Драксар

Тусклый свет лампы проливался на стол из тёмного дерева, освещая потрёпанные страницы древних фолиантов. Запах пыли, старого пергамента витал в воздухе, заставляя Селин морщить нос. Она сидела, склонившись над столом, в окружении гор книг, свитков и кожаных гримуаров, словно утонула в этой вековой бумажной тишине.

— Ты снова здесь, — голос Вольфа прорезал тишину. Вампир появился бесшумно, как всегда. В одной урке он держал тонкую чёрную книгу с серебряной окантовкой. — Ты уверена, что скоро не превратишься в артефакт от древней пыли, которое вдыхаешь?

Селин не отвлеклась от свитка, только хмыкнула:

— Очень смешно. Лучше бы помог.

Вольф фыркнул, присаживаясь рядом с девушкой.

— Ладно, но скажи мне одно, Селин... зачем он тебе вообще? Этот Локи. Не самый приятный тип. Почему ты так стараешься ради него?

Селин сделала вид, что внимательно изучает гравюру на полях гримуара, но ответила почти сразу, не глядя на вампира:

— Потому что тогда он будет мне должен.

Вольф вскинул брови, удивлённо прищурился.

— Он же бог обмана. Ты правда думаешь, что он не сбежит, как только получит свободу? Может, тебе стоит просто оставить всё как есть? Пока часть его сердца у тебя, он не уйдёт далеко. Фактически... он твой пленник. На всю жизнь.

Селин вздохнула, устало потирая переносицу.

— Именно. А я не собираюсь делить с ним свою жизнь, даже магически. Я не хочу, чтобы он доставал меня постоянно. Мне надо найти способ снять это проклятие. Но... на моих условиях.

Вольф не ответил, только с интересом посмотрел на неё, после чего неспешно потянулся к свитку слева.

— Тогда давай уже искать твои условия. Пока Морриган не свела с ума ещё и нас с тобой.

***

Селин вышла из архива, плотно прикрыв за собой массивную деревянную дверь, и сразу почувствовала, как пульсирующая боль в висках усилилась. Слишком много информации и никакого толку. Она провела пальцами по лбу, будто пытаясь выдавить из головы всё, что не помогло, и оставить только крохи возможных зацепок.

На улице уже стемнело. Лёгкий ветер трепал её волосы, а тусклый свет фонарей казался невыносимо ярким после полумрака архива.

«Ничего... — размышляла Селин, идя по мощёной дорожке. — Ни одна книга, ни один про́клятый свиток даже не намекнули на способ снять печать с кулона. Морриган защищала это проклятие так, словно предвидела, что кто-то попытается его разрушить. Всё ведёт к одному...»

Селин невольно сжала руку в кулак.

«Нужно говорить с самой ведьмой. С духом Морриган».

Идея казалась безумной даже для неё. Селин не питала иллюзий: Морриган при жизни была безумной, яростной и закрытой — в смерти она точно не стала милосерднее. И всё же... это был единственный шанс.

Она мысленно перебирала всё, что знала: Морриган жила и умерла в Шепчущем лесу. Это было логично, искать её останки там. Но проблема в другом: лес был заколдован. Защита, наложенная на его территорию, полностью глушила магию Селин.

Значит, снова нужно идти к Марго и Бону. Только они могли безопасно провести её по лесу и найти останки Морриган. А ещё... нужен некромант.

Но не просто некромант. Сильный. Очень сильный. Такой, что сможет не только призвать дух Морриган, но и удержать его, если ведьма взбесится, а она взбесится. В этом Селин не сомневалась. Никому не нравится, когда тревожат их кости, особенно если ты столетиями гниёшь в земле, забытая всеми.

«Отлично, — с иронией подумала ведьма, — осталось только уговорить подругу снова подвергнуться опасности и найти безумца-некроманта, который не боится умереть за идею».

И всё это — ради Локи. Или ради свободы от него? Она ещё не знала.

Но знала точно: назад пути уже не было.

Из тяжёлых мыслей Селин выдернул пронзительный звук — зазвонил телефон. Она машинально достала его из кармана, взглянула на экран и скривилась, как от кислого лимона.

