Драксар

Днём было не по-зимнему тепло. Снег превратился в мокрую кашу и хлюпал под ногами. Пустая стоянка возле старого десятиэтажного дома выглядела неухоженной. Мили облокотилась на ржавый капот старой машины и посмотрела на тёмные окна. Солнце светило, но не грело.

Девушка с наслаждением откусила яблоко и без стеснения принялась чавкать.

— Вот так я представляю в голове, как Ева вкусила запретный плод, — самодовольно промолвил Макс и, не дав Мили опомниться, откусил у неё яблоко.
— Хорошо, что змей искуситель всегда рядом, чтобы опорочить чистую душу, — она иронично вскинула бровь и вытерла рукавом подбородок. — О, бегут.

Мили медленно оторвалась от капота и даже не напрягаясь, вырубила за пару ударов двух мужчин.

— Джеймс, теряешь хватку, эти наркоши чуть не удрали, — весело сказала Мили выходящему из подъезда чернокожему детективу.
— Латинос, надеюсь, сегодня обойдёмся без отрубленных голов и кровавой казни, а то я недавно поел, — запыхавшись, ответил парень и, согнувшись, облокотился ладонями о колени.
— Это тот самый дружок, который плясал перед тобой в рясе? Ну, здорова, конкурент, — Макс протянул руку для рукопожатия.
— Мили, детка, это что за греческое божество передо мной? — Джеймс присвистнул и прикусил кулак, развязно рассматривая Макса. — Я в жизни не видал такого красивого мужика.
— Это ты ещё его в рясе не видел, — Мили не выдержала и засмеялась, а друг, довольный, два раза быстро вскинул бровями.

Компания присела на корточки и принялась обыскивать двух преступников, которые лежали лицом прямо в грязной каше вместо снега.

— Джеймс, у меня для тебя есть работёнка как частного детектива. Но нужно работать под прикрытием.
— Пас, латинос, не люблю такие дела. У меня от напряжения потеют ладошки, когда приходится врать.
— Назови цену.
— Десять штук, — нахально промолвил Джеймс, понимая, что девушка такую сумму не потянет.
— Самаэль, оплати, — Мили указала жестом, чтобы Макс достал пачку денег. А Джеймс застыл с открытым ртом.

— Что бы ты без меня, Карлитос, делала?
— Работать бы пошла.

Ребята многозначительно переглянулись и синхронно засмеялись.

После «выходки» с самолётами Мили лишили доступа ко всем счетам, поэтому она паразитировала за счёт мужчин. Эрвин ликовал, ведь теперь их отношения хотя бы частично укладывались в его общепринятые рамки. Как только она ему рассказала, что осталась без средств к существованию, он, задрав нос, протянул ей свою карточку и сказал ни в чём себе не отказывать.

Но её расходы превышали враз пять доходы мужчины, поэтому в основном за всё платил её лучший друг.
Никто, абсолютно никто не знал, сколько на самом деле у Макса денег. Он в основном их выигрывал в казино или покер. Парень поднимал такие суммы, что во многих заведениях мира для него вход до сих пор навсегда закрыт.

— Латинос, а всё-таки ты крутой напарник, — присвистнув и забирая пачки денег, обтянутые резинкой, сказал Джеймс. — Сейчас дождёмся подкрепления, и ты расскажешь, кто тебе перешёл дорогу.

Так как до окончания перемирия с Томасом оставалось всего две недели, Мили решила переходить к активным действиям. Она считала, что за это время успеет снять печать и умудрится ему оторвать голову, но реальность оказалась жестокой, и ей пришлось срочно менять планы.

Задача Джеймса была — любыми путями вступить в братство, возглавляемое Томасом, и выяснить все их планы и шпионские делишки. Решили начать с официантки того вонючего кафе и по совместительству подчинённой её злейшего врага.

Мили даже иногда недоумевала: неужели Томас повёлся на её нытьё об усталости и так просто согласился на месячное перемирие? Но потом, поразмыслив, поняла — просто в отличие от неё у парня была хорошая мама, и он, возможно, не ожидает подвоха, привыкший доверять людям.

Но это ещё не всё. Девушка заметила за ухом у Лэнсера эту злосчастную звёздочку, когда вырубила его в палате, поэтому решила и сестру подключить. Мили даже удивлялась, как детектив ловко делает вид, будто не знает Томаса и откуда он родом.

Когда полиция забрала преступников, Джеймс поплёлся к своей машине, но ребята его одёрнули и повели к Максу. Напарник присвистнул и попросил как-нибудь посидеть за рулём, на что парень согласился при условии, что тот не будет даже пальцем прикасаться к Мили. Она на это цокнула и напомнила об их договоре, но другу было плевать.

— Макс, что ты плетёшься еле-еле, — девушка перекинула ногу и, надавив на его стопу, нажала на газ.

Автомобиль взревел, а друг только успевал уворачиваться от машин, играя в «шашки».

— Карлитос, ты в своём уме, гололёд на улице, — проворчал друг, откидывая её ногу.
— Мили, дорогая, меня сейчас вывернет прямо на эти дорогие кожаные сиденья, и придётся все заработанные деньги потратить на химчистку.
— Какое же занудное у меня окружение. Даже душно стало, — Мили демонстративно открыла окно, впуская в салон морозный воздух.

Её поглотила невыносимая скука. Она даже задумывалась спровоцировать Томаса на очередную бойню, но понимала, что пока не снимет печать, он сильнее её в два раза. Поэтому эту идею Мили отложила в дальний ящик. Но нервишки пощекотать и получить дозу адреналина ох как хотелось.

Мили надула губы и умирала от тоски до самого универа. Её не спасали даже шуточки от Макса и Джеймса. Она сидела и ковыряла обивку на дверце около окна, и, в конце концов, там образовалась маленькая дырочка, но девушка даже не заметила, настолько её поглотили мысли, чем себя занять. Зато заметил друг.

— Милагрос, ты исчадие ада! — заорал Макс. — Отработаешь, понятно?
— Ой, не ной, и так настроения нет.
— А я смотрю, латинос тобой вертит как хочет, — хохотнул Джеймс. — Хотя с такой фигурой ей можно всё.
— Вышла из машины! Достала! Реально ты меня совсем не уважаешь! — зарычал друг и остановился около остановки. — Доедешь на автобусе, императрица!
— Да, правильно, проучи эту стервочку, — Джеймс в знак солидарности пожал Максу руку.

Мили на это прищурила глаза и, смерив мужчин смертоносным взглядом, обозвала друга «ПМС-ница» и со всей силы хлопнула дверью, задрав нос, пошла пешком.

По пути позвонила Эрвину и жалобно заныла, как ей тяжело. Мужчина, восприняв всерьёз слова и посчитав, что ей как обычно угрожает опасность, сорвался с расследования и «прилетел» к ней буквально за десять минут.

— Мили, всё нормально? — взволнованно спросил он, когда та села к нему в машину и принялась греть руки.
— Нет, мне скучно, а Макс ещё истеричка высадил меня на середине дороги, сказав, что я, видите ли, наглая, а я забыла дома твою карточку и не смогла вызвать такси.
— Женщина, ты понимаешь, что я следил за подозреваемым! А ты меня вырвала, потому что не смогла пару остановок проехать на автобусе?! — рявкнул Эрвин, испепеляя её взглядом.
— О, а можно я тоже присоединюсь к расследованию? — жалобно заныла Мили, игнорируя бешенство мужчины. — Мне так скучно. Я не знаю, чем себя занять.
— Самаэль прав, ты реально уже в край обнаглела. Во-первых, после истории со студентами ты вообще лишена значка на очень долгий срок, а во-вторых, займись тем, что выучи хотя бы один предмет.
— Мрак. Как хорошо, что у меня есть такой заботливый папочка, — съязвила девушка и принялась на этот раз у Эрвина ковырять обивку.
— Хотя бы спасибо сказала, что я тут же сорвался и приехал к тебе, — мужчина звонко хлопнул ей по руке.
Мили громко цокнула и закатила глаза.

— За что спасибо? Что мой мужчина приехал за мной? Вот это достижение.
— Так вышла из машины. Всё, достала. Ты последнее время невыносимая.
— Может, потому, что мне скучно. Ну тогда и вечером не жди, и вообще мы расстаёмся, — с психами, открывая дверь, прорычала Мили.
— Да-да-да, всё как обычно. Я настолько привык к твоему неуважительному отношению к себе, что забыл о гордости. Давай, Смит, возьмём реально паузу, а то я тебя уже не вывожу, — холодно промолвил Эрвин и, вырвав у Мили из рук дверцу, звонко захлопнул перед её носом и уехал.

Всю дорогу девушка посылала немые проклятья на мужчин и шипела, что в мире не осталось благородных рыцарей, только жалкие неженки.

Дойдя до универа и зайдя в кофейню, она заприметила Томаса, который стоял следующий в очереди за кофе. Мили демонстративно встала перед ним, набрав еды и большой капучино, предупредила продавца, что рассчитается длинноволосый парень сзади. На это Томас вскинул брови и, прикладывая карточку, промолвил:

— У меня разрешения не хотела спросить?
— Ой, не ной, рыцарь. У меня нет денег, а я с утра почти ничего не ела.
— Это твои проблемы, Милита. Ты в край обнаглела. Ты, наверно, забыла, что мы враги?
— Тебе жалко денег на капучино?
— Нет, но...
— Жмот, — фыркнула Мили, но еду всё же забрала и поплелась вместо пар на курилку.
— Эй, я не жмот и всегда платил за тебя. Просто... — догоняя её, оправдывался парень.
— Всё, отвали, Дарт, вот из-за этого ты и получил клинок в сердце. Правильно сделала, что тебя бросила. Сразу видно, что мелочный мудак.
— Охренела, за это можно и по голове получить, — зарычал Томас ей в спину, а она ускорила шаг. — И это я тебя бросил!

На это Мили повернулась и, показав средний палец, почти бегом понеслась прочь, боясь, что парень от злости в спину крикнет ей мощное заклинание.

На курилке она встретила Рому и, стрельнув у него сигарету, блаженно затянулась. Они, расположившись на лавке, весело болтали. Позвонила Томарис — оказывается, подруга уже давно пошла на пару. Позвонила Анне — она тоже направлялась в аудиторию, но, включив громкую связь, вместе с другом уговорили подойти к ним.

Мили поделилась с ними едой и капучино и принялась жаловаться на парней.

— Хуанитос, ну ты вообще борщишь не по-детски, — загоготал Рома, откусывая сэндвич.
— В смысле? — недоумённо вскинула брови девушка и сделала тягу. — По-твоему, это я виновата, что меня один в холод выкинул на улицу, второго впервые в жизни попросила подвезти, и он меня этим упрекнул, а третий зажмотил дешёвый капучино, купленный в моей же кофейне. Кстати, а почему я не забираю там кассу? — нахмурив брови, сказала себе Мили и прикусила заднюю часть щеки.

