Драксар

После пар Селин, Мили, Макс, Аня, Томарис и Энтони сидели в кофейне. День выдался выматывающий, поэтому почти каждый сидел в телефоне или в своих мыслях.

Селин чихнула, и всё, не поднимая головы, сказали ей:
— Будь здорова.

Она, отвлекаясь от статей, где читала о возможных способах снятия проклятий, увидела стоя́щую в очереди Майю. Та выглядела крайне расстроенной, но ведьма не стала заострять на этом внимание.

«Скорее всего, космос не отвечал или предсказание не сбылось», — хмыкнула Селин и снова погрузилась в чтение.

Через минуту её сбил с толку громкий рёв мотоцикла за окном. Ребята автоматически подняли головы и посмотрели в панорамное окно.

Возле бордюра припарковался блестящий спортивный мотоцикл кислотного цвета с чёрными вставками. Макс мгновенно присвистнул:

— Kawasaki Ninja H2R... Неплохо... — Он упёрся локтями в колени, чтобы увидеть того, кто сидел за рулём.

Парень перекинул ногу через мотоцикл, двигался неторопливо, с той ленивой грацией, которая бывает у хищников. Тёмные джинсы плотно сидели на накачанных ногах. Куртка из тёмной кожи обтягивала его фигуру, заклёпки на плечах и вороте поблёскивали в дневном свете, как огни. Под кожанкой — белая майка, обтягивающая торс, подчёркивающая каждую линию спортивного тела. На кистях рук проступали татуировки — сложные узоры, будто из витиеватых кельтских символов и шрамов.

Наконец-то парень медленно снял шлем, слегка встряхнув головой.

Белые выкрашенные волосы с тёмными отросшими корнями сильно контрастировали с тёплой, чуть смуглой кожей. Локоны упали на лоб, чуть задевая брови. Лицо было острое: высокие скулы, точёный нос, резкая линия подбородка. Губы слегка полные, чуть приоткрытые, словно он собирался что-то сказать. Под нижней губой поблёскивал металлический шарик пирсинга.
А вот глаза: янтарные, почти золотые, с настолько маленькими зрачками, что казалось, их вообще не было.

Также от его шеи к скулам поднимались татуировки: тонкие, почти как паутина, завитки и символы. Они словно двигались, когда он поворачивал голову. А над ключицей, под толстой золотой цепочкой, ещё один фрагмент тату — то ли змея, то ли дракон, вплетённый в общий узор.

Он оглядел улицу, затянулся воздухом и, чуть склонив голову, словно по привычке, направился к двери. И когда зашёл внутрь, всё, включая Селин, смотрели на парня.

Ведьма едва заметно сглотнула. Её пальцы сжали телефон, как якорь. Этот человек производил впечатление, и дело было не в красоте. В нём ощущалось что-то... опасное, притягивающее.

— Это что за персонаж? — Макс откинулся на диване, раскинув руки на спинку и широко раздвинув ноги.
— Ты смотри, распетушился. Сдуй грудь, а то здесь уже перебор с тестостероном, — усмехнулась Мили.
— О, это Джакс Касси. Наверное, самый бедовый некромант-студент, — начал говорить Энтони, внимательно следя глазами за парнем.
— Что-то я такого не помню на курсе, — нахмурилась Аня.
— Потому что его не было. Он взял академический отпуск, когда у него возникли какие-то семейные проблемы. Но я-то знаю, что нет у него никакой семьи. Ходят слухи, что он состоит в банде «Аякс», но доказательств нет. И что на самом деле у него были проблемы с законом, поэтому он скрывался. Но опять же, никаких доказательств. В связи с этим его не могут исключить.
— И откуда ты всё всегда знаешь? — уточнила Анна.
— Считай, это моя работа. Знать всё обо всех, — широко улыбнулся парень.

Селин слушала вполуха, потому что увидела, как к этому парню подошла Майя. «Она его знает?» — удивилась ведьма.

Девушка встала перед ним, сложив руки в замок, и что-то тихо сказала ему с такими жалостливыми глазами, что казалось, она просит у него милостыню.

Джакс едва кинул на неё безразличный взгляд, закинув вальяжно локоть на стойку, а потом заговорил. Его голос был громким и басистым, поэтому их разговор стал достоянием кофейни. Парень явно намеренно говорил громко.

— Мышка, я тебе не помню... Хотя... — Он демонстративно окинул её с ног до головы холодным взглядом. — Одежда а-ля «спасибо, что есть бабушкин шкаф». Волосы — солома, глупый взгляд и очки «Гарри Поттер — хиппи»... Что-то припоминаю... — Он наигранно постучал по подбородку пальцем, подняв глаза вверх. — Ааа... Вспомнил! Я тебя трахнул на прошлых выходных на спор! — веселился парень.
— Но... но... ты же сказал, что любишь меня... — покраснев, почти шёпотом сказала Майя.

На это парень запрокинул голову назад и громко рассмеялся.

— Ты серьёзно? Боже, сколько тебе лет, мышка? — Вернув голову, продолжил Джакс. — Я поспорил с друзьями, встанет у меня член на тебя или нет. И знаешь, я изрядно постарался, чтобы это случилось.

Как и ожидалось, девушки вспыхнули праведным гневом. Хоть Майя и не была их подругой, но соседка была доброй и явно не заслуживала к себе такого отношения.

Первой вскочила с дивана Мили, а за ней — Аня и Селин.

— А я смотрю, кто-то хочет проверить, можно ли прожить с отрубленной безмозглой башкой? — Как змея прошипела Мили, отодвигая Майю себе за спину. По бокам от неё встали Аня и Селин.
— Слушай сюда, это тебе повезло, что Майя посмотрела на такой отброс, как ты! — выпалила Аня.

— Ну, ну, ну. Ты посмотри, у мышки есть подружки с острыми язычками, — скрестив руки на груди, произнёс парень с надменным лицом. — Даже интересно, как эти язычки поработают на здесь. — Джакс обхватил рукой свою промежность и демонстративно сжал. При этом он высунул проколотый язык и дёрнул им, как змея.

Этого было достаточно, чтобы у Мили начал образовываться клинок в руке.

— Посмотрим, как он будет смотреться у тебя во рту! — прорычала она.

В этот момент появился Макс и вырвал клинок из рук Мили. Он положил руки на плечи девушкам с довольной улыбкой.

— Слушай, дружище. Это мой террариум, поэтому не сто́ит провоцировать этих змеек, — с не менее самодовольной улыбкой сказал Макс и чмокнул Мили в щёку, на что она пихнула его локтем вбок.

Джакс с интересом посмотрел на парня и расплылся в самодовольной улыбке.

— В следующий раз держи их на коротком поводке. — Мили снова дёрнулась в сторону парня, но Макс сжал её плечо, не переставая улыбаться. Селин и Аня ещё больше нахмурились и, кажется, были готовы дышать огнём, как драконы.
— О, поверь, этого не понадобится. С ними надо нежно и ласково. Да, девочки? — Одарив их обаятельным взглядом, промурлыкал Макс. На это Селин закатила глаза, а Мили цокнула.
— Джакс, — протянув руку, представился парень.
— Макс. — Он убрал руки с плеч девушек и пожал в ответ. — Кстати, классный байк.
— Да, моя любимая малышка. Разбираешься?
— У меня Ducati Panigale V4 R.
— И что, думаешь, что твоя турбина делает из тебя короля трассы? — с вызовом произнёс Джакс.
— Я не думаю. Я знаю. — Макс повторил позу Джакса, скрещивая руки на груди.
— Конечно, твой итальянец всё ещё чертовски красив. Почти жаль, что он только для понтов, а не для езды.
— Понты? Серьёзно? Этот «итальянец» — как чистокровная хищница. Её нельзя дрессировать, с ней нужно договариваться, прямо как с девушками.
— Хищница, говоришь? А я думал, ты любишь скорость, а не искусство, — ухмыльнулся Джакс, бросив короткий взгляд на его подруг.
— Пойдём. Я тебе покажу, — начиная выходить, бросил Макс. — Только не обосрись, когда увидишь, как твой H2R начнёт задыхаться на поворотах.
— Хах, веди. Но потом не кашляй, когда будешь есть пыль!

На этих словах парни покинули кафе. Девушки смотрели им вслед с теми же хмурыми лицами.

— Когда Макс вернётся, я отрублю ему башку, а потом этому мудаку! — процедила Мили.
— Майя, ты в порядке? — приобняв девушку, спросила Аня.
Та лишь кивнула и, закрыв лицо руками, разрыдалась.
— Давайте отведём её в комнату, — окинув взглядом любопытных посетителей, произнесла Селин.

Зайдя в комнату, они уложили Майю на кровать и сели вокруг неё. Аня гладила девушку по спине, пока та тихо всхлипывала.

— Он унизил её специально на глазах у всех. Я бы воткнула клинок ему в язык, чтобы он заткнулся навсегда! — негодовала она.
— Мы ему отплатим, и месть должна быть тонкой и сладкой, — заговорила Селин.
— Может, превратить его в жабу, а потом продать во французский ресторан, чтобы его подали нам на тарелке, — злорадно сказала Мили.

Аня и Селин недоумённо посмотрели на неё.

— Что? Перебор? — заметив их реакцию, спросила Мили. — Да ладно, я просто пытаюсь быть креативной, раз мне не дают просто снести ему голову.
— Он любит внимание. Любит, чтобы все на него смотрели. Значит, надо сделать так, чтобы все смотрели... когда он будет унижен, — заключила Селин.
— Да, он играет в хищника, — заговорила Аня. — Думает, что может безнаказанно ломать и унижать девушек. Тогда давайте покажем ему, что значит быть игрушкой. Сначала — любимой и нужной, а потом... брошенной.
— И что ты предлагаешь? Влюбить его в кого-то из нас? А потом бросить прилюдно?
— Именно. Пусть проглотит наживку. Пусть поверит, что нашёл ту, что понимает его, ту единственную. А когда привяжется... Бах! И одна из нас бросит его, и при этом на людях, где будет больше всего зрителей.
— Идея мне нравится, но как мы это провернём? Он полный кретин, и девушки для него так... чисто игрушки для удовлетворения.
— Давайте подумаем. Он любит вызов, дерзость, силу. Значит, нам надо стать этим вызовом. Быть недоступными, но интригующими. И пусть думает, что это он сам охотится. А на деле — шаг за шагом мы подтолкнём его к бездне. А когда он осознаёт, что впервые в жизни захочет чего-то настоящего, то мы разыграем наш козырь.
— Звучит очень гладко, но на деле это может не сработать. Вдруг он не влюбится ни в одну из нас?
— Да, риски есть, но тогда используем старую добрую магию. Одурманим его — и всё.
— Девочки... не... не... не надо... — заикаясь, заговорила Майя.
— Тссс... тише, — снова погладила её Аня.

Девушки молча переглянулись друг с другом. Это была молчаливая клятва того, что они всё равно заставят Джакса заплатить за то, что он сделал.

***

Итак, игра началась. Каждая из девушек восприняла эту задачу как личный вызов. Например, Аня. Она умела играть «милую дурочку», когда это было необходимо. И сейчас она решила: если Джакс — хищник, то хищника нужно накормить ручной добычей.

Через пару дней после «инцидента» в кофейне она надела светлое платье — такое, чтобы походило на случайный выбор, но на самом деле подчёркивало и глаза, и талию, и длинные волосы, собранные небрежно, но со вкусом.

Аня выждала момент, когда Джакс проходил по коридору кампуса.
Обернулась в последний момент и «случайно» ударила его плечом, падая в эффектном полупируэте, выронив при этом несколько пергаментов и учебник по демонологии.

— Ой! Прости! Я такая неловкая, — выдохнула она тонким, милым голосом.

Некромант посмотрел на неё с холодом в янтарных глазах, усмехнулся и протянул руку.

— Осторожнее, куколка. В следующий раз я не буду так добр, когда ты снова заденешь меня, — хрипло сказал Джакс и сразу развернулся и ушёл прочь.

Аня моргнула, и в глазах промелькнула капля настоящей злости, умело замаскированной под смущение.

«Ладно... Тогда начнём медленно».

Позже Анна специально села ближе к нему в кофейне. Подстроила момент, когда ей нужно было дотянуться до высокой стойки, где стояли салфетки.

— Прости... Ты не мог бы мне помочь? Я... не достаю, — повернулась к Джаксу, подняв взгляд снизу вверх, чуть склонив голову и улыбнувшись с лёгким румянцем.

Он молча встал, взял салфетки — и швырнул её на стол рядом с ней. Потом сел на своё место и снова уткнулся в свой телефон.

— Ага... Значит, мы играем в холод. Посмотрим, кто устанет первым, — прошептала девушка себе под нос.

Аня продолжала действовать по плану: лёгкие прикосновения, невинные фразы вроде

«Ты ведь на этом задании тоже, да? Мне кажется, ты такой сильный...»,

и даже пару раз — «ошибочные» сообщения в чате, вроде:

«Привет. Это не тебе. Хотя... можешь всё равно ответить. Смайлик»

Каждый раз она шлифовала образ: распущенные волосы, мягкий голос, в меру наивные взгляды.

Но он словно скала. Не реагировал или делал вид, что не замечает.

Тогда Аня решила: раз не клюёт на милашку, то надо взломать по-другому. Она начнёт сближаться с теми, кто вокруг Джакса. Узнает всё. Даже если придётся подружиться с кем-то... неприятным.

В гонку подключилась и Томарис, когда узнала от подруг историю о Майи и её публичном позоре.

И если Аня играла в милашку, то Томарис не играла вовсе. Она не пыталась понравиться она привыкла, что её уважают.

Томарис не верила в маски и фальшь.

И, когда начался разговор о мести за Майю, сказала:

— Этот ублюдок не поведётся на нежность. На него нужно давить силой. Нужно показать, что мы не «девочки из кружка по вязанию». Сила против силы.

Удобный шанс подвернулся, когда их вместе с Джаксом отправили на учебное задание по поднятию магических останков в старом подземелье.

— Ну что, — бросила она, бросая на пол свиток с чертежами, — Посмотрим, кто из нас реальный некромант.

В сыром полумраке тоннеля Томарис демонстративно зажгла чёрные искры в ладонях, прочитала заклинание низким шёпотом, и её руки вспыхнули чёрным огнём. С земли поднялся скелет полуразложившегося призрачного зверя, давно вымершего, чем-то похожего на полубыка или полудракона, повинуясь её голосу. Томарис чувствовала себя уверенно, как обычно, это и бывало. Она видела, как на неё смотрят другие ученики с восхищением и страхом.

Но Джакс даже не обернулся.

Он стоял, прислонившись к стене, лениво крутя складной нож между пальцами.

Когда некромантка закончила демонстрацию и гордо подошла к нему, Джакс лишь усмехнулся:

— Забавно. Детские игры в песочнице, — он наклонился ближе, — У меня во дворе в восемь лет пацаны лучше выкапывали останки своих родственников...

Томарис глаза сузились.

— Да? Так покажи, как «по-взрослому».

Парень повернул голову вбок, разомкнул ворот рубашки и повёл рукой по своему шраму и тату на груди — змея, оплетающая сердце, начинала двигаться и светиться. Слева от него поднялся дух, которого до этого был невидимым остальным. Он шептал и истошно стонал, но подчинялся парню.

Томарис почувствовала, как кожа на затылке покрылась мурашками. «Как я не почувствовала этого духа в метре от себя?» — думала она.

— Это не просто заклинание. Это связь. Мёртвых надо слышать...чувствовать кожей...— произнёс Джакс, не глядя на неё. — Я не управляю мёртвыми. Я с ними дружу.

После этого случая Томарис пыталась подойти к нему снова. На перемене, у стены, в коридоре, притворяясь, будто не специально:

— У тебя на руке... эти узоры. Сам делал, или духи подсказали?

Джакс окинул её взглядом. Долго. С холодной полуулыбкой.

— А ты всё пытаешься влезть мне в душу? Или тоже хочешь себе татушку с мрачным смыслом? Хочешь, нарисую тебе «настоящую»?

— Моя — ритуальная. Защищает.

— Ага. От чего? От вкуса? Это же школьные каракули.

Девушка сжала кулаки. Но он уже отвернулся, и не дожидаясь её ответа,ушёл на курилку.

«Значит, силой тебя не впечатлить, но ничего у меня ещё есть пару козырей в рукаве» — подумала Томарис.

Мили же вообще отказалась от идеи соблазнения Джакса понимая, что мило разговаривать с этим идиотом она не в силах. Каждый раз, когда она его видела в ней кипела такая ярость, что могла поджечь всё в радиусе километра.

Но однажды увидев из окна кофейни, как Джакс и Макс стоят у своих байков, облокотившись на них и что-то оживлённо обсуждая, Мили прищурилась. Понимая, что у подруг пока ничего не получается, решила рискнуть.

«Ладно. Один шанс дам себе. Один". — подумала она, выпрямившись и поправив волосы.

Девушка вышла, вальяжно, будто ветер был на её стороне. Подойдя, мягко обняла Макса за талию и облокотилась локтем на его плечо.

Макс усмехнулся, зная этот манёвр.

— Мальчики, что за посиделки без приглашения? — мурлыкнула она, глядя на Джакса чуть снизу вверх, томным, почти кошачьим взглядом. — Или обсуждаете, у кого мотор громче стонет?

Джакс скользнул по ней взглядом. И замер на волосах.