«Астрид.»

Мачеха никогда не звонила просто так. А если звонила, то хорошего ждать не стоило.

Со вздохом Селин нажала на зелёную кнопку:

— Да?

— Селин, в субботу с утра — домой. Без опозданий. — голос Астрид был холоден, как всегда, и не допускал возражений.

— Зачем?

— Потом узнаёшь. И не заставляй меня ждать. Надо будет тебя ещё в порядок привести. — И прежде чем Селин успела ответить, в трубке раздался короткий гудок.

Девушка уставилась на экран, будто надеясь, что вызов ещё не завершился, и можно всё-таки прокричать: «У меня нет на это времени!». Но нет. Астрид, как всегда, повесила трубку первой, не оставив пространства для диалога.

Селин сжала телефон в руке, пальцы побелели от напряжения. Она всерьёз подумывала не ехать. В конце концов, у неё были дела поважнее капризов мачехи — учёба, дух Морриган, сердце Локи... Но нет. Астрид так просто не отступит. Если она что-то задумала, Селин рано или поздно всё равно окажется втянутой. Лучше сразу и с меньшими потерями.

«Надо будет привести тебя в порядок»... - Эти слова отозвались неприятным холодом в животе. Значит, готовит что-то, связанное с демонстрацией. Возможно, снова попытается выдать её за что-то, чем она не является. Или за кого-то.

Невольно по телу пробежала дрожь. Столько лет прошло, а Селин до сих пор чувствовала себя в этом доме гостьей, одним из проектов Астрид.

Вздохнув, она вернулась в свою комнату и захлопнула за собой дверь. На душе было тяжело. Оставалось только гадать, какую новую игру начала её мачеха и какой ценой она обойдётся Селин на этот раз.

***

В субботу, как и было велено, Селин приехала домой. Прислуга встретила её с вежливыми улыбками.

Селин натянула радостное выражение лица, хотя внутри всё скрутилось в тугой узел.

— Госпожа Астрид ожидает вас в своём кабинете, — прозвучало почти торжественно.

Ей хотелось сначала принять душ после дороги, но лучше сразу выяснить, что задумала эта психопатка. Девушка поднялась на второй этаж и прошла по правому крылу до самого конца. Постучала в массивную дверь и вошла, когда изнутри раздался холодный, до боли знакомый голос.

Кабинет Астрид всегда наводил ужас. Просторный, но гнетущий. Мрачный, но продуманный до мелочей. Разнообразные артефакты, аккуратно расставленные книги и предметы — всё выверено под линейку. Казалось, что даже дышать здесь нужно по правилам, иначе пространство «накажет» за небрежность.

Астрид сидела за массивным столом, склонившись над какими-то бумагами. Когда Селин вошла, она подняла голову и натянула свою фирменную оскаленную улыбку — без единого грамма тепла.

— Вовремя. Молодец.

— Здравствуйте. Так что за неотложное дело? — спросила Селин, заранее скрестив руки на груди.

— Ничего сложного. Сейчас ты вернёшься в свою комнату, и тобой займутся слуги. Ты должна быть готова к семи вечера. Я жду тебя в столовой.

Селин прищурилась.

— Астрид... Только не говорите, что вы снова устроили мне смотрины.

Женщина приподняла одну бровь.

— Смотрины, званый вечер, да хоть продажа тебя в рабство — тебя это не касается. Будь любезна, делай так, как я сказала. И тогда твой драгоценный Люциан и дальше будет лизать тебе пятки по ночам. Я ясно выразилась?

Селин вспыхнула от ярости, но сдержалась, стиснув зубы:

— Я поняла.

Астрид опустила взгляд и лишь небрежно махнула рукой в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена.

Выйдя из кабинета, Селин едва не зашипела от злости. Внутри неё бурлила гроза. Она готова была метать молнии, как Зевс, но, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, направилась в свою комнату. Хотелось бы сбежать, но теперь уже было поздно — игра началась.

Коридоры особняка будто сжались вокруг неё, такие родные и все же такие ненавистные. Портреты предков, приглушённый свет, полы, которые никогда не скрипели, даже если кто-то громко шёл по ним. Здесь всё было слишком выверенным. Как и Астрид.

