Драксар

— Лея, а твой муж умеет преобразовывать светящийся клинок, как ты? — заворожённо спросила Мили, глядя на фотографию парня в военной форме.

— Конечно, он знаешь, какой у меня герой. А ещё он недавно смог нейтрализовать группу некромантов, которые незаконно оживляли людей для своих поганых целей. — Лея сжала кулаки и посмотрела вдаль. — Жаль, мне запретил с ними разбираться, я бы живого места от них не оставила.

— И я бы тоже отрубила бы им головы. — Девочка вскочила со своего места и имитировала, как размахивает в стороны клинком.

Лея засмеялась и, притянув её обратно, крепко обняла.

Они сидели на газоне на заднем дворе дома и кушали пасту, которую девушка взяла из дома, чтобы угостить Мили.

— А расскажи ещё что-нибудь про Эрвина Хартманна. — девочка села рядом с подругой и заворожённо смотрела на её заставку телефона.

— Ну, он заботливый, умный, галантный парень. Я за ним как за каменной стеной. И мы любим друг друга. Он вчера мне такой сюрприз сделал. — Лея подняла глаза к небу и приложила ладонь к груди.

— Я тоже себе хочу такого мужа. — взвизгнула Мили.

— Он тебе не подходит, моя Лилит.

— Это почему же? — она обиженно надула губки.

— Ты слишком своенравна для такого, как он. К сожалению, такой мужчина никогда на таких, как ты, не посмотрит. Ты маленькая принцесса, и мечтаешь о романтичном принце. А он суровый парень, который не создан для соплей.

— Вот вырасту и отобью его у тебя. — Мили демонстративно показала язык.

— Лилита, тебе всего четырнадцать, долго же мне придётся ждать.

Лея засмеялась, а Мили с прищуром посмотрела на неё, а затем сдалась. Куда ей до такой прекрасной, как её подруга.

Лея была высокая и худая, со светлыми волосами и голубыми, глубоко посаженными глазами — точь-в-точь как у Мили. Как и девочка, она являлась редким магом пятого уровня, с детства оттачивавшим мастерство заклинаний. Последние два года она тайно обучала дочь монарха, которая была скрыта за семью замками.

Девочка её очень любила и считала лучшей подругой, несмотря на разницу в возрасте аж на целых шесть лет.

Мили подалась и крепко обняла девушку. Но Лея вместо того чтобы ответить на её объятья, резко схватила девочку за волосы и потянула голову назад.

— Мужчину моего к своим рукам захапала, сука! — зашипела Лея и сжала пальцами её щёки. — Он мой, ясно тебе! Ты мразь с гнилой душой, ему не подходишь!

Мили резко открыла глаза и по инерции села, вытирая мокрый лоб. Глубоко дыша, она перевела взгляд на Эрвина, который рядом сладко сопел.

«Так больше не может продолжаться. Ему нужно признаться. Но как? Он ведь возненавидит меня», — девушка обречённо откинулась на подушку и замычала. А мужчина во сне нашёл её рукой и притянул к себе.

Поворочавшись ещё какое-то время, Мили раздражённо зарычала и поднялась с постели. Глянула на телефон: время — пять утра.

«Чу́дно, лучшее время для тренировки не найти. Как раз бесячий Томас приходит только к семи, успею нормально позаниматься».

Надев сразу спортивный костюм, Мили решила, что потом просто переоденется у себя в комнате и пойдёт сразу на пары. Попросила таксиста высадить подальше от точки и, пробежав два километра, пришла в зал.

Переоделась в шорты и топ и приступила к обычной тренировке. Когда она отбивала удары по груше, услышала, как хлопнула дверь.

— Серьёзно, Дарт, шесть двадцать утра. Мне приходить сюда ночью? — сердито промолвила Мили, смотря в упор на приближающегося парня.

— У меня бессонница. — отчеканил Томас и без разминки встал рядом за соседней грушей и начал наносить удары.

— А может, у тебя просто наконец-то появилась единственная цель в жизни, и она — доставать меня. — надменно сказала Мили и демонстративно скрестила руки на груди.

— Тебе повезло, обезьянка, что у тебя сегодня день рождения, а так врачи отдирали бы твои мозги по всему залу.

Мили, приложив усилия, подавила изумление. Но не прекратила пялиться в упор на парня.

— Милита, не строй из себя дурочку. Ты прекрасно знаешь, откуда я помню о твоём дне рождении. — не поворачивая к ней головы, сказал Томас и со всей силы ударил по груше.

— Боже, Томас, можно хоть раз за всё время знакомства ответить нормально. Нет, я вообще не догадываюсь, откуда ты в курсе о моём дне рождении.

— Я не понимаю, тебе мамка память, что ли, стёрла?

— Ну, до лет двенадцати я своё детство помню короткими вспышками.

— А что в девять лет делала, помнишь?

— Ну да. — не так уверенно, как хотела, ответила Мили. — Подожди, когда мне было девять, тебе уже было двенадцать, и как мы могли быть связаны?

— Ошалеть, реально, походу тебе заблокировали память. Теперь понятно, почему ты ничего не соображаешь и меня не узнала. Я-то думал, что ты тоже играла в игру, когда встречалась со мной.

Мили не выдержала и подошла к парню. Схватила его за руку и развернула к себе.

— Быстро рассказывай, иначе в этом спортзале через час найдут два трупа. Я хоть и умру, но тебя добью.

— Ты в курсе, что мне придётся влезть к тебе в мозг, чтобы показать?

— Ты можешь рассказать на словах.

— Уж лучше ты сама вспомнишь.

Девушка колебалась: если она позволит залезть ему к ней в голову, то вмиг станет уязвимой, и он с лёгкостью сможет её убить. Но, в конце концов, любопытство взяло верх, и она, состроив щенячьи глазки, тихо произнесла:

— Сделай мне, пожалуйста, подарок на день рождения и покажи. — Мили протянула ему ладонь.

Томас молча снял перчатки и взял её за руку. Они одновременно вздрогнули и резко перевели взгляд в сторону. Парень дошёл до стены и сел, облокотившись о неё спиной.

— Ну и долго тебя ждать? — он вскинул бровь, а Мили не решалась сесть к нему на колени. Словно она вот-вот вкусит запретный плод.

Опомнившись, быстро сбе́гала и закрыла дверь на ключ. Вернулась, подавила внутреннюю дрожь и села как наездница на Томаса. Он, в свою очередь, на секунду закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Я надеюсь, ты так покраснел, потому что еле терпишь боль от тяжести моих огромных ляжек. — Мили лукаво улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

— Ты сама вся трясёшься, обезьянка. — Томас хмыкнул и, преодолев смущение, подтянул к себе и приложил два средних пальца к её вискам. — Имей в виду, побочка жёсткая. Голова целый день будет раскалываться. Ну, ещё и тошнота, температура, обмороки, головокружение и слабость. А, ну и не забывай про эмоции, которые ты разблокируешь. Ты точно именно сегодня хочешь?

— Боюсь, потом передумаешь. — Мили искренне улыбнулась, обнажая свои зубы. Томас завис и пробубнил:

— Никогда так больше не делай, коварная обольстительница.

Мили недоумённо засмеялась, а затем, сделав глубокий вдох, закрыла глаза и сняла блок.

— Милита, странная ты, конечно, быть сейчас настолько уязвимой перед твоим злейшим врагом.

— Я уверена, что тебя распирает показать мне всю правду, поэтому я спокойна.

— Ты в курсе, что мне нужно тебя для ритуала поцеловать?

— Не неси чушь. Я знаю, как это работает.

— Ну, попытаться стоило. — ухмыльнулся Томас и закрыл глаза.

— Как хорошо, что ты пятого уровня и умеешь влазить в голову.

— Так, всё, молчи и постарайся сосредоточиться. Так как ты ничего не помнишь, я покажу свои воспоминания и, возможно, благодаря им вернутся и твои.

Одиннадцать лет назад.

В огромном зале стояли две влиятельные семьи и обменивались приветствиями. Томас, нахмурив брови, взирал на чужаков и корчил злобную гримасу перед девчонкой, которая с любопытством его рассматривала.

Несмотря на холодное время года, на ней было надето синее бальное платье, а поверх плеч накинут белый, короткий полушубок. Белые волосы повязаны вокруг головы в косу, а глаза настолько синие, что мальчишку они даже немного пугали.

— Август и Астрид, мы рады приветствовать вас в своём загородном замке и надеемся, что вы пробудете у нас весь обещанный месячный срок. — Мама мальчика поклонилась в вежливом реверансе. Август последовал за ней и тоже поклонился. Только отец мальчика и мать девочки стояли с каменными лицами и не пошевелились.

Астрид поджала губы и хлопнула девочку тонкой указкой, которую до этого разминала в руках. Малышка дёрнулась и, будто опомнившись, присела в реверансе и искренне улыбнулась, обнажая свои зубки. Томас замер и не мог оторвать глаз от наивной и милой красоты.

— Меня зовут Милагрос, и я очень благодарна за ваше приглашение, Ваше Величество. — Девочка посмотрела на маму мальчика и, не удержавшись, спросила: — А почему у вашего сына такое злое лицо, как будто из фильмов ужасов? Он что, не умеет улыбаться?

Родители мальчика засмеялись, а мать девочки еле заметно ударила ей указкой по пальцам, и она зажмурилась.

А у Томаса от возмущения вмиг вспыхнули щёки, и он только хотел огрызнуться, но мама его пресекла.

— Наш Томас просто очень скромный мальчик, а ты такая привлекательная и милая девочка, что он засмущался.

— Неправда! — крикнул Томас и сердито топнул ногой. — Она страшная и глупая.

Пока его родители застыли в неловком молчании, Мили обиженно пыталась подавить слёзы. Томас мимолётно кинул на неё яростный взгляд и, развернувшись, побежал к себе в комнату.

До конца дня он провёл у себя в логове и даже, когда дети дворцовых слуг звали гулять, отказался, лишь бы не пересечься с этой противной девчонкой. Он переживал, что она возомнит себе всякое и будет считать, что Томасу не плевать на неё.

Но вечером за ним лично пришла мама и, надев на него костюм, который так ненавидел, и чуть ли не за ухо потащила на ужин.

За столом они смотрели друг на друга с нескрываемым презрением. Девочка то и дело показывала ему язык, а Томас закатывал глаза и размышлял, какая она всё-таки ещё малявка. А родители детей в это время обсуждали государственные дела и вероятность создания союзного содружества.

Так прошло три дня. На четвёртый Томасу стало любопытно, почему он Мили видел только на ужине. Куда она пропадала на весь день?

Мальчик встал сегодня пораньше — не как обычно в свои каникулы в двенадцать дня, а в восемь. Малявка настолько его бесила, что он даже спал плохо и постоянно думал, какую ей пакость сделать. Но так как до ужина с ней не пересекался, злодейский замысел осуществить не получалось.

Томас, ворча, взял со стеллажа книжку и до завтрака решил хоть чем-то себя занять. Сел на подоконник и, вскользь взглянув в окно, замер.

Несмотря на то что на улице сохранялся ещё полумрак, он смог разглядеть Милагрос, которая, несмотря на февральский мороз, в одном платье каталась на коньках на огромном озере.

Мальчик как заворожённый открыл окно и с нескрываемым восхищением смотрел, как девочка грациозно поднимала одну ногу вверх, плавно крутилась и скользила на коньках. Ему невыносимо захотелось посмотреть на эту красоту вблизи, и, неуклюже натянув шапку, побежал вниз. По пути почти врезался в маму, которая как раз поднималась к нему.

— Куда это вы собрались, молодой человек, в такую рань? — мягко сказала мама и поправила ему шапку.

— Я... я... — Он не мог придумать правдоподобную ложь, чтобы мама не подумала, что он со всех ног бежит посмотреть, как катается девчонка.

— Так, у кого-то покраснели щёки. — Женщина лукаво посмотрела на сына и добавила: — Пойдём, мне тоже нравится, как она катается.

— Ничего мне не нравится. — сердито промолвил Томас и отвёл глаза.

Мама ничего не ответила и, аккуратно взяв сына за руку, повела на улицу, по пути укутав его в зимнюю куртку и шарф. Мальчик ворчал, что ему не холодно, и пытался стянуть шарф, но женщина была непреклонна. Он сгорал от стыда. Ведь девчонка каталась в одном платье, а он как слабак даже варежки нацепил.

Они стали недалеко от озера за деревом. Мама мальчика хотела подвести его поближе, но он в панике упёрся и сказал, что больше никуда не пойдёт. Прямо на берегу находилась Астрид, мать девочки, и величественно взирала на ребёнка.

— Милагрос, что за кривая осанка? И прыгай выше. — строго произнесла девушка и засунула руки в муфту. — Ты слышишь, что я сказала?

Мили сделала несколько прыжков, а Томас не смог скрыть восторга. Она была как изящная снежинка, которая кружила в великолепном танце на льду.

— Плохо. Я в тебе крайне разочарована! Ты уже месяц не можешь выполнить этот аксель. — рявкнула Астрид, а девочка, по-видимому, сдерживая слёзы, сделала очередной прыжок и упала. — Что и требовалось доказать.

Милагрос наклонила голову и гладила колено, а Томаса взяла такая обида за девочку, что он хотел эту невыносимую тётку превратить в жабу. Он даже руку выставил вперёд, но мать его пресекла.

— Мама, почему эта тётка так кричит на неё, ведь она красиво кружится? — тихо промолвил Томас, сжимая кулаки.

— У всех разные методы воспитания, дорогой. Я уверена, что Астрид для Милагрос желает только добра. Пойдём, не будем им мешать.

Уже в замке мальчик не смог подавить своё любопытство и снова обратился к матери:

— А чем она занимается целыми днями? Я её вообще не вижу в замке.

— У неё нет времени на развлечения, Томас. Но надеюсь, что завтра, когда мы уедем на охоту, Милагрос наконец хотя бы на день оставят в покое.

Он промолчал и до конца дня размышлял, чем же можно таким важным заниматься целый день и, пропуская солнечные деньки, не найти минуты построить даже крепость из снега.

На следующий день Томас сидел в гостиной около камина и читал свою любимую книжку. Внезапно к нему зашла Милагрос и расхаживала по комнате, рассматривая картины. Мальчик делал вид, будто её не замечает хотя к его бешенству руки нещадно дрожали. Она подошла к нему и украдкой взглянула через его плечо.

— Что читаешь?

— «Гордость и предубеждение». — сухо ответил Томас, не отрывая головы от книги.

— Она же для взрослых и скучная.

— Ты просто ещё малявка и ничего не понимаешь. Ты вообще читать умеешь?

— Лучше бы «Гарри Поттера» почитал. Вот она интересная. — надменно ответила Милагрос, проигнорировав его едкий комментарий.

— Эта книжка для детей, и я уже давно прочитал пятую часть.

— О, и как тебе? Я так плакала, когда умер...

— Пффф, сразу видно — девчонка, только дай повод поплакать.

— Эй, я не плакса, просто я любила этого персонажа.

— Не оправдывайся, плакса-вакса.

Томас сам до конца не понимал, почему ему так хотелось её уколоть. Он же сам плакал, когда умер герой в книжке. Но не мог же он показать, что слабак и рыдает из-за персонажа из детской книжки.

— Какой ты противный и злой. — взвизгнула Мили и, надув губки, побежала на выход.

— Беги, поплачь в подушку, плакса-вакса. — наигранно засмеялся Томас, но внутри ему стало невыносимо стыдно за то, что довёл её до слёз.

На следующий день Томас сидел и со скучающим видом перебирал струны на гитаре. За окном мела метель, и его окутала хандра.

Во-первых, он планировал сегодня с друзьями устроить войнушку. Не зря же он строил три дня крепость. А во-вторых, как бы ни было тяжело признавать, но ему очень хотелось посмотреть на девчонку и то, как она катается на коньках.

В дверь тихонько постучали, и, не дождавшись ответа, в комнату зашла Милагрос.

— Что делаешь? Мои родители заняты, и я сегодня свободна. А мне скучно. Можно с тобой посидеть? — мило произнесла девочка и рассматривала его плакаты с рок-музыкантами.

— Нечего мне делать — развлекать малявку, уходи. — раздражённо отмахнулся Томас и продолжил перебирать струны.

— Какая у тебя красивая гитара, можно потрогать? — Мили заворожённо потянулась рукой, но он хлопнул её по ладони.

— Какой же ты гадкий. — надула губки девочка, но не ушла, а пошла к книжному стеллажу и с любопытством принялась рассматривать.

Томас делал вид, что не замечает её, и сосредоточенно играл аккорды. Но в глубине души ему хотелось, чтобы девчонка пришла в неописуемый восторг от его игры и просила ещё.

— Ты слишком быстро перебираешь струны, и из-за этого не попадаешь в ноты. — промолвила Мили и взяла в руки одну книжку.

— Да что ты понимаешь. Сама-то играть умеешь?

— Да, на барабанах. Ой, обожаю эту книгу.

Мили приложила её к груди и начала кружить по комнате в своём белом нарядном платье.

— Ах, как же мечтаю тоже стать принцессой и побывать на балу! Надеть пышное красное платье и вот, чтобы такой огромный шлейф был. — Девочка остановилась перед Томасом и, размахивая руками, показывала размер шлейфа. — И вот захожу я, такая вся красивая, а принц вот в таком плаще смотрит только на меня. Вокруг десятки принцесс, а он смотрит только на меня, и мы закружились бы в танце. Давай покажу. — Милагрос схватила Томаса за руку и потянула в центр комнаты.

Парень опешил и еле успел поставить гитару.

— Смотри как надо.

— Я умею танцевать, малявка. — раздражённо ответил Томас и, взяв её за талию, закружил в вальсе. — Ты вообще не умеешь танцевать и наступаешь мне на ноги. Какая же из тебя принцесса. — наигранно засмеялся Томас, а Мили с психами вырвала руку, сдерживая слёзы. Со всей силы наступила ему на ногу и выбежала из комнаты.

— Ненормальная. — прошипел мальчик, прыгая на одной ноге.

После ссоры Томас не видел девочку целых три дня — она даже на ужин не приходила. Сначала он даже обрадовался, что эта малявка прекратила его донимать. Но вечером перед сном его съедало чувство вины за то, как он с ней обращался.

Одним из солнечных морозных деньков мальчик играл с друзьями в снежки, как к ним подошла Милагрос. На этот раз она была в брюках, короткой куртке, сапогах и варежках. Мальчик даже подметил, что без лишней помпезности девочка выглядела более естественной и красивой.

— Можно с вами? — с горящими глазами она взяла в ладошки снег.

— Отстань, малявка.

— Зачем ты с ней дружишь, она же девчонка. — ляпнул один из его друзей и засмеялся. — Влюбился в малявку. — Он ткнул пальцем в Томаса, а остальные парни подхватили и тоже, тыкая пальцами, засмеялись.

— Ничего я не влюбился! — заорал Томас. — Давайте покажем ей, как мы играем в снежки.

Томас сжал снежок, превращая его почти в ледышку, и кинул Милагрос прямо в голову. Она увернулась и прищурила глаза. Хотела тоже бросить, но не успела — град снежков полетел на девочку, и она, не успев увернуться, упала на землю и пару минут закрывала лицо. Но затем, пылая от ярости, поднялась и направилась к Томасу, даже не отбиваясь от снежков.

— Ты, самый противный и несносный мальчишка в мире! Я тебя ненавижу! — Мили сжала кулаки и встала в стойку. — Давай спарринг, и я тебе хорошенько врежу.

— Я девчонок не бью. — насмешливо промолвил мальчик и наклонился к её лицу.

— Просто скажи, что струсил. — девочка расплылась в коварной улыбке.

— Да, Томас, ты точно боишься, что тебе сделает эта малявка? — ляпнул друг и снова заржал.

Томас, недолго думая, тоже встал в стойку и сжал кулаки под хохот его дружков.

— Зачем ты поднимаешь колено? — нахмурив брови, спросил Томас.

— Сейчас узнаешь. — Мили расплылась в злорадной ухмылке и, не дав парню опомниться, ударила сначала кулаком под ребро, а затем с ноги по голове.

Мальчик плашмя упал на снег, а она, недолго думая, села на него и яростно била своими кулачками куда попало. Томас пытался увернуться — ведь он никогда всерьёз не дрался, — но разъярённая девчонка, совсем разойдясь, со всей силы врезала ему по носу, из-за чего брызнула кровь.

— Милагрос, что ты себе позволяешь? — послышался строгий голос её матери.

Мили, испугавшись, быстро слезла с Томаса и с опущенной головой подошла к девушке.

— Как ты смеешь себя так вести с хозяином дома? Как тебе не стыдно. Я тебя взяла с собой только с условием примерного поведения, а ты опять потеряла контроль и меня разочаровала. — холодно произнесла Астрид и хлопала узкой указкой себе по ладони.

— Мамочка, я так больше не буду. — дрожащим голосом промолвила Мили, не отрывая глаз с земли.

Томас поднялся и, взяв жменю снега, приложил к носу. Мгновение он злорадствовал, но, увидев, как испуганно трясётся девочка, озадаченно посмотрел на её мать.

— Ты не передо мной должна извиняться. — строго отчеканила девушка и сильнее ляпнула себе указкой по ладони.

— Томас, пожалуйста, прости, я больше так никогда не буду. — жалобно произнесла Мили и, разрыдавшись, закрыла лицо руками.

— Да ладно, ничего страшного. — гнусаво ответил Томас и многозначительно переглянулся с друзьями.

— Тебе нужно преподать урок, Милагрос. Выстави руки вперёд.

— Не надо, пожалуйста, я больше так никогда не буду.

Но спустя пару секунд Милагрос обречённо стянула варежки и подняла ладони перед матерью тыльной стороной вверх. Девушка запустила указку в снег и затем, стряхнув её, со всей силы ударила Мили по пальцам. Та взвизгнула и зажмурила глаза.

Томас от шока растерялся и не понимал, что делать дальше. А её мать продолжала и наносила хлёсткие резкие удары. Из глаз девочки градом лились слёзы, а на снег начала капать алая кровь. Мальчик больше не смог смотреть на эту страшную картину и, подбежав, закрыл её собой. Завёл её за спину и с вызовом уставился на её мать.

— Какой благородный мальчишка растёт. — хмыкнула Астрид и, развернувшись, пошла в сторону озера.

— Пойдём, обработаем раны. — мягко произнёс Томас и, обняв за плечи всхлипывающую девочку, повёл в замок.

Уже пребывая около камина, мальчик сидел перед Мили на коленях и сосредоточенно вытирал бинтом запёкшуюся кровь.

— Твоя мать — кровожадная психопатка. — ворчал Томас и дул ей на пальчики после нанесения антисептика.

— Ну, я же действительно неправа и нос тебе разбила. — тихо промолвила девочка, и из её глаз снова полились слёзы.

— Прекрати рыдать, как плакса-вакса. — строго сказал Томас и сердито посмотрел в глаза.

— Прости. — она выдернула руки и закрыла ими лицо.

— Ладно, малявка, и ты меня прости. Я больше не буду над тобой издеваться.

— Меня зовут Милагрос, и ты можешь не называть меня малявкой, мне обидно.

— Мне больше нравится Милита, можно я так буду тебя называть?

Девочка покачала головой и, внезапно поддавшись вперёд, обняла его.

Наши дни

Мили резко отстранилась от Томаса и, прерывисто дыша, закрыла ладонью рот, сдерживая слёзы.

— Извини, наверно, подсознание вернуло эмоции, — она не сдержалась и истошно зарыдала.

Парень тактично отвёл глаза и молча смотрел на тренажёры. Мили не выдержала и, подавшись вперёд, крепко обняла его, уткнувшись лицом в плечо. Томас сначала хотел поддаться порыву и тоже её обнять, но вовремя осёкся и просто держал руки на весу.

Затем он, стиснув челюсть и пару раз обречённо выдохнув, ледяным тоном промолвил:

— Мне жаль, Милита, но ты мой враг, и должна умереть.

Он схватил её за голову и со всей силы надавил пальцами. Девушка истошно заорала и, барахтаясь руками, пыталась отодвинуться. Голову сдавливало настолько, что она не могла сделать вдох.

— Какой же ты мудак. На мой день рождения, — с последних сил прохрипела Мили.
— Хочу сделать красивую гравировку на твоём надгробье, — прошипел Томас и ещё сильнее надавил.

У Мили потемнело в глазах, и, из последних сил, с мыслью, что она так просто не сдастся, стремительно на ощупь приложила свою ладонь Томасу на лоб и произнесла заклинание.

Парень взревел и ослабил хватку.

— Знаешь, чем мы отличаемся? В отличие от тебя, я не играла целыми днями в снежки с дружками, а учила редкие заклинания, — злорадно произнесла Мили и второй рукой впилась ногтями парню в плечо. — Ну, сейчас ты сдохнешь.

Но она недооценила врага, и Томас, распахнув глаза, с коварной усмешкой, сжал её кисть и убрал ладонь со лба. Девушка, не теряя времени, второй рукой, сжав в кулак, врезала ему по лицу и разбила нос.

— Ты противный и несносный мальчишка, решил, что так просто можно меня убить, — Мили моментально подняла ногу и, обхватив его шею, кинула на пол и сделала захват на удушение. — У меня шестой уровень, он покруче твоего пятого будет. Избавлюсь от печати и твой жалкий народец заставлю стоять передо мной на коленях, — шипела девушка и сильнее сдавливала бёдра на шее, пока Томас отчаянно пытался выбраться.

Он прошептал заклинание, и Мили, взвизгнув, отскочила от него. Из её носа также хлынула кровь, а голова начала кружиться.

— Милита, ты, наверно, забыла о побочках, — восстанавливая дыхание, прохрипел Томас. — Надо было не спасать тебя на озере в детстве, а дать сдохнуть.
— О чём ты? И ты, кстати, кроме своих розовых соплёй, ничего информативного не показал.

Они стояли на четвереньках друг перед другом и, восстанавливая силы, огрызались:

— Я не виноват, что ты, как обычно, разрыдалась.
— А мне кажется, что ты показал свои влажные фантазии, и этого в реальности не происходило.
— О боже, опять ты за своё. Зачем мне это нужно? — рявкнул парень. — Хотя неважно, всё равно ты сейчас умрёшь.

Томас выставил руку вперёд, но не успел произнести заклинание, так как в дверь громко застучали.

— Мили, я слышал твой голос, — строго произнёс Эрвин и сильнее забил по двери. — Не заставляй меня её выламывать.

Мили с победной ухмылкой вытерла ладонью нос и, показав средний палец, поднялась и, шатаясь, направилась к двери.

— Везучая ты обезьянка, — ляпнул ей в спину Томас и быстро последовал к груше.

Когда она открыла дверь и увидела суровый взгляд Эрвина, обречённо закатила глаза, готовясь уже от второго мужчины за утро, получить трёпку. Но он, увидев её измождённое состояние, отодвинул её вбок и хотел врезать Томасу, но, заметив и его потрёпанный вид, остановился и растерянно поочерёдно на них посматривал.

— Ну и что здесь происходит?
— Мы с Томасом тренировались использовать одновременно магию и рукопашный бой. Вот... — Мили скрестила сзади руки в замок и покачивалась. — А так как ты не разрешаешь этого делать на твоих парах, вот мы и решили практиковать утром, пока никто не видит.

Эрвин перевёл взгляд на Томаса и вскинул бровь, сомневаясь в правдивости её слов.

— Командир, я попросил Мили обучить меня всяким фишкам, а закрылись на случай, если захотят зайти студенты и, застукав нас, вам потом не сдали, чем мы занимались, — пытаясь ударить грушу, но промахнувшись, проговорил Томас.

Эрвин выдохнул и помотал головой. Затем, обняв Мили за плечи, повёл на выход.

— Почему опять сбежала? Я хотел утром устроить тебе сюрприз, — мягко промолвил мужчина и, нагнувшись, поцеловал девушку в макушку. — С днём рождения.

Томаса, к его искреннему изумлению, разозлил этот жест и поздравление, будто на его месте должен был быть он. Выругавшись и собравшись с мыслями, парень стал отчаянно бить по груше, чтобы выгнать из головы своего врага.

А Мили с Эрвином направились к ней в комнату. Мужчина рассказывал о планах на сегодняшний вечер, но девушка слушала его вполуха, так как голова нещадно кружилась, а в ушах стоял невыносимый звон.

Уже в комнате, когда Мили надела джинсы и байку, Эрвин, нахмурив брови, заставил в её праздник надеть платье. Мили даже не спасли аргументы, что на улице холодно, и она, ворча, надела первый попавшееся наряд.

— Почему ты никогда не надевала синее платье? — задумчиво произнёс мужчина, оценивающе его разглядывая. — Оно так гармонично оттеняет твои глаза.

А Мили задумалась, почему интуитивно выбрала именно этот наряд.

— Я знаю, что ты равнодушна к украшениям, но я хотел оставить о себе память.

С этими словами мужчина достал из кармана брюк коробочку и, протянув, открыл её.

— О боже, он великолепен, — Мили достала браслет и, взяв его в две ладошки, заворожённо рассматривала. — Это что, мой знак зодиака? — Она лукаво посмотрела на Эрвина, сдерживая смешок.
— Ну, ты же любишь все эти штучки, — ухмыльнулся мужчина и чувственно поцеловал её в губы.
— Слушай, у меня есть к тебе вопрос, — Мили подставила кисть, и командир застегнул браслет.
— Обычно, когда девушки так говорят, то после следует грандиозный скандал.

Мили попыталась улыбнуться, но головокружение всё возрастало, и она решила лучше присесть на кровать.

— За что ты в меня влюбился? Я ведь вообще не твой типаж.
— Я так и знал, — обречённо промолвил Эрвин и сел рядом с девушкой. — Хочешь поссориться в свой праздник?
— Это просто живое любопытство и не более. Я не буду спрашивать, любил бы ты меня, если бы я превратилась в жабу, — Мили не выдержала и засмеялась.
— Откуда мне знать, Мили? Просто влюбился, и всё. Ну не знаю, может, потому, что отличаешься от всех других женщин, которых знаю — это и цепляет. С тобой я могу быть самим собой и отпустить своих внутренних демонов. Ну и иногда напоминаешь мою бывшую жену. — Эрвин осёкся и тревожно взял её за руку. — Но не думай, что я с тобой из-за погибшей возлюбленной.
— Понятно. Ладно, пойдём.

«Ну, в отличие от меня, Лея, по крайней мере, была покорной», — скептично рассуждала Мили и прикусила заднюю часть щеки.

— Ну вот, я так и думал, что ты обидишься.
— Успокойся, Эрвин. Я уверена, что твоя жена была мегакрутая, и для меня честь хотя бы немного смахивать на неё.

Мужчина громко выдохнул и, взяв Мили за руку, повёл в универ.

Первая пара была история, и Мили с облегчением размышляла, что можно попробовать под лекцию преподавателя подремать и унять вялость и головокружение. Ещё месяца два назад она бы благополучно прогуляла и осталась дома, но Эрвин настолько промывал ей мозги, что девушка то ли от страха вечерних руганей, то ли уже по привычке ходила на все пары и даже иногда писала конспект.

Зайдя в аудиторию, Мили нахмурила брови. — «Куда все подевались?» В помещении ни души, даже ни одного самого прилежного ученика. Но внезапно из-под парт выскочили одногруппники, и хором закричали поздравления.

Девушка от шока не смогла скрыть ликования и запрыгала на месте от радости. К ней, светясь фирменной улыбкой, подошёл Макс и вручил огромный букет роз. Мили даже боковым зрением заметила Томаса, который, скрестив руки на груди, пытался подавить улыбку.

— Карлитос, от нашей скромной группы хотим тебе вручить этот букет, — все захлопали в ладоши, а друг вручил цветы и обнял. — Но это ещё не всё. Я и твои близкие друзья решили подарить необычный подарок. — Макс со счастливой улыбкой вложил ей в свободную руку билеты.

Мили, наводя фокус, прочитала имя и, выронив букет, взвизгнула от восторга.

— Я что, пойду на концерт Ланы? — девушка, как ребёнок, запрыгала на месте и кинулась на шею к другу, а затем притянула к себе стоя́щую рядом Томарис, Анну и Рому. — Я вас так люблю! — она ещё сильнее завизжала, а ребята рефлекторно отстранились.

Томас не выдержал и засмеялся. Он закрыл глаза и потёр двумя пальцами переносицу. Как же парень обожал её наивную детскую реакцию, и даже несмотря на то, что он ненавидел Мили всем сердцем, в эту минуту позволил себе вольность и с наслаждением наблюдал за ней.

Мили поблагодарила ещё раз всех за подарок и одарила всех искренней улыбкой.

— Макс, у меня к тебе два вопроса, — усаживаясь на своё место, промолвила девушка.
— Я натурал, и да, у тебя классные сисечки, — друг обнял её за плечи и смачно поцеловал в щёку под испепеляющий взгляд Миланы. — Я надеюсь, ответил на твои вопросы.
— Как ты заставил весь поток поздравить меня с днём рождения?
— Не поверишь, даже не напрягался. Ты каким-то магическим образом умудрилась хоть по мелочи, но помочь или спасти каждого в этой группе.
— Я как-то не замечала за собой, — Мили озадаченно хмыкнула и жестом указала, чтобы друг снял свой свитшот и дал ей. — А как ты достал билеты на концерт? Их же ещё в ноябре все раскупили.
— Хуанитос, ну ты смешная такая. Я их купил, как только увидел в августе афиши. Знаю, как ты по ней сходишь с ума.
— Я тебе говорила, что ты самый лучший мужчина на свете? — Мили натянула его свитшот и накинула капюшон. — Тебя твоя Милана прибьёт.
— Ай, я привык. Я таких, как она, воспринимаю как белый шум, когда пытаются выносить мозг.
— Какой же ты «рэд флаг», Макс.
— Как раз в твоём вкусе, — он засмеялся и полез в телефон.

А девушка, послушав пять минут лекцию, поняла, что хорошо знает эту тему, и то ли впала в дремоту, то ли в транс, но опять вернулась в прошлое.

Одиннадцать лет назад

Томас аккуратно забрался к девочке в комнату и хотел разбудить, но заворожённо замер. Милита лежала на животе, подобрав руки под подушку. Волосы россыпью лежали на постели, а лицо почти светилось, отражаясь от лунного света. Она улыбнулась во сне, а у мальчика перехватило дыхание.

— Милита, просыпайся, — Томас мягко прикоснулся к её щеке и погладил больши́м пальцем. — Я хочу тебе кое-что показать.
— А это до утра не подождёт? — сонно произнесла девочка, не открывая глаз. — Мне всё болит. Вчера целый день махала клинком, а он тяжёлый.
— Ты не пожалеешь, вставай.

Милита закрытыми глазами приняла вертикальное положение, а мальчик тактично отвернулся.

Когда она под обречённый стон надела джинсы и кофту, они выбрались по потайным путям на улицу и направились в сторону леса. В какой-то момент Милита заныла, что у неё болят после тренировок ноги и она не может идти.

— Ну давай, я пронесу тебя немного на руках, — заворчал Томас и попытался взять её на руки, а она отшатнулась, но затем, поразмыслив, весело запрыгнула на него, обвивая руками за шею, а ногами за талию. Мальчик засмеялся и, подхватив её за бёдра, промолвил: — Держись, обезьянка.
— Томас, а мы можем с тобой дружить всю жизнь?
— Конечно, так и будет. Милита, а ты любила когда-нибудь?
— Ну да, маму, папу. Селин люблю, хоть она и противная бывает. Ещё подружку люблю, — девочка положила голову ему на макушку, отчего волосы почти закрыли ему обзор. Но Томас вместо того, чтобы убрать, нюхал их и не понимал, почему в груди всё сжимается.
— Нет, я имею в виду, как в книжках, где принцесса любит доблестного рыцаря.
— Конечно, мне ведь уже почти десять лет.

Томас боялся спросить имя, ведь ему станет невыносимо больно от осознания, что эта малявка успела испытать к кому-то чувства.

— Я люблю тебя, Томас, — Милита озорно посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

У мальчика вмиг вспыхнули щёки, и он от накативших эмоций не удержал девочку и уронил в снег. Томас пару секунд набирался храбрости и затаил дыхание.

— Милита, мне кажется, я тебя тоже люблю, — серьёзно сказал Томас, пялясь себе под ноги.

Наши дни

Мили резко открыла глаза и взялась рукой за грудную клетку. Во рту пересохло, тело ломало, как от высокой температуры, голова кружилась, а сердце настолько колотилось, что казалось, эхом отдавало даже в ушах.

Она аккуратно повернула голову и встретилась с парой зелёных глаз.
Её накрыли эмоции такой огромной волной, что она впилась ногтями себе в бедро и с силой надавила.

«Неужели моё маленькое сердце могло испытывать такие искренние и глубокие чувства? Что же ещё мать со мной сделала и какие воспоминания закрыла, что моё сердце превратилось в заледеневший камень?»

Мили невыносимо захотелось подойти к парню, запрыгнуть на него, как в детстве, и испытать искреннюю радость и счастье.

— Карлитос, с тобой всё хорошо? Ты вся горишь, — Макс приложил ладонь к её лбу и встревоженно посмотрел в глаза.
— Макс, мне кажется, мать блокировала мои воспоминания, — еле волоча языком, просипела Мили.
— До тебя только сейчас дошло?
— Откуда ты знаешь?
— Ну, со мной она тоже, очевидно, стёрла.
— В смысле? Почему ты раньше молчал?
— А толк говорить? Всё равно не вспомнишь. А такой, как ты, что-то доказывать — подобно самоубийству. — Парень поднял руку и обратился к преподавателю: — Мисс Смит, плохо, можно её отвести в лазарет?

Преподаватель спустился с трибуны, обвёл взглядом девушку и махнул головой:

— Самаэль, срочно уводи её, она вот-вот потеряет сознание.

Макс взял Мили под руку и повёл на выход. Когда она проходила рядом с Томасом, он легонько коснулся её ладони и прошептал:

— Я ведь говорил, обезьянка, не сегодня. Испортила себе день рождения.

Мили промолчала и с трудом отвела глаза. Эмоции всё ещё зашкаливали, и ей невыносимо хотелось прильнуть к его груди и ощутить тепло его тела.

Как только ребята вышли из аудитории, Макс моментально взял Мили на руки и быстрым шагом направился в лазарет.

— Ну и что стёрла моя мать? — шёпотом спросила девушка.
— Ты помнишь, как мы разошлись?
— Да, мы переспали, ты меня бросил и ушёл к другой.
— Ага, а почему я тебя бросил?
— Ну, логично, что тебе стало со мной скучно и потерял ко мне интерес. Макс, поставь, а то меня сейчас вырвет.
— Пусть будет так, — друг аккуратно поставил девушку на пол и повёл под руку.
— Так нечестно, говори, в чём истинная причина.
— Сейчас не могу. Но через пару лет, когда придёт время, ты обо всём узнаешь.
— Ай, идите вы в задницу со своими загадками. Я так устала. Я просто хочу хотя бы месяц пожить обычной жизнью без интриг и коварных заговоров.
— Это ты не мне должна говорить, а своему бывшему, который, судя по симптомам, влез тебе в голову. Не забывай, что он мог тебе внушить ложные воспоминания.
— Похоже, в этот раз всё по-настоящему, — промолвила Мили и открыла деревянную дверь лазарета.

Макс довёл её до свободной постели и закрыл шторку. Но не прошло и минуты, как к ним пришла пожилая целительница. Она внимательно осмотрела девушку и нахмурила сморщенное лицо.

— Мисс Смит, вы настолько частый гость, что я готова выделить вам личную кровать. — Женщина провела ладонью над головой и задержалась в районе лба. — На вас совершено воздействие на головной мозг. Если бы не хорошо поставленный вами блок, друзья отмечали бы не день рождения, а похороны. Вы в курсе, кто это сделал? Это незаконно.
— Нет, я не видела его лица, ко мне подошли со спины, — уже закрытыми глазами промолвила Мили.
— Мисс Смит, я не первый год живу на Земле, и человек, который это сделал, имеет высший уровень и, я думаю, прекрасно осведомлён, что воздействие на мозг карается законом. И вы прекрасно понимали, какое заклятие на вас было направлено. Говорите имя, и мы арестуем этого человека.
— Я же сказала... Можно мне поспать?
— Мистер Самаэль, вам здесь делать нечего. Я здесь бессильна, ей придётся восстанавливаться само́й.

Целитель говорила что-то ещё, но Мили её не слышала, так как вновь провалилась в сон.

Одиннадцать лет назад

— Томас, ну что, мне можно открывать глаза? — девочка нетерпеливо пыталась убрать ладони с её лица.

Мальчик убрал руки, а Мили застыла и стала кружиться вокруг себя.

— Что это такое? — заворожённо спросила она.
— Северное сияние.

Томас пару минут боролся с внутренним волнением и затем взял её за руку.

— С днём рождения, — он достал из кармана шарик и протянул ей.
— Это что, снитч, как в «Гарри Поттере»? — ошарашенно уточнила Мили, рассматривая гравировку.
— Да, там даже можно на кнопочку нажать, и крылышки появляются.

Девочка последовала его указаниям и взвизгнула. Пару секунд стояла в полнейшем оцепенении, но потом завизжала с новой силой, принялась прыгать на месте и хлопать в ладоши.

— Малявка, ну что же ты такая шумная, — Томас засмеялся и еле устоял на ногах, когда Милита прыгнула к нему на шею.
— Ты самый лучший на свете. С сегодняшнего дня ты мой принц, а я твоя принцесса.

Девочка ещё пуще навалилась на Томаса, и он, не устояв на ногах, упал с ней на снег. Они легли звездой на землю и смотрели на сияющее небо. Мальчик молча достал плеер из кармана и протянул один наушник Мили.

— Что это за странная группа? Я её никогда не слышала.
— Это Queen, они классные.
— А мне Nirvana больше нравится. Вот Курт действительно крутой и магом был пятого уровня.
— Он же с длинными волосами как девчонка, — ухмыльнулся Томас и нахмурил нос.
— А мне нравятся патлатые мужчины, — Мили не выдержала и засмеялась, разглядывая Томаса. — Если бы он не умер, выросла бы и вышла за него замуж.

Наши дни

Мили приложила ладонь ко лбу и заныла. Голова настолько раскалывалась, что она уже была на грани всадить клинок себе в сердце. Ну или позвонить Томасу, чтобы он её добил.

— Мили, ну ты как обычно, — послышался голос сестры. — А Энтони, между прочим, даже тортик нам приготовил.
— Селин, сними печать, и я перестану каждую неделю здесь отлёживаться.
— Размечталась, чтобы я сняла печать, и ты завтра же направилась с армией на Северный Альянс и развязала мировую войну. Извини, но такую роскошь я тебе позволить не могу.
— А зря, мы бы знатно повеселились, — Мили приоткрыла один глаз и даже попыталась коварно улыбнуться, но тут же пожалела. В голову словно пронзила длинная металлическая спица.
— У меня есть подарок для тебя.

Мили моментально распахнула глаза и даже приподняла голову.

— Какой? Где он? Покажи?
— Вот у тебя мотивация скорее выбраться из постели, — мягко промолвила Селин и поправила ей одеяло. — Придёшь ко мне, и я его вручу.
— Ай, так неинтересно. Селин, ты знала, что мне мать стирала память?
— Догадывалась.
— Понятно.
— Мили, это ведь Томас сделал, ведь так?

Но девушка ничего не ответила, так как потеряла сознание и вновь провалилась в воспоминания.

Одиннадцать лет назад

Томас, зевая и потирая глаза, стоял по привычке и смотрел, как Мили катается на коньках. Они вернулись почти под утро и поспали пару часов. Он мог, конечно, дрыхнуть и до обеда, но ему было стыдно перед его принцессой. Томас решил, что он теперь, как рыцарь из книг, будет постоянно рядом с ней и защищать от злой колдуньи её матери.

— Молодой человек, а я смотрю, вам эта юная леди небезразлична, раз пожертвовали своим любимым сном и опять пришли в восемь утра посмотреть, как она катается, — насмешливо промолвила мама мальчика и потрепала его за шапку.
— Мам, она малявка, какая любовь? — раздражённо ответил Томас, убирая её руку.

В это время Астрид без конца отчитывала Мили и говорила, какая она бездарность. Парень сжал кулаки и терпел из последних сил. Его принцесса была великолепна, а эта тётка, просто противная жаба.

— Сколько можно на неё орать! — рявкнул Томас и снял варежки на случай, если придётся с этой жабой сразиться.
— Томас... что ты себе позволяешь? — строго одёрнула его мать.
— Ааа, благородный мальчишка, — хищно улыбнулась Астрид и наклонила голову набок. — А будешь ли ты таким же храбрым, если возникнет реальная угроза? — она пронзила его своими тёмно-синими бездушными глазами и подошла к основанию озера.

Томас замер, подбирая язвительные слова в ответ, но мать резко дёрнула его за рукав, прервав закипающую в груди ярость. В этот момент Астрид, изящно подобрав подол платья, опустилась на корточки у кромки льда. Её пальцы, белые как снег, едва коснулись поверхности озера — и тут же раздался зловещий хруст.

Лёд ожил.

Тонкие трещины, словно паутина, мгновенно расползлись во все стороны, создавая жуткий узор смерти под ногами ничего не подозревавшей Милиты. Казалось, само озеро застонало под этим прикосновением, а воздух наполнился ледяным звоном ломающихся кристаллов.

Томас в панике округлил глаза. Сердце бешено колотилось, в висках пульсировало, а в горле стоял ком. Он видел, как Милита готовится к прыжку — её тонкая фигурка на мгновение взмыла в воздух, коньки блеснули под лучами рассвета. Лёд под ней треснул.

Всё произошло слишком быстро. Сердце пропустило удар, в ушах зазвенела пустота. Милита мельком взглянула под ноги — её глаза расширились от ужаса.
Один резкий хруст — и тёмная вода уже затягивала её вниз.

— Вы что себе позволяете? — возмущённо произнесла мама Томаса и грозным шагом направилась к Астрид.

Та, в свою очередь, резко повернулась и дотронулась до лба женщины. Мама мальчика рухнула без сознания, а девушка хищно ему улыбнулась.

— Мамочка, спаси! — раздался истошный крик Милиты, которая, держась из последних сил за ледник, и сползала в воду. — Мама! Я ведь не умею плавать!

У Томаса закружилась голова, а дыхание стало прерывистым. Паника стремительно разливалась по венам, и он стал как вкопанный, боясь пошевелиться.

— Милагрос, хватит ныть! Примени магию и вылазь! — строго крикнула Астрид и скрестила руки на груди.
— Томас, пожалуйста, спаси! — с последних сил крикнула девочка и держалась за льдину только пальчиками, полностью погружённая в воду.

Мальчик словно очнулся от кошмара и, стянув с себя куртку, рванул к озеру. От бешеного адреналина у него даже получалось на ходу сплетать магическую сеть и соединять под ногами лёд.

— Давай руку, Милита! — крикнул Томас, приземляясь перед ней на коленях.

Но он не успел. Девочка провалилась в воду с головой и, моментально потеряв от страха сознание, пошла ко дну. Томас сначала запустил руку в воду, но не успел ухватить за платье. Не на секунду не колеблясь, он нырнул за ней в ледяную воду.

Резкий холод обжёг кожу, словно тысячи игл впились в тело. Дыхание перехватило, сердце колотилось так сильно, что казалось — вот-вот разорвётся. Вода сдавила грудь, стало тяжело двигаться, но он изо всех сил рвался вниз, к тёмной фигуре, медленно тонущей в глубине. Глаза резало от холода, но мальчик не мог закрыть их — нужно было видеть, куда тянуться. В ушах стоял гул, а в голове — только одна мысль: «Успеть!»

Томас рванул вниз, сквозь ледяную мглу, схватив Мили за запястье. Вынырнув, он впился локтями в кромку льда, чувствуя, как тот трещит под тяжестью. Вытащив девочку на поверхность, перевернул её — вода хлынула изо рта, но дыхания не было.

— Давай, обезьянка, дыши. — Томас сжал Милиты лицо ладонями и вдохнул в её губы воздух. Раз. Два. На третьем — тело девочки дёрнулось. Она закашлялась, выплёвывая воду, и сделала хриплый вздох.

Он, не думая, добежал, неся её на руках до берега, схватил лежащую куртку, грубо закутал в неё и вновь поднял на руки. Ярость пылала в мальчике настолько неистово, что он не чувствовал, как мокрая одежда примерзает к коже. Шагнул мимо Астрид, даже не удостоив её взглядом — только сжал зубы, когда та засмеялась.

Присел на корточки, прижимая Мили к груди, и прикоснулся двумя пальцами к матери лбу.

— Мама.

Женщина очнулась мгновенно. Взгляд скользнул к синеющим губам девочки — и, крикнув «Неси её внутрь! Быстро!», поднялась на ноги.

***

Наши дни.

Мили сделала глубокий вдох и закашлялась. Тело тряслось, из горла вырвался дикий, раздирающий вой. Лёгкие жгло, будто они всё ещё были полны ледяной воды. Руки инстинктивно схватились за горло, пальцы впились в кожу. Ноги дёргались, будто пытались вытолкнуть тело из невидимой водной пучины. Из глаз хлынули слёзы, а грудь сдавило от страха.

— Тихо, моя девочка. — Крепкие руки подхватили её, притянули к себе. — Всё хорошо. — Гладя по голове, мягко сказал Эрвин.

«Так вот почему я так боюсь воды», — прошептала сама себе Мили и уткнулась носом в грудь мужчины.

— Мили, кто это сделал с тобой? — ледяным голосом спросил Эрвин и, обхватив ладонями её лицо, запрокинул назад, чтобы посмотреть в глаза. — Это утром так с тобой потренировался, Томас, ведь так?

— Нет, я сама себе провела ритуал неудачно, — сипло произнесла девушка, понимая, что она опять проваливается в темноту.

— Ну и что мне с тобой делать, Мили? Может, реально приковать к батарее?

***

Одиннадцать лет назад.

Мили петляла по коридорам замка и думала, чем себя от скуки занять. Она заболела, и теперь все её занятия отменили. Целитель приходил два раза в день и лечил её лёгкие. Сначала девочка даже обрадовалась — наконец-то у неё появилось свободное время, и она может поиграть. Но, на её удивление, не понимала, во что.

С Томасом ей почему-то запретили общаться, хотя он спас ей жизнь. Сколько бы девочка ни ныла своей маме, а потом и маме Томаса, они были непреклонны и, даже не объяснив причину, строго пресекли любую коммуникацию с ним.

В какой-то момент Мили заблудилась, и под тусклым светом настенных плафонов казалось, за ней следят кровожадные чудища. Девочка дёрнулась от очередного скрипа и испуганно всматривалась в даль коридора. За одной из множества дверей она услышала голоса взрослых и, счастливая, выдохнув, рванула к ней, даже немного успела приоткрыть, как увидела свою маму и отца Томаса.

Девушка сидела на столе, раздвинув ноги, а мужчина стоял между ними и гладил её за бёдра. У Мили вмиг вспыхнули щёки, и она смущённо отвела глаза, но не ушла, будто невидимая сила сковала её на месте.

— Леон, давай объединим наши силы, и весь мир склонит перед нами свои головы, — мурлыкала Астрид и провела ноготками по груди мужчины.

— Мне не нужен весь мир, мне нужна только ты, — игриво промолвил отец Томаса и пытался повыше задрать платье.

Мили не понимала, зачем этот противный бородатый дядька трогает её маму и почему она не зовёт на помощь.

— Ты понимаешь, что он требуют несколько миллионов душ. Без тебя я не справлюсь, любимый.

— Понимаю. Но ты говоришь о живых людях и ещё хочешь пустить в расход свою дочь, — мягко произнёс мужчина и впился девушке в шею.

— Она для этого рождена, Леон. И с каких пор тебя волнуют жалкие людишки?

— С тех самых, как я женился на самом светлом человеке в этом мире, и она родила мне сына.

— Ну тогда мне здесь делать нечего. — Астрид попыталась отпихнуть мужчину, но он ещё сильнее прижался к ней и, рыча, впился ей в губы.

— Ты знаешь, что я схожу по тебе с ума, — промычал Леон, не отрывая губ от Астрид.

Мили в шоке закрыла ладошкой рот и пыталась подавить слёзы. Внезапно мать посмотрела в её сторону и, ухмыльнувшись, обвела ногами мужчину за талию и начала постанывать.

Из оцепенения вырвала её чья-то рука, которая потянула обратно в коридор. Девочка хотела вскрикнуть, но Томас закрыл ей рот.

— Тихо, Милита.

— Там мама и твой папа... они... они занимаются взрослыми вещами...

— Знаю, но тебе на такое рано смотреть. — Мальчик взял её на руки. — Пойдём, обезьянка, отнесу тебя в комнату. — Но Томас не успел сделать шаг, как с ужасом увидел свою маму, приближающуюся к ним. — Мама, не ругайся, мы с Милитой случайно столкнулись! — специально громко крикнул он, чтобы любовники за дверью услышали приближение женщины.

Ему было плевать на отца и тем более на мать девочки, но ему невыносимо жалко свою маму. Мальчик понимал, что всё равно папаша не позволит ей уйти, поэтому оберегал её сердце как мог.

— Но, Томас, нужно сказать твоей маме... — попыталась оживлённо промолвить Мили, но Томас закрыл ей рот.

Женщина лишь вскользь взглянула на сына и, пройдя мимо, открыла шумно дверь, где находились любовники. Мальчик взял в охапку девочку и закрыл ей уши, но Мили всё равно слышала каждое слово.

— Что здесь происходит, Леон? — строго промолвила мама мальчика.

— Сена, ведём переговоры, разве не видно, — грубо отчеканил мужчина.

— И на каком этапе остановились? — яростно прошипела женщина. — Как обычно, эта сука уговаривает тебя использовать своё бедное дитя для коварных планов, так как наобещала божкам всякий бред.

— Следи за языком, Сена, — спокойно ответила Астрид и добавила: — У тебя просто примитивный мозг, и ты не мыслишь масштабно. Благодаря кучке этих божков твой сын живёт под мирным небом.

— Зато свою дочь, не моргнув и глазом, хочешь пустить в расход. Да что уж говорить об одном ребёнке — ты, поехавшая психопатка, полмира готова продать ради жажды власти. Тебе ведь мало одной огромной страны, ты хочешь поработить все планеты.

— Такие, как ты, долго не живут, имей в виду, — холодно произнесла Астрид.

— Вон из моего дома, чтобы завтра и духа вашего здесь не было! — крикнула Сена, а мама Мили на это лишь расхохоталась.

Томас настолько яростно нажимал на уши девочке, что у неё разболелась голова.

— Пойдём, обезьянка, я угощу тебя мороженым. Не будем мешать взрослым. — Сказал Томас, глотая яростные слёзы, и, взяв её на руки, понёс к себе в комнату.

***

Наши дни.

Мили резко приняла вертикальное положение и, нахмурив брови, смотрела в тягучую темноту.

Голова больше не болела, и организм, как по волшебству восстановился.

«Ну, я им всем устрою райскую жизнь. Нужно срочно искать новый способ снять печать».

Девушка бодро покинула больничное крыло, словно и не болела. Зашла к себе в комнату, сходила в душ, заплела волосы в колосок, переоделась в худи и джинсы и хотела пойти к одному человеку, но остановилась около шкафа. Порылась в нём и, найдя шкатулку, достала нужную вещь. Она пару минут крутила её в руках, а затем, поразмыслив, двинулась в путь.

— Мили, ты поправилась? — открыв дверь, удивлённо спросила Томарис.

— Ага. Извини, что поздно. А Томас у тебя? Мне нужно перекинуться с ним парой слов.

Девушка пару секунд переминалась с ноги на ногу в нерешительности, но сдалась под натиском тяжёлого взгляда подруги, и та позвала парня.

Томас вальяжно вышел в коридор и, закрыв за собой дверь, скрестил руки на груди. Мили прикусила кончик большого пальца и, вскинув одну бровь, игриво снизу вверх рассматривала парня.

Он вышел к ней с голым торсом и распущенными волосами. Серые спортивные штаны сидели настолько низко на бёдрах, что у Мили мысленно так и тянулась рука спустить их ещё ниже.

— Какой же ты иногда жеребец, аж зубы сводит. — Девушка, не стесняясь, смотрела на бугорок, выступающий между ног.

— У жеребца обычно побольше, чем десять с половиной, так что ты промахнулась, Милита.

— А я разве не уточняла... Он у тебя такого размера в спокойном состоянии. — Мили лукаво улыбнулась и наконец-то перевела взгляд.

Парень цокнул и пытался подавить смешок.

— Зачем пришла? Быстро же ты восстановилась — и суток не прошло. Была бы шляпа, даже с честью снял бы её перед тобой.

— Я всё вспомнила. — Мили засунула руку в карман и протянула ему снитч. — Я всю жизнь была уверена, что его подарили родители. — Мили провела больши́м пальцем по гравировке с её именем, а затем нажала на кнопку, выпуская крылышки. — Предлагаю перемирие.

— Нет, Милита... — он не успел договорить.

— Я всё понимаю, Томас. Я прошу дать мне один месяц, а затем вернёмся к нашей войне. Даже наши отцы скоро встретятся для переговоров. — Девушка прикусила заднюю часть щеки. — Я просто хочу один месяц пожить как обычный человек и абстрагироваться, я так устала.

— Ладно, если честно, я и сам не вывожу. — Тяжело вздохнув, сказал Томас и забрал у неё снитч. — Но только один месяц и не более. Всё равно твоя мамашка не раньше июня собирается осуществить свой коварный план.

— И ты, естественно, меня не посвятишь.

— Астрид в курсе, что о нём знаю только я и отец. И если раскрою карты, твоя мамашка кровожадно примется мстить, так что мне проще тебя убить — и тогда хотя бы разрушу её планы, и ей будет не до меня.

— Понятно, что ничего не понятно. — Мили прикусила губу и набиралась мужества сказать ещё пару слов. — Спасибо за то, что спас мне жизнь. И вообще, за то, что оберегал меня.

— Пожалуйста. — Сухо ответил Томас и, больше не произнося ни слова, вернулся к себе в комнату, а Мили села около стены, достала телефон и с довольной улыбкой принялась читать поздравления.

***

В квартире пахло мясом и овощами. Эрвин расположился на диване и смотрел спортивный канал, а Мили, поджав под себя колени, сидела за столом и от накатившей ностальгии смотрела фильм про мальчика, который выжил.

«Вот если бы у нас были волшебные палочки, всех бы «мочила» только одним заклинанием, как Тёмный Лорд — даже париться не нужно. Ни образования клинков, ни применения техник магического воздействия, ни ритуалов — взмахнул палочкой, и всё. Кайф». — Мили злорадно захихикала, тем самым привлекая внимание Эрвина.

— Как обычно, строишь кровожадный план по уничтожению мира? — насмешливо спросил мужчина и принялся постукивать пальцами по подлокотнику.

— Ага, как ты хорошо меня уже знаешь. — Весело ответила Мили и перевела вновь свой взор на фильм.

Эрвин ещё пару минут нервно постукивал по подлокотнику и собирался с мыслями обратиться к девушке с одной просьбой.

— Эрвин, ты же знаешь, что меня нервирует, когда ты так на меня смотришь. Что случилось? — пробубнила Мили, перематывая назад момент, где Тёмный Лорд убивает женщину.

— Я хочу орального секса. — Серьёзно промолвил мужчина и сжал пальцами подлокотник.

— Я так понимаю, что ты до конца не договорил желание. — Мили лукаво улыбнулась и, наклонив голову, принялась разглядывать командира. — Мы ведь баловаться не будем? Всё будет мега серьёзно, жёстко и глубоко.

— Да. — Хрипло ответил он и начал возбуждаться только от мысли, что сможет воплотить с кем-то свою фантазию.

— Я только недавно поела. — Мили встала со своего места и, расстёгивая на себе мужскую рубашку, направилась к Эрвину.

— Я постараюсь контролировать процесс.

Мили встала перед мужчиной на колени, а он машинально намотал её волосы на кулак и запрокинул голову назад.

— У меня есть одно условие. — Томно глядя ему в глаза, промолвила девушка.

— Почему-то я не сомневался, что всё не будет так просто. — Мужчина медленно водил больши́м пальцем по её нижней губе. — Какое?

— Ты меня отпустишь на четыре дня и не будешь спрашивать, куда я пропала.

— Нет, я не готов поседеть раньше времени.

— Ты уверен? — Мили взяла в рот его палец и, тихонько прикусив, начала посасывать.

Эрвина этот жест привёл в безудержный экстаз, и он, втянув глубоко воздух, начал расстёгивать ширинку.

— Я согласен, если за тобой присмотрит кто-нибудь из друзей. — Уже почти рыча, проговорил мужчина, обвивая её руки сзади магической нитью.

— Конечно. — Успела произнести девушка и опустила голову вниз.

***

Мили сидела в позе лотоса и перебирала в предвкушении пальцами. Перед ней лежали яйца, и с промежутком в пару минут трескались.

— Давайте, мои детки, вылупляйтесь. Вас мамочка уже заждалась. — Словно услышав её, первый ящер с писком вылез из скорлупы. Девушка моментально кинула ему кусок мяса, и детёныш с остервенением принялся таскать его по каменистому полу. — Я вас воспитаю кровожадными и смертоносными. Улучшу вашу чешую и научу брызгать ядом. А затем найду генетика, и ваши детишки родятся уже с крыльями. — Мили с блеском в глазах наблюдала, как второй ящер пополз к мясу. — Ваш папочка Самаэль найдёт для вас много грешников, и вы начнёте питаться как полагается — человечинкой. — Один из питомцев, наевшись, подполз к девушке и запищал. Она протянула руку и сначала робко, но затем уже смелее начала чесать ему подбородок. — Скоро я вас познакомлю с остальными зверушками, разбросанными по всему миру. А потом вы откусите одному длинноволосому мудаку голову. — Мили не удержалась и зашлась злобным смехом.

— Карлитос, я тебе когда-нибудь говорил, что ты смахиваешь на злодейку из мультика «Русалочка»? Только щупалец, как у осьминога, не хватает. — Сказал Макс, затягивая огромный мешок в пещеру.

— Посмотри на наших детишек, они прелестны. — Мили весело захлопала в ладоши. — Ты, кстати, спальник прихватил? Я на тебя не брала.

— Забыл, подружка, поэтому придётся спать попка к попке.

— Если мой мужчина узнает, он тебе нос сломает.

— А моя — тебе волосы повыдёргивает.

— Чу́дно, значит, спим голые.

— Ну, наконец-то, отец услышал мои молитвы. — Весело промолвил Макс и, сев рядом с девушкой, принялся чесать брюхо второму ящеру. — Хочу уже на них в деле посмотреть, когда ты их воспитаешь.

Мили ничего не ответила и, коварно улыбаясь, размышляла, как укрепить их чешую. «Наконец-то скоро у меня появятся свои дракончики».