом.
— И я... рада тебя видеть, — сказала я тихо.
Он посмотрел на меня дольше, чем положено, будто пытался считывать всё, что осталось невысказанным за эти годы.
— Может, сядем на скамейку? — предложил он осторожно, и в этом предложении звучала осторожная надежда.
Я согласилась кивком, и мы пошли дальше, оставляя за собой шуршание опавших листьев.
Мир вокруг вновь появился: прохожие, ветер, свет осеннего солнца. Но между нами всё ещё висела невидимая нить — та, что связывала нас когда-то и, возможно, не разорвётся полностью никогда.
Мы сели на скамейку, листья мягко шуршали под ногами, прохожие тихо проходили мимо. Сначала было неловко. Мы просто смотрели на парк, слушая лёгкий шелест ветра.
— Как жизнь? — наконец спросил он, стараясь говорить спокойно.
— Всё хорошо, — ответила я, улыбаясь робко. — А у тебя?
Он пожал плечами.
— Тоже всё более-менее. Работа, дом... обычная жизнь. Ничего особенного.
Я кивнула, замечая, что он слегка постарел, стал выглядеть серьёзнее.
— Ты переехал? — уточнила я.
— Да, на новую квартиру. Ближе к работе, удобнее. А ты где живёшь сейчас?
— Ничего не менялось. Тот же район, только теперь больше времени провожу дома, гуляю здесь, в парке.
Мы ещё немного говорили о погоде, о том, как парк изменился, какие новые кафе открылись рядом, о том, что осень особенно красива в этом районе. Разговор был обычный, почти будничный, и от этого странно согревал: можно было просто говорить, не задумываясь о прошлом.
Арсений
Я шёл рядом с ней, стараясь не споткнуться в этой привычной, но одновременно странной близости. Мы говорили о пустяках, о парке, о погоде, о новых кафе, и в какой-то момент я понял, как странно это ощущается — обычный разговор с ней после двух лет. Никакой драмы, никакой боли, только простое общение.
Но внутри всё было иначе. Каждое её движение, каждая улыбка, лёгкое кивание головой — всё это вызывало странное чувство, которое я пытался заглушить. Два года. Два года без неё. И вот она снова рядом, говорим о жизни, как будто ничего не было... и в то же время всё было.
Я ловил себя на том, что смотрю на неё слишком долго. Стараюсь запомнить: как она смеётся, как наклоняет голову, как тихо смеётся над моими шутками. Я не думал, что смогу снова видеть её спокойно.
Каждое слово, каждая мелочь в разговоре отдавались во мне эхом. Я понимал, что всё это напоминает мне о прошлом — обо всём, что я потерял, обо всём, что разрушил своими ошибками и молчанием.
И в то же время я ощущал облегчение. Она рядом, она говорит со мной. Мы можем говорить без боли, без обвинений. Это странно, почти нереально. И я чувствовал, как внутри меня растёт желание сохранить этот момент, как бы банально это ни звучало.
Но я знал: нельзя торопить события. Нельзя показывать, что внутри меня всё ещё кипит. Я должен быть осторожным. Пока что. Пока что достаточно просто идти рядом и слышать её смех.
Мы шли дальше по аллее. Лёгкий ветер шевелил волосы Ани, и я невольно следил за каждым движением её рук, за тем, как она поправляет пальцы в замке на сумке, как слегка наклоняет голову, слушая меня. Каждое движение было знакомым и новым одновременно.
Я заметил, что она всё так же чуть сутулится, когда идёт медленным шагом, будто старается занять меньше места в этом мире. И улыбка её тихая, сдержанная — но искренняя. Я ловил себя на том, что запоминаю это — каждый жест, каждый взгляд.
Проходя мимо старого фонтана, я услышал, как капли воды падают на камни. Она замерла и наклонилась, чтобы рассмотреть, как свет отражается в воде. Я думал о том, как мы когда-то стояли здесь вместе, и странное чувство тепла пробежало по спине. Никаких слов о прошлом, никаких признаний — только тихое созерцание, простое удовольствие быть рядом.
Я замечал, что её походка изменилась, что она стала чуть увереннее, свободнее. И это радовало меня. Она выглядела спокойной. Она живёт своей жизнью. И я мог просто идти рядом, не мешать, наблюдать, не вторгаясь в её пространство.
С каждым шагом напряжение медленно отпускало. Я чувствовал, как внутри нарастает лёгкая радость от того, что мы можем просто идти по парку, говорить о пустяках и видеть друг друга без напряжения и боли. Это было странно, непривычно, но одновременно приятно — как если бы мир на мгновение снова стал простым.
Анна
Мы шли по парку, солнце уже клонилось к закату, и тёплый свет мягко ложился на листья. Я чувствовала лёгкую усталость и понимала, что пора заканчивать прогулку.
— Мне уже пора домой, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Арсений замедлил шаг и посмотрел на меня с лёгкой настойчивостью:
— Давай я тебя подвезу?
Я покачала головой:
— Нет, спасибо, не нужно.
Он молчал несколько секунд, а потом сказал мягко, но твёрдо:
— Нет, давай. Я хочу. Просто ради спокойствия.
Я хмыкнула, слегка раздражённо, но внутри что-то сжалось.
— Ну... хорошо, если ты настаиваешь, — вздохнула я и согласилась, пытаясь скрыть, что на самом деле мне это приятно.
Арсений кивнул, улыбнувшись краем губ, и мы направились к его машине, идя по аллее почти молча. Шаги совпадали, и странное ощущение привычности снова прокралось внутрь — как будто эти два года исчезли, хотя мы оба знали, что это не так.
Я села на пассажирское сиденье, слегка опершись спиной о дверцу, и почувствовала, как привычная тревога, смешанная с осторожным ожиданием, заполняет меня. Арсений сел за руль, завёл машину, и мы выехали из парка, оставляя за собой шуршание опавших листьев.
Мы ехали молча, и каждое движение Арсения, каждый взгляд на дорогу, каждое едва заметное напряжение в его руках вызывало у меня странную смесь привычки и тревоги.
Я думала о том, как два года пролетели. Как я пыталась жить своей жизнью, быть спокойной, заниматься собой, гулять по паркам, встречаться с Соней. Как я училась не думать о нём... но всё равно думала.
И вот он снова рядом. Тот же человек, тот же голос, та же походка. Но время изменило нас обоих. Я видела в нём усталость, серьёзность, лёгкую осторожность, которой раньше не замечала. И мне стало странно легко и одновременно тревожно.
Я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы эта поездка длилась дольше. Чтобы мы могли ехать молча, слушать шум дороги, не думать о том, что будет дальше. Но я знала, что это иллюзия. Мы оба изменились, и хотя мы снова рядом, между нами по-прежнему есть дистанция — невидимая, но ощутимая.
Я думала: *я всё ещё люблю его... и боюсь, что это чувство никуда не ушло. Но я научилась жить с этим, научилась держать его внутри, не позволяя разрушать мою жизнь.*
И вместе с этим я понимала, что эти несколько минут рядом с ним — редкий шанс увидеть его таким, какой он есть сейчас, без прошлого, без боли, просто как человека, с которым когда-то была связана. И я хотела запомнить это ощущение, чтобы оно стало частью меня, тихой и спокойной памятью.