Драксар

За окном была просто отвратительная погода: метель, и ветер был такой силы, что старые рамы окон кампуса завывали от каждого порыва воздуха.

В комнате девушек была типичная молчаливая сцена. Майя сидела в наушниках и слушала просветлённую музыку, а Селин дочитывала книгу по истории. Рядом, как обычно, спал Люциан.

Когда девушка дочитала книгу, то встала с кровати и начала перебирать свою полку в поисках чего-то более интересного, и тут из-под стопки с конспектами выпала та самая книга ведьмы Морриган из Шепчущего леса.

«Совсем про неё забыла».

Взяв её в руки, Селин снова устроилась на кровати и открыла её. Начало было не очень интересным. Куча записей о растениях и зельях, которые можно из них приготовить. В наше время это уже была устаревшая практика. Хотя чего можно было ожидать от ведьмы, жившей так давно.

И когда Селин уже решила, что это бесполезная книга, её внимание привлёк раздел о «лунной ведьме». Селин даже присела на кровати.

«Что значит лунная ведьма? Это как Сейлор Мун?» — хихикнула она про себя.

Но когда она продолжила читать, улыбка медленно сползала с её лица. В книге было сказано:

«В давние времена, когда тени Хати сгущались над небом, Мани — богиня Луны, знала, что в одиночку не справится с надвигающейся угрозой. Волк, рождённый из хаоса Фенрира, преследовал её, стремясь поглотить свет и превратить ночь в бездну, преследуя пророчество гибели Асгарда — Рагнарёк.

В этот критический момент Мани встретила Морриган — могущественную ведьму, владеющую магией и тайными знаниями. Морриган предложила богине союз: она объединит свою силу с лунным светом Мани, чтобы создать защиту против Хати и сохранить равновесие.

Мани, понимая, что времени мало, заключила с Морриган договор — в обмен на часть своей силы и покровительство, ведьма станет её союзницей и защитницей в мире смертных и богов. Вместе их сила была почти непобедима, и свет казался неуязвимым. Каждую ночь Морриган скрывала своим защитным заклинанием Мани, и Хаим не мог найти её.

Но однажды, — вмешался Локи — в попытке помочь и спасти свою возлюбленную Мани, — он применил магию хаоса, чтобы изменить ход событий и изменить судьбу. Он использует древнюю руну и магию хаоса, чтобы изменить орбиту волка, надеясь, что тот навсегда потеряет след Мани.

Но магия хаоса коварна и непредсказуема. Его действия нарушили хрупкий баланс, и Хати напал раньше срока. Мани погибла, а Морриган прокляла Локи, спрятав в лесу кулон с осколком сердца Локи, который он подарил своей любимой.

Сноска из дневника Морриган:

«Он хотел помочь, но лишь сбил ритм вечного танца света и тьмы. Мани погибла по его вине, и теперь я храню память о ней, спрятав кулон — осколок сердца Локи, который она носила. Без него его сердце никогда не будет целым, а мир — светлым. Пусть тот, кто найдёт этот кулон, возродит память Мани или падёт вместе с нами».

Селин пребывала в полном шоке. У неё даже приоткрылся рот от удивления.

— Мани... Она была возлюбленной Локи?
— Что? Какая Мани? — зевая, спросил Люциан.
— Мани! Богиня луны, к которой я хотела обратиться через ритуал!

Фамильяр непонимающе смотрел на девушку.

— И что из этого?
— Люцик! — Селин схватила его под мышки и почти трясла. — В Шепчущем лесу, скорее всего, спрятан кулон Мани!
— Женщина, перестань меня трясти! — недовольно сказал кот, махая хвостом.
— Извини, — она опустила его на кровать.
— И что в этом кулоне? Её сила?
— Нет... Ещё лучше! Там спрятан осколок сердца Локи! Ты представляешь, что это значит? — с горящими глазами говорила Селин.
— Что ты теперь будешь его любимой? — усмехнулся Люцик.
— Пффф, — махнула ведьма рукой. — Какая любовь? С этим кулоном он будет, как ты! Считай, фамильяр — бог! А как тебе такое?
— Сразу нет. У тебя только один фамильяр, и лучше меня ты никого не найдёшь, — фыркнул кот.
— Оооу, ревнуешь, пушистик? — ехидно спросила девушка, наклонившись к его мордочке.
— Ещё чего. Он самораздутый напыщенный индюк. Он мне не ровня, — гордо задрав голову, сказал Люциан. На что Селин зашлась хохотом.