Аня лукаво улыбнулась и, отхлебнув капучино, помотала головой. Рома только набрал полные лёгкие воздуха для жаркого спора, как перед ними нависла грозная тень МакГинли.
Его маленькие глаза расширились настолько, что стали заметны лопнувшие от злости капилляры, щёки красные, казалось, даже кудряшки на голове жили своей жизнью и яростно прыгали в разные стороны.

Мили с Ромой как могли давили предательский смешок, когда заприметили в его руках круглые настенные часы. А Анна, захлопав глазками, корчила наигранную невинную улыбку.

— Пара началась двадцать минут назад! — заорал на всю курилку куратор и лихорадочно тряс часами перед их лицами. — Двадцать! Минут! Назад!
— Командир, может, они просто спешат или сломались? — милым голоском пропела Мили, прикусывая до боли губу, чтобы не заржать.
— Это ты сломалась и тормозишь, пустоголовая Смит, а они в отличие от тебя на парах работают! — ревел МакГинли, тыкая пальцем в циферблат.
— А чего вы орёте-то на нас, мы и так с Хуанитосом наказаны на два месяца вперёд. Какая нам уже разница? — принялся оправдываться Рома.
— Вы и так наказаны за вчерашнее опоздание на пары, идиоты!
— А я вообще была у врача в городе и застряла в пробке, вот и подумала, что уже нет смысла к вам идти на пару, — Анна надула губки и, взяв под руку Мили, положила голову на её плечо.
— Это ты на моём курсе, Бонапарт, застряла! И вылетишь отсюда тоже пробкой! — лихорадочно горланил куратор, плёвая яростной слюной на ребят. — Вот что! Вы — оборзевшее стадо дегенератов, лишённые не только страха, но и чувства времени! Если ещё кто-нибудь! Ещё хоть раз опоздает, хоть на минуту... — внезапно голос мужчины стал хриплым. — Я вот эти часы... — он демонстративно ими замахал, — вот этими руками засуну прямо...

Куратор не смог договорить свою пламенную речь, так как у него пропал голос. Ребята, всё это время глядевшие себе под ноги, недоумённо подняли глаза, а затем расплылись в ехидной улыбке под невнятный шёпот МакГинли.

— Куда... куда засунете? — Мили демонстративно заложила ладонь за ухо и наклонила голову.
— Куратор, вам срочно нужен целитель. Давайте я вас провожу, — озабоченно промолвила Анна и, резво поднявшись со своего места, взяла под руку растерявшегося мужчину, тем самым спасая друзей от неминуемой «казни».

Как только они отошли, Мили с Ромой зашлись гортанным гоготом. И даже спустя пять минут, сделав несколько дыхательных практик, всё равно, когда переглядывались, заходились хохотом. Вытерев слёзы, девушка предупредила друга, что будет прогуливать оставшиеся пары в своей комнате и ждёт, что как только он «порешает» свои вопросы, зайдёт к ней на сериал.

Уже дома написала в общий чат, где состояли одни девчонки, о том, что их ждёт у себя с бутылкой вина. И следом попросила прикупить ей еды.

Полдня она провела в муках и не знала, куда себя деть от скуки. Вроде и прямые эфиры с гадалками посмотрела, и сериал глянула, и даже книжку по смертельным заклинаниям почитала, но всё равно девушка не знала, чем себя занять в ожидании подруг.

— Мили, я тебе буду выделять на карманные расходы только тысячу в неделю, не более, — строго промолвила Селин, когда подруги наконец-то спустя четыре часа уселась у Мили в комнате и пила вино.
— Что мне с этой мелочью делать? — недоумённо спросила девушка, протягивая бутылку Томарис.
— Ну, бастарду не выделяют такую сумму, как истинной наследнице, — вскинув бровь, изрекла сестра. — Я и так тебе половину своих месячных карманных денег отдаю.
— Селин, какая у тебя унылая жизнь, — Мили скривила лицо, а Томарис, подхватив, одобрительно кивнула.
— Ну, хочешь, я тебе тоже буду раз в неделю тысячу давать, — серьёзно сказала Томарис и в упор посмотрела в глаза подруге.
— Выдумала. Я найду, где взять денег. А у сестры беру, потому что это наши общие деньги с одного кошелька.

Селин закатила глаза и облокотилась о стену. Она вместе с Томарис сидели на подушках на полу. Выглядели как всегда эффектно и консервативно: обе в классических широких брюках и обтягивающих лонгсливах. Отличала их лишь расцветка — у одной бордовой, у другой синей.

Мили и Анна расположились на кровати — и казалось, будто они вообще не замечали, что за окном февраль. Несмотря на сырую, промозглую погоду, Анна надела короткое белое вязаное платье, еле прикрывающее бёдра, а Мили — домашнюю майку и шорты.

— Девочки, у меня есть вопрос, — Томарис сначала опустила глаза, но потом, осознав, что перед ней наконец-то её близкие подружки, которых не было за всю жизнь, решила поделиться волнующими её вещами. — Точнее, наверно, к тебе, Мили. С тобой Томас тоже был холоден и груб?
— Ой, подружка, я вообще не знаю, что ты в нём нашла. Мало того что он скупердяй, так ещё злой и бестактный, — прошипела Мили и злостно уставилась на сообщение от Макса.

«Нажаловалась, ябеда, уже Роме. Я вообще с тебя в шоке. Ты ведь не права. Ты живёшь за мой счёт, и я выполняю все твои капризы, а тебе всё мало. Даже за испорченную обивку не извинилась».

— Ну, не знаю, Мили, мне всегда казалось, Томас - щедрый мужчина. Просто он какой-то серьёзный и закрытый, а ещё иногда чересчур властный, и это пугает. — подала голос Томарис, пока её подруга свирепо била пальцами по экрану, отвечая Максу.
— Я тебе всё сказала. На твоём месте я бы его бросила, а ещё лучше вогнала бы клинок ему в задницу, — не поднимая головы от телефона, прорычала Мили.

Селин подавилась вином и синхронно с Аней засмеялись, а Томарис глубоко вздохнув, снисходительно рассматривала подругу.

«Ах, моя бедная обиженная сладкая фея. Может, хватит ныть. Знаешь, куда свои деньги засунь... Если не понял в какое место, уточни у МакГинли — он хотел сегодня воткнуть нам туда часы. Так и знала, что мириться с тобой не стоило! Это выкинуть меня из машины из-за какой-то маленькой дырочки. Просто жесть... Всё, отвали». — Она отправила сообщение и заблокировала друга.

— Томарис, ты просто не разбираешься в мужчинах и растворяешься в них, — тоном повидавшей жизнь женщины проговорила Селин. — Вот знаете, что меня очень волнует — почему Локи мне больше не даёт?
— Начинается, — Мили подтянула к себе подушку и, уткнувшись в неё лицом, истошно замычала. — Мы когда-нибудь сдвинемся с этого пацана?
— А я вот не понимаю: Макс и Томас с тобой тоже встречались, но, мне кажется, происходило всё наоборот. Они бегали за тобой, и пылинки сдували, даже командир смотрит на тебя с вожделением. Почему они со мной так не ведут? — спросила Томарис ровным голосом, но уголки её губ чуть опустились, будто против её воли.
— Что? — Мили иронично выгнула брови. — Они только и делают, что все со мной плохо поступают. Даже Эрвин, как вы считаете, благородный рыцарь, на самом деле — тиран, и если что-то для меня и сделает, потом постоянно попрекает.
— Спасибо, подружки, что уделили мне внимание и отреагировали на мою проблему, — цокнув, промолвила Селин и залпом допила бокал вина.

Анна, которая до этого с кем-то переписывалась и игриво улыбалась, всё-таки перевела свой взор на девушек и, демонстративно поднявшись, принялась тыкать в каждую указательным пальцем и учить жизни.

— Томарис, неужели ты не видишь, какая Мили? За ней бегают парни, потому что её постоянно нужно добиваться. Для неё отношения, в отличие от тебя, второстепенны. Они сходят по ней с ума, потому что ей и одной прекрасно, а парни хотят быть её вселенной, но не угадали. У неё есть дела поважнее любовных интрижек, — строго вещала Анна, а Мили нахмурила брови и недоумённо бегала глазами по комнате.
— Да просто они ничего особенного не сделали, чтобы сидеть у их ширинки. Я любой вопрос могу решить сама без их высокопарных подачек.
— Так не мешай, — Анна стрельнула на подругу грозным взглядом и отвернулась к девушкам.
— Мили, ну ты реально зажралась, — встряла Селин и кинула в сестру подушку. — Я понимаю, что ты родилась с «золотой ложкой во рту», но это реально перебор.
— Я напоминаю: уважение к себе должно быть сильнее чувств, сестра. Вот поэтому Локи тебе и не даёт, зная, что ты готова раздвинуть ноги по щелчку его пальцев.
— Ты охренела, твои карманные деньги упали с этой минуты в два раза.
— Дайте мне договорить, — шикнула Анна и, вальяжно держа бокал утончёнными пальчиками, продолжила. — Селин была права: ты, Томарис, чересчур растворяешься в парнях и делаешь их своей вселенной, а, должно быть, наоборот.
— Почему я должна притворяться бездушной стервой, когда мне хочется дарить своему мужчине любовь, — тяжело вздохнув, промолвила Томарис и уставилась в одну точку. — Мне хочется дарить ему заботу и тепло, а он всячески её отталкивает.
— Ещё раз повторяю: значит, ты выбираешь не тех мужчин, подруга. Таких абьюзеров может вывезти только моя сестра. Не хватает Энтони, он бы дополнил мою мысль, — задумчиво промолвила Селин и полезла в телефон.
— Кстати, Селин, мне кажется, всё же Локи тебя просто оберегает или боится, что сам испытает к тебе что-то большее, чем просто увлечение.

Селин не успела прокомментировать высказывание подруги, как раздался громкий стук в дверь. Мили цокнула и с надеждой, что пришли соседи из-за громкой музыки, направилась открывать.
На пороге её ждали два куратора, демонстративно скрестив руки на груди.

— Мы стриптизёров не вызывали, — отмахнулась Мили и попыталась закрыть дверь, но Эрвин успел подставить ногу. — Ну, что ещё?
— Мисс Смит, вы вновь принялись за старое: нарушаете дисциплину и прогуливаете занятия.
— Так может, вы меня за это накажете, командир Хартманн? — игриво под смешки подруг прощебетала девушка и с издёвкой прикусила губу.
— Так и сделаю, Смит, — холодно произнёс мужчина и поджал губы. — Студенты, освободите помещение, у вашей подруги комендантский час.
— Вы не имеете права в моё свободное время мне что-то запрещать.
— У тебя было его предостаточно во время пар, — хрипло произнёс МакГинли.
— Куратор, а где часы потеряли? Как я теперь пойму, когда мне отправляться на занятия? — съязвила Мили и засмеялась от своей колкой шутки.
— Тебе повезло, что ты одна из лучших на практических занятиях, а так дал бы тебе под зад, и вылетела бы из универа, не успев даже взвизгнуть. И в задницу потом можешь засунуть своих влиятельных родителей, — гаркнул МакГинли и скрестил руки на груди.
— Вам не кажется, куратор, что вы слишком большое внимание уделяете этому месту? У вас травма?
— Молчать, — рявкнул Эрвин и ляпнул по двери, а Мили в этот момент вздрогнула. — Ещё раз позволишь себе дерзить преподавателю, я тебя лично, взяв за руку, отведу на все дополнительные занятия по каждому, по твоему мнению, скучному предмету. И ещё: в качестве наказания ты будешь участвовать на фестивале, который состоится через пару дней. Всё ясно?
— Так точно, командир Хартманн, — кривляясь, ответила Мили и злобно прищурилась. — Я свободна?

Мужчины кинули на неё суровый взгляд и удалились.

«А потом мне говорят, что я зажралась. Очешуеть можно», — ворчала Мили и, отодвинув ногой подушку, легла в постель.

Она, как могла, пыталась подавить раздражение на мужчин и с энтузиазмом принялась читать книгу по некромантии. И вроде через сорок минут она наконец-то отвлеклась и ушла в чтение с головой, как ей пришло сообщение от Томаса.

«Это я-то злой и скупердяй! А может, это ты — бессердечная тварь, которая не ценит ни одного доброго поступка. Перемирие окончено. Жди, завтра я с наслаждением достану клинок из своей задницы и засуну в твою».

«Ну что за женщина эта Томарис. Зачем она ему рассказала? Что она хотела этим добиться?»

«Ой, нырнул один раз в прохладную воду и теперь всё — герой. Мне что, до конца жизни в ногах у тебя валяться? Только подойди, и я избавлю твою бестолковую башку от трёх бесполезных извилин», — со злорадным блеском в глазах ответила Мили.

Как и следовало ожидать, от Томаса один за другим посыпалась тьма сообщений.

«Ты дома?
Сейчас я подойду и воткну тебе наконец-то этот прокля́тый клинок в задницу.
Ты такая же психопатка, как и твоя мать.
Это у меня три извилины?
Да ты даже арабский не знаешь и как применять нормально магию пятого уровня.
Просто сука, одним словом.
Чего молчишь?
Сказать нечего?»

«Отвали, мудак. Угрозы кидай своему тупому народцу, а не мне, понятно?»

Мили, счастливая, заблокировала парня и с мыслью, что наконец-то стало интересно, закрыла глаза и с улыбкой на устах заснула.

***

Спортзал университета был весь пропитан одновременно горечью и ликованием. Сегодня студенты боевой магии учились преобразовать клинок, и пока получилось только у четверых из тридцати человек. Поэтому Эрвин, обречённо потирая виски, поставил всех в пару, чтобы студенты пытались сотворить его вместе и наблюдали за ошибками друг друга.

Командир, величественно скрестив руки на груди, ходил по кругу и наблюдал за учениками. Периодически подходил к напарникам и в сотый раз объяснял, как правильно выставлять руку.

Мили стояла в паре с замкнутым и стеснительным Люком, который, сгорая от стыда, так и не смог решиться попросить у девушки помощи. Он неловко вертел руками, будто пытаясь понять, как преобразовать клинок быстро, но лишь сильнее смущался под её взглядом.

А Мили в это время, прикусывая внутреннюю часть щеки, время от времени громко цокала, пока читала сообщения от Джеймса. Тот писал, что официантка оказалась откровенной расисткой и на пушечный выстрел к себе не подпускает. Затем жаловался, что им срочно нужен план Б, а заодно ворчал, что работа университетского охранника — самая нудная работа в мире.

Неподалёку раздался звонкий, противный женский смех, и Мили машинально повернула голову. Источником раздражающего звука оказалась Милана — та, визжа от восторга, с клинком в руке бросилась на шею Максу. Тот, конечно, не растерялся: одарил её жарким поцелуем и принялся бормотать что-то о «безграничной любви».

Мили сымитировала рвотный рефлекс и перевела взгляд на Хартманна. Тот, как и ожидалось, утопал в женском внимании — выпендривался перед тремя студентками, демонстрируя разные техники владения клинком. Девушки в ответ кокетливо закручивали пряди волос и осыпали его восторженными комплиментами.

«Кобель», — фыркнула Мили и, презрительно прищурившись, глянула на Томаса. Тот и вовсе разошёлся: встав сзади одной из одногруппниц, взял её руки в свои, якобы обучая быстрому созданию оружия.

«Фу, противные мужики». Мили перевела взгляд на своего напарника и, цинично вскинув бровь, принялась его разглядывать. Рыжий, невысокий, но достаточно симпатичный — если бы отрастил небольшую бороду, сразу бы возмужал, и тогда уж точно не успевал отбиваться от девчонок.

В этот момент у него зазвонил телефон. Парень, боясь нареканий от куратора, как молния достал смартфон и скинул звонок. Мили между тем мельком успела засечь его заставку.

— Люк, тебе нравится этот персонаж из аниме? Он же уничтожил восемьдесят процентов населения планеты.
— Ты тоже смотрела? — заикаясь, спросил парень, а щёки его моментально вспыхнули. Видимо, разговор с девушкой приводил его в нервный припадок.
— Да, тебе не кажется, что наш одногруппник Томас — его точная копия?
— Ты тоже заметила? — восторженно уточнил Люк и повернул голову в сторону парня.
— Только Дарт в отличие от главного героя — слабак и трус, — Мили карикатурно скривила губы и фыркнула.
— Ну не знаю, Милагрос, на прошлом практическом занятии он первый ринулся в бой тебя спасать, когда ты без сил потеряла сознание.

«Пффф, конечно, потому, что лично хочет отправить меня на тот свет», — скептично размышляла Мили и наблюдала, как Люк опять пытается преобразовать клинок.

— А какие ты ещё аниме смотрел?

Внезапно одногруппник оживился, преодолел порог смущения, и они почти до конца пары обсуждали всех любимых персонажей.

— А ты классный парень, почему мы раньше не общались?
— Мне всегда казалось, что такая красивая и весёлая девушка, как ты, никогда с таким как я, не заговорит, — будничным тоном промолвил Люк, словно говорил о рецепте пиццы, а не о качествах девушки.
— Придумаешь тоже, — отмахнулась Мили, и теперь уже она пыталась унять смущение. — Давай, тебе помогу. — Она подошла вплотную к парню и, обхватив его ладонь двумя руками, рассказывала, как преобразовать клинок. — Смотри, ты распределяешь поток сразу на весь клинок, а необходимо сконцентрировать энергию в одной точке и после преобразования рукояти расширять магическую сеть.
— А ты ещё встречаешься с командиром? — спросил Люк и заворожённо уставился на свою ладонь, на то место, где Мили водила своим пальчиком.
— У него и без меня поклонниц хватает. Я не его уровень, — проворчала Мили, но затем, взяв себя в руки, подняла голову и искренне улыбнулась парню. Он завис с открытым ртом и пытался унять внутреннюю дрожь.
— А Макс тебя не наругает, что ты со мной общаешься? Он вроде как суровый старший брат приглядывает за тобой, — Люк повернул голову в сторону парня и шарахнулся от его грозных почти чёрных глаз.
— Я свободный человек и дружу с кем хочу, — всё ещё водя пальчиком по его ладони, нахмурив брови, промолвила Мили. — Ну что, давай попробуем.

Люк возмужал и сконцентрировал всё внимание на магии. Он так отчаянно переживал, что потерпит неудачу перед девушкой, что клинок получилось преобразовать аж с первого раза.

Мили взвизгнула, сначала захлопала в ладоши, а затем бросилась к парню на шею. Весь зал моментально обратил на них своё внимание.

Макс сделал резкий шаг вперёд, кулаки сжались — но вовремя осёкся. Развернулся спиной и впился в губы Миланы, будто пытаясь заглушить ярость.

— Мисс Смит, на моём уроке неприемлемо такого рода фривольное поведение с одногруппниками, — грозно произнёс Эрвин, взирая с высоты своего величия. — И слезьте с Трикса, вы его сейчас задушите.
— Командир Хартманн, всё хорошо, мне не тяжело, — хрипя от наслаждения, произнёс Люк и дрожащими руками дотронулся до талии девушки.

Эрвину понадобилось всё его самообладание, чтобы не убить мальчишку прямо на месте. Он сжал челюсть и, играя желваками, насильно расцепил мёртвую хватку Мили.

— Люк, а пойдём попьём кофе, — весело произнесла девушка, но затем задумчиво принялась бить указательным пальцем по губе. — Хотя не получится, я кошелёк дома забыла.
— Я тебя угощу, — оживился Люк. — Я как раз вчера стипендию получил.
— Сразу видно — настоящий мужчина, ни то, что некоторые. С этого дня ты мой рыцарь в золотых доспехах, — Мили кинула высокомерный взгляд на Эрвина и, взяв парнишу под руку, направилась с ним на выход. — Может, ещё и Анну с собой возьмём? Аня, иди сюда! — крикнула девушка, подзывая жестом подругу.

Когда проходили рядом с Томасом, Мили состроила самое пренебрежительное лицо, на какое способна, и показала ему средний палец. На это он бросил на неё злобный взгляд и провёл больши́м пальцем поперёк горла.

А Люк в этот момент, преисполненный ликующими эмоциями, размышлял о том, что это лучший день в его жизни. Он даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что одни из самых красивых девушек из его потока собираются провести с ним время.

В кофейне, после того как Люк расплатился за девушек, Мили поймала официантку и велела принести кассу. Она могла взять кофе бесплатно, но зачем упускать лишнюю прибыль?

Компания устроилась на своём привычном месте и оживлённо переговариваясь. Парень сначала дико стеснялся, но когда девчонки весело рассмеялись над его неудачной шуткой, раскрепостился и с горящими глазами начал рассказывать про свою любимую игру. Вскоре к ним подсел Рома и, хмуря брови, наблюдал, как его подруги реагируют на дурацкий юмор Люка.

— Хуанитос, зачем вы общаетесь с этим задротом? — тихо на ухо промолвил Рома, пока новый друг что-то оживлённо вещал Анне.
— Да вроде нормальный, — озадаченно протянула Мили и резко выставила ногу вперёд, ставя её на стол. — Здесь занято.

— Карлитос, нахрена подняла прайс в три раза? Ты с такими темпами всех клиентов растеряешь, — процедил сквозь зубы Макс, откидывая её ногу.
— Это бизнес, если ты ничего не соображаешь, не лезь, — прошипела Мили и, пересев на своё оранжевое кресло, демонстративно засунула наушники.

Спустя пять минут к ним присоединились Томарис и Томас. Люк одновременно пребывал в нереальном восторге и диком страхе. Восторг испытывал от возможности побывать вместе с самыми крутыми ребятами на потоке, а страх от пронзительных глаз парней, которые в упор уставились и взирали на него.

А Мили перевела своё внимание на сестру, которая громко около барной стойки возмущалась о неадекватных ценах.
«Что же с ней не так?» — она достала телефон и, открыв галерею, принялась смотреть фотографии.

Прищурившись, переводила взор то на реальную Селин, то на её копию на фото.

Ребята, в свою очередь, принялись обсуждать какую-то нелепую тему, и Мили, моментально забыв о друзьях, полностью погрузилась в свои размышления. И тут до неё пришло осознание. Сердце пропустило удар, а ладошки моментально вспотели.

«Твою мать». — Девушка даже привстала со своего места и отставила телефон вперёд перед собой для сравнения. — «А где её защитная печать на шее? Где, мать твою, грёбаная печать, которая у неё была с момента, как я её помню?! Так вот почему она не пила вино, когда мы карали этих грешников». — Мили ошарашенно посмотрела Максу в глаза, а он напрягся, зная, что за этим обычно следует. — «Как давно она без неё? Что, а точнее кто, смог снять такие сложно сплетённые руны, да и зачем?»

Возможно, в этот момент получилось бы сообразить, что произошло с сестрой, но отвлёк не менее важный момент. У неё одним махом закончились подписки на все любимые сервисы. Мили яростно зашипела и, вскочив на ноги, полетела к сестре.

— Селин, дай мне денег. — начала горланить на всё кафе девушка.
— Мили, ты совсем умом тронулась? Я тебе только утром дала тысячу на расходы.
— У меня закончились духи! А между прочим, «Шанель» стоит не меньше трёх! Из-за подкинутых тобой крох мне пришлось покупать жалкую подделку!
— Ах, как же ты страдаешь, сестра. — Селин карикатурно скривила лицо и приложила ладонь к груди.

У Мили от злости затряслись руки. «Как эти нищеброды вокруг вообще дожили до своего возраста и не накинули петлю на шею от такой унылой жизни».

— Господи, я что, многого прошу? — Мили отчаянно возвела руки к потолку. — Просто дай мне много денег!

— Карлитос, возможно, я смогу тебе помочь. — послышался за спиной коварный голос Макса. — Тебе просто нужно извиниться — и всё.

Мили моментально вернулась к своей компании и, поставив руки в боки, с прищуром смотрела на друга.

— Возможно, и я смог бы тебе помочь, но ведь я невыносимый скупердяй. Не так ли, Милита? — Томас расплылся в ехидной улыбке. — Хотя... могу изменить своим принципам, если ты и передо мной тоже извинишься.

Остальные друзья интригующе подались вперёд и задорно наблюдали за растерянной подругой. А та, в свою очередь, пребывала в агонии. С одной стороны, она без своих подписок не «вывезет» и дня, но с другой — унижаться перед парнями подобно смерти. Да и вообще, по её мнению, это они её обидели и должны валяться с мольбой о прощении у её ног.
«А-а-а-а-а ладно, подписки важнее гордости». — Мили только набрала полные лёгкие воздуха, чтобы произнести унизительное слово, как встрял в разговор Люк:

— Милита, я могу за тебя заплатить.

Парни медленно, с леденящей яростью в глазах, повернулись в его сторону и синхронно сжали кулаки.

— Только я могу её так называть. — пугающе низким баритоном произнёс Томас.
— Ой, спасибо, конечно, но не стоит. Там внушительная сумма — не меньше трёхсот, а то и больше. — смущённо ответила Мили и улыбнулась парню. Одно дело — клянчить деньги у миллионеров, а совсем другое — у бедного студента.

— Ничего, я на машину копил, но пока она мне не нужна. — нервно усмехнулся Люк и не мог оторвать взгляд от её обворожительной улыбки. — Давай я тебе переведу.

— Ну, раз ты настаиваешь. — неуверенно протянула Мили, но в душе она даже с облегчением выдохнула: не придётся унижаться перед своими обидчиками.

— А я смотрю, кто-то в смертники у нас заделался. — прохрипел Макс, сдерживая себя из последних сил, чтобы не убить парнишку прямо на месте.

— Люк, от всего сердца — спасибо. Ты мне сейчас спас жизнь. — Мили подозвала жестом испуганного парня и крепко обняла. А затем на ухо мягко прошептала: — Не переживай, друзья просто переживают за меня, они тебе ничего не сделают. Ты мне веришь?

Люка в этот момент словно ударило током от столь интимной сцены и запаха её духов. Он заворожённо замер, утопая в синеве её глаз, и, казалось, даже сердце на мгновение перестало биться.

— Ну всё, пропал пацан. — заржал Рома и ляпнул по подлокотнику рукой. Вместе с ним, подхватила эстафету Анна и весело помотала головой.
— А у вас всё стабильно. Человек проявляет дружелюбие, а вы уже любовный роман приписали. — Мили демонстративно закатила глаза. — Пойдём, пока они нас не поженили. — она схватила Люка за руку и потащила его на улицу.
— У тебя... у тебя очень красивая улыбка. — дрожащим голосом сказал парень, а Мили смущённо промычала «спасибо» и кинула грозный взгляд на хихикающих друзей.
— И часто на неё западают первые встречные? — задумчиво спросил Томас, глядя в спину удаляющейся парочке.
— Ты даже не представляешь, насколько. — всё ещё хихикая вместе с Анной, ляпнул Рома.
— Тогда, Макс, к тебе претензии сняты. — протянул Томас, а тот обречённо откинулся на спинку кресла и полез в телефон, борясь с желанием догнать этого задрота и хорошенько навалять.

***

Говорят, в критической ситуации нужно прислушиваться к своему внутреннему голосу. Мили он подсказал снова начать курить. Она с наслаждением затянулась яблочно-горьким дымом и, выглянув из-за угла, всматривалась во мрак.

«А потом они говорят, что в меня много мужчин влюбляется. Так где они всё, когда мне действительно нужна помощь? Как обычно, всё приходится делать само́й». — Мили мысленно фыркнула и, заприметив свою жертву, поправила маску на лице и, натянув капюшон, направилась в его сторону.

Она вышла из-за переулка, как в типичном сериале про маньяков, и, оглядевшись по сторонам, нагнала парня и резким движением руки приставила к его затылку пистолет.

— Кошелёк или жизнь.

Человек машинально поднял руки вверх, а Мили врезала ему по внутренней части колена, и он, не удержавшись, рухнул на колени.

— Доставай телефон и наличку.

Парень сначала одной рукой залез в карман и достал кошелёк, а другой, повторив манипуляцию, вытащил смартфон.
— Показывай пароль.

Он, не сопротивляясь, ввёл цифры, и на экране высветилось меню. Мили вырвала предметы из его рук и засунула к себе в карман байки.

— Я могу идти? — ровным голосом промолвил жертва нападения, словно и не находился в смертельной опасности.

— Извини, но свидетели долго не живут. — холодно произнесла Мили и сняла пистолет с предохранителя.

Парень внезапно вжал голову в плечи и принялся читать молитву. Девушка сильнее прижала дуло к его голове, как внезапно во мраке ночи образовался силуэт человека.

— Не подходи, иначе прострелю ему мозги. — прошипела Мили и направляла оружие то на жертву, то на спасителя.

— Руки вверх, охрана университета. — Силуэт молниеносно вытащил из кобуры свой пистолет и направил на девушку.

Она, в свою очередь, выругавшись, взяла парня за волосы и, подтянув к себе, потащила за переулок.

Охранник, как бесстрашный воин, рванул за ними, а Мили спустя пару шагов споткнулась и упала, при этом выронив пистолет из рук. Жертва, воспользовавшись моментом, попробовал убежать, но она успела сделать подсечку, и он рухнул прямо лицом в грязь. Но вновь Мили не успела совершить свой замысел, так как на неё набросился спаситель и ударил пистолетом по голове. На мгновение она потеряла ориентир и чуть вновь не упала от накатившего головокружения. Но, быстро взяв себя в руки, с разворота врезала с ноги охраннику по животу и со всех ног побежала прочь.

— Я тебя всё равно, дрянь, найду. — крикнул в темноту парень, когда девушка сворачивала за угол.

Отбежав на приличное расстояние, она стянула маску и ещё минуту держалась за голову, проклиная охранника. Затем, выдохнув, Мили, не снимая медицинских перчаток, полезла в украденный телефон.

«Духи купила, как же. Такие наивные — аж бесят. Иногда кажется, что настоящую меня фактически никто и не знает». — листая многочисленные пустые переписки, размышляла девушка. — «Знала бы, что пистолеты такие дорогие, воспользовалась бы ножом. Хотя... нет, первый вариант всё-таки жути наводит больше. Вот оно». — Мили нашла чат с Томасом и, не вчитываясь, принялась фотографировать их историю диалога. На одном моменте она зависла и нервно ковыряла прыщ на лбу.

«Бен, я не могу.
Я её люблю, понимаешь?
Без моей команды к ней и пальцем не прикасаться.
Я сворачиваю операцию.
Увезу её и спасу от поехавшей психопатки-матери».

Мили посмотрела на дату переписки и обомлела. Томас писал эти строки за день до того, как она его убила.

«Так он действительно мне не лгал». — Мили дотронулась пальцем до щеки и перехватила струящуюся скупую слезу. Внутри всё сжалось, силы на миг покинули её, и она села прямо на мокрый снег. — «То есть, не будь я грёбаным палачом, мы бы с ним сейчас жили счастливые где-нибудь на краю земли и были любимы друг другом». — от горького осознания Мили невыносимо захотелось громко взвыть. — «Так, всё, соберись, тряпка. Уже всё в прошлом, он всё равно твой враг, и будущего априори с ним не могло быть. И тем более к Эрвину сейчас чувства намного глубже, чем я думала. Не ожидала, что так сильно буду по нему скучать».

Рядом с ней прошлась какая-то парочка и недоверчиво кидала косые взгляды. Мили демонстративно натянула маску и медленно, не отрывая от них глаз, поднялась на ноги. Те вздрогнули, и незнакомец, обняв свою спутницу, ускорил шаг. Она подорвалась к ним, а те, взвизгнув, побежали прочь.

Мили растянулась в довольной улыбке, отключила навязчивые мысли и принялась дальше фотографировать переписку. Затем швырнула телефон на землю и резкими движениями «добила» его ногой. Достала кошелёк и недовольно цокнула.

— Всего пятьсот? Вроде элитный университет, а окружают одни нищеброды. Ладно, завтра придумаю, как ещё заработать.

***

— Смит, вот твоя локация. — подзывая к себе девушку, выкрикнул МакГинли, чтобы Мили обратила на него внимание. — Ты уже придумала, как будешь развлекать толпу?
— Буду дарить им поцелуи смерти, куратор. — промолвила Мили и нахально осмотрела своего преподавателя.
— М-да, ну в тебе яда столько, что даже напрягаться не придётся.
— Сочту за оскорбление. — девушка лукаво улыбнулась, а мужчина цокнул.
— Что Хартманн в тебе нашёл.
— Вы хотите знать, что он любит со мной делать по ночам, куратор? — она наклонила голову набок и игриво прикусила губу.
— Оставь мою психику в покое, молю. — МакГинли скривился, будто съел что-то кислое, и перевёл взгляд за спину девушки. — Вот как раз и он.

Мили напрягла всё тело и сконцентрировалась на дыхании. Эрвин уже неделю не обращал на неё внимание, и девушку этот факт сначала жутко бесил, а затем и вовсе привёл в уныние. Она считала, что он неправ и первый должен, одаривая подарками, молить о прощении. Но, по-видимому, Эрвину было абсолютно на неё плевать, и Мили, поплакав пару ночей, смирилась с их расставанием.

Командир подошёл в сопровождении одной из преподавателей пятого курса. Она была ведьмой и по совместительству организатором этого мероприятия. Невооружённым глазом заметно, как женщина без ума от Эрвина и рядом с ним подключала на максимальный уровень свои женские чары.

— Завтра надень бальное платье в стиле девятнадцатого века. — ведьма осмотрела Мили пренебрежительно-надменным взглядом и добавила. — И сделай нормальную причёску.
— На улице плюс пять. Вы мне потом цистит лечить будете? — холодно спросила Мили, наблюдая, как женщина легонько провела рукой Эрвину по плечу.
— К целителю сходишь. Накинешь полушубок и обязательно приобрети платье с глубоким декольте, чтобы побольше привлечь желторотых студентов с наличкой.

— Может, уже сразу голой стоять, ну чтобы наверняка? — съязвила Мили и смерила кураторов убийственным взглядом, которые даже и не собирались заступиться за свою ученицу.

Эрвин молча наблюдал за перепалкой женщин и не решался ворошить это змеиное логово. Всегда в таких случаях остаётся крайним мужчина. Поэтому, что он, что МакГинли принялись внимательно осматривать локацию вокруг себя, внутренне молясь не встретиться взглядом с разъярёнными женщинами.

— Эрвин, наш ужин в ресторане всё ещё в силе сегодня? — ведьма расплылась в ехидной улыбке и положила ладонь ему на плечо.
— Ариана, ужин — громко сказано. Просто встреча двух коллег. — нервным тоном ответил Эрвин и провёл рукой по волосам, но ладонь женщины с плеча не скинул, посчитав этот жест невежливым.
— Какой же всё-таки ты тактичный мужчина. Я уже заказала нам столик на вечер.

У Мили в этот момент внутри всё умерло. Она хмыкнула и, больше не произнося ни слова, обошла бывшего возлюбленного и направилась в сторону сцены.

Эрвин, осознав, что, вероятно девушка больше не вернётся к нему ни под каким предлогом, развернулся и собирался её догнать, как МакГинли опередил его и, перегородив путь, жёстко пресёк друга.

— Она заслужила. Хватит за ней бегать. Пускай знает, что ты не мальчик, которым можно постоянно вертеть как хочешь.
— Да, ты прав. — Эрвин опустил голову и, зажмурив глаза, потёр двумя пальцами переносицу.
— Командиры, прошу, пройдёмте дальше, у нас мало времени. — вымолвила Ариана и демонстративно взяла Эрвина под руку и потянула дальше.

Мили же подошла к толпе студентов, которая оживлённо что-то обсуждала и указывала пальцем. Ей стало любопытно, что там происходит, и, протолкнувшись через ребят, оказалась прямо перед специальной площадкой, на которой парочки репетировали бальный танец.

Несмотря на холод, девушки щеголяли в пышных платьях, будто на настоящем балу, а не на учебной репетиции. Она внимательно наблюдала, как пара второкурсников снова сбивается с ритма, и едва заметно вздохнула.

Постановка была грамотной и профессиональной — вот только явно не по уровню этих ребят. «Зачем им такие сложные па? Неужели человек, поставивший этот танец, не видит, как им сложно?» — мелькнуло у Мили в голове. Взгляд автоматически отмечал каждую ошибку: слишком резкий поворот, запоздалый шаг, неуверенное ведение. В уме уже складывался более простой вариант: базовые шаги, минимум вращений, ничего лишнего.

Когда очередная пара едва не столкнулась с соседями, она окончательно убедилась: лучше бы танцевали просто, но уверено, чем пафосно, но с постоянными осечками.

Мили быстро окинула взглядом толпу, пытаясь найти того, кто придумал эту неподъёмную хореографию. Взгляд скользнул по зрителям и вдруг наткнулся на Томаса. Тот стоял рядом с пожилой дамой — худощавой, но невероятно статной, с прямой спиной и царственной осанкой.

Женщина, несмотря на возраст, излучала авторитет — её твёрдый взгляд и собранность выдавали в ней опытного преподавателя, а может, и бывшую танцовщицу. Томас что-то оживлённо ей объяснял, жестикулируя в сторону танцующих, а та лишь слегка поднимала бровь, будто оценивая уровень катастрофы.

Ловко лавируя между кружащимися парами, Мили пересекла площадку — то пригнувшись под неожиданным пируэтом, то, стремительно проскользнув в образовавшийся просвет. Её движения были точными и расчётливыми, будто она сама была частью этого танца.

Оказавшись перед Томасом, Мили решительно упёрла руки в боки, слегка наклонив голову.

— Ты же видишь, что они не тянут, зачем поставил такой сложный танец?

Парень прищурился и скрестил руки на груди, а пожилая дама рядом лишь едва заметно улыбнулась — будто ждала именно этого развития событий.

— Милита, не суди всех по себе, если ты бездарно танцуешь, то не нужно перекладывать свою травму на других.
— Это я-то бездарно танцую? — зашипела Мили, а Томас расплылся в злорадной улыбке.
— А ну-ка, иди сюда. — Она демонстративно стянула куртку и попыталась взять парня за руку, на что тот демонстративно её вырвал.

— Не хватало, чтобы ты мне опять ноги отдавила.
— Струсил?
— Пф-ф, не дождёшься.
— Томас, покажи участникам, как нужно танцевать классический бальный танец. — мягко сказала пожилая женщина, лукаво рассматривая Мили. — А тебе давай наденем подъюбник, дорогуша.

Не дожидаясь возражений, она решительно направила растерянную девушку к костюмерам — и те, будто заранее подготовившись, тут же окружили её, зашевелились с поразительной слаженностью.

Подъюбник натянули прямо поверх джинсов, затем начали обматывать Мили слоями воздушной ткани. Но когда последний слой юбки расправили, оказалось, что пышная конструкция подозрительно коротковата — едва прикрывала щиколотки, оставляя на виду не соответствующий случаю низ джинсов. Туфель её размера тоже не оказалось, и девушка уже представляла, какая она утончённая «красотка» в этом наряде выйдет к бывшему на поклон.

Так, через пять минут Мили стояла перед Томасом в тонком белом гольфике, нелепо короткой пышной юбке и своих же кедах — вид одновременно комичный и почему-то обаятельно-неуклюжий.

Томас застыл, оценивая этот импровизированный наряд, а пожилая дама за его спиной прикрыла рот платком — то ли скрывая смешок, то ли возмущение.

В тот же миг, будто по негласному сигналу, все разом отступили с площадки — танцоры, костюмеры, даже зеваки у перил — оставив их одних посреди пустого пространства, словно двух нелепых аристократов на внезапно опустевшем балу.

И вот уже Мили с преувеличенной театральностью, делала реверанс, едва не задевая Томаса пышным подолом, а он в ответ, с издёвкой склонив голову, парировал:
— О, ваше сиятельство, осмелюсь ли я пригласить вас на танец в столь... утончённом убранстве?

В этот момент к площадке подошли Эрвин, МакГинли и та самая ведьма-организатор. Последняя уже открыла рот, чтобы отчитать их за срыв репетиции — но вдруг встретилась взглядом с пожилой хореографией. Та молча подняла бровь, и ведьма, будто наткнувшись на невидимую стену, резко замолчала, даже слегка отступив.

А кураторы только переглянулись: МакГинли недоумённо вскинул брови, а Эрвин скрестил руки, наблюдая, как его ученики с преувеличенным пафосом разыгрывают пародию на светские церемонии — с манерными жестами, фальшивыми улыбками и язвительными репликами вполголоса:

— Боже, какая честь — танцевать с вами, Ваше Высочество. — закатила глаза Мили. — Надеюсь, как принц вы поинтереснее, чем как парень.

Томас, не сдаваясь, с фальшивой галантностью протянул руку:
— Моя принцесса, ну не всегда же вас спасать, можно иногда и просто наблюдать за вашим позорным танцем.

Кстати, Томас был одет в идеально сидящую тройку, подчёркивающую его стройный силуэт. Небрежно собранные в хвост волосы открывали острые скулы, придавая ему вид породистого аристократа.

Как только заиграла музыка, парочку словно подменили.

Мили, ещё минуту назад язвительно кривляющаяся, вдруг преобразилась. С точностью истинной императрицы она опустилась в безупречный реверанс, изящно протянув руку, будто предлагая её для поцелуя сквозь века этикета. Томас, не сбившись ни на секунду, подхватил её жест — его поклон был исполнен такой естественной галантности, словно он родился в кружевных манжетах.

Они начали с простых шагов — вперёд, назад, ладони едва соприкасались, будто между ними висела невидимая шёлковая нить, диктующая дистанцию.

— Леди Понетта, смотрите! — прошептал один из студентов, тыча пальцем в Мили. — Она на носочках! И продолжает так танцевать!

— Запоминайте каждое её движение ногами, всем ясно? — крикнула в толпу пожилая женщина.

Она заворожённо не могла оторвать взгляд. Каждое движение пары было выверено, словно отточено годами в бальных залах. Позабыв о строгости, леди Понетта замерла с едва заметной улыбкой — будто перед ней внезапно ожили страницы её молодости.

А потом начался припев.

Томас и Мили сплели руки и закружились в вальсе. Их движения были настолько гармоничными, что казалось — они дышат в одном ритме.

Эрвин, наблюдавший за этим, от изумления приоткрыл рот.

Он знал, что Мили талантлива. Но это...

Она танцевала с королевским достоинством, каждый жест которой говорил о совершенном владении своим телом.

Но и Томас не отставал.

В его движениях не было ни капли той насмешливой небрежности, что была минуту назад. Теперь он выглядел истинным партнёром, чьё мастерство лишь подчёркивало её грацию.

«Откуда она умеет так танцевать?!» — пронеслось в голове у Эрвина.

Но ответа не было. Была только музыка.

И двое людей, которые, казалось, родились для этого танца.

— Обезьянка, а ты всё-таки научилась танцевать, — лукаво промолвил Томас, когда вновь наступил куплет.

Он ловко развернул её спиной к себе, затем вернул в исходное положение, и в этот момент их взгляды встретились — в его глазах читалось что-то между восхищением и досадой.

— Я всегда хотела танцевать, как в книжке «Гордость и предубеждение», — призналась Мили, слегка запрокинув голову. — Для этого наняла лучших хореографов. Но когда вернулась память, поняла, что просто хотела утереть нос несносному мальчишке.

Она искренне улыбнулась, обнажая белоснежные зубы.

— Никогда так не делай, коварная обольстительница, — проворчал Томас, внезапно опускаясь на одно колено.

Мили замерла на секунду, затем плавно обошла его по кругу, словно оценивая со всех сторон. Её юбка колыхнулась, создавая лёгкий шелест, а пальцы едва коснулись его плеча, будто проверяя, не исчезнет ли он, если надавить сильнее.

Парень поднялся, поймал Мили руку — и они снова слились в вальсе, будто этот танец был их естественным состоянием.

Музыка нарастала, и в последнем порыве Томас поднял её в воздух — настолько легко, будто Мили и правда была невесомой императрицей. Когда её ноги снова коснулись пола, он склонился, прижал губы к её пальцам.

— Спасибо, что исполнила мою детскую мечту.

— И тебе спасибо, что исполнил мою, — ответила Мили, опускаясь в последний, безупречный реверанс.

А затем, не меняя выражения лица, добавила:

— Но мы всё равно враги. И я скоро тебя убью, негодный мальчишка.

— Как и я тебя, моя маленькая Милита.

Раздались громкие, восторженные аплодисменты.

Ребята будто очнулись — магия танца рассеялась, оставив после себя лишь лёгкую улыбку на губах Томаса и едва заметный румянец на щеках Мили.

К ним стремительно подошла ведьма-организатор, её каблуки отчётливо стучали по паркету.

— Значит так, Смит, — резко начала она, тыча пальцем в Мили, — выходишь завтра с этим танцем в первом ряду вместе с Дартом и открываете фестиваль.

Мили, уже вовсю разматывающая слои юбки, лишь презрительно фыркнула:
— Извините, но я буду немного занята, развлекая желторотых студентов с наличкой. — Она метнула взгляд на Томаса, явно наслаждаясь его напряжённой ухмылкой. — Тем более, Томарис тоже отлично танцует.

Тут же, как по сигналу, из толпы вышла её подруга — высокая, статная, с холодноватой уверенностью в движениях. Преподавательница прищурилась, оценивающе скользнув взглядом между ней и Томасом.

— Слишком высокая. Вы одного роста. — Цокнула организатор, но после паузы махнула рукой. — Ладно. Станцуйте.

Пока внимание всех переключилось на новую пару, Мили ловко улизнула.

Она прошла мимо Эрвина, нарочито гордо задрав подбородок, — будто демонстративно игнорируя его немой вопрос во взгляде.

Дойдя до своей комнаты, Мили резко передумала и развернулась, направляясь в другое крыло — туда, где обитали парни. Её шаги были быстрыми и решительными, пока она не остановилась у нужной двери. Сначала прислушалась — за стеной слышался смех и музыка, — но затем уверенно постучала.

Дверь открыл Макс. И в этот момент он был невероятно красив.

Щетина, слегка оттеняющая его резкие скулы, обрамляла чувственные губы, а русые волосы — взъерошенные, будто он только что встал с постели, — придавали ему ещё большей мужественности. Парень засунул руки в карманы брюк и нахально улыбнулся, сразу понимая, зачем она пришла.

Даже немного бесилась в этот момент, понимая, как соскучилась по другу и страстно желает к нему прикоснуться. «Когда меня уже отпустит, и я просто буду смотреть на этого паршивца, как на любого другого парня».

— Дай мне денег на платье, — лукаво произнесла Мили, не отрывая от него глаз.

— Сначала извинись, Карлитос, — Макс наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись.
— Это ты меня высадил посреди дороги.

— А ты испортила мне салон и выпендривалась.

— Ну, Макс, ну ты же мой друг. — Она надула губки и провела ладонью по его щеке, играя в невинность.

Парень усмехнулся, его пальцы скользнули к её талии.

— Подружка, я могу движением одной руки сейчас сделать так, что ты от наслаждения взмолишь о прощении, — томно прошептал Макс, прикасаясь легонько губами к её шее.

Мили вздрогнула, а дыхание участилось.

— Не надо, верю.

Она отпрыгнула от него, прижимая ладонь к груди, будто пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Какой же ты гадкий.

Мили демонстративно развернулась и уже собиралась уходить, но Макс, довольный собой, крикнул ей вслед:

— Платье-то хоть какое?

Девушка хотела с психами повыпендриваться, мол, от него ничего не надо, но затем махнула рукой:

— Бальное. Красное. С глубоким декольте.

И уже отходя на пару метров, добавила через плечо:

— Туфли и полушубок не забудь.

Макс рассмеялся, дверь закрылась, а Мили, всё ещё слегка дрожа, поспешила прочь, пытаясь унять бешеный ритм сердца. «Коварный искуситель».

***

Последний день зимы выдался на удивление тёплым.

Солнце грело почти по-весеннему, отражаясь в разноцветных гирляндах, растянутых между деревьями. Фестиваль кипел жизнью: стенды с интерактивами, где студенты то стреляли из лука по мишеням, то пытались угадать содержимое загадочных чёрных ящиков. Дымящиеся лотки с уличной едой, от которых в воздухе витал пряный аромат жареных каштанов, карамели и чего-то острого, отчего щекотало в носу.

Толпа перетекала от одной локации к другой, смех и музыка сливались в единый гул праздника. На сцене сменяли друг друга артисты — то хор, то фокусник, то танцоры в ярких костюмах.

И среди всего этого великолепия шла она.

Мили, подобрав подол своего идеально красного платья, пробиралась к своей локации рядом с Томарис. Юбка была настолько пышной, что слегка задевала прохожих, заставляя их оборачиваться. Декольте, переходящее в рукава, оставляло плечи голыми, а тугой корсет сжимал талию так, что дышать в нём почти невозможно — но оно того стоило.

Томарис, напротив, выбрала серебристое платье — скромнее, без глубокого выреза, но не менее элегантное. Она нервно поправляла складки юбки, готовясь к своему выходу в первом танце.

А в толпе неподалёку стоял Томас.

Он болтал со своим другом с прошлого курса, обсуждая что-то про бухгалтерию, как вдруг увидел Её и замер. На его лице появилась глупая, непроизвольная улыбка.

«Милита, всё, как ты хотела. Сотни женщин вокруг, а принц смотрит только на тебя».

Она была идеальна. Каждый её шаг, каждый поворот головы, даже то, как слегка морщила нос, когда юбка цеплялась за чью-то сумку — всё это сводило его с ума.

Томас отчаянно пожалел, что они враги.

Пожалел, что не может, как в тех самых книжках, подойти, галантно пригласить её на танец и просто жить долго и счастливо. Но реальность была жестокой.

Парень заставил себя оторвать взгляд и взял за руку Томарис.

Она также была прекрасна — её серебристое платье переливалось на солнце, а глаза светились от предвкушения.

«Возможно, я бы даже влюбился в неё, если бы не ты, обезьянка».

Томарис ему нравилась. Но они были слишком разными. Она — строгая, безэмоциональная, иногда раздражала его своей настойчивостью. Да и интересов вообще общих не имели.

А Мили... Мили пылала для него огнём.
И он уже обжёгся. Но всё равно не мог отвести глаз.

Даже когда музыка заиграла, и Томарис потянула его на площадку. Даже когда начался танец. Даже когда все вокруг аплодировали. Томас улыбался своей девушке. Но взгляд его всё равно искал в толпе алое платье.

Мили подошла к своему стенду, где уже ждала небольшая очередь. Организатор, эта бесячая ведьма, оказалась права: её алое платье с пышной юбкой и обтягивающим корсетом, подчёркивающим каждый изгиб, сразу привлекало взгляды, особенно мужские. Девушка разложила перед собой колоду магических карт с замысловатыми узорами, которые переливались при свете. Суть её интерактива была проста, но коварна: участникам предлагалось выбрать между правдой и действием.

Те, кто решался на правду, вытягивали карту, и как только их пальцы касались поверхности, перед их внутренним взором возникал самый сокровенный, порой даже пугающе откровенный вопрос. Многие бледнели, не решаясь ответить, и тогда автоматически переходили к действию, а Мили с хитрой улыбкой придумывала для них задание, заставляющее выйти из зоны комфорта.

Однако это было лишь частью её плана. Под столом, в потайном ящике, лежали волшебные грибы, собранные Мили и котом Люцианом в Запретном лесу. Сначала студенты опасались покупать их, но после пары рюмок крепкого напитка, который она ловко подсовывала самым нерешительным, страх улетучивался, и уже с азартом выкладывали деньги, получая заветный свёрток. Мили принимала купюры с лёгкой усмешкой, пряча их в складках платья, а грибы незаметно передавала в крепком рукопожатии.

Эрвин, стоявший неподалёку, наблюдал за этим с нарастающим раздражением. Его взгляд скользил по фигуре Мили, останавливаясь на изгибах, подчёркнутых корсетом, и он с трудом сдерживал желание подойти и, сорвав платье, взять её прямо на стенде. Но больше всего его бесили те, кто смотрел на его женщину с нескрываемым вожделением. Эрвин стискивал зубы, чувствуя, как ревность разгорается внутри, но оставался на месте, лишь сжимая кулаки.

А Мили тем временем продолжала смеяться и шутить с посетителями своего стенда, наслаждаясь их смущением и азартом. Она знала, что делает, и каждый её жест, каждое движение было продумано, чтобы удерживать внимание и зарабатывать.

— Правда или действие, сестрёнка? — ехидно промолвила девушка, когда заприметила Селин.
— Я в твои дьявольские игры не играю.

— Дай я сыграю. — оживился Люциан. Он спрыгнул на стол, а Мили перевернула карту и указала ему дотронуться лапой.

Пока кот решался ответить на свой каверзный вопрос, к Селин подошла девушка, и они язвительно обменивались то ли шутками, то ли оскорблениями. Но со стороны, если внимательно присмотреться, их общение можно расценить как элитный флирт. Мили прищурилась. — «Вроде с утра сестра ещё была по мальчикам». Она стояла и нервно постукивала стопой. — «Кто ты, воин?». Но затем после идиотской шутки подружки и писклявого смеха сестры до Мили пришло озарение. «Так вот какой ты Божок, по которому Селин сходит с ума». — Она ухмыльнулась и внезапно ошарашенно округлила глаза и открыла рот. До неё дошло... «Так вот как сестра сняла печать! Значит, языческие боги из других миров способны избавлять обычных смертных даже от сложных рун. Но зачем Локи это сделал, ведь печать Селин не ограничивала, а защищала».

Конечно, Мили хотелось подойти к ним и двоих хорошенько потрясти, чтобы выложили всю правду, но понимала — нет смысла. Сестра, сразу смекнув о её намерениях, свяжется с матерью, и тогда девушку опять запрут за семью замками, а Мили только вкусила хоть и маленький, но глоток свободы. Да что уж там говорить, когда это было видано, чтобы она спокойно смотрела сериалы и обзавелась друзьями.

Мили размышляла о новой надежде снять печать, когда перед её стендом появились трое. Макс подошёл первым, опёрся о край стола и остановил томный взгляд на её декольте.

— Всё-таки у меня безупречный вкус, — ляпнул Макс и, облизав губы, блаженно закатил глаза.

— Так это ты купил платье? — озорно уточнил Томас и протянул ладонь к парню для рукопожатия. — Уважаю.

Мили демонстративно громко выдохнула и язвительно произнесла:
— А я смотрю, у нас появились новые лучшие подружки.

— Карлитос, мы оба твои бывшие и вдвоём хотим тебя прибить, — весело промолвил друг и попытался увернуться, когда Мили попыталась дать ему подзатыльник. — Да мы близки как никогда.

— Друг, правда или действие?
— Обижаешь, подружка, конечно, действие.

Мили перевела взгляд на второго бывшего, и он с нахальной улыбкой тоже выбрал действие. Томарис коварно переглянулась с Мили, и та озвучила задание:
— Сначала вы распиваете рядом со мной бутылку, а затем, когда наступит время караоке, отправляетесь на сцену и дуэтом поёте.

— Пффф, я уже подумал, придётся целоваться с тобой, — самодовольно ляпнул Макс, а Томас вновь счастливый пожал ему руку.

Парни потянулись за рюмками, отошли в сторону и принялись бухать, оживлённо болтая.

«К такому жизнь меня не готовила. Два бывших возлюбленных стоят и как закадычные друзья весело проводят время. Наверно, Макс подзабыл, что мы планируем сделать с его новой «подружкой»».

Её внимание переключилось на Томарис. Нахмурив брови, она спросила:
— А где Аня и Рома пропали?

— Кстати, точно, я их с самого утра не видела.

Томарис уже собиралась позвонить, чтобы выяснить судьбу пропавших, как к компании подошёл Джеймс. Мили мгновенно напряглась, опасаясь, что напарник случайно проболтается об их знакомстве. Однако Джеймс даже не взглянул в её сторону — его внимание полностью поглотила Томарис.

Карикатурно прикусив кулак, он с восхищением разглядывал девушку:
— Вы самое прекрасное создание, которое я видел, а ваши красные волосы... У меня таких ещё никогда не было.

Томарис демонстративно скривилась от отвращения, а Мили еле сдержала смешок.
— Иди куда шёл, человечишка, — фыркнула Томарис.

— Ещё и дерзкая, — не унимался Джеймс. — Я добьюсь тебя, чего бы мне это ни стоило.

Томарис не выдержала и ухмыльнулась, а Мили и вовсе зашлась хохотом. Однако веселье оборвал Томас, резко накинув руку на плечо своей девушке. Его взгляд, полный вызова, уставился на Джеймса:
— Гуляй, пока не превратился в червя, — прозвучало охмелевшим голосом.

Мили саркастично изобразила умиление и приложила ладонь к сердцу.

— А я смотрю, патлатый, ты хочешь взглянуть на мою огромную пушку, — Джеймс вызывающе подал пах вперёд, вызвав у Мили новую волну хохота.

Томас, видя её реакцию, зашипел и выставил руку перед наглецом. Мили моментально напряглась, готовясь произнести заклинание и спасти напарника, но ситуацию неожиданно разрядил незнакомец, резко перегородивший собой Джеймса:
— Эй, Томас, это мой новый друг. Именно он спас мне жизнь от карманника.

— Бен, ты ведь сказал, что там была девчонка и настолько неуклюжая, что выронила пистолет. Да тебя и семилетка бы защитил. — насмешливо произнёс парень, но протянул Джеймсу руку. — Томас Дарт. Не присоединитесь? — Он после рукопожатия указал на Макса и бутылку. — Хочу выпить спасителем моего друга.
— В другой раз, я при исполнении. — Тут парень заприметил Эрвина и быстро ретировался.

А, в свою очередь, кураторы приблизились к стенду Мили.

— Правда или действие, куратор? — лукаво спросила Мили, игриво подмигивая мужчине.

— Сначала ответь на мой вопрос, — строго промолвил МакГинли, подозрительно оглядывая толпу вокруг. — Ты не замечала здесь распространителя волшебных грибов? Пол-универа обдолбанные.

— Да вы что?! — Мили изобразила шок, театрально прикрыв рот ладонью. — Найти и наказать по всей строгости закона!

Эрвин недоверчиво глянул на неё, затем обречённо закрыл глаза — он уже начинал догадываться, откуда «ноги растут».

— Ладно, давай, Смит, сыграем, — МакГинли потёр ладони. — Выбираю правду. — Он взял карточку, а Мили злорадно оскалилась.

— Назовите ваше самое заветное желание. Предупреждаю, за враньё у вас вырастет нос.

— Пффф, ну и вопросы скучные, — фыркнул МакГинли. — Да это не секрет, я уже лет пять хочу стать ректором.

— Какой же мрак, — надула губки Мили и резко перевела взгляд на Эрвина. — Командир, правда или действие?

— Правда, — с вызовом ответил мужчина, беря карточку.

Но, прочитав содержимое, он несколько раз моргнул и молча положил её обратно.
— Выбираю действие.

— Чу́дно! — интригующе захлопала в ладоши Мили. — Вон видите тех двух пьяных парней? Вы к ним присоединитесь и вместе споёте.

— Эрвин, подходите к нам, перед выступлением необходимо тщательно смочить горло, — весело пролепетал Макс и потряс полупустой бутылкой.

— Спасибо, я при исполнении, — пробурчал Эрвин, но всё же вместе с МакГинли направился к ученикам.

— Мальчики, вам пора на сцену, — ехидно протянула Мили, отмёрзшими пальцами указывая на трибуну.

Парни обменялись язвительными репликами в её сторону и поплелись к сцене, оживлённо болтая.
Мили вскинула бровь: «Я ошиблась. Вот теперь меня жизнь к такому действительно не готовила. Трое моих бывших мужчин будут выступать вместе. Да кому расскажешь — не поверят!»

— Что я пропустила? — внезапно рядом возникла Анна. Она, вопреки всему, была одета в обычные брюки и пальто, выглядело это, конечно, странно на фоне праздничной толпы.

— Куда ты пропала? Мы тебя обыскались! — удивлённо воскликнула Томарис, оценивающе разглядывая подругу.

— Да так... Потом расскажу, — отмахнулась Анна и, прищурившись, уставилась на сцену. — Это что там — Макс, Томас и командир?!

— Ага, — весело ответила Мили, уже включив камеру на телефоне. — Сейчас вы увидите лучшее трио в вашей жизни. Вот он — мой долгожданный компромат!

Она с довольной ухмылкой навела объектив на сцену, где новоиспечённые певцы готовились к выступлению. Толпа начала собираться, предвкушая зрелище.

Мили уже представляла, как её бывшие парни возьмут гитары и заиграют что-то бунтарское, в духе панк-рокеров. Но к её искреннему изумлению, вместо ожидаемого рёва гитар раздались проникновенные ноты старой баллады.

На секунду Мили лицо выразило полное недоумение, но уже в следующий момент оно озарилось злорадной улыбкой. «Это даже лучше, чем я думала!» Трое мужчин стояли на сцене, неестественно синхронно раскачиваясь в такт музыке. Их низкие басы слились в неожиданно гармоничный хор:

И днём, и ночью лишь она передо мной...
И не Мадонне я молюсь, а ей одной...

Толпа замерла, некоторые даже притихли, поражённые таким неожиданным поворотом.

«Стой!» — вдруг громогласно прогремело со сцены, заставляя пару девушек в первом ряду вздрогнуть.

Мили, не скрывая восторга, снимала всё на камеру, особенно когда Макс с драматичным жестом протянул руку в зал на строчке: «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой».

— Интересно, кому посвящена эта песня? — ехидно протянула Анна, пристально глядя на Мили.

— Аня, не ищи скрытый смысл там, где его нет, — фыркнула та, но не смогла сдержаться и зашлась хохотом, особенно когда заметила, как Томас, обычно такой сдержанный, с неподдельным чувством выводил последние строки.

На сцене троица закончила выступление с пафосным финальным аккордом. Макс сделал театральный поклон, Эрвин стоял, слегка смущённо потирая затылок, а Томас почему-то смотрел прямо на Мили, и в его взгляде читалось что-то неуловимо серьёзное.

Но Мили лишь подмигнула ему в ответ и продолжила снимать, мысленно уже представляя, как будет пересматривать это видео в самые скучные моменты своей жизни.

А толпа между тем взорвалась аплодисментами — оказалось, что даже самые серьёзные мужчины могут быть прекрасными артистами.

Пользуясь всеобщим восхищением к новой «поп-группе», Мили ловко приторговывала волшебными грибами. Её алые ногти быстро пересчитывали купюры, когда к ней подошла ещё одна парочка, желавшая приобрести целый мешочек. В этот момент девушка окончательно потеряла бдительность и глаза блестели от наживы.

Именно тогда чья-то крупная ладонь грубо сжала её запястье. Мили медленно подняла глаза и обречённо заныла: перед ней, взирая ледяным взглядом, стоял Эрвин. По играющим на его скулах желвакам было ясно — он в полнейшей ярости.

— У тебя два варианта, — его голос звучал пугающе холодно, — либо мы едем сейчас домой, и ты вновь живёшь у меня, слушая мои лекции, пока не поймёшь, что нельзя нарушать закон, прикрываясь своим высоким статусом. Либо мы едем в участок и составляем протокол.

— Выбираю первый вариант, — Мили опустила голову, делая вид покорности, но уголки её губ вздрогнули в плохо скрываемой улыбке.

Внутри Эрвина бушевала буря противоречий. Где-то в глубине души он едва сдерживал дикий восторг — наконец-то его женщина снова будет рядом, под его присмотром. Неделя разлуки мучила сильнее, чем он готов был признаться даже самому себе. Но одновременно мужчина страдал от собственной слабости — в очередной раз он не смог переступить через себя и поступить как настоящий офицер правопорядка.

Внешне же оставался невозмутим. Лишь чуть сильнее обычного сжал Мили руку, прежде чем отпустить.

— Собирай вещи. У нас пять минут, — сквозь зубы бросил Эрвин, разворачиваясь, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах и слишком учащённое дыхание.

***

Мили сидела на диване, скованная холодом и усталостью. Пальцы онемели настолько, что не слушались, а пышное платье мешало дотянуться до пряжек туфель. Она сжала зубы, пытаясь справиться сама, но кожа лишь покраснела от трения.

Эрвин, стоявший рядом, тяжело вздохнул. Без лишних слов он опустился перед ней на колени, и его ладони уверенно охватили её щиколотку.

— Сиди смирно, — пробурчал мужчина и строго посмотрел ей в глаза.

Пряжка легко поддалась его пальцам. Туфля соскользнула, обнажив бледную, почти прозрачную от холода кожу. Эрвин замер на мгновение, его дыхание участилось, когда представил, как прижимает губы к каждому её пальчику. Но тут же взял себя в руки и продолжил, будто ничего не произошло.

— Ты, вся ледяная.

Вторая туфля оказалась в его руке, и тут же ладони сомкнулись вокруг Мили ступни, пытаясь согреть. Грубоватые подушечки пальцев тёрли кожу, разгоняя кровь, а дыхание — горячее и неровное — обжигало её лодыжки.

Мили затаила дыхание, а по спине пробежали мурашки. Она резко высвободилась и отодвинула ноги.

— Спасибо, я в душ.
Поднялась, не глядя на него, принялась расстёгивать корсет и прямо по пути, стянув платье, зашла в ванну и захлопнула дверь.

Горячая вода хлестнула по ледяной коже, заставив тело содрогнуться от резкого контраста. Мили стояла под почти обжигающими струями, запрокинув голову, позволяя воде смывать холод и усталость. Пар заполнял душевую кабину, превращая пространство в мокрое, душное пленение.

Дверь приоткрылась беззвучно, но спиной девушка сразу почувствовала, как он вошёл. Даже не обернулась, только слегка напряглась, когда Эрвина голое тело прижалось к её мокрой спине.

Эрвин не стал церемониться. Опустившись на колени в тесном пространстве, он сразу прошёлся страстными губами по пояснице. Его руки чувственно скользнули по бёдрам, а затем по ягодицам, оставляя за собой красные следы на коже.

— Всё равно дрожишь, — прошептал мужчина, не отрывая лица от её спины, медленно перемещаясь вверх по позвоночнику.

Каждый поцелуй жёг сильнее воды. Язык скользил вдоль спины, останавливаясь на каждом позвонке. Одна рука потянулась к Мили между ног, а другая обхватила живот, прижимая её к себе так, что она почувствовала всем телом его возбуждённую плоть.

Мили резко дёрнулась, когда его горячее дыхание обожгло шею. Тело предательски ответило дрожью, а внизу живота приятно заныло.

— Хватит. — попыталась вырвать его руки девушка, а Эрвина пальцы скользнули между её бёдер, намеренно медленно, зная каждую уязвимую точку. Она извивалась, но её сопротивление только распаляло мужчину.

«Как же хорошо она меня знает и понимает, чего я сейчас хочу». — мелькнуло в голове у Эрвина, когда её ногти впились в его предплечье.

Мили попыталась вырваться из цепкой хватки, а Эрвин от наслаждения запрокинул голову и от экстаза закатил глаза. Резко перехватил запястья и прижал к животу. Вода хлестала по их сплетённым телам, ещё больше распаляя его огонь внутри. Он нагнулся и, глубоко дыша ей на ухо, сжал грудь и принялся играть пальцами с её соском.

Мили выгнулась и замычала. Резко приподнял её бёдра, заставив встать на цыпочки, и Эрвин вошёл в неё одним грубым движением.

Глаза снова закатились, голова откинулась назад. Каждый её сдавленный звук, каждое судорожное сжатие вокруг него — всё било током по перегретым нервам. Он чувствовал, как Мили пытается сопротивляться, и это доводило до исступления.

Ритм стал жёстче, глубже. Рука вцепилась в её бедро, пальцы впились в мокрую кожу. Он хотел — чтобы она сдалась, чтобы её тело полностью принадлежало ему в этот момент. Девушка громко застонала, а Эрвин закрыл ей рот ладонью.

— Извиняйся передо мной и называй меня господин. — прохрипел мужчина и шлёпнул её по ягодицам.

Мили вздрогнула, горячая волна возбуждения разлилась по коже. Она сильнее прижалась бёдрами к его паху, а мужчина моментально среагировал, и его толчки стали глубже.

— Господин... — выдохнула Мили сквозь стон.

Эрвин, довольный, замычал от её покорности и провёл пальцами по разгорячённой коже, оставшейся после шлепка.

— Громче.

Она зажмурилась после очередного хлёсткого удара и чувствовала, как вот-вот дойдёт до пика.
— Господин! — вырвалось у Мили, когда Эрвин сделал резкий толчок, заставляя её выгнуть спину. Как же он любил это — её вымученную покорность, сдавленные стоны, попытки сохранить контроль, когда она уже давно его потеряла.

— Вот так лучше, — прошептал Эрвин, наклоняясь к её уху, прежде чем вновь заставить её ощутить всю тяжесть его власти над ней. Он достал член и принялся водить по её клитору, заставляя Мили жалобно заскулить. Затем вновь жёстко в неё вошёл, притягивая к себе повыше.
Мужчина ускорил темп, движения стали резче, почти безжалостными, заставляя тело Мили вздрагивать от каждого толчка.

— Да, мой господин... глубже... ещё... — её голос был прерывистым, хриплым от нарастающего удовольствия. — Я буду покорной девочкой, обещаю.

Эти слова свели его с ума.

Эрвина ладонь скользнула вверх, обхватив её хрупкую шею, пальцы впились в нежную кожу. Он чувствовал, как пульс учащённо стучит под его пальцами, как её дыхание становится прерывистым. Лёгкое давление — и Мили глаза расширились, губы приоткрылись, пытаясь сделать вдох.

— Ты моя и принадлежишь только мне. — прохрипел мужчина, наклоняясь так близко, что его горячее дыхание обжигало её кожу. — Подчиняйся!

Мили рука вцепилась в его предплечья, ногти царапали кожу, а тело извивалось, как у змеи.

Эрвин гортанно застонал, одной рукой он водил по её клитору, а другую всё ещё держал на шее. Его движения стали ещё жёстче, каждый толчок заставлял Мили вздрагивать и отчаянно скулить и мычать.

— Накажите меня, господин... я провинилась...

Эрвина откинуло голову назад, а разум моментально отключился.

Пальцы вновь впились в шею с такой силой, что дыхание Мили оборвалось. Она замерла на мгновение, глаза расширились от шока, губы дрожали, пытаясь втянуть хоть глоток воздуха. Но он не отпускал.

— Господин... — её голос был едва слышным хрипом.

Эрвин почувствовал, как тело девушки содрогнулось под ним, мышцы живота напряглись, а бёдра судорожно сжали его. Она извивалась, пытаясь найти воздух, но её движения только подстёгивали его. Как же он сходил с ума в этот момент.

— Ты думала, что можешь просить прощения после того, как ослушалась меня? — Эрвина голос был ледяным, хотя всё нутро пыталось подавить гортанный стон. Он усилил темп пальцами по клитору, переходя в унисон с его дерзкими и грубыми толчками.

Мили не могла ответить. Она лишь запрокинула голову и томно посмотрела в глаза.
Её тело внезапно напряглось, внутри всё сжалось в отчаянных спазмах. Оргазм накрыл её волной, заставив выгнуть спину, но мужчина не отпускал её шею.

Она задыхалась, её взгляд помутнел, веки дрожали. Ещё секунда — и Мили потеряет сознание.

— П-простите... — губы едва шевельнулись, голос был беззвучным.

Эрвин надавил ещё сильнее, почти до предела, а Мили закрыла глаза, теряя сознание. Ещё два жёстких толчка — и он с хриплым стоном кончил.

Только когда Мили тело обмякло, он отпустил шею, позволяя воздуху с хрипом ворваться в её лёгкие.

Мили судорожно вдохнула, закашлялась и упала на пол.

— Всё, тише, моя девочка. — Мужчина подтянул её к себе и прижал к груди.

Она ещё пару минут дрожала под его крепкими руками и, откашлявшись, отстранилась, словно и не содрогалась в конвульсиях. Скрестив руки на груди, задрала голову и лукаво смотрела ему в глаза.

— Я жду.
— Извини меня, моя императрица, я был неправ. — Эрвин наклонился и мягко поцеловал в губы.
— Ладно, прощён. — Мили подавила смешок и, наигранно вздёрнув нос, вылезла из душевой кабинки.

Эрвин вылез следом и, перехватив у неё полотенце, принялся бережно вытирать её тело от влаги.

— Я соскучился по тебе. — тихо промолвил мужчина, когда добрался до волос.

— Я тоже. — Девушка улыбнулась и, потянувшись на носочках, чмокнула его в губы. — Дашь денег?

Эрвин не выдержал и, прижав её к себе, громко засмеялся.

— Ты ведь вроде заработала уже?

Мили надула губки, чем ещё больше его развеселила.

— Ты можешь распоряжаться моими деньгами, даже когда мы в ссоре, ты знаешь, где лежит карта.

— Ну не знаю, у тебя, как я поняла, уже на примете другая, более покорная императрица, чем я.
— Договоришься сейчас — и буду мучать тебя всю ночь.
— Заманчивое предложение. — Коварно улыбнувшись, Мили медленно, виляя бёдрами, направилась в спальню.

***

Эрвин открыл глаза и машинально провёл рукой по соседней подушке. «Опять сбежала. Ну и как мне заставить её придерживаться традиционных рамок семьи». — Он обречённо заныл и потёр ладонями лицо. — «Ладно, сам её выбрал, придётся терпеть».

А Мили, сходив утром в спортзал и поцапавшись с Томасом, довольная оттого, что спустила негативные эмоции на бывшем, направилась на первую пару.

Уже внутри аудитории, пока искала глазами друзей, к ней подошёл Люк и, переминаясь с ноги на ногу, решался ей сказать одну фразу.

— Люк, что случилось?
— Мне нужно тебе кое-что сказать. — дрожащим голосом промычал парень.
— Ага, давай, говори. — Мили заприметив вошедших друзей, не обращая внимания на парня, помахала им рукой.
— Я всю ночь не спал... и думал... но понял, что другого шанса не будет.
— Говори, пожалуйста, громче, я тебя почти не слышу. — Нахмурила брови Мили и подалась к нему немного вперёд.
— Я тебя люблю. Ты станешь моей девушкой?
— Что?! — Мили ошарашенно округлила глаза, а позади послышался раскатистый гогот Ромы. — Люк, послушай, ты хороший парень, но я...
— Так и знал, что такие, как ты, меркантильные стервы только и умеют нормальных парней разводить на деньги! — заорал Люк на всю аудиторию, тем самым привлекая внимание всего потока. А девушка растерянно уставилась на него и не понимала, как реагировать на его необоснованный припадок.
— Я тебе всё верну.
— Я признался тебе в любви, потратил отложенные деньги, а ты обошлась со мной как последняя сука.

Внезапно перед ними образовалась фигура Макса. Он надменно вскинул бровь, достал пачку денег, обтянутую зажимом, вытянул пару сотен и швырнул Люку в лицо.

— Чтобы я тебя, нищеброда, рядом с ней больше не видел. И ещё хотя бы раз посмотришь в её сторону — отправлю тебя, жалкого девственника, прямиком в ад.

Парень взвизгнул от яростных, почти чёрных глаз Макса и, развернувшись, побежал в начало аудитории.

— Мне нужно десять тысяч. — Мили невинно захлопала глазками и, притянув друга к себе, крепко обняла.
— А у я смотрю, аппетиты у наследницы всё растут. — ляпнул весело Макс и поцеловал её в макушку.
— У моих питомцев закончилась еда. А ещё духи, и пора делать депиляцию, и сходить к косметологу. — тараторила девушка, сияя улыбкой, обнимая друга за шею.
— Я жду, Карлитос.
— О, величайший тёмный владыка, прошу... — Она замялась и коварно посмотрела в его озорные зелёные глаза. — не дождёшься.
— Ну, попытаться стоило. Ладно, подружка, будет тебе мешок денег. Но для начала покажи мне свои сисечки. — Макс расхохотался, а Мили, глубоко вздохнув, снисходительно покачала головой. «Всё-таки как же хорошо иметь друга-миллионера».