— Знаешь, — протянул он лениво, — до этого момента я думал, что у меня самый вызывающий цвет волос в окру́ге. Но, похоже, ты решила поспорить со мной за титул «соломенной королевы». Джакс кивнул, полуулыбка гуляла по лицу. — Серьёзно, тебе нужно сменить парикмахера. Или хотя бы перестать мыть голову отбеливателем.

Мили резко перестала улыбаться.

– А я смотрю латентный, тебе нравится самоутверждаться. Мамка в детстве часто по попе била и теперь мстишь всем женщинам?

Её пальцы непроизвольно дрогнули, и из воздуха стал тянуться металл, закручиваясь в знакомую форму. Клинок, как всегда, сначала появился во взгляде.

Макс почувствовал вибрацию магии и моментально перехватил ситуацию.

— Вот чёрт, начинается... — пробормотал он, обнял Мили крепче за плечи и сделал шаг назад, оттягивая её от Джакса. — Извините, господин критик цвета волос, — произнёс Макс с ухмылкой, — но я отведу свою малышку, пока она не решила показать тебе, как красиво твой шлем смотрится внутри твоей черепной коробки.

Мили ещё дёрнулась в его руках.

— Отпусти, Макс! Пусть только повторит!

— Не сегодня, тигрица. Пошли. – Друг потянул её прочь и подмигнул Джаксу — Я вернусь. Конечно, если моя кобра не убьёт по дороге.

Мили уходила, пылая от злости, несколько раз даже дёрнулась, чтобы вернуться, но хватка Макса, как всегда, была крепкой.

«В следующий раз сразу начну с клинка» — подумала девушка.

Что касается Селин, то она никогда не действовала в лоб. Пока Аня играла в принцессу, Томарис в боевую некромантку, а Мили в ходячую угрозу, девушка выбрала иной путь: наблюдение. Информация — её оружие. И фамильяр Люциан помогал лучше любого шпиона.

Кот возвращался в комнату почти каждую ночь, свернувшись у неё на подушке, и рассказывал про добытые сведения. В принципе ничего нового девушка не узнала. Ходил через раз на пары, тусовался со своими друзьями и менял девушек как перчаток. Но была одна вещь, которая даже удивила Селин, он любил ночные крыши. Иногда с косяком, иногда с пивом, а чаще всего просто сидел и смотрел на город сверху. А главное — всегда в одиночестве.

Селин решила действовать.

Выбрав одну из таких ночей, девушка поднялась на крышу раньше обычного. Тёмные легинсы, простая худи, волосы собраны, в руках фотоаппарат.

Всё выглядело естественно. Селин медленно щёлкала затвором, делая вид, что снимает ночное небо и светящиеся огни города. На самом деле она почти не фокусировалась на этом.

И наконец-то металлическая дверь скрипнула. Он пришёл. У девушки даже началось некое волнение. Сердце чуть ускорило ритм, лёгкая дрожь в руках. Благо фотоаппарат стоял на штативе, а то дрожь бы была сразу заметна.

Джакс остановился на мгновение, заметив фигуру у края крыши, но ничего не сказал. Прошёл мимо, опустился рядом на бетонный выступ и достал из внутреннего кармана тонкую, почти чёрную самокрутку. Спичка вспыхнула, осветив на секунду его лицо. Он глубоко затянулся и, подержав немного дым в лёгких, выпустил облако дыма вверх. Янтарные глаза косо взглянули в её сторону.

— Что, фоткаешь звёзды, чтобы потом сказать, что у тебя тоже есть хоть какие-то светлые моменты в жизни? — лениво бросил парень, снова затянувшись.

Селин прищурилась, чуть усмехнулась, но не обернулась:

— Нет, просто интересно, как небо выглядит с крыши рядом с засранцем.

— Ого. Колючки пошли сразу. А ведь даже «привет« не было.

— Приветы — для тех, кто их заслужил.

— Ага. Ты, наверно, из тех, кто здоровается только с животными, да? — ухмыльнулся Джакс, выпуская кольцо дыма.

Селин всё-таки обернулась и присела на корточки.

— Ну, животные хотя бы честные. Не ведут себя как мрази.

— Ты как будто лично обиделась. — Он посмотрел прямо в глаза, беззастенчиво. — Я что тебя тоже трахал и забыл?

Девушка закатила глаза:

— Господи, ты всегда такой тупо уверенный в своей значимости?

— Не, только когда вижу, что кто-то сюда приходит не просто ради звёзд. — Джакс хитро прищурился. — Разве не ты кошку свою присылала, чтобы следить за мной?

Селин замерла. Нервная дрожь прошла по позвоночнику.

«Я же просила Люциана быть незаметным»

— Как ты понял?

— Люциан, да? Чёрный пушистик с высокомерием больше, чем у тебя. Он один раз мне на ботинок нассал. Типа «территория занята».

Селин на миг потеряла дар речи.

«Что?! Люциан?! Нассал?!»

В голове словно завис короткий внутренний диалог:

«Люцик не делает таких вещей. Никогда. Он вылизывает себе лапы с достоинством древнего короля, а тут — ботинок?!»

Но... чем больше девушка думала, тем больше понимала. Этот пушистый засранец вполне мог сделать такое. Слишком много она сама думала о Джаксе, слишком долго злилась на него. Видимо, вся раздражённость и передалась фамильяру. Они ведь связаны. Иногда даже чересчур.

Селин сдержала ухмылку, натянула спокойное выражение лица и лишь пожала плечами:

— Значит, заслужил. Люциан — разборчив в людях.

— Или в обуви, — лениво отозвался Джакс. — Хотя я удивлён. Я думал, вы оба слишком благородные для такого дерьма. Но приятно знать, что под всей этой надменной шелухой вы такие же мелочные, как все.

Селин скрестила руки, но почему-то не стала спорить.

— Значит, ты следишь за мной, потому что хочешь узнать, где моя слабость? Или ты решила, что сможешь быть этой слабостью? – самодовольно спросил парень.

— Ты много о себе думаешь, — пробормотала Селин, глядя в сторону. Но внутри уже было странное ощущение. Как будто его голос пробрался сквозь кожу. Как будто ей нравится спорить с ним. Нравится его наглая ухмылка.

«Нравится он? Тьфу, нет. Прекрати, Селин, ты же не идиотка...» – встряхнула ведьма головой.

— Ты сейчас мысленно споришь с собой, да? — встрял Джакс, не отводя взгляда. — У тебя такое лицо. Типа «боже, неужели мне действительно симпатичен этот мерзкий придурок?» — кривлялся он.

— Нет, — процедила Селин.

— Ага. Конечно. — Он встал, потянулся. — Знаешь, ты как кошка, которая прикидывается, будто ей не нужен этот глупый человек с вкусняшками. А потом всё равно приходишь. Мурлыча.

— Сам ты кошка, – как-то по-детски ответила девушка.

— Не. Я скорпион. Жалю, когда не ждут. — Улыбка снова вспыхнула. — До встречи звёздная леди и не отморозь свою милую попку.

Селин осталась сидеть, глядя, как он уходит.

Когда за Джаксом закрылась дверь, тишина снова легла на крышу как одеяло. Селин долго смотрела в ту сторону, откуда он ушёл, словно пытаясь стереть в памяти его ухмылку, голос, странное тепло, которое оставалось в воздухе даже после него.

«Что это, чёрт возьми, было?»

Он был дерзким. Грубым. Насмешливым. Тот ещё мудак, если говорить начистоту. И именно таких Селин терпеть не могла. Да и не только она, никто из их круга. Он обидел Майю. И всё же...

«Почему я мило разговаривала с ним? Почему мне показалось, что под всей этой маской хамства есть что-то настоящее?»

Селин села обратно на бетонный выступ, глядя на небо, но звёзды уже не казались такими важными. Где-то в груди росло глупое тепло. Не то чтобы оно романтическое... Скорее ощущение, будто она нашла трещину в идеально отполированном камне. Маленькую, едва заметную... но настоящую.

«Нет, нет, нет. Этот бесячий Джакс не нравится тебе. Ты просто в нём разбираешься. Анализируешь. Тактический интерес. Не более. Он подлец. Идиот. И... у него красивые руки. Губы. Глаза. Блин!»

Селин закрыла глаза и скривилась, будто пытаясь выдавить из себя растущую симпатию к Джаксу.

«Кажется, я в дерьме» — мысленно заключила девушка.

***

В кофейне сегодня было многолюдно. Запах карамели и молотого кофе разносился по помещению под гул голосов посетителей. За центральным столиком собрались Селин, Мили, Томарис, Аня и Макс.

Атмосфера будто бы была расслабленной: чашки, десерты, уют, но всё это было лишь фоном для темы, которая уже добрую двадцатую минуту держала девушек в негодовании.

— Серьёзно, Макс, — фыркнула Мили, — Зачем ты вообще с ним дружишь? Он же полный мудак!

— Он не просто неприятный, он нарочно доводит, — Аня всплеснула руками. — Джакс будто играет в «угадай, кого я сегодня выбешу».

Макс усмехнулся, положив ноги на соседний стул.

— Зато вам не скучно. А мне, между прочим, с ним весело. Джакс интересный, если можно так выразиться.

— Настоящий засранец, — тихо бросила Селин, не поднимая взгляда от чашки.

Макс заметил это, но не прокомментировал. Аня тем временем продолжила:

— Нет, правда. Он нас ни одну не воспринимает всерьёз. Я даже притворилась растяпой, уронила книги прямо у него под ногами и знаете что?

— Он тебя проигнорировал, — хором закончила за неё компания.

— Да! — вспыхнула Аня. — И ушёл!

— Ты бы видела, как этот мудак на моё заклинание посмотрел, — добавила Томарис, — будто я показала детский фокус, а не тварь из преисподней подняла.

Мили отставила чашку с таким звуком, будто это был ультиматум:

— А мне сказал, что мне надо сменить парикмахера!

— Хотя у тебя отличные натуральные волосы, — подчеркнула Селин.

— Именно! — Мили кивнула. — И после этого ты ещё с ним обедаешь, Макс?

— Не просто обедаю, мы ещё и в бильярд играем. — Макс развёл руками. — Удивительно, но Джакс умеет смеяться. Только не с вами.

— А с кем ещё он умеет? — подозрительно спросила Томарис. — Может, только с тобой и с зеркалом?

Селин сделала вид, что смотрит в сторону, хотя в ушах пульсировало от этой темы. Её пальцы сжимали чашку чуть сильнее, чем нужно. Ни одна из подруг не знала, что ей нравился Джакс. Да и сама она до сих пор пыталась это отрицать.

— Слушай, Макс, — тихо спросила Аня, — а у него вообще есть свой типаж? Или он просто живёт, чтобы нас игнорить?

— Ну... — Макс задумался. — У него вкус своеобразный. Он любит горячих, колких, тех, кто знает себе цену. Таких, которые действуют напрямую.

— Иными словами, всё, что мы делали, — мимо, — резюмировала Томарис. — Прекрасно. Потрясающе.

— Вы просто не знаете, как соблазнять таких, как он и... я, — с ухмылкой добавил Макс.

Мили усмехнулась на эти слова:

— Ты уверен в этом? — приподняв бровь спросила девушка.

Аня обратила внимание на странно тихую сегодня Селин:

— Вы замечали, как Селин всё время молчит, когда речь о Джаксе?

— Хм... — прищурилась Томарис. — Точно. Что-то ты, Сел, подозрительно тихая.

Селин фальшиво улыбнулась, подняв глаза на друзей:

— Просто не трачу силы на того, кто этого не стоит.

— Или просто знаешь, что слова — слабая валюта с ним? — с хитрым прищуром уточнил Макс.

Селин бросила на него острый взгляд, но с лёгким оттенком смущения. Макс лишь ухмыльнулся и сделал глоток.

— Ой, не нравится мне этот взгляд... — прошептала Мили.

— Нормальный у меня взгляд! Уже и задуматься нельзя, – раздражённо ответила Селин на эту реплику и отпила кофе.

Макс вдруг хлопнул ладонями по столу.

— Кстати! В эту субботу я устраиваю вечеринку. Домик за городом, немного выпивки, немного безумия, всё как вы любите. И да, — он прищурился, — Джакс тоже будет там.

— О-о, — протянула Аня, поправляя волосы. — Так, это шанс номер два.

— Или последний. — Томарис сверкнула глазами. — На этот раз мы возьмём его.

Селин сделала вид, что задумалась о чём-то отвлечённом. Но внутри уже всё скрутилось.

Макс, чуть склонившись к девушкам, прошептал:

— И надеюсь у вас остались ещё козыри в рукаве, мои змейки.

Подруги переглянулись, и их взгляд стал чуть опаснее, когда они расплылись в злорадных улыбках.

***

Суббота. Вечер.

Особняк, снятый Максом, представлял собой настоящий дворец студенческой роскоши — большой двухэтажный загородный дом с широкими окнами, высокими потолками и кучей свободного пространства, которое этой ночью заполнилось гулом голосов, музыкой и хаосом юношеского отрыва.

Внутри всё кипело. Гостиная была превращена в главный центр событий: мебель отодвинули к стенам, открыв место для танцпола. Свет плясал по стенам благодаря световым прожекторам, подвешенным под потолком: они пульсировали в такт музыке. На сцене у края зала стоял диджей — студент с факультета боевой магии, одетый в сверкающий плащ и светящиеся очки, меняя треки жестами, как дирижёр. Музыка была громкой, напористой и цепляющей, заставляя тела, двигаться даже тех, кто зарекался «не танцевать».

Толпа была разношёрстная. В одном углу: компания затеяла спор, кто сильнее: маги или некроманты, и чуть не устроили дуэль прямо на заднем дворе. Чуть поодаль пара старшекурсников с факультета целителей сидела прямо на полу, ведя философский разговор о природе любви и алкоголя. Кто-то в смокинге, кто-то в кроп-топе и чулках, кто-то в джоггерах и майке с надписью «Not Today, Satan» — все стили, все настроения, всё вперемешку.

По углам стояли игорные столы. Бирпонг — тут естественно был только смех и пиво. За столом с аэрохоккеем два первокурсника спорили, кто читает мысли другого, пока шайба со свистом летала туда-сюда. А у настольного футбола кипела настоящая битва — две девушки рубились с таким азартом, будто решался исход их диплома.

Бар, сделанный вдоль стены, был настоящей арт-инсталляцией: на стойке — подсвеченные бутылки, баночки с плавающими светящимися фруктами, коктейли, шипящие или дымящиеся, по желанию. За баром — дежурил знакомый Макса, Рик, с факультета зельеварения: миксовал зелья так, что у выпивших слегка светились пальцы и появлялась временная способность говорить стихами.

По лестнице, ведущей на второй этаж, кто-то взбегал, кто-то спускался. Наверху — спальни, вре́менные места для более интимных разговоров. Стены слегка гудели от громкости, и воздух был пропитан запахом духов, алкоголя и дыма.

Дом жил своей собственной жизнью. Смех, крики, музыка, вспышки света — здесь каждый мог найти свою зону комфорта и веселья.

В одном из углов просторной гостиной, ближе к колонне, стояли пятеро, как единый наблюдательный пост.

Аня, в короткой джинсовой юбке и обтягивающем гольфе с высоким горлом, привычно играла локонами и время от времени поднималась на носочки, заглядывая поверх толпы.

Томарис, опершись на стену, скрестила руки на груди. Её кожаные штаны плотно облегали фигуру, а красный топ только подчёркивал дерзость взгляда.

Мили, нахмурившись, нервно перекладывала вес с ноги на ногу. Джинсы и белая байка, косуха перекинута через плечо. Вид у неё был такой, словно она собиралась либо флиртовать, либо драться и ещё не решила, что именно.

Селин выглядела спокойнее всех. Чёрное облегающее платье с длинными рукавами и с открытыми плечами подчёркивало тонкую фигуру. Взгляд — холодный, как обычно. Или, по крайней мере, старалась делать его таким.

Энтони, единственный парень в их компании, в стильных серых брюках и светлом поло, лениво попивал что-то с лаймом, наблюдая за происходящим как зритель за драмой, в которой участвует по доброй воле, но только из-за интриги.

— Его нигде нет, — пробормотала Мили, осматривая танцпол. — Может, сдулся?

— Джакс не из тех, кто сдувается, — фыркнула Томарис прищурившись. — Он явно кого-нибудь уже зажимает в углу.

— Или просто опаздывает, — вставил Энтони с ленивой усмешкой. — Не все же, как вы пришли по звонку, с блеском в глазах и стратегией соблазнения в голове.

Аня закатила глаза:

— Мы не... ладно, немного да. Но это уже принцип.

— Принцип? — усмехнулась Селин, не отрывая взгляда от танцующей толпы. — Весь универ мог бы решать мировые конфликты, если бы тратила столько усилий на диплом, сколько мы на этого засранца.

Мили вздохнула, всматриваясь в толпу:

— Может, просто разойдёмся и поищем? Если он уже здесь, нам надо действовать быстрее.

— Хорошая мысль, — кивнула Томарис. — Найдём первыми — получим преимущество.

— Как будто мы шпионки на задании, — пробормотала Аня, придавая голосу комичный драматизм.

— Ну а что, — Энтони пригубил коктейль. — Операция: «Унизить Джакса». Готовы к бою, леди?

— По местам, — кивнула Селин. И, не прощаясь, развернулась и растворилась в людском потоке.

Через пару секунд вся пятёрка уже разошлась в разные стороны. Вечеринка продолжалась, но теперь в её атмосфере было что-то хищное — как будто компания вышла на охоту.

Толпа двигалась волнами — кто-то пробирался к танцполу, кто-то кружил между настольным футболом и аэрохоккеем, смех, музыка и вспышки света то и дело сбивали Селин с фокуса. Девушка уже обошла почти весь первый этаж, ни следа Джакса. Ни на танцполе, ни у барных стоек, ни в зонах с играми.

Тонкие каблуки глухо стучали по полу, когда Селин направилась к бару. Там, как и ожидалось, царил Макс — вечный король провокаций, игрок, которому никогда не бывает скучно. В руках — бутылка с янтарной жидкостью, на лице — фирменная ухмылка, в голосе — мёд и яд.

— Расслабьтесь, девочки, — говорил он, наливая три маленьких шота в разноцветные стопки перед тройкой первокурсниц. — Это почти сок. Не почувствуете вообще ничего. Просто для веселья.

Абсолютная ложь. Напиток, который Макс держал,, мог подкосить ноги здоровому бывалому мужчине, не то что хрупким девушкам. Но ведь в этом и есть суть веселья?

Селин остановилась рядом и, не тратя времени на приветствие, склонилась чуть ближе, чтобы её слова не услышал никто, кроме него.

— Макс, ты не видел Джакса? — прошептала прямо в ухо, чтобы перекричать музыку.

Макс прищурился, его взгляд скользнул по ней с насмешкой. Он явно наслаждался моментом.

— Серьёзно? Меня тебе уже мало, конфетка? Поверь, я лучше этого блондинчика.

Селин закатила глаза, но всё же улыбнулась уголком губ.

— Хватит, Макс. Я серьёзно.

Парень поставил бутылку на стойку и хлопнул по стойке.

— Пьём, девочки! И чтобы до дна! – приказал король вечеринки, девушкам, держащим шоты в руках.

Потом он перевёл взгляд обратно на Селин.

— Ну, если хочешь знать мою гипотезу... — протянул он с усмешкой. — Джакс наверняка уже кого-то подцепил и занимается... подробным знакомством в одной из спален.

Селин сжала губы. Что-то между раздражением, уколом ревности и лёгким уколом глупости оттого, что вообще среагировали.

— Спасибо, — буркнула она, отстраняясь от стойки.

— Подожди, Селин, — ухмыльнулся Макс, подливая себе в бокал. — Ты что ревнуешь?

Она не ответила. Только бросила через плечо короткий взгляд ледяной и опасно спокойный. Макс только рассмеялся и поднял бокал в её сторону, будто желая удачи на охоте.

Скрип ступенек под ногами девушки заглушался гулом басов снизу, но всё равно казался слишком громким. Селин старалась идти осторожно, незаметно, как будто сам факт, что она решила подняться искать Джакса, уже выдавал её с головой. Коридор второго этажа был приглушённо освещён настенными лампами, и двери спален чередовались с ванной и какими-то кладовками.

Селин почти начала идти по коридору, когда замерла. Вот он.

Джакс стоял, опираясь одной рукой в косяк двери, второй медленно, лениво, будто ленточкой, водил пальцами по щеке миловидной девушки, прижавшейся спиной к дверному проёму. Та смотрела на него снизу вверх, явно зачарованная его голосом.

— Ты даже не представляешь, — тянул он низким, обволакивающим тоном, — на что я способен.

Пальцы скользнули к её подбородку, чуть приподняв лицо, будто Джакс примерял его под поцелуй. Его голос стал почти шёпотом:

— Позволь мне показать тебе ночь, о которой ты потом будешь мечтать всю жизнь.

Селин резко отшатнулась, сердце кольнуло. Не то чтобы удивление скорее раздражение, обида... глупая вспышка чего-то вроде ревности. Она резко шагнула к ближайшей двери, что была ванной, почти не дыша, и юркнула внутрь, оставив её чуть приоткрытой. Пара так была поглощена друг другом, что не обратила внимание на движение в начале коридора.

Из щели между дверью и косяком Селин видела, как девушка всё ещё немного колебалась, но уже неуверенно коснулась рукой его груди. Джакс усмехнулся. Он знал, что победил.

— Доверься мне, куколка. — Парень слегка наклонился, и их лица почти соприкоснулись. — Только ты и я. И океан наслаждения. Никто не узнает наш маленький секрет... Хотя поверь... Он совсем не маленький...

Девушка хихикнула, когда он прикусил ей мочку уха. Слегка покраснела и, опустив глаза, шагнула внутрь комнаты. Джакс последовал за ней с многозначительной улыбкой. Дверь спальни мягко захлопнулась.

Ванна наполнилась тишиной. Селин медленно выдохнула, прижавшись спиной к прохладной плитке. Потом оттолкнулась от стенки и села на унитаз. Ей надо было действовать быстро.

Ситуация была сложной из-за отсутствия заинтересованности Джакса в ней, поэтому Селин решила играть не по правилам. В конце концов, он был не из тех, кого сто́ит жалеть.

И вот Селин сидела на крышке унитаза, держа в руках крохотный стеклянный флакон с розоватой жидкостью. Вытащила его из лифчика, где он был надёжно спрятан, словно греховный план. Зелье что-то вроде Афродизиака — особая смесь, сработанная по старому алхимическому рецепту. Каплю — на запястья или шею, несколько слов и готово. Один вдох — и ты у него в голове, в мыслях, в желаниях. Работал недолго, и за это можно было загреметь в тюрьму, но Джакс не из тех, кто побежит в полицию жаловаться на девушку.

План был прост: она — богиня, он — одержимый. Джакс должен был не отлипать от неё до конца вечера. Хотела посмотреть, как будет бежать за ней, а не наоборот. И пусть все увидят, как с ума сходит, когда она его пошлёт.

Громкий стук и скрип дверей вырвал Селин из размышлений. Кто-то вваливается в ванную, смеясь и целуясь.

Селин едва успела спрятать флакон за спину и метнуться к двери, пока парочка даже не поняла, что они не одни.

Выйдя в коридор, она заметила ещё одну влюблённую парочку, целующуюся у стены, и фыркнула. Не было ни секунды уединения. Всё рушилось.

В голове стучало: «Он там. С ней. Сейчас. Делает то, что мог бы делать со мной... Фу, Селин! О чём ты только думаешь!».

— Нет, чёрт с этим. Надо хотя бы обломать ему кайф, — подумала девушка, сжав флакон так, будто хотела его раздавить. — Раз Джакс любит играть — сыграем. Только по моим правилам. — идея пронзила голову, как стрела.

Она встала перед дверью спальни, оглянулась, коридор был свободен.

Собралась, вдохнула, выдохнула, сосчитала до трёх. Один. Два. Три.

Дверь распахнулась с ударом.

— Джакс! — выкрикнула Селин с идеально поддельной дрожью в голосе. — Как ты мог? – Глаза расширены, нижняя губа подрагивает. — Ты сам говорил, что мы поженимся через месяц! А наш ребёнок?! Хочешь сказать, он тебе тоже не нужен?

На кровати бывшая избранница в одном лифчике замерла, укуталась простынёй, а потом вскочила как от удара током.

Джакс, полуодетый, с голым торсом приподнялся на локтях.

— Что?— изумлённо вскинул брови он.

— О боже... Я не знала! Простите, я правда не знала, что вы..., — тараторила потерпевшая, натягивая своё платье.

— Всё нормально... вы не знали... это только наше дело, — «подавленно» пробормотала Селин, глядя в сторону.

Девушка уходом швырнула взгляд, полный презрения на Джакса:

— Козёл!

Дверь захлопнулась. В комнате остались двое.

Селин с облегчением выпрямилась, гордо глядя на Джакса, скрестив руки на груди. Победа в её глазах. Торжество. Искра мести.

— Так так так, — хрипло начинает некромант, медленно поднимаясь с кровати. — Решила обломать мне кайф. Может, ещё в монастырь сводишь? — парень медленно приближался к Селин, засунув руки в карманы джинс.

Селин стояла прямо, стараясь не отступить ни на шаг. Усмешка на губах была дерзкой, почти вызывающей, но внутри всё сжалось, сердце било тревогу, ладони вспотели, дыхание участилось.

Флакон с афродизиаком был всё ещё спрятан за её спиной. Хрупкое стекло казалось тяжёлым, как камень.

Джакс остановился прямо перед ней.

Секунда, другая и вдруг он быстро обхватил её вокруг талии, руки Селин оказались сжатыми за её спиной. Его ладони удерживали её, тело нависло над ней, дыхание жарко касалось лица.

— Прячешь что-то, ведьмочка? — прошептал Джакс прямо у её уха. — Дай-ка угадаю...

Он выдернул флакон из Селин пальцев, поднёс к носу, вдохнул.

— Ха, афродизиак? Ммм...как это... низко. Даже для тебя. - Джакс засмеялся, с почти настоящим удивлением. — Не смогла своими силами меня соблазнить? Как жаль.

Селин резко дёрнулась.

— Размечтался! Ты мне не нужен! — бросила она и шагнула было к двери, но Джакс быстро схватил её за талию и впечатал спиной в стену.

— Нет-нет, котёнок, ты уж постарайся быть последовательной, — прошептал парень, хитро улыбаясь. — Прогнала мою овечку? Значит, сама ей и станешь.

— Ты больной, Джакс!

— Возможно. Но ты первая начала играть.

Флакон поднялся вверх. И прежде чем Селин успела его остановить, Джакс вылил зелье на шею и часть груди. Аромат мягко расползся по воздуху — медовый, с лёгкой пряностью и томной, неуловимой сладостью.

Селин знала, что зелье без активации не подействует полностью, но вдохнуть его было опасно. Оно всё равно может зацепить сознание, распалить желание, сломать её и так шаткий контроль перед ним.

Селин была в панике и прибегла к первому, что пришло ей на ум. Она попробовала задержать дыхание.

— Ой, не дышишь? — усмехнулся Джакс. — Какая ты смешная. Но ты же не робот, ведьмочка. Долго не протянешь.

Он приблизился ещё ближе. Его торс почти впечатал Селин в стену. Его татуированная, накаченная грудь прикоснулась к мягкой выпуклой груди девушки. Жар его кожи ощущался огнём через ткань её платья.

Джакс провёл носом по её шее, медленно, почти ласково. Его дыхание стало чуть хриплым, когда добрался до её уха. И тут страстно прикусил мочку.

— Ах! — вырвалось у Селин. Резкий вдох. Слишком резкий.

Запах зелья ворвался внутрь. Всё замерло.

Аромат сразу же ударил в голову — нежный, тёплый, почти обволакивающий. Мир чуть поплыл.

Пол под ногами показался слишком мягким. Стены слишком близкими.

Голова закружилась.

Девушка моргнула, в попытке восстановить фокус, но зрачки уже расширились, словно поймали темноту и не хотели отпускать.

Тело вспыхнуло изнутри. Не как от жара, а как от прикосновений желания, которое просыпалось в каждой клетке. Жар поднимался от живота вверх. Грудь будто что-то сжало, отчего дышать стало тяжело. Это была страсть, нарастающая и бесконтрольная.

Джакс глухо рассмеялся с откровенным удовольствием. Он чувствовал это. Видел каждую перемену.

— Вот теперь ты красивая по-настоящему, — шепчет он, — не такая собранная, не в броне. Настоящая, жаждущая, горящая.

Некромант скользнул руками по её бокам. Медленно, будто изучал изгибы. От кончиков его пальцев у Селин прошли волны мурашек. Они побежали вверх по спине, вниз по ногам, вдоль шеи.

Джакс вёл носом по её шее, чуть касаясь кожи губами. Затем к ключице, где дыхание стало ещё горячее. Губы коснулись её кожи, лёгкое прикосновение, будто поцелуй, но не совсем, больше похожее на обещание.

Селин задрожала. Ноги словно налились свинцом. Тело не слушалось. Она понимала, что теряет контроль. Но оттолкнуть его казалось невозможным. Не сейчас, не с тем, как он пах, не с тем, как он к ней прикасался.

И Джакс знал. Каждую её реакцию впитывал, как охотник — запах крови.

— Скажи, ведьмочка... — шептал ей в ухо, — Ты это для меня придумала? Всё это? Хотела, чтоб я бегал за тобой, как пёс? – Он усмехнулся, и медленно, почти невесомо, поцеловал её в шею.

— Или ты просто хотела быть пойманной?

Селин была прижата к стене, и малая часть её здравого ума кричала, что надо отказать ему, оттолкнуть... но не сердце... её сердце...

Джакс не терял времени: его губы уже настойчивее прижимались к её ключице и оголённым плечам. Руки медленно опустились с её боков вниз, к бёдрам. Они потянули эластичную ткань платья вверх, и когда кожа оголилась, парень обхватил бёдра двумя руками и дёрнул вверх, заставляя девушку обвить его талию.

Селин резко вздохнула, когда Джакс её приподнял. Руки автоматически легли на его плечи, чтобы удержаться.

Джакс впился в губы Селин. Его поцелуй не был нежным — он был жадным, почти первобытным. Когда его язык скользнул в её рот, она сразу почувствовала пирсинг. Это было новым, необычным ощущением.

— Нравится, ведьмочка? — прошептал Джакс ей в губы. — Но подожди... Это ещё не все сюрпризы, которые тебя ждут.

С этими словами он отнёс Селин к кровати и бросил на матрас.

Джакс наклонился, нависая над ней. Его глаза горели, а с лица не сходила довольная улыбка.

Селин смотрела на него снизу вверх, глаза, затуманенные желанием, дыхание прерывистое. Каждая клеточка её тела будто гудела от его прикосновений, а разум окончательно перестал сопротивляться.

Джакс, не отрывая от неё горящего взгляда, потянул платье ещё выше, обнажая тонкую талию, пока ткань не соскользнула с её плеч. Теперь перед ним осталась только она — дрожащая, со вздымающейся грудью, в нижнем белье, которое казалось жалкой преградой.

Пальцы Джакса скользнули вверх, к застёжке лифчика. Он медленно, нарочито неспешно расстегнул, а затем отбросил — туда же, куда улетело платье.

— Боже... — сорвалось с губ Селин, когда он, не дав ей опомниться, прильнул к её груди.

Его язык с тёплым металлом пирсинга скользнул по соску, заставив девушку выгнуться. Джакс дразнил её: то лёгкими касаниями, то жадными движениями губ, переходя от одной груди к другой, будто сравнивая, какая из них чувствительнее. Селин впилась пальцами в его волосы, не в силах сдержать стон.

— Ты так реагируешь... — прошептал парень, приподнимаясь, чтобы поймать её взгляд. — А я ещё даже не начал по-настоящему, ведьмочка.

Джакс медленно скользнул губами вниз, оставляя горячие поцелуи на её животе. Его дыхание обжигало кожу, а зубы легонько зацепили край трусиков, дразняще потянув их вниз. Селин вздрогнула, её прерывистое дыхание стало ещё чаще, а по телу пробежали мурашки.

— Джакс... — прошептала она, но он даже не остановился.

Одним движением помог ей освободиться от последней преграды. Его пальцы впились в бёдра, резко раздвинув их, и на мгновение он замер.

Затем язык медленно провёл по её складкам, едва касаясь, но этого хватило, чтобы Селин резко ахнула, а её бёдра непроизвольно дёрнулись вверх.

— Не двигайся, — приказал парень, сильнее сжимая её бёдра.

Его язык снова скользнул внутрь, глубже, а пирсинг на уздечке прижался к её клитору. Селин выгнулась, пальцы вцепились в его волосы, а из полуоткрытых губ срывались тихие, прерывистые стоны.

Джакс усмехнулся, чувствуя, как она дрожит. Он не стал медлить, его губы сомкнулись вокруг её клитора, а язык продолжал играть с ним, то мягко лаская, то настойчиво стимулируя. Каждое движение было рассчитанным, каждое прикосновение доводило её до грани.

Селин уже не могла сдерживаться, её тело вздрагивало, волны удовольствия накатывали всё сильнее, а в животе закрутилось горячее напряжение.

— Авах... Джакс...Я не могу... — прошептала она, но Джакс только глубже прижался к ней, давая понять, что останавливаться не собирается.

Его пальцы скользнули внутрь неё, сначала один, затем второй, и Селин резко вскинула голову, её ногти впились в простыни. Двойная стимуляция: язык, пирсинг, пальцы, заставила тело выгибаться в быстром рывке, а из горла вырвался сдавленный стон, больше похожий на скулёж.

Грудь вздымалась учащённо, кожа покрылась испариной, а ноги начали мелко дрожать — Селин была на краю, ещё секунда, ещё миг...

Но Джакс вдруг отстранился.

— Ещё не время, ведьмочка, — прошептал он, и его голос звучал как обжигающий шёпот сквозь зубы. — Самое веселье только начинается.

Джакс опустился на пятки, не сводя с неё тёмных, полных обещания глаз, и медленно расстегнул джинсы. Плотная ткань соскользнула с его бёдер, обнажая напряжённый член, и Селин невольно ахнула: головка была проколота матовым металлом, пирсинг блестел при тусклом свете.

— Что, никогда не видела такого? — Джакс провёл ладонью вдоль себя, наслаждаясь её реакцией. Его пальцы сжали ствол, демонстративно проводя по чувствительному месту под украшением. — Но не волнуйся... Это не просто декорация. Это деталь, которая заставит тебя визжать.

Он наклонился к ней, и Селин почувствовала, как горячее железо скользнуло по её внутренней стороне бедра.

Джакс прижал два пальца к её клитору, начав ритмично массировать его круговыми движениями, то усиливая нажим, то едва касаясь, доводя её до мучительного, сладкого напряжения. Кончик его члена уже упирался в её вход, горячий и влажный от беспрерывного возбуждения.

Он наклонился, поймал её губы в жадный, почти звериный поцелуй и в тот момент, когда девушка потерялась в нём, забыв обо всём, кроме его вкуса, вошёл в неё двумя резкими толчками.

Селин вздрогнула всем телом, её спину выгнуло дугой, а из приоткрытых губ вырвался полустон-полувскрик. Джакс в ответ издал низкий, гортанный стон, закатив глаза.

Внутри неё было непривычно, странно — каждый его выход и вход задевал чувствительные точки, металл пирсинга скользил по стенкам, создавая новые, почти болезненно-острые ощущения.

— Нравится? — прохрипел он, начиная двигаться.

Сначала медленно, почти изматывающе-неспешно, заставляя её каждым движением прочувствовать форму и текстуру украшения. Потом наращивал темп фыркая и рыча. Его бёдра врезались в неё всё сильнее и сильнее.

Янтарные глаза парня потемнели, зрачки расширились до черноты, а улыбка стала откровенно дьявольской. Он наслаждался её реакцией, тем, как её тело дрожит вокруг него, как губы двигаются от каждого толчка.

— Джакс!... Боже!... — простонала Селин, цепляясь за его плечи, но он только засмеялся и усилил напор.

Джакс внезапно переменил угол. Резко закинул её ногу себе на плечо, а ладонью прижал таз, глубже вгоняя себя в неё. Новая глубина заставила Селин вздрогнуть — ей почудилось, будто в глазах мелькают искры, а всё тело натянулось, как струна.

— Джакс!... А-а-ах! — её голос сорвался на низкий стон, когда он усилил ритм, каждый толчок теперь буквально выбивал дыхание.

Прижавшись лобком к её клитору, он добавил давления, и этого хватило. Селин застыла на мгновение, затем её тело взорвалось волнами спазмов. Гортанный, протяжный крик вырвался из её губ, глаза закатились, а пальцы вцепились в его кожу. Она выгибалась, голова запрокинулась. Оргазм прокатился по ней с невыносимой интенсивностью.

Джакс громко выругался, чувствуя, как собственное напряжение подступает к критической точке. Стиснув зубы, он продлил её наслаждение — медленными, глубокими движениями, пока тело Селин дёргалось в последних отголосках оргазма.

А затем — резко выскользнул из неё.

Три жёстких, коротких толчка в кулак и он кончил ей на живот, горячие полосы пролились на кожу. Его довольный стон смешался с её прерывистым дыханием.

Джакс грузно повалился рядом с ней на спину, его грудная клетка резко вздымалась. Присвистнув сквозь зубы, он лениво провёл ладонью по влажному прессу, оставляя блестящие полосы на коже.

— Теперь ты не забудешь мой член никогда, детка, — прохрипел он, и в его голосе звучало явное самодовольство.

Селин молча ловила дыхание, её тело ныло приятной тяжестью, каждая мышца будто помнила его. Хуже всего было осознавать, что он прав — она зависима. Не только от его члена, но и от него самого.

Парень перевернулся набок, указал подбородком на её испачканный живот:

— Смой это. Хотя... — едкая усмешка, — если хочешь оставить на память — твоё право.

Джакс резко поднялся и начал натягивать джинсы, будто они сейчас не занимались любовью, а вели светские беседы.

Селин расстрелялась и приподнялась на локтях, пока не веря в то, что стала его очередной победой, которую забудет, как только выйдет из комнаты.

— Куда ты? — вырвалось из неё.

Джакс расхохотался, натягивая майку:

— Детка, я не собираюсь пропускать веселье внизу. Ты думала, я буду торчать здесь до утра с тобой? Ты — это разовый аттракцион.

Он подошёл к Селин, пока она сидела в шоке от его слов и издевательски чмокнул её в лоб, как ребёнка, и направился к двери. На пороге обернулся. Его белый оскал блеснул в полумраке:

— Увидимся внизу... Если сможешь ходить после меня, – Джакс с издёвкой подмигнул ей на прощание.

Как только дверь захлопнулась, тишина повисла в воздухе, глуша даже грохот музыки с нижнего этажа.

Селин осталась сидеть на кровати не двигаясь. Всё внутри будто онемело, и только в груди что-то болезненно сжалось, как от удара.

«Разовый аттракцион».

Слова Джакса звучали в голове, как проклятье. Горечь подкатила к горлу. Хотелось закричать или разрыдаться. Или стереть с кожи его прикосновения. Но тело всё ещё отдавало отголосками желания, предательски тёплое, как будто оно так и не поняло, что случилось.

— Дура...какая же я дура, — выдохнула Селин едва слышно, смахивая с щеки слезу, которую не заметила.

Где-то внутри, за панцирем холодной иронии и вечного самоконтроля, что-то хрупкое дало трещину. Не потому, что он ушёл. А потому что ей на самом деле хотелось, чтобы парень остался, и это было самое страшное.

Селин медленно поднялась, натягивая платье, собирая свои остатки гордости по осколкам. В зеркало напротив мелькнуло отражение: волосы растрёпаны, губы припухшие, глаза блестят от обиды.

— Надо привести себя в порядок, — тихо прошептала она.

Умывшись в ванне и уложив волосы, девушка решила вернуться к друзьям.

Селин постояла несколько секунд перед зеркалом, впитывая в себя происходящее. Всё казалось нелепым и каким-то далёким, будто это не настоящая вечеринка, а дешёвая постановка, где ей досталась роль статиста. Лишь лёгкая пульсация внизу живота напоминала, что всё, что произошло в спальне, было чертовски реально.

Она выдохнула, заставив себя снова натянуть дежурную улыбку. Плечи распрямились, а шаг стал уверенным, почти надменным, маска снова была на лице.

Проходя мимо сцены, где был диджей, Селин всё же не могла не бросить взгляд на Джакса. Он стоял, обнявшись с Максом, с бутылкой в руке. Тот что-то оживлённо рассказывал, а Макс склонился ближе, смеясь в ответ. Уголки губ Джакса были приподняты в той самой ленивой, бесстыдной ухмылке, которую Селин теперь знала слишком близко.

Но парень даже не повернулся в её сторону. Ни намёка на то, что он только что трахнул её как никто раньше. Ни взгляда. Ни полувзгляда.

«Как будто меня и не было,» — с холодной ясностью поняла Селин.

Девушка быстро отвернулась, будто зрелище обожгло. Двигаясь сквозь толпу, она услышала визгливый хохот, и в следующий момент перед ней предстала неожиданная картина: Аня и Мили, пьяные вусмерть, отплясывали на барной стойке, изображая нечто среднее между стриптизом и кабаре. Одна из них едва не задела бутылку, вторая дёргала рукой, путаясь в ритме.

— Слезьте немедленно, вы идиотки! — бушевала Томарис внизу, словно строгая старшая сестра, тщетно дёргая их за ноги.

— Да ла-а-адно тебе, Тома-а-а, расслабься, — протянула Мили, запнувшись и чуть не рухнув в объятия Энтони, который стоял рядом с бокалом вина и ухмылкой наблюдал за хаосом.

— Они хотя бы счастливы, — пробормотала себе под нос Селин, ощущая, как тонкая зависть покалывает под рёбрами.

Заметив, что Энтони махнул ей рукой, девушка подошла к ним, заставляя себя быть обычной Селин. Полуулыбка, взгляд, саркастичный комментарий — всё по шаблону.

Но внутри что-то уже клокотало. Тихая ярость. Жажда отомстить и показать Джаксу, что она не просто галочка в списке. Она не будет для него «разовым аттракционом».

— Ты не хочешь помочь Томарис? – с наигранным весельем спросила Селин друга.

— Нет, это не моя война. Я здесь только для того, чтобы Аня не засветила свой пельмень для страждущих. Контролирую ситуацию, так сказать.

Селин рассмеялась на комментарий друга и посмотрела на Мили и Аню.

— О! Сели! Давай к нам! — веселились подруги, заметив Селин.

— Нет, спасибо. Я сегодня не в танцах.

Селин, сдерживая все чувства, что рвались наружу, подошла к Энтони и без лишних слов обняла его. Тот сразу обвил её руками, привычно мягко притянув к себе, словно чувствовал: сейчас нужно быть рядом. А он всегда знал, когда ему надо быть рядом. Его ладонь погладила её по спине, а подбородок чуть склонился к уху.

— С тобой всё хорошо, любовь моя? — прошептал друг, его голос был тихим, но тёплым. — Ты какая-то странная. Где ты вообще была?

Селин резко вдохнула, и грудь болезненно сжалась от этих слов. Сердце застучало от стыда. Перед глазами промелькнуло всё: прикосновения

Джакса, его голос, запах, и тот презрительный смешок, с которым он ушёл, будто выкинул её за борт.

Но она заставила себя улыбнуться. Нет, никто не должен знать. Никто.

— Всё хорошо, — тихо ответила Селин, чуть отстранившись, но не отпуская его рук. — Просто ты же знаешь, как я не люблю такие мероприятия. Шум, толпа. Утомляет.

Энтони не выглядел полностью убеждённым, но кивнул. Он провёл пальцами по её плечу, взгляд стал чуть мягче.

— Тем более, — продолжила Селин, с трудом подбирая лёгкий тон, — У нас не получилось проучить Джакса. Он снова выиграл.

На губах Энтони мелькнула игривая полуулыбка, но глаза были внимательными.

— Ну, ещё не вечер, Сели, — сказал он подмигнув.

Селин позволила себе улыбнуться в ответ. Пусть это и было горько. Пусть и кололо изнутри. Но в этот момент она ухватилась за эти слова, как за спасательный круг.

Время медленно катилось вперёд, врываясь в уши басами и пьяным смехом. Аня и Мили наконец-то спустились с барной стойки — раскрасневшиеся, растрёпанные, но абсолютно довольные собой. Они уселись прямо на полу, обнявшись и громко, на несколько тонов мимо нот, подпевали очередному хиту из колонок, покачиваясь в такт.

Томарис стояла неподалёку, привычно отстранённая. Она облокотилась о стену, сцепив руки на стакане с коктейлем, в котором угадывались огненные оттенки рома. Лёд в нём медленно таял, а сама некромантка, казалось, вот-вот растворится в тенях комнаты, если бы не блеск её красного топа в свете прожекторов.

Селин всё ещё стояла рядом с Энтони. Он что-то шептал ей, развлекая попытками отвлечь, но её мысли плыли где-то далеко. Образ Джакса, его смех, его прикосновения, его голос — всё это не покидало голову. Даже сейчас, когда его не было видно в толпе, парень будто бы стоял где-то за спиной, дышал в затылок насмехаясь.

Селин обняла Энтони крепче, просто чтобы почувствовать хоть какую-то опору.

— Я бы уже ушла, — тихо сказала она, склонившись ближе. — Но не могу оставить этих идиоток.

Энтони фыркнул, глядя на Аню, которая сейчас пела, встав на колени и прижав ладони к груди, будто признаётся в любви кому-то.

— Думаю, ты их не утащишь, пока их не выгонят или они не отключатся, — сказал Энтони с лёгкой усмешкой.

Селин устало выдохнула.

Сцена была комичной, но в этой комичности было что-то утомляющее. Шум, яркий свет, запах алкоголя и жар разгорячённых тел — всё это сливалось в одно большое «хочу домой».

Внезапно музыка резко оборвалась. Гул голосов затих не сразу, но в микрофоне уже прозвучало глухое:

— Раз-раз... Меня слышно?

Селин вздрогнула, словно ток пробежал по позвоночнику. Этот голос она узнала бы даже сквозь шум урагана. Джакс. Он стоял прямо у диджейского пульта, облокотившись на него и закинув руку на плечо Макса. Лицо раскрасневшееся, глаза блестят, губы растянуты в характерной ухмылке.

— У меня есть... объявление, — начал он хрипловато, едва удерживая смех. — Я, наконец-то, встретил свою вторую половинку. Чёрт... — Джакс качнул головой, смеясь в микрофон, — не верю, что произношу эту чушь вслух!

Толпа уже начинала оживляться, в зале раздался ропот, кто-то засмеялся, кто-то захлопал. Но Джакс поднял палец, требуя тишины.

— В общем, леди и джентльмены... — он с нажимом протянул паузу, глядя в зал, — я больше не свободный парень.

У Селин как будто в груди что-то щёлкнуло. Она побледнела, впившись пальцами в рубашку Энтони, а тот бросил растерянный взгляд на неё, потом на Джакса.

— Что...? — вырвалось у Ани с округлёнными глазами.

Мили чуть не поперхнулась коктейлем, а Томарис тихо прошептала:

— Ты шутишь.

Джакс выдержал паузу. А потом, совершенно серьёзно и с широчайшей ухмылкой, сказал:

— В общем, моя новая любовь... это Макс Самаэль!

В следующую секунду он притянул Макса за воротник и впился в его губы.

Толпа будто взорвалась. Кто-то завизжал, кто-то заржал, кто-то закричал «Да ладно!», а третьи уже поднимали телефоны, снимая происходящее. Макс не отстранился. Наоборот — ответил на поцелуй, вцепившись рукой в затылок Джакса. И, похоже, делал это с куда бо́льшим энтузиазмом, чем ожидала половина зала.

— ЧТО?! — выдохнули Мили и Аня в унисон.

— Они издеваются?! — выплюнула Томарис.

Селин застыла. В горле пересохло, щёки вспыхнули жаром. Пульс гудел в висках. Она не могла ни моргнуть, ни вздохнуть. Макс?

Это была ещё одна из его игр. Шутка или нет? Вдруг он действительно...?

— Он... он... — расхохоталась Мили, не зная, как закончить.

А Джакс, оторвавшись от Макса, подмигнул толпе и помахал им.

Но прежде чем кто-то успел прийти в себя, Макс аккуратно взял микрофон из его рук и мягко, но решительно убрал его руку со своего плеча.

— Стойте, стойте, стойте... — начал Макс, успокаивая толпу своей фирменной широкой улыбкой. — Это, конечно, всё прекрасно, романтично, пикантно и... шокирующе, — он кивнул, на секунду взглянув в глаза Джаксу. — Но я хочу сказать кое-что, раз уж меня тут неожиданно сделали звездой шоу.

Толпа притихла, будто почувствовала разворот сюжета.

Макс повернулся, глядя прямо на Джакса.

— Джакс, дружище... — начал он с лёгкой ухмылкой, — ты отличный парень. Весёлый, харизматичный, бесспорно дерзкий, и мы с тобой действительно провели немало безумных ночей.

Он положил руку ему на плечо, а затем, прищурившись, добавил:

— Но скажу честно... ты не в моём вкусе. Прости.

Макс похлопал его по плечу и отступил на шаг, а Джакс застыл, будто не сразу понял, что только что произошло. Улыбка на его лице будто повисла в воздухе, не зная, как реагировать.

В зале пронёсся ропот. Кто-то фыркнул. Кто-то прыснул со смеху. Кто-то в полном шоке прикрыл рот рукой. Мили так вообще, казалось,, гоготала громче всех.

А Макс, ни капли не смутившись, шагнул к диджею, взмахнул рукой и прокричал в микрофон:

— Ну чего потухли?! Продолжаем вечеринку!

Диджей не заставил себя ждать — в колонках снова грянула музыка, и зал словно ожил, встряхнувшись от замешательства. Люди начали смеяться, аплодировать, кто-то завопил «Воу!» и праздник вновь набрал обороты.

Селин стояла с Энтони. Её взгляд был прикован к Джаксу. Тот медленно опустил руки, повернувшись в сторону толпы. В его лице что-то изменилось. Краткий миг растерянности проскользнул в глазах... но тут же сменился ухмылкой.

Он пробормотал себе под нос что-то вроде: «Да и плевать», — и с притворной беззаботностью шагнул вглубь зала, как будто ничего не произошло.

Селин тихо выдохнула. Сцена, которую он устроил и то, как всё в итоге обернулось — это был удар по его самолюбию. И доставило ей истинное удовлетворение.

— Макс! Он специально это сделал! — завизжала Мили, запрыгивая на месте и хватая Аню за руки. — Вот почему он с ним дружил!

— Гений! Настоящий гений! — подхватила Аня, подпрыгивая вместе с ней. — Он знал, как его прижучить!

Девушки с визгом носились по кругу, словно дети, выигравшие тайную игру. Томарис фыркнула, но даже она не смогла скрыть ухмылки, протянув ладонь Энтони — тот громко хлопнул по ней расхохотавшись.

— Да! Так ему и надо! — довольно кивнул парень. — Вот это разворот. Макс, чертяка!

Макс уже вернулся к компании, сияя, как прожектор на сцене. Он расправил плечи и вскинул руки вверх, ловя пятюни и объятия. Его лицо буквально светилось от самодовольства.

— Ну? Кто король этой вечеринки?

— Макс! Макс! Макс! — весело скандировали Аня и Мили.

Селин тоже улыбалась. Она даже засмеялась — искренне, пусть и недолго. Радость друзей была заразительна. Макс сыграл свою роль безупречно, и унизить Джакса на глазах у толпы — это было красиво. Это был триумф.

Но несмотря на всё, внутри всё ещё шевелились кошки. Они тихо царапали под рёбрами, шепча, что смех Джакса, его прикосновения, взгляд — это всё было не игрой. По крайней мере, не только для Селин.

«Почему он?» — мелькнуло в голове, — «Почему я позволила себе...»

Селин стиснула кулаки, стараясь стереть с лица выражение растерянности. Не сейчас. Сейчас был момент триумфа. Сейчас она — часть команды, которая победила.

И всё же, даже смеясь с остальными, Селин знала, что они выиграли эту войну, но она проиграла куда более личную битву.