Селин шла в свою комнату с напряжённой спиной и тяжестью между лопаток. Пальцы подрагивали от сдержанной злости.

«Смотрины, продажа, рабство»...Астрид, как всегда, преувеличивала, но в её словах всегда была доля правды, замешанная с ядом.

У двери её комнаты уже стояли две горничные с аккуратными пучками на затылках и одинаковыми вежливыми масками на лицах. Увидев Селин, они отвесили почти синхронный поклон.

— Госпожа Селин, ванна готова. Наряд уже на кровати. Мы поможем вам подготовиться, — безэмоционально произнесла одна из них.

Селин кивнула на автомате. Говорить не хотелось. Внутри всё продолжало бурлить. Её жизнь уже давно принадлежала ей, но каждый раз, когда Астрид появлялась, это истина ставилась под сомнение.

Ванная благоухала жасмином и чем-то дорогим, сладким. Зеркала были отполированы до слепящего блеска, на стуле у трюмо лежало вечернее платье — насыщенно-красное, с глубоким декольте и разрезом почти до бедра. Оно было роскошным и абсолютно не по вкусу Селин.

«Очередная выставка. Очередной способ показать, что у неё есть послушная падчерица, которую можно выставить, как племенную кобылу», — подумала она, глядя на отражение в зеркале.

Но, как всегда, сделала глубокий вдох, заглушила бунт внутри и шагнула к ванне. Ведь в этом доме не терпели сопротивления. И Астрид особенно.

После всех приготовлений, ближе к семи вечера, Селин стояла перед высоким зеркалом, не узнавая собственное отражение. На ней было красное, откровенное платье, идеально подчёркивающее фигуру. Волны чёрных волос ложились на плечи с голливудской точностью, макияж подчёркивал выразительность глаз, а алые губы казались опасным обещанием. Каблуки прибавляли уверенности, хотя на деле они лишь усиливали ощущение, что она не человек, а экспонат.

Вокруг неё суетились горничные, ловко поправляя каждую мелочь: складку на подоле, положение цепочки, изгиб локона. Словно она была фарфоровой вазой, хрупкой, дорогой и абсолютно бесправной.

«Видимо, кто-то очень важный должен меня увидеть, если Астрид так их надрессировала...» — мрачно подумала Селин.

В отражении не было ни одного намёка на личность. Только образ, вылепленный по воле Астрид. Это чужое лицо в зеркале снова скрутило ей живот тревогой и отвращением.

Когда часы пробили семь, Селин выпрямилась, вдохнула глубже и пошла в сторону столовой. Каждое движение отточено с детства, осанка безукоризненная.

Двери распахнулись бесшумно. Просторная столовая встретила её хрустальным светом люстр и запахом дорогих духов. Селин едва не сбилась с шага, когда взгляд упал на главу стола.

Астрид сидела, как всегда, величественно. На ней было синее платье с золотой отделкой, волосы уложены в безупречную высокую причёску, лицо как маска спокойного превосходства. Её взгляд был хищно-удовлетворённым.

Но внимание Селин почти сразу сместилось на мужчину, сидящего рядом с мачехой. Леонардо Беллини — хозяин полукриминального теневого бизнеса, человек с репутацией опасного игрока. Чёрный костюм-тройка сидел на нём как влитой, бордовая рубашка подчёркивала хищную харизму. В пальцах он небрежно вертел сигару, а с запястья блестели кричащие золотые Rolex, будто визитка его вкуса: дорогой, вызывающий, наглый.

Он поднял взгляд и, увидев Селин, ухмыльнулся. И этот не взгляд мужчины, увидевшего женщину, а охотника, увидевшего лот на аукционе.

Селин сдержалась. Она знала этот взгляд. Знала, что сейчас её снова будут преподносить, как товар.

Девушка стояла на пороге столовой, словно в замедленном кадре, осознавая каждый звук, каждый взгляд, каждый нерв на пределе. Сердце забилось быстрее, но лицо оставалось спокойным — маска, которой она научилась пользоваться ещё в детстве. Маска, без которой невозможно было выжить в этом доме.

Леонардо Беллини не сводил с неё взгляда. Хищный, самодовольный, он будто уже держал её на поводке. В его глазах плясало торжество — он получил то, что хотел, и скоро он бы мог делать с ней всё, что захочет.

Слуга бесшумно подошёл и с поклоном отодвинул для Селин стул напротив Беллини. Она сделала шаг вперёд, медленно, с достоинством. Присела так грациозно, будто вся ситуация была ей безразлична. Хотя внутри всё сжималось и горело от отвращения.

— Мисс Селин, — проворковал Леонардо, чуть склонив голову, и усмехнулся. В его голосе была нарочитая вежливость, но глаза светились властью и ожиданием. — Вы сегодня особенно обворожительны.

Селин не ответила. Только мельком посмотрела в его сторону — взгляд стальной, холодный. Ни намёка на слабость. Ни одного шага назад.

«Он придумал всё-таки, как до меня добраться. Чёрт! Думай Селин, думай, как выпутаться из этой западни!» — пронеслось у неё в голове.

В этот момент Астрид, будто хозяйка бала, откинулась на спинку кресла и сделала глоток вина, не скрывая довольной ухмылки. Всё шло по её плану.

И всё же Селин почувствовала, как в глубине груди шевельнулась злость, превращаясь в холодную решимость.

Астрид первой нарушила тишину:

— Мы как раз обсуждали с господином Лео, как ты проведёшь свои летние каникулы в его резиденции на берегу Италии.

Селин вздрогнула. Брови медленно поползли вверх, хотя внутри уже гремела буря. Как она могла вот так, между делом, распоряжаться её жизнью, словно той не существовало вовсе?

— Но у меня будет практика, и я планировала взять дополнительные занятия. — начала Селин, стараясь говорить спокойно.

Но Астрид со злостью поставила свой бокал о стол. Звук стекла о дерево прозвучал как пощёчина.

— Я не спрашивала твоего мнения! Господин Лео любезно решил дать тебе второй шанс — показать, что ты можешь быть не только служанкой! Ты должна быть благодарна, мелкая дрянь, — брызнула ядом мачеха.

Селин вспыхнула. Щёки залились краской, рука непроизвольно сжала вилку так, что та едва не согнулась. Ещё секунда — и этот про́клятый стол мог бы превратиться в поле боя.

Леонардо молча наблюдал за сценой, не скрывая удовольствия. Он медленно выпускал кольца дыма от сигары, будто смаковал происходящее. Его глаза скользили по фигуре Селин, и каждый взгляд ощущался, как плевок в душу.

Она уже собиралась встать и выбросить в лицо Астрид всё, что копилось годами, как вдруг двери столовой распахнулись.

В зал вошёл Август.

Высокий, величественный, с идеальной осанкой — истинный монарх. Даже молчаливое его присутствие заставило всех замереть. Астрид нахмурилась, но быстро скрыла это под маской удивления.

— Август, ты вернулся? Мы не ждали тебя... — голос её дрожал от притворной радости.

— Один из послов заболел, встречу перенесли, — спокойно ответил монарх и сразу же заметил Леонардо. — Леонардо? Не ожидал тебя здесь увидеть.

Он перевёл взгляд на Астрид, и в голосе появилась сталь:

— Почему ты не предупредила, что у нас гости?

Астрид чуть опустила голову, но не успела ответить — внимание Августа уже переключилось на Селин. Его лицо смягчилось.

Он подошёл, положил руки ей на плечи и легко поцеловал в щёку.

— Здравствуй, милая. Я думал, ты будешь в университете до самых каникул.

— Да, я так и планировала, но возникли непредвиденные обстоятельства, — сдержанно ответила Селин, бросив короткий, холодный взгляд на Астрид.

— А где Мили?

— Осталась в университете. Вся в учёбе, — слабо улыбнулась Селин.

— Рад это слышать. Хотя я был бы счастлив увидеть вас обеих.

С этими словами Август повернулся к Астрид. Молчание повисло в воздухе. Она сидела во главе стола — месте, предназначенном исключительно для главы семьи. Пауза длилась пару секунд, и, осознав, что от неё ждут, Астрид нехотя встала. С натянутой улыбкой пересела к Леонарду.

Слуги немедленно засуетились, быстро и бесшумно переставляя посуду и столовые приборы. В зале вновь установилась тишина — но теперь напряжение было иного рода.

Селин села немного ровнее. Август рядом, и пока он здесь — Астрид не посмеет полностью раздавить её.

А за столом сидел Леонардо, и его глаза всё так же прожигали её, будто она уже принадлежала ему.

Август заговорил, едва служанка наполнила его бокал вином:

— Так о чём вы тут разговаривали?

Селин сразу поняла — это её шанс. Не давая Астрид и слова вставить, она заговорила быстро, но с выдержанной вежливостью:

— Господин Беллини любезно предложил мне провести лето в его резиденции в Италии, — она взглянула на отца, — но я как раз сказала, что не смогу принять это предложение. Учёба для меня сейчас приоритет. Особенно подготовка к практике.

Август перевёл взгляд с бокала на дочь. Его выражение смягчилось, в глазах появился тот особый тёплый блеск, который он берег только для неё и Мили.

— Конечно, дорогая. Я знаю, как ты серьёзно относишься к своим целям, — мужчина положил ладонь поверх её руки, — и ты знаешь, как я горжусь тем, что ты идёшь по моим стопам. Это достойно уважения.

Селин с трудом сдержала улыбку. Внутри всё пело от облегчения — теперь она была под защитой, теперь никто не осмелится всучить её этому самодовольному павлину. Леонардо может мечтать сколько угодно.

Август отпил глоток вина, перевёл взгляд на мужчину, сидящего по правую руку:

— Леонардо. Так что привело тебя к нам? Бизнес или просто решил навестить старых друзей?

Беллини, наконец, оторвал взгляд от Селин. Его лицо разгладилось, и он натянул свою фирменную светскую улыбку, в которой не было ни искренности, ни скромности.

— Да, были определённые дела в городе. Новые партнёры, поставки вина, расширение дистрибуции. В общем, всё как обычно. Но, разумеется, я не мог не заглянуть к вам — вы же мне как семья.

Астрид одарила его коротким довольным взглядом, будто только она знала истинную причину визита.

Дальнейший разговор стал более непринуждённым. Август задал пару вопросов о международных поставках, Леонардо с удовольствием отвечал, не забывая вставлять истории о своих успехах.

Селин же почти не слушала. Она машинально играла с кольцом на пальце и чувствовала, как на протяжении всего ужина взгляд Астрид жжёт ей висок, как раскалённая игла. Мачеха не произнесла ни слова после вмешательства Августа, но её напряжённая спина и ледяной прищур глаз кричали громче любых слов: «Ещё не вечер».

После того как ужин закончился, Август и Астрид проводили Леонардо до дверей, а Селин поспешила к себе в комнату, мечтая поскорее сбросить с себя ненавистное платье и каблуки.

Как только она захлопнула за собой дверь, туфли с глухим стуком полетели на ковёр, и Селин с облегчённым стоном потёрла ноющие ступни. Красное платье почти моментально оказалось на полу. Девушка натянула удобные шорты и мягкую футболку, собрала волосы и принялась смывать тяжёлый макияж. Она едва успела закончить, как раздался стук в дверь. Сердце неприятно ёкнуло — первым делом она подумала, что это Астрид, но тут же вспомнила: мачеха никогда не стучит. Она всегда врывается без предупреждения.

— Войдите, — позвала Селин, стараясь не показывать напряжения.

В дверном проёме появился Август. Его высокая фигура и строгий взгляд мгновенно смягчились, когда он встретился глазами с дочерью.

— Папа? — на лице Селин расцвела тёплая улыбка. — Что-то случилось?

— Нет, — мягко ответил он, заходя в комнату, — я просто хотел узнать, как ты. Я так давно не видел своих девочек. Надеюсь, я не отвлекаю тебя?

— Конечно, нет. Проходи, — с радостью сказала Селин.

Август подошёл к кровати, сел на край и похлопал ладонью по месту рядом с собой. Селин, как в детстве, забралась к нему, поджав ноги, и прижалась плечом. На секунду показалось, что она снова маленькая девочка, которую папа защищает от всех бед.

— Ну, рассказывай, — его голос был мягким и внимательным. — Как дела в университете? Что тебя беспокоит? Может, есть что-то, с чем я могу помочь?

Селин глубоко вдохнула. Её сердце сжалось от долгожданного ощущения безопасности. Она знала: если и есть человек, которому она может обратиться за помощью, то это он.

Но Селин прекрасно понимала, что не может рассказать отцу ни о Локи, ни о Джаксе, ни о том, как Астрид пыталась «продать» её Леонардо. Любая из этих историй принесла бы лишь ещё больше проблем, чем решений. К тому же Селин с детства привыкла разбираться со всем сама. Пусть лучше отец остаётся в счастливом неведении — ей было достаточно просто знать, что он рядом.

— У меня всё хорошо, — сказала Селин, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Только иногда скучаю по дому... и по тебе. А ещё я тебе говорила, что пересдала тест на уровень? Теперь у меня официально пятый!

— Да, милая, мне уже доложили, — на губах Августа появилась тёплая горделивая улыбка. — Я безумно тобой горжусь. Но ты же помнишь, что уровень — это не главное?

— Конечно, — хихикнула Селин, — главное — что здесь! — она постучала пальцем по своему лбу.

— И здесь, — отец, улыбнувшись, легко коснулся её груди в районе сердца.

Они одновременно рассмеялись, понимая друг друга без слов.

— А как у тебя дела? — мягко спросила Селин, всматриваясь в его усталое лицо.

Август тяжело вздохнул, и хоть он пытался скрыть это за привычной выдержанностью, Селин заметила тень беспокойства в его глазах.

— Всё хорошо, милая, — наконец ответил он, но взгляд его стал каким-то отстранённым. — Но спасибо, что спросила.

Селин не сводила с него глаз, чувствуя, что отец что-то скрывает. Сердце неприятно сжалось — ей так хотелось помочь ему, так же как он всегда помогал ей.

— Папа, — мягко сказала она, — ты же знаешь, что я всегда рада с тобой поговорить. И теперь я взрослая, может быть, даже смогу дать тебе совет, — добавила она с озорной улыбкой и, наклонившись, крепко сжала его руку в своих ладонях.

Август посмотрел на дочь, и в его глазах мелькнуло тепло, смешанное с усталостью. Он сжал её руку в ответ, словно черпая в этом жесте силы.

— Ты так похожа на свою мать, — сказал Август, не отрывая взгляда от Селин. — Такая же чуткая, всегда знаешь, что скрывается за моим фасадом.

— Папа, — тихо начала Селин, чуть смущённо играя пальцами с цепочкой на шее, — а как вы познакомились с мамой? Точнее... я знаю, что бабушка была придворной ведьмой, но как... как вы сблизились?

Август несколько мгновений молчал, словно обдумывая её слова. Его взгляд скользнул к кулону на шее Селин — кулону, который когда-то носила её мать не снимая. Лицо монарха смягчилось.

— Мы с твоей мамой знали друг друга с самого детства, — начал мужчина с лёгкой улыбкой, в глазах вспыхнули тёплые воспоминания. — Ей было всего три года, когда твоя бабушка стала придворной ведьмой после твоей прабабушки. Мы часто играли вместе во дворце, а потом даже учились бок о бок. Шли годы, и мы всё время оставались рядом. Мы находили утешение друг в друге, делились радостями и неудачами. Сначала мы считали себя почти братом и сестрой, — он усмехнулся, — настолько мы были близки. Но когда нам исполнилось по шестнадцать... мы поняли, что это больше, чем дружба. Из этой дружбы родилась настоящая любовь. Мы строили планы на будущее. Я твёрдо решил, что женюсь на ней, когда стану на престол.

Август замолчал, его рука машинально скользнула к подбородку, будто он пытался стереть тяжёлое воспоминание.

— А потом при дворе появилась Астрид, — его лицо исказилось от едва сдерживаемого отвращения. — Селин... я был дураком. Круглым дураком. Я позволил этой змее втереться ко мне в доверие. Она убедила меня, что твоя бабушка и мама якобы плетут заговор, что хотят свергнуть меня. Даже сейчас мне сложно поверить, что я мог быть настолько слеп, — Август сжал руку в кулак. — А потом Астрид сказала, что носит моего ребёнка, и я не мог... — голос дрогнул, он посмотрел на дочь с нескрываемой болью. — Понимаешь, Селин... я бы никогда не оставил твою маму, если бы знал про тебя. Прости меня.

Селин почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Она знала эту историю, но каждый раз слышать её из уст отца было тяжело. И всё же она давно приняла для себя решение простить его.

— Папа, — мягко сказала она, сжимая его руку в своей, — мы все люди, и все мы совершаем ошибки. Я не держу на тебя зла. И если подумать, если бы не Астрид, у нас не было бы Мили, — на губах Селин появилась лукавая улыбка, — а ведь кто, если не она, всегда держит нас с тобой в тонусе?

Август впервые за вечер рассмеялся по-настоящему, и напряжение, что повисло в комнате, словно растворилось. В его глазах снова вспыхнула тёплая искра словно образ Мили мгновенно сменил в его памяти тяжёлые воспоминания.

— А если быть до конца честным... — тихо добавил Август, глядя на Селин почти с раскаянием, — я всегда любил только твою мать.

Селин вскинула брови, не ожидая такого откровения.

— А как же Астрид?

Август усмехнулся, но без тени веселья.

— Астрид — это не любовь. Это была мимолётная слабость, за которую я расплачиваюсь до сих пор. — Его голос стал жёстче. — Если бы не мой статус и не её влияние в обществе, я бы давно развёлся с ней и отправил бы туда, откуда она пришла.

Эти слова застали Селин врасплох. Конечно, она никогда не видела между ними настоящей привязанности, но всё же Астрид всегда была женщиной, которой восхищались, перед которой преклонялись. И мысль о том, что её отец — единственный мужчина, которому на неё было плевать, сбивала с толку. Видимо, именно поэтому монарх и игнорировал её частые отлучки и странные союзы — в его сердце ей просто не было места.

— Признаться, папа, я удивлена, — прошептала она. — Я думала у вас всё-таки была любовь.

Август мягко покачал головой, его глаза потемнели от боли утрат.

— Моя милая Селин — его голос дрогнул, — после смерти твоей мамы у меня остались только две настоящие любви в жизни. Это ты и Мили. И больше мне никто не нужен.

Он протянул руку и больши́м пальцем нежно провёл по её щеке. В этом касании было столько тепла, что у Селин защемило в груди.

Её сердце наполнилось новым чувством — не просто любовью к отцу, а тихой, глубокой благодарностью. Теперь она знала точно: в сердце монарха нет места той подлой и коварной женщине. И в этом знании было неожиданное утешение.

После того как отец ушёл, Селин ещё долго сидела на кровати, размышляя над их разговором. Мысли о матери, детстве и скрытой боли отца вплетались в её память, как прочные нити. Но вместо тяжести на сердце расцвело тёплое чувство: она не зря вернулась домой. Сегодня всё случилось так, как должно было. Планы Астрид разрушены. И, что гораздо важнее, связь с отцом стала прочнее, чем когда-либо. Несмотря на постоянные встречи и политические переговоры, он всегда носит в сердце двух своих любимых дочерей.

С этими мыслями Селин перекинула ноги на кровать, зарылась в мягкое одеяло и закрыла глаза. На лице всё ещё играла лёгкая улыбка, а внутри разливалось спокойствие и уверенность. Она думала о том, что теперь сможет выдержать всё. Сможет противостоять и Астрид, и любым интригам.

А пока можно позволить себе один мирный сон — без страхов и тревог. Ведь дома был отец, который всегда защитит её. И пусть ночь за окнами казалась тёмной и беззвёздной, для Селин это была самая светлая ночь в доме за последние годы.