***

Через пару дней Селин разработала план по находке злосчастного кулона, который она условно назвала «Лунное сердце». Естественно, Морриган оставила загадку о том, где спрятала кулон.

«Каменный мир, хранящий время,
Скрыт от глаз простого люда.
Запечатан древним знаком,
Он бережёт своё зеркало.
Когда свет скорби коснётся его —
Вглядись не в сияние, а в его отражение.
Не гонись за блеском, что манит вверх —
В глубине спрятан ответ.
Пусть не пугают ни холод, ни мрак.
Не спеши. Отпусти дыхание.
Посмотри в глаза Смерти. Усни.
Лишь смирение откроет Сердце».

Селин сидела на скамейке и ждала Марго.

«Ну, каменный мир — это естественно какая-нибудь пещера. Куда ж в лесу она ещё могла засунуть кулон...» — размышляла девушка.

— Привет!
— О, привет, Марго, — Селин отложила книгу и пыталась погладить Бона, стоя́щего с ней, но тот отвернулся от неё.
— Так что у тебя за просьба? — девушка села на лавку.
— В общем, я хотела попросить вас с Боном мне найти один артефакт. Он спрятан в Шепчущем лесу, и там стоит защита, блокирующая силу. Но силу ведьм и магов, а не лесных духов, — Селин посмотрела на Бона. Марго проследила за её взглядом, а потом снова посмотрела на подругу.
— И что же это за артефакт, что кто-то так его усердно прятал от таких, как мы?
— Ну, формально это больше защита от богов, точнее от одного определённого бога.
— Бога? — удивилась девушка.
— Ага, ну, знаешь... Накосячил один, и ведьма решила его наказать. В принципе, ничего нового.
— А можно поподробнее?
— Конечно, если вы согласны на эту авантюру, — улыбнулась Селин.
— Если история будет занимательной, то я только за.

И Селин поведала ей рассказ про Мани, Локи и Морриган.

***

Через неделю девушки приехали в Шепчущий лес.

— Ну что, Бон? Справишься? — с улыбкой спросила Селин.

Волк приподнял морду и начал нюхать. Спустя несколько минут он двинулся вглубь леса. Через несколько метров девушки почувствовали отсутствие своей силы.

— Ненавижу это чувство, — недовольно фыркнула Селин.
— Какое?
— Немощность. И как обычные люди живут без магии.
— Не знаю, мне кажется, я не потеряла её полностью.
— В смысле? — Селин даже остановилась.
— Ну, понимаешь, любой лес — это моя точка силы, тем более в связке с Боном.
— А ну-ка, давай проверим. Сделай что-нибудь.
— Сейчас попробую, — Марго присела на корточки и опустила руки в пушистый мох. Несколько секунд ничего не происходило, но потом деревья начали стонать, а из земли стали вырываться корни.
— Вот же круто! Ты и правда осталась с силой! — восторженно сказала Селин.
— Я же говорила, — девушка встала, и они продолжили идти за удаляющимся Боном.
— Интересно, если мой фамильяр — демон, то моё место силы — ад?

Марго повернулась к ней, и, спустя небольшую заминку, они рассмеялись.

Селин шла следом за Марго, не отставая ни на шаг. Лес казался обычным, но всё вокруг дышало магией, той, что не любит вторжений. Здесь нужно было чувствовать, а не видеть.

Впереди, мягко ступая по опавшим иглам, шёл Бон, периодически принюхиваясь к воздуху, его уши постоянно двигались, слушая шёпот деревьев. Волк казался почти нереальным: белая тень среди чёрных теней, но с яркими, янтарными глазами.

Спустя какое-то время, которое, казалось, течёт здесь по-своему, Бон замер, приподняв морду. Нос его дрожал, ловя аромат, не принадлежащий ни зверю, ни человеку — запах магии.

Он свернул в сторону от тропы — между деревьями, где стволы становились плотнее, а небо почти исчезало. Селин почувствовала, как воздух меняется: стал густым, словно дышишь не воздухом, а водой. Под ногами зашуршал мох, а вдали — будто пробежал серебряный отблеск.

Ветви расступились — как по велению самого леса. Перед ними показалась скала, поросшая мхом, