Драксар

Предупреждение: глава с детальными элементами описания жестокости и насилия. Слабонервным не рекомендуется прочтение данной главы.

За маленьким столиком становилось всё меньше места. Пришлось даже притянуть ещё одно ярко-оранжевое кресло, чтобы вместить компанию друзей.

На диване разместились Анна, Томарис и Томас. Сначала все были против, чтобы подруга приводила своего парня, но после того, как девушка разложила по фактам, в чём ребята не правы, все притихли и даже дружелюбно перекидывались с ним весёлыми фразами. Это был первый повод, по которому Мили надела наушник, зарылась в оранжевом кресле, накрылась пледом и уставилась в телефон.

На втором кресле расположились Макс и его Милана, которая отпускала неуместные шуточки про одногруппников. Каждая её фраза резала слух, и Мили, стиснув зубы, сунула второй наушник. В них ничего не играло — она просто делала вид, что слушает, чтобы её никто не трогал.

На стуле сидел Рома и ржал над каждой её шуткой, и это добило Мили окончательно. Она глубже вжалась в кресло и отстранилась от всего.

После нахлынувших воспоминаний, связанных с детством, Мили к своему удивлению становилась всё впечатлительнее — будто лёд внутри треснул, выпуская горячий источник, который разливался, обволакивая душу. Да и Эрвин с его проповедями, похоже, давал первые плоды.

Именно поэтому ей было невыносимо слушать язвительные шутки подружки Макса. В груди щемило за одногруппников — пусть они и казались ей иногда слабаками, но они были достойными людьми, каждый со своим характером, своей борьбой. А здесь над ними просто смеялись.

Мили закрыла глаза. Лучше уж подумать о том, как снять печать, чем притворяться, будто её не бесит этот лицемерный разговор. Даже Томарис и Томас улыбались, когда Милана пошутила про «сумасшествие» Майи.

«Может, написать Саре и уточнить про, вероятно, второй том гримуара. Ну почему я не могу просто прибить свою раздражающую сестру. Почему я испытываю к ней такую чистую всепоглощающую любовь? Как же бесит». — Мили сжала телефон и принялась искать свою убийцу в социальных сетях. «Ну не может быть, чтобы убийство Селин был единственным способом снять печать».

Девушка подняла глаза и ухмыльнулась:
— Легка на помине.

В кофейню зашла Селин в компании Энтони и Вольфа. Они стали в очередь и, легонько махнув Мили головой, продолжали оживлённо болтать.

Девушка внимательно разглядывала сестру. Вроде выглядела, как обычно — чёрное пальто в пол, такого же цвета волосы с ярко заметной седой прядью, собранные в конский хвост, те же острые скулы и выразительные зелёные глаза. Но что-то в ней было не так.

Мили прищурилась, пытаясь уловить разницу. Может, взгляд стал глубже? Или осанка? Нет, дело не в этом. Будто из привычного образа исчезла какая-то важная деталь — та самая, что всегда делала Селин... Селин.

Она перевела взгляд на её руки — разглядывая кольца и браслеты. Но нет, раньше они тоже были. Тогда что?

Мили, стянув кроссовки, залезла с ногами на кресло, зарывшись ещё пуще в плед, принялась листать старые фотографии сестры в социальных сетях. «С ней явно что-то не так. Точнее, изменилось что-то во внешности. Но что?»

Тем временем Аня зачитала вслух пост блогерши. Та жаловалась, муж признался о том: что до сих пор помнит первую любовь. «Прожили вместе десять лет, а он всё равно о ней вспоминает! Все мужики — бессердечные ублюдки», — возмущалась женщина.

— Парни, неужели так и есть? — интригующе обратилась к присутствующим Анна. — Просто у нас, девчонок, чаще всего наоборот: первая любовь ассоциируется с болью и разбитым сердцем. А встреть я свою любовь через лет десять, умерла бы со смеху, какой он стал неудачник.

— У мальчиков это по-другому работает, Нютка, — пробубнил Макс, не отрывая головы от игры, хотя Милана всеми путями лезла с обнимашками и пыталась отвлечь, но он, в свою очередь, откидывал её руку и внимательно смотрел в экран.

— Тебе-то откуда знать? — насмешливо, вскинув высокомерно подбородок, подала голос Томарис.

— Узнал, когда начал испытывать человеческие эмоции, подружка.

— Ты так говоришь, будто ты раньше был бездушным чудовищем. — Анна кинула в него подушку, чтобы Макс обратил на неё внимание.

— Нютка, дьявол не может испытывать такие яркие эмоции, но в облике человека всё по-другому, я уже боюсь, что эти чувства останутся навсегда. — хмыкнул Макс и кинул обратно в неё подушку.

— Ой-й-й-й, ну сатана во плоти. Не дотягиваешь ты до него. — весело произнесла Анна, под одобрительный кивок Томарис. — Ну, максимум — демон низшего ранга.

— Чего это? — парень всё-таки обратил внимание на Милану и обнял её за талию.

— Ну, дьявол весь такой грозный и зло воплоти.

— Дьявол карает грешников. Это его прямая задача. А остальное додумали люди, чтобы пугать друг друга. А его подчинённые демоны этих грешников ищут.

— Именно поэтому мы регулярно твоих подчинённых изгоняем из обычных людей? — вскинув бровь, холодно съязвила Томарис.

— Человек заключает добровольную сделку, преисполненный одним из семи смертных грехов. Так что не перекладывайте с больной головы на здоровую. — Самодовольно растягивая каждое слово, сказал Макс и подмигнул подругам.

— Брат, ты реально самый крутой мужик, которого я встречал. — Рома потянулся и дал пять Максу.

Мили быстро подняла глаза на присутствующих и, нахмурив брови, полезла читать новости.

— Ну ладно, мини-сатана. — протянула Анна и прищурилась. — Тогда вернёмся к первой любви.

— Что ты хочешь знать?

— Вот меня любил мальчик в школе и сталкерил потом, и угрожал, чтобы я с ним встречалась. Как-то не смахивает на чистую любовь.

— Он просто хотел с тобой переспать. — подал внезапно голос Томас, тем самым притянув на себя внимание всех присутствующих, кроме Мили. Она настолько была поглощена мировыми новостями, что не замечала никого вокруг.

— А ты тоже шаришь, брат. — весело ляпнул Рома и теперь уже к нему протянул руку для рукопожатия.

Как только началась щепетильная тема, Томарис и Милана словно с цепи сорвались и принялись лезть к парням с обнимашками и поцелуями.

— Девочки, ну не мешайте. Дайте они ответят. — строго отчеканила Анна и оттянула Томарис от Томаса. — Расскажите, как у вас это происходит.

— Я лично не хочу слушать, как человек, которого я люблю, рассказывает о другой. — ляпнула Милана и полезла целоваться к Максу.

— Мне раз пятнадцать признавались в любви, но по иронии судьбы тех, от кого я реально хочу услышать эти слова, молчат. — задумчиво произнесла Томарис, гладя Томаса по голове.

— Для влюблённого мальчика — целая пытка признаться в любви той самой. — озорно ответил Макс. А Томас и Рома неожиданно закивали одобрительно головой. — Кажется, что если она откажет, мир под ногами рухнет.

Мили в этот момент, потеряв окончательно нить разговора, сосредоточенно смотрела видео, в котором мальчик из оккупированной её страной территории плачет журналисту и жалуется, что уже три дня не ел.

— Хорошо, ну вот объясните: как проявляются эмоции, что вы вспоминаете постоянно первую любовь? — прищурившись, спросила Анна, не отставая от парней.

— Её запах. — отрешённо ответил Томас и смотрел в куда-то в пустоту. — Её чёртов запах. Ты узнаёшь его из тысячи или даже миллионов. А если пройдёт рядом девушка с таким же шлейфом духов, как у неё, потом несколько дней отходишь.

— О да... А ещё её улыбка и смех периодически всплывает у тебя в голове. — задумчиво промолвил Макс, глядя в окно.

— Эта чёртова улыбка сводит с ума и по сей день. Ну ещё и сны. Ненавижу их всем сердцем. Бывало, даже несколько дней не спал, чтобы потом провалиться в небытие. — Томас нервно распустил волосы и засунул в них пальцы.

— Ты поэтому так плохо спишь последнее время? — прищурившись, спросила Томарис.

— Нет, конечно, котёнок, я нагоняю весь учебный материал, который вы проходили полгода. Та девочка давно в прошлом.

— В общем, Нютка, первая любовь для мужчины всегда в сердце. Мы, естественно, любим потом и других женщин, но та самая всегда фонит.

Мили же, посмотрев уже десяток похожих видео о лишившихся крова и умирающих от голода людей, принялась отправлять их матери.

— Даже стало интересно, был ли в меня кто-то так влюблён. — мечтательно пропела Анна и заворожённо посмотрела на потолок.

— Я уверен, и не один, Анна. — Томас ей улыбнулся и мельком глянул на Мили. Внутри он почему-то злился, что она вообще не обращала внимания на друзей и не поддерживала разговор.

— Так, я не поняла, Макс. То есть ты мне ещё ни разу не признался в любви, а сам воодушевлённо рассказываешь о какой-то курице! Ты в неё что, до сих пор влюблён?! — начала своё мозгоедство Милана.

— Я тебя люблю. Всё, тебе теперь стало легче? — раздражённо ответил Макс. — Скажу тебе, моя первая любовь никогда не просила от меня громких признаний. Так как она и так это знала без слов. Всё, ты меня раздражаешь, давай возьмём паузу.

— Ладно, прости, чего ты сразу злишься. — Милана тут же принялась целовать его в шею, а парень тяжело вздохнув, полез снова в телефон.

— Мили, как ты думаешь, ты была чьей-нибудь первой любовью? — громко проговорила Анна, чтобы подруга её услышала.

— Не знаю, может быть. — отмахнулась девушка, переходя в ярость из-за игнора матери.

— Карлитос, просто зажралась. — Макс ухмыльнулся и продолжил. — Спросите у неё, скольким парням она признавалась в любви и сколько призналась в ответ?

— Кстати, да, Мили, скольким парням ты говорила, что любишь? — Анна посмотрела озадаченно на подругу.

— Одному, всё? Довольны? Можно меня оставить в покое со своей любовью? Будто в мире нет вещей поважнее. — с психами ответила Мили, подавляя предательски трясущийся подбородок. Ребята вскинули брови, но дёргать её не стали. Макс вообще принялся настороженно за ней наблюдать.

— А моя первая любовь сбухалась и нарожала десять детей, поэтому слава богу, я не страдаю. — заржал Рома, а остальные подхватили, тоже засмеялись.

А Мили в этот момент, сжимая челюсть, набирала номер телефона.

— Алло... Ты видела видео, которые я тебе отправила?... Послушай, этих людей лишили дома!... Да, я с тобой огрызаюсь, и что ты мне сделаешь, указкой побьёшь?... Я тебя не боюсь, делай что хочешь, понятно! Только попробуй сюда заявиться... — яростно орала Мили, тем самым привлекая к себе любопытных зевак в кафе. — Эти люди хотят есть! Да, они оккупированы, и что? Они ведь невинны... В чём проблема — отправить им еды, а?!... Купить за свои?! Вот и куплю! Там дети в тряпках ходят! — девушка швырнула трубку и, прерывисто дыша, посмотрела на окружающих. — Извините.

Она подорвалась со своего места и, даже не застегнув сапоги, выбежала в одном свитере на улицу. Направилась прямиком в парк и дрожащей рукой смахивала слёзы. «Да что со мной?» — глядя на мокрые пальцы, отчаянно размышляла Мили.

Тем временем Макс, крутя пальцами телефон, пристально всматривался в окно и нервно постукивал стопой.

— Дай я её пойду успокою. — Макс попытался скинуть с себя Милану, но она вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Нет, ты мой парень и должен быть рядом со мной. Выбирай: или я, или она. Ты меня и так достал, постоянно шатаясь рядом с ней.

— Хорошо, я останусь с тобой, любимая. — процедил сквозь зубы Макс, борясь с желанием бросить Милану прилюдно.

— Давай я схожу. — внезапно подал голос Томас и сразу обратился к Томарис. — Ничего личного, просто знаю, из-за чего она истерит, и смогу ей помочь.

— Извини, но я тоже не разрешаю, Мили — моя лучшая подруга, но ты её бывший, и как-то неуместно тебя к ней отпускать.

— Конечно, котёнок, член же важнее подруги. — прошипел Томас и, не дождавшись её реакции, полез читать новости.

— Девочки, какие же вы иногда противные бываете. — обиженно произнесла Анна и, позвонив Мили, направилась к ней.

***

В помещении стоял полумрак и неестественная тишина, нарушали её только периодические щелчки фотоаппарата. Трое мужчин расположились над постелью одной жертвы и с последних сил старались абстрагироваться и мыслить ясно.

— Смит знает? — холодно спросил Эрвин.

— Нет, и вам не советую ей говорить. — низким басом ответил Макс, сжимая подлокотник кровати.

— Самаэль, она тебе сама позвонила? — уточнил Лэнсер и крутил в руках телефон девушки. — Мы его забираем как улику. — Следователь закинул его в пакет и передал судмедэксперту.

— Да, сама, но когда я к ней прибежал, она уже была без сознания, а её подруга невнятно бубнила отрывистыми фразами. — Макс стиснул челюсть и посмотрел на соседнюю постель.

— Так, сейчас втроём отправляемся на место преступления. — строго отчеканил Эрвин, уводя взгляд от жуткой картины. — Смит — ни слова, и позвони друзьям, предупреди.

***

Мили сидела в своём новом полюбившемся кресле и, прищурившись, наблюдала за ребятами. «Чего это они такие молчаливые и нервные?» Она прикусила заднюю часть щеки и нервно била стопой по паркету. «Что-то определённо не так. И где Макс? Почему Томарис такая зарёванная, хотя рядом сидит Томас и, обнимая, целует в макушку? И где Аня, которая обещала мне покормить питомцев и не пришла к порталу? И почему Рома молчит и смотрит в одну точку?»

— Что происходит? — ледяным тоном спросила Мили и для устрашения сделала взгляд из-подо лба.

Томарис вздрогнула и, зарыдав, уткнулась в грудь Томасу, а Рома вообще сжал кулаки, встал и вышел из кафе.

— Томарис, я в последний раз спрашиваю, что случилось? — прошипела Мили и подалась немного вперёд.

— Она имеет право знать. — сухо промолвил Томас, отстраняя свою девушку.

— Аня... она... я не могу. — задыхаясь, пролепетала Томарис и закрыла лицо руками.

— Анну и её подружку нашёл сегодня Макс. Одну избили почти до смерти, а вторую изнасиловали настолько жёстко, что её ввели в искусственную кому. Они лежат в лазарете. В больницу не отправляли, боятся грандиозного скандала и упадка рейтинга университета. — низким баритоном прохрипел Томас, глядя в упор на Мили.

— Понятно.

Девушка спокойно встала со своего места и, как в тумане последовала в лазарет. У неё даже мыслей не было, только нарастающая безумная ярость.

— Мисс Смит, вам сюда нельзя. — взвизгнула пожилая целительница и пыталась ухватить её за руку.

Мили грозно перехватила её плечо и сжала.

— Ты мне сейчас всё расскажешь, а иначе разнесу это место к чёртовой матери в прямом смысле слова. — зарычала Милагрос, борясь с желанием вырубить с одного удара женщину.

— Что вы себе позволяете, леди? — испуганно протараторила целительница.

— Пойдём, Смит, я тебе расскажу. — перед ней образовалась фигура Лэнсера, и он махнул рукой, подзывая к себе. — Всё равно ты всё узнаешь. Так уж лучше я тебе всё скажу, чем ты выбьешь из других шантажом.

Мили последовала за парнем и зашла в отдельную палату. Там находились только две кровати, а между ними — тумбочка, на котором лежали медицинские приспособления.

Даже регулярно видя трупы, от картины, которая перед ней предстала, к горлу подступала предательская тошнота, а в ушах стоял раздражающий гул.

На одной кровати лежала Анна. Лицо её было покрыто мелкими порезами, нос сломан, а под глазами — синяки. Волосы местами были срезаны, а на плечах — отметины от пальцев.

На второй лежала её одногруппница Сальма, которая постоянно приставала к Эрвину. Визуально она выглядела получше соседки по палате, только небольшой синяк на щеке.

— Рассказываю положение дел. Предположительно преступная группировка, состоящая из четырёх мужчин, заманили к себе домой девушек и, распив спиртные напитки, совершили групповое изнасилование над мисс Ольвера. На момент, когда Макс принёс её сюда, она имела разрывы внутренних органов таза и женских органов. Также лишили её двух передних зубов. — строго и чётко говорил Лэнсер, словно рапорт зачитывал. А Мили, в свою очередь, взяла с прикроватной тумбочки перчатки, надела их и приподняла губу у потерпевшей.

— Остатки спермы со рта брали на анализ?

— Да. Бонапарт не насиловали, но жестоко избили. Остановили внутреннее кровотечение. Когда Макс её нашёл, даже ноги и позвоночник были у неё сломаны. Он позвонил своему другу, и они вместе принесли сюда девушек, а затем позвонил Эрвину.

— Какому другу? Кабанову?

— Нет, новенькому, он ещё в зал по утрам с тобой ходит. Самаэль ему позвонил на случай, если застанет преступников на месте.

— Девушек допрашивали?

— Пытались, но как только просыпаются, впадают в истерику.

— Есть подозреваемые?

— Ещё нет, нашли их на рассвете около одного из кампусов. Всё чисто. Оказывается, камеры, как пару дней были сломаны. Охранник уже уволен.

— Много человек уже в курсе нападения?

— Нет, только вы и следствие.

— Понятно.

Мили постояла ещё пару минут, в упор глядя на Анну, и, даже не прощаясь с Лэнсером, направилась на курилку. Стрельнула сигарету и, сев на корточки, смотрела вдаль и затягивалась горьким дымом.

«Значит, так. Это сделал однозначно кто-то из студентов. Преступление совершено на территории. Машины сюда заехать не могут, а тащить через главные ворота не рискнули бы тела». Мили сделала тягу и нахмурила брови. «Почему изнасиловали только одну? Даже если Анна отбивалась, то всё равно не сходится. Судя по ровным порезам на лице, над ней явно издевались. Похоже, это сделал кто-то из знакомых и мстил. И почему Эрвин до сих пор не выяснил, где они были до преступления. Ай, нахер надо долго расследовать, я лучше сделаю по-другому».

— Вот ты где. — над ней нависла фигура Эрвина, вырывая из размышлений девушку.

Она выпрямилась и с вызовом смотрела ему в глаза.

— Пообещай мне, Мили. — строго промолвил мужчина и обхватил за плечи. — Пообещай.

— На нас люди смотрят. — холодно сказала Мили, когда он начал её трясти.

— Пообещай, что если ты выяснишь, кто это, не совершишь самосуд. Пообещай! — командир, не выдерживая, рявкнул на неё.

— Пошёл нахрен ты и твои проповеди, ясно?! Это из-за тебя я превратилась в тряпку. — прошипела Мили и скинула его руки со своих плеч. — Обещаю, командир, что когда я выясню, кто это, они сдохнут самой мучительной смертью.

— За такие высказывания я тебя могу посадить за решётку.

— В задницу ты меня только сможешь поцеловать. — От бешенства у Мили даже лицо исказилось в злобной гримасе. — А теперь отвали от меня.

Девушка, не успев даже отойти от командира, составила в голове чёткий план действий и принялась набирать номер Макса.

***

Темнело. За окном палаты февральский ветер гудел в щелях рамы, заставляя стёкла мелко дрожать. Холодный воздух просачивался внутрь, но не мог перебить тяжёлый запах лекарств, крови и чего-то ещё — чего-то невысказанного, что висело между кроватями с изувеченными девушками.

Лэнсер, скрестив руки, стоял у двери, напряжённо наблюдая за Максом. Эрвин был категоричен: «Не отходи ни на шаг. Мили не успокоится». И он не собирался подводить напарника.

Макс резко подошёл к окну и распахнул его настежь. Ледяной порыв ветра ворвался в палату, разом смешав все запахи.

— Ты с ума сошёл?! — Лэнсер шагнул к нему, но Макс внезапно развернул его спиной к раме и сжал его плечо.

— Не могу больше дышать этим спёртым воздухом, — его голос был хриплым, будто действительно задыхался. — Вонь больницы, крови, беспомощности... Ты же понимаешь, да?

Лэнсер открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тень скользнула по подоконнику. Он инстинктивно, чувствуя спиной, взялся за оружие, но слишком поздно.

Пальцы Мили коснулись его виска. Лёгкое нажатие — и тело парня обмякло, рухнув на пол с глухим стуком.

Макс не шелохнулся. Только взгляд его стал ещё темнее.

— Не задерживайся, — только и сказал он, шагая через бесчувственное тело.

Дверь захлопнулась. Целительница сидела за своим столом в конце коридора. Ему нужно было не больше пяти минут.

Тем временем Мили пренебрежительно глянула на Лэнсера и, ухмыляясь, двинулась к прикроватному столику. «А так выпендривался перед сестрой, какой он крутой без магии. Даже напрягаться не пришлось. Легко сражаться с желторотиками второго уровня, а против пятого сразу схлопнулся».

Мили спокойно взяла бинт с поверхности столешницы. Марля мягко шуршала в её пальцах, пока она скручивала в плотный жгут.

Когда бинт коснулся губ Сальмы, девушка не проснулась, а продолжала находиться в коме. Мили методично провела полоску ткани между зубами и затянула узел на затылке. Не слишком туго, чтобы не повредить кожу, но достаточно крепко, чтобы нельзя было выплюнуть.

Только теперь, когда подготовка была закончена, Мили прикоснулась двумя пальцами к вискам спящей. Холодное прикосновение разом вырвало Сальму из забытья.

Девушка проснулась мгновенно, с ужасом понимая, что не может крикнуть. Её тело напряглось, глаза расширились, наполняясь паникой. Сальма забилась на кровати, но слабость после травм не позволяла ей сопротивляться по-настоящему.

— Тише, тише, — Мили говорила ровным, почти ласковым голосом, будто успокаивая испуганного ребёнка. — Прости, но тебе придётся заново пережить один фрагмент. Мне нужно, чтобы ты кое-что вспомнила.

Слёзы текли по щекам Сальмы, смешиваясь с потом на висках. Её дыхание стало частым и прерывистым, грудь судорожно вздымалась под больничной одеждой.

Мили закрыла глаза и шептала слова заклинания. Её пальцы на висках Сальмы слегка задвигались, будто что-то выуживая из глубины памяти.

Жертва закатила глаза, её тело напряглось в последней попытке сопротивления, но было уже поздно — картинки из прошлого всплывали перед её внутренним взором, такие же чёткие и реальные, как в тот страшный вечер.

— Покажи мне их, — тихо просила Мили, не открывая глаз. — Покажи мне тех, кто это сделал.

Сальма застонала сквозь бинт, а пальцы вцепились в простыни. Мили нахмурилась и слегка сжала виски Сальмы сильнее.

— Ещё, — потребовала она. — Я должна видеть их чётче.

Сальма забилась в новой волне ужаса, но сопротивляться было бесполезно. Картинки в её голове становились всё яснее, а вместе с ними к Мили приходило понимание.

Она уже знала, кто это сделал.

— Как только ты поправишься, я тебя научу ставить блок, а сейчас поспи. Надеюсь, тебя в ближайшие сутки будить не станут и не узна́ют наш маленький секрет. — Мили убрала пальцы с головы одногруппницы, и та, обмякнув, вновь провалилась в небытие.

Она медленно опустила руки. На предплечье, где когда-то поставили ограничивающую печать, теперь краснели свежие ожоги. Кожа пузырилась, обнажая розовую плоть, а по руке бежали тонкие струйки крови, смешиваясь с потом. Мили передернуло, и, она попыталась подавить подступающую тошноту.

Голова кружилась, а в ушах звенело. Она резко встряхнула головой, пытаясь прогнать тёмные блики, пляшущие перед глазами. Зашипев от боли, одним резким движением сорвала с себя байку, и ткань бесшумно упала на грязный больничный пол. Теперь Мили стояла в одной майке, насквозь мокрой от холодного пота.

Когда закрыла глаза, по лицу пробежала судорога. В горле стоял металлический привкус крови. Но хуже всего были картины, всплывающие перед глазами — обрывки воспоминаний Сальмы, которые теперь жгли её собственное сознание.

Грубые руки, хватающие за тонкие запястья. Принуждение и сдирание одежды. Перекошенные от похоти лица. Хриплый смех, раздававшийся где-то над ухом. Мили сглотнула ком в горле. Сердце бешено колотилось, разрываясь между ледяной яростью к тем, кто это сделал, и острой, почти физической болью за измученную девушку.

Сальма лежала без сил, слёзы медленно скатывались по её бледным щекам, оставляя мокрые дорожки. Мили провела рукой по лицу, смахивая не успевшие упасть капли.

— Ублюдки.

Мили отошла, сделала пару шагов назад и оперлась о дверь. Ноги вдруг стали ватными, а в груди сдавило так, что на мгновение перехватило дыхание. Нужно было собраться.

Когда открыла глаза снова, в них уже не было ни дрожи, ни сомнений — только твёрдая решимость.

Сальма слабо застонала, пытаясь пошевелиться. Мили тут же подбежала и наклонилась к ней, пальцы уже тянулись к узлу бинта на затылке, когда за дверью вдруг раздались торопливые шаги. Девушка быстро стянула бинт, подняла байку и, осторожно озираясь, выпрыгнула в окно.

Не обращая внимания на холод, направилась к Селин. Ветер бил по голым рукам, но она шла быстро, не сбавляя темп.

Когда остановилась перед дверью сестры, та уже ждала — будто почувствовала её приближение. Дверь распахнулась, и показалось знакомое лицо.

Мили коварно улыбнулась:
— Развлечёмся?

Селин прищурилась, потом усмехнулась:
— Ради такого благородного дела всегда рада провести время с любимой сестрой.

***

Спортзал гудел от криков болельщиков. Мили сидела на трибуне, развалившись, как кошка на солнце. Короткое чёрное платье подчёркивало каждый изгиб, но взгляд был холодным, словно рассматривала скот на аукционе.

Рядом Селин лениво крутила прядь волос вокруг пальца. Её красное платье расстегнулось на коленке, открывая тонкий шрам — напоминание о прошлой «прогулке» с сестрой.

На поле Сибастьян забивал последний гол. Толпа взорвалась ором, а Мили только прищурилась.

— Ах, сестра, ты только посмотри, какого жеребца Анна упустила, — наиграно милым голоском пропела она и захлопала от ликования в ладоши.
— О да, и Сальма тоже, — Селин указала на дружка Себастьяна, который в этот момент давал ему пять.
— Как хорошо, что Анна его бросила, ведь у меня теперь есть шанс покувыркаться с таким сексуальным мужчиной, — Мили хищно улыбнулась и пониже стянула декольте.

Матч закончился, и когда толпа ринулась к выходу, она как бы случайно вытянула ногу. Её кофе опрокинулся ровно на Себастьяна, обжигая его грудь и оставляя красные пятна.

— Тысяча извинений, — пролепетала Мили притворно писклявым голосом.

Себастьян зашипел от боли, но когда поднял взгляд — замер. Перед ним стояли две пары глаз: одна — ледяная, другая — с хитрым блеском.

— Мили, какой приятный сюрприз, не ожидал, что тебе нравится футбол, — произнёс Себастьян и уставился на грудь девушки.
— Ты только никому не говори, но я прихожу сюда ради очешуенных футболистов.
— Я думал, ты встречаешься с командиром.
Мили подалась вперёд и принялась салфеткой вытирать Себастьяну грудь.

— Он оказался самым скучным мужчиной на свете, если ты понимаешь, о чём я, — девушка мило улыбнулась, обнажая свои белые зубы, а парень замер с открытым ртом. — Как я могу загладить перед тобой свою вину?
— Да ладно, Мили, бывает, — не отрывая глаз от пальчиков, прохрипел Себастьян.
В этот момент подошёл его дружок и присвистнул.

— Чур, моя тёмненькая.
Селин наигранно засмеялась и, наматывая на палец прядь волос, прикусила губу.

— А может, позовём девчонок сегодня к нам отпраздновать победу? — загорелся дружок после того, как Селин перекинула изящно ногу за ногу.
— Можно, да? — Мили выгнула брови и, хлопая ресничками, посмотрела Себастьяну в глаза.
— А Макс против не будет? Он тебе вроде запрещает общаться с другими парнями.
— А мы ему не скажем. Я ведь свободная девушка и хочу наконец-то развлечься, — Мили провела пальчиком по груди парня. А он, в свою очередь, шумно втянул воздух.
— Знал бы, что ты такая кошечка, Мили, то на Анну бы даже не посмотрел.
— Согласна, она ни о чём, — подала голос Селин и ухмыльнулась.
— Тогда до вечера, очаровашки, — с блеском в глазах произнёс дружок Себастьяна, и они направились к выходу.
— Переигрываешь, сестра, — вмиг сменив выражение лица на строгое, промолвила Селин.
— А я похожа на коварную обольстительницу? — весело сказала Мили, натягивая повыше декольте. — За всю жизнь два с половиной парня было. Ещё и Макс предъявлял, что много парней мне в любви признавались. Так где они всё?
— Ладно, пойдём, приготовимся к встрече с самыми горячими парнями универа, — протянула Селин, и сёстры расплылись в кровожадной улыбке.

***

Уже подходя к своему кампусу, Мили столкнулась с Эрвином, который, судя по всему, пытался застать девушку дома. Он был в чёрной университетской облегающей форме — видимо, искал её сразу после пары.

Она хотела пройти мимо, но, естественно, мужчина не дал и перегородил проход.

— Развлекаемся, мисс Смит? — разглядывая её внешний вид, процедил сквозь зубы Эрвин.
— Не ваше дело, командир Хартманн, — холодно ответила Мили и с неприкрытым презрением посмотрела в глаза.
— Вы сегодня прогуляли пары, и я как ваш куратор должен отреагировать.
— Да как угодно, мне настолько плевать, вы бы только знали. Можно мне пройти? — она попыталась протиснуться в щёлку, но Эрвин прямо перед носом захлопнул парадную дверь.
— За что ты так со мной, Мили? Ты со мной разговариваешь, словно это я надругался над твоими одногруппницами, — как-то неестественно жалобно произнёс мужчина.

У неё кошки скребли на душе, но если она хотела достичь поставленной цели, любимого необходимо ликвидировать.

— Потому что ты меня достал. Ты пытаешься переделать мою сущность под себя. Я не вывожу тебя, Эрвин, отвали от меня наконец. Неужели ты не понимаешь, что между нами всё кончено?! — яростно прошипела Мили и с психами его отпихнула, пока мужчина, борясь с подступающей обидой, искал подходящие слова.

Мили скрылась за горизонтом, а Эрвин поплёлся к себе в кабинет. Почти весь день он размышлял и даже отдал пока расследование в командование Лэнсеру, так как голова вообще не соображала. Хотя поначалу он сомневался, стоит ли ему доверять опять такое ответственное задание, когда Лэнсер просто взял и уснул на задании.

Мили не выходила у него из головы, а под конец дня он вообще решил, что действительно, возможно, чересчур на неё давит и контролирует. Ведь он, когда добивался её, прекрасно понимал, какая она, и обещал себе не переделывать под себя.

Когда совсем стемнело, Эрвин наспех сложил все бумаги в стол и направился к Мили в надежде, что та дома. Телефон, естественно, она не поднимала, и на сообщения не отвечала.

Уже около двери Эрвин сначала прислушался, а затем тактично негромко постучал. К его искреннему удивлению, дверь приоткрыл Макс. Одной рукой он облокотился о косяк, а другой придерживал на бёдрах простынь.

— Вы что-то хотели, командир? — вскинув бровь, невозмутимо спросил парень.
Эрвин опешил и не понимал, как реагировать на эту вопиющую ситуацию. С одной стороны, хотелось врезать мальчишке, но с другой — не имел права, ведь Мили сама его сегодня бросила, и вины её друга здесь нет.

— Я бы хотел поговорить с Мили, — глухо ответил мужчина, играя с желваками.
— Она сейчас занята.
Эрвин хотел его отпихнуть и всё равно ворваться в комнату, не веря, что Мили способна на такой гнилой поступок, но услышал её томный голос.

— Макс, иди сюда, я хочу ещё ощутить твои пальчики во мне.

Она даже в блаженстве застонала, а Макс лукаво ухмыльнулся и, пожав плечами, закрыл прямо перед носом Эрвина дверь.

Мужчина ещё пару минут стоял как вкопанный и боролся с накатывающей душераздирающей болью.

Эрвин вышел на улицу. Морозный воздух врезался в лёгкие, но он почти не чувствовал холода. Голова автоматически поднялась на окна бывшей возлюбленной.

В этот момент силуэт Макса — высокий, уверенный — мелькнул за стеклом. Шторы резко дёрнулись, оставив Эрвина смотреть на плотную ткань, за которой угадывались движения. Он представил, как эти же руки... Мужчина резко развернулся и зашагал прочь, почти бежал. Ноги сами понесли его в спортзал — единственное место, где можно было выплеснуть эту чёртову боль.

Пустой зал встретил его эхом шагов. Груша висела посреди зала, безмолвная и покорная.

Первый удар.

Костяшки впились в кожу, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, как разрывало грудь изнутри.

Второй удар — сильнее.

«Она стонала. Для него».

Третий. Четвёртый. Пятый.

Кровь выступила на суставах. Он бил, пока пальцы не онемели, пока дыхание не стало хриплым и прерывистым.

«Как она могла? Ведь я любил её».

— Хартманн.

Лэнсер стоял в дверях, скрестив руки. Его взгляд скользнул по окровавленным рукам Эрвина, потом поднялся к лицу. Парню моментально стало всё понятно без слов.

— Она тебе никогда не подходила, — сказал он просто, без сочувствия. Только констатация факта.

Эрвин не ответил. Вместо этого врезал в грушу с такой силой, что та сорвалась с цепи и улетела в угол с глухим стуком.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и этот чёртов гул в ушах. В груди пустота. Каждый вдох давался с трудом.

Лэнсер бросил ему полотенце:

— Хватит. Завтра допрос вероятных свидетелей. Соберись.

Но слова доносились как сквозь колодец. Эрвин стоял, сжав кулаки, и смотрел в никуда.

Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: «А ведь ты знал с самого начала, что такая, как она, вырвет твоё сердце и сожрёт без остатка».

***

А Мили в это время проводила время намного интереснее, чем занятием каким-то там сексом.

Душная комната была заперта на все замки, плотные шторы перекрывали любую возможность увидеть происходящее извне. В воздухе витал густой аромат дорогого вина, смешанный с мужским парфюмом и едва уловимым запахом пота — нервного и возбуждённого.

Мили полулежала в глубоком кресле, грациозно балансировала бокалом на кончиках пальцев. Её кожаные шорты едва прикрывали бёдра, а тонкий шёлковый топ так плотно обтягивал тело, что оставлял мало места для воображения. Отсутствие лифчика было продуманной деталью — так же, как и высокие каблуки, которые она теперь медленно скрещивала, наблюдая за реакцией мужчин.

Селин, расположившаяся напротив на широком диване, выглядела не менее вызывающе. Её алое платье, съехавшее вверх, открывало гладкую кожу бёдер, а каждый поворот головы заставлял свет играть в распущенных волосах. Она притворно смеялась над пошлой шуткой одного из парней, но в её глазах читалось лишь холодное ожидание.

Себастьян, разливая очередную порцию вина по бокалам, не мог отвести взгляда от Мили. Его пальцы слегка дрожали, когда он наполнял её бокал до краёв — слишком уж сильно его возбуждала эта игра.

— Ну что, мальчики, — Мили томно потянулась, заставляя топ ещё сильнее обтянуть грудь, — расскажите, как вы обычно развлекаетесь, когда девушки... ну, скажем так, не в состоянии отказать?

Её голос звучал сладко, но в нём сквозила опасность, которую пьяные мужчины предпочли проигнорировать.

Один из них, уже изрядно захмелевший, неуклюже потянулся к ней, пытаясь запустить руку под топ.

— А мы, красотка, покажем лучше, чем расскажем, — прохрипел черноволосый, тяжело дыша в её шею.

Мили лишь рассмеялась, ловко уклоняясь от прикосновения, но позволяя ему на мгновение коснуться обнажённой кожи у талии.

— Ох, какой нетерпеливый, — Мили обменялась быстрым взглядом с Селин, — но, может, сначала допьём? А то вино такое вкусное и терпкое.

Себастьян с жадностью осушил свой бокал, даже не заметив лёгкого горьковатого привкуса. Его трое друзей последовали примеру, торопливо допивая свои порции в предвкушении «десерта».

Прошло минут десять. Первым начал морщиться самый рослый — тот, что сидел рядом с Селин. Он потёр лоб, странно хлопая глазами, будто не мог сфокусировать взгляд.

— Чёрт, голова кружится, — пробормотал он, пытаясь встать, но ноги вдруг отказали, заставив его плюхнуться обратно на диван.

Селин притворно нахмурилась, делая вид, что беспокоится:

— Ой, бедненький, наверное, перепил.

Мили наблюдала, как постепенно меняются их лица — уверенность сменялась растерянностью, затем недоумением, а сейчас в глазах уже читался настоящий страх.

Себастьян схватился за живот, его лицо покрылось испариной.

— Что... что вы нам подсунули? — он попытался вскочить, но его тело будто налилось свинцом.

Мили счастливая захлопала в ладоши и наблюдала, как яд её «детишек» действует на практике. Сама она с самого их рождения каждый день пила отраву начиная с капли, а вчера заканчивая целой рюмкой.

Девушка, наконец, встала, её каблуки громко застучали по полу, когда медленно кралась к Себастьяну.

— Ой, разве хорошие девочки так поступают? — Мили притворно надула губки, пародируя его же слова, сказанные когда-то Ане, — но ты же сам любишь, когда не могут отказать, правда?

Селин уже стояла за спинами остальных, её пальцы нежно скользнули по плечам одного из мужчин, заставив его содрогнуться.

— Время признаний, мальчики, — прошептала Мили, и в её голосе впервые за вечер не осталось и намёка на игривость.

Она легонько взмахнула рукой и, сковав четвёрку светящейся нитью, швырнула их к её и сёстры ногам. Но нужно отдать должное, Себастьян даже пытался сопротивляться и хрипел какие-то заклинания, на что девушки синхронно злобно расхохотались.

Мили медленно провела языком по зубам, наблюдая, как мужчины корчатся у её ног.

— Ну-с, — она щёлкнула пальцами, и бита сама подпрыгнула в её ладонь, — кто первый?

Себастьян попытался приподняться, но жестокий удар битой в переносицу отправил его обратно. Хруст раздроблённого хряща смешался с его воплем. На лице образовалась каша из крови и остатков носа. Мили блаженно закатила глаза. «Какой же кайф, когда грешники скулят от боли».

— Жестковато, — Селин присела рядом с другим, играя тонким серебряным ножом. — Хотя... — лезвие блеснуло, и клок волос с кожей остался у неё в пальцах. Парень истошно заорал.

— Ты! — Мили ткнула битой в подбородок Себастьяна, заставляя его говорить сквозь кровь. — Причина.

Он выплюнул осколки зубов и захрипел:

— Она... Анна... посмела бросить меня при всех! Я просто... Я в неё столько вложил бабла... А затем при всех сказала, что я в постели ни о чём...

— Ну и в чём она неправа, животное? — Мили наклонилась, и её улыбка стала шире. — Ох, как же я обожаю ваше хрупкое эго.

Мили выставила руку, и магические путы перевернули мужчин на спину. Девушка вытянула из кармана обычные стоматологические щипцы, которые купила днём в ближайшей аптеке.

— Ну что, кто следующий? По алфавиту или по степени вины? — Мили мягко провела холодным металлом по щеке Себастьяна.

Тот зашевелился, но Селин наступила ему на горло каблуком:

— Лилита, ты бываешь иногда такой жестокой.

— Не дёргайся. Сестра ненавидит, когда портят эстетику, — промурлыкала Мили, разжимая его челюсть.

Первый щелчок. Клык Себастьяна остался в щипцах. Кровь хлынула ему в горло, вызывая рвотные спазмы.

— Фу, — Селин скривилась, — хоть бы полотенце подстелила.

Мили уже перешла к следующему. Щипцы входили в плоть с мокрым хлюпающим звуком. Каждый вырванный зуб она аккуратно складывала на пол, будто собирала коллекцию.

Когда очередь дошла до бывшего парня Сальмы, тот вдруг закричал:

— Она мне изменила! С этим... с этим ублюдком из... Она с ним трахалась прямо на моей постели...

Селин вздохнула и встала, вытирая окровавленные пальцы о его рубашку, и весело произнесла:

— Ты посмотри, ещё один с ущемлённым эго. Ах, бедные израненные мальчики, как мне вас жаль.

Мили залезла щипцами в рот, вырывая два передних зуба у дружка Себастьяна.

— Сука! Остановись! — завопил бугай.

— Ой, — Мили приложила палец к губам, — А что не так? Разве не вы также хохотали, когда с двух сторон насиловали Сальму, а двое других с особой жестокостью добивали битой мою подругу?

Мили отшвырнула щипцы и вновь взяла биту.

— Думаю, что эта маленькая штучка между ног вам абсолютно не нужна. Да и не дай бог вы ещё захотите размножаться.

Себастьян истошно завопил, а Мили оскалилась, обнажая свои белые зубы.

Тем временем Селин сосредоточилась на самом крупном из мужчин. Её каблуки методично ломали ему рёбра, затем коленные чашечки. Хруст костей сливался в странную симфонию с хлюпаньем крови.

— Мили, хватит, — Селин вдруг взвизгнула, увидев, как сестра, после того, как разбила пах Себастьяну, поднимает окровавленную биту, переворачивает почти бессознательное тело на живот и собирается стянуть штаны. — Я реально блевану, если ты это сделаешь!

Парни, ещё недавно сыпавшие угрозами и оскорблениями, теперь ползали в собственных испражнениях, моля о пощаде. Их лица были искажены ужасом, когда Мили приблизилась к каждому, прикладывая пальцы к вискам.

— А теперь к десерту, мои любименькие кастратики, — девушка сосредоточенно перевела взгляд на бывшего Сальмы. — Посмотри мне в глаза, грешник, — Мили спокойно принялась зачитывать привычные для неё строки. – ... да падёт грешная душа в десницу дьявола, дабы Азазель сковал её во веки веков. Не ради мести, но ради равновесия – ибо свету не бывать без тьмы, а правде без лжи. Да свершится правосудие Господне, ибо согрешивший против света обречён служить тьме. И да будет сей приговор нерушим, как вечные устои мироздания! Стань рабом Самаэля и служителем Азазеля, ибо душа твоя нагрешила и приговорена к вечному дьявольскому огню.

Визг, который последовал за этим, был нечеловеческим. Волосы на голове парня буквально на глазах теряли цвет, становясь седыми.

— Ха-ха-ха! — Мили откинула голову и блаженно закатила глаза. «Как же я давно не испытывала эту эйфорию» — Это круче, чем секс, мальчики, отвечаю!
— Мили, ты такая садистка, — проговорила Селин, садясь на кресло и цинично разглядывая жертв.

Милагрос внезапно замерла и приняла театральную позу.

— Хотя... правильнее сказать — Милита Милосердная. Так, меня когда-то назвал мой бывший, — её улыбка стала ещё шире. — Как вы считаете, мальчики, заслужили вы моё милосердие? А ещё мой нынешний мужчина так меня перевоспитал, что я даже вас помилую и оставлю в живых, — девушка в очередной раз захлопала в ладоши. — Какой же он у меня благородный, не так ли?

Ответом были лишь бессознательные хрипы и всхлипывания. Мили вздохнула и достала телефон:

— Макс? Да, готово... Нужно прибраться... Не переживай, я позаботилась, что наши очертания будут расплывчатыми, и немного сломала мозг, поэтому имена тоже не вспомнят... Послушай, давай быстрее, у меня и так рука болит... Да-да, именно этих грешников я забронировала лично для тебя и поставила метку на душе...

***

Дверь оконной рамы глухо открылась, и из неё вылез парень в рубашке.

— Ты там стоишь на шухере? — проворчала Мили, натягивая капюшон.
— Да, давай, быстрее, шевели своими ляжками, — послышался голос Томаса.
— Не забывай, я тебя этими ляжками чуть не придушила.
Макс закатил глаза и помог сначала забраться девушке в палату, а уже затем и парню.

— Всё, Макс, ты свободен, можешь идти развлекать свою милфу, — Мили захихикала, а он, перекривляв её, направился на выход.
Девушка мельком взглянула на Сальму. Та пришла в сознание, но лежала, смотрела в потолок и непроизвольно издавала только один слог: «Ма-ма-ма».

— Томас, у нас получится восстановить ей психику? — шёпотом спросила Мили. — Я, походу, немного переборщила, когда влезла к ней в голову.
— Не знаю. Попробуем. Я так и знал, что ты криворукая, накосячишь, — грозно на ухо прошептал Томас, а девушка с прищуром только нацелилась ему врезать, как послышался голос Анны.
— Ребята.
Мили моментально присела на краешек её постели и мягко взяла за руку. Томас подтянул стул и также присел у постели.

Анна выглядела уже лучше, чем её подруга. Целители постарались на славу. Нос вправили, синяки и царапины сошли. Кости срослись, только обрезанные кусками волосы напоминали о той тёмной ночи.

Она посмотрела в глаза Мили и не смогла сдержать горьких слёз.

— Не помню, говорила ли, что мой отец — пастор. Он и мама категорически были против поступления сюда. Считали, что такой добрый и хрупкий цветок, как я, должен цвести, а не сгорать под солнцем, — Анна закрыла руками лицо. — Ну почему я их не послушала. Я хочу домой.
— Эй, ты у меня такая храбрая, я горжусь тобой.
— Нет, Мили, я трусиха. Я попыталась отбиться, когда они на моих глазах издевались над Сальмой, но они оказались сильнее.
— Пффф, хочешь, я тебе расскажу, как я стала бесстрашной? — Мили мягко гладила по ладони подругу. А та, в свою очередь, жалобно замотала головой. — В восемь лет меня чуть не изнасиловали два педофила, и мне просто повезло, что их было не четверо. — Томас ошарашенно уставился на Мили, но она делала вид, будто его не замечает, и продолжила. — В девять лет я чуть не утонула в озере и выжила только благодаря одному бравому рыцарю. — Она мельком взглянула на парня и улыбнулась ему уголками губ. — В десять — я оказалась у морского дьявола. В одиннадцать — меня заперли в огромном тёмном ангаре и запустили туда лютоволка, и моё задание было отрубить ему голову. В двенадцать меня заставили подавить восстание некромантов, и это знаешь ли было страшно, а в тринадцать...
— Всё, Мили, я больше не могу это слушать, — Аня нахмурила брови и боролась с подступающими слезами.
— Милита хотела сказать, правда, в своей манере, чтобы стать бесстрашным, ты всегда должен окунуться в самую тьму, — Томас улыбнулся и погладил больши́м пальцем ей по щеке. — Мы с этой безбашенной женщиной хотим тебе предложить две вещи на выбор: первая — мы тебе полностью стираем память, Милита выяснила в своих книжках, как это делается. Вторая: мы заберём только твои эмоции, но лица ублюдков ты будешь помнить до конца своих дней. Но зато, когда их будешь вспоминать, клинок сам образуется в твоих руках.
— Я всё же предлагаю полностью блокировать воспоминания, — встревоженно промолвила Мили.
— Нет, я согласна с Томасом, хочу видеть рожи этих ублюдков, когда буду образовывать клинок.
Мили улыбнулась и потянула к себе девушку. Она села горизонтально на кровать и облокотилась о стену. Рядом с ней с двух сторон расположились Мили и Томас, и каждый приложил пальцы к виску.

— Аня, имей в виду, если хоть одна душа узнает, что мы влезли к тебе в голову, нас посадят в тюрьму.
— Вы спасаете мою психику. Я ваша должница до конца жизни.
Томас держал одну руку у Ани виска, а второй взял Мили ладонь.

— Ты вообще переживёшь физически и эмоционально? — озабоченно спросил парень, а девушка пожала плечами.

Через десять минут Мили отскочила и упала на пол. Встала на четвереньки и тяжело дыша, выплёвывала кровь.

— Томас, давай скорее пошли к Сальме, у меня силы на исходе.
— Давай, может, я сам.
— Нет, ты не поймёшь, как сплести сеть.

Ребята повторили манипуляцию со второй жертвой. Только уже ей они стирали о случившемся воспоминания полностью. Затем они её усыпили и надеялись, что после пробуждения она поправится.

Мили, шатаясь, попыталась встать, но ноги подкосились. Томас успел её словить за подмышки и подтянул к себе.

— Всё, я больше не могу. У меня нет сил — ни моральных, ни физических, — девушка уткнулась в грудь парню и зажмурила глаза от страшных увиденных картин.
— Всё хорошо, Милита, я тебя, чуть что, занесу домой, — Томас подхватил её за бёдра и взял на руки, как в детстве. Она обвила его руками за шею, ногами за талию и положила голову ему на плечо. — Томарис, ни слова, — глядя на Анну, промолвил Томас и почти незаметно понюхал Мили волосы.
— Конечно, — лукаво ответила Аня и, наклонив голову набок, с улыбкой рассматривала их. — А вы неплохо смотритесь. Почему разошлись?
— Он оказался мудаком, — тихо произнесла Мили и попыталась слезть, но парень не дал и сильнее прижал.
— А она оказалась просто беспощадной стервой.
Анна искренне засмеялась. На душе было так легко и спокойно. Она даже не верила, что буквально час назад задумывалась о самоубийстве.

— Пойдём, обезьянка, а то сейчас придёт командир и посадит нас в тюрьму. Сможешь спрыгнуть с окна?
— Постараюсь. Эрвин точно не придёт. Я думаю, он сейчас на месте преступления, — Мили коварно улыбнулась и слезла с Томаса.
— Милита, что ты уже натворила?

***

Комната ещё пахла мочёной кровью и страхом, когда Эрвин переступил порог.

Лэнсер стоял у стены, скрестив руки. Его обычно невозмутимое лицо было напряжённым.

— Четыре студента, — он кивнул в сторону дивана, где сидели изувеченные парни. — Целители говорят, половые органы не восстановить. Ну и они главные подозреваемые в деле по истязанию девушек.

Эрвин скользнул взглядом по жертвам. Один — с вырванными зубами, другой — со снятым скальпом, третий — без носа... Но странное дело — вместо отвращения, где-то глубоко внутри шевельнулось ликование. «Так вам и надо, сволочи», — он даже мысленно благодарил того, у кого хватило духа это сделать.

— Анализы подтвердили, — Лэнсер протянул ему планшет. — Это они изувечили Анну и изнасиловали Сальму.

Эрвин лишь кивнул. Его мысли были далеко — там, где Мили, возможно, прямо сейчас...

— Вот запись, — Лэнсер включил видео.

На экране две девушки в балаклавах. Одна — в обтягивающих шортах, с битой на плече, вторая — в красном платье, несла бутылку в руке. Преступницы почти вприпрыжку весело шли по коридору и периодически смеялись.

Камера зафиксировала, как девушка в шортах внезапно развернулась, и в объектив полетел нож. Запись прервалась.

— Соседи ничего не слышали и не видели, — добавил Лэнсер. — В помещении стерильно чисто, ни отпечатков пальцев, ни биологических частиц.

Эрвин не ответил. Он подошёл к одному из парней — тому, что меньше всех был изуродован.

— Кто это сделал?

Парень поднял голову. Его глаза были пусты, словно кто-то высосал душу. Но когда он увидел Эрвина...

— А-а-а-а! Не смотри на меня! — он забился, отползая к стене.

Эрвин нахмурился.

— Мои глаза?

— Дьявольские! Синие, как море! — парень завопил, закрывая лицо руками.

Остальные подхватили, словно по команде:

— Глаза! Глаза!

Эрвин выпрямился. В груди что-то ёкнуло.

Он резко развернулся и вышел. Лэнсер не отставал и пытался догнать командира.

Когда дверь распахнулась, перед ним предстала Мили в мужской рубашке. Волосы были собраны в хвост, рука забинтована, а из комнаты доносился резкий запах мужских духов.

— Чем могу помочь, детективы? — девушка расплылась в милой улыбке и облокотилась о косяк.
Эрвин на мгновение закрыл глаза, сжал челюсть и, собравшись с мыслями, молча отодвинул Мили и зашёл внутрь.

— Где вы были вчера в районе двадцати трёх часов, мисс Смит? — холодно промолвил Лэнсер, перехватив инициативу на себя, видя состояние Эрвина.
— Здесь, в своей комнате, занималась любовью со своим другом, — кокетливо ответила Мили и села на кровать, закинув ногу за ногу.
Эрвин взял стул, пододвинул к ней и присел напротив, облокотившись локтями о колени и сложив пальцы в замок.

— Кто может подтвердить информацию? — сухо произнёс Лэнсер, разглядывая комнату.
— Да спросите у всего крыла. Думаю, мои отчаянные стоны слышали все соседи, — глядя в упор на Эрвина, сказала Мили.
— Как долго происходил процесс?
— Всю ночь. — Девушка коварно улыбнулась и принялась крутить на пальце локон волос. — Сначала Макс брал меня сверху, потом по-собачьи... А затем... — она блаженно закатила глаза.
— Лэнсер, выйди! — грубо рявкнул Эрвин и весь затрясся от злости.

Когда напарник покинул помещение, мужчина, собрав всю волю в кулак, обратился к Мили, но при этом в глаза не смотрел.

— Что я тебе сделал плохого, что ты так со мной поступила? У тебя вообще нет сердца? — прохрипел Эрвин и потёр пальцами переносицу.
— Знаете, командир, в хорошее время мы живём. Обожаю новые технологии. А ещё больше я люблю диктофон, — спокойно произнесла Мили и с теплотой разглядывала мужчину.
Эрвин нахмурил брови и внимательно посмотрел в глаза девушке. Ему понадобилось целых три минуты, чтобы пришло осознание. Мужчина мысленно поставил на чашу весов два фактора и, не колеблясь, один перевесил.

— Поехали домой, я очень устал.
— Конечно, любимый, — Мили поднялась и обняла Эрвина, целуя его в щеку. — Прости, что тебе пришлось это пережить.

***

Томас сидел за столом и боролся как мог, со сном. В одной руке он держал телефон, а другой подкидывал снитч. «Ничего, ещё сутки продержусь и отключусь без памяти. И не будет никакого леса и её силуэта, просто темнота».

Он открыл новости и, нахмурив брови, в шоке смотрел, как корреспондент показывает на небо.

По нему летели десятки самолётов, и из них падали грузы, прикреплённые к парашюту. Целая орава людей рванула к ящикам. Когда их вскрыли и увидели еду, один мужчина упал на колени и начал возводить руки к небу, благодаря Господа.

«Пока ни одна страна не взяла на себя ответственность за гуманитарную помощь этому народу. До сих пор интересует вопрос, как самолёты спокойно, без последствий пересекли воздушное пространство».

Томас сжал в кулаке снитч и нервно ухмыльнулся. «Вот она, настоящая моя маленькая обезьянка». Он свернул новости и полез в скрытую папку. Сегодня он решил позволить себе в последний раз взглянуть на их совместные фото. Парень откинулся на спинку стула и с глупой улыбкой уставился на экран, на котором Мили упала в листву и делала ангелочка. Он решил, что даже позволит себе её приснить этой ночью. Томас выключил телефон и поплёлся в свою постель.

«Дай же, моя Милита, растопи вновь заледеневшее сердце», — пронеслось в голове у парня за мгновение, как он провалился в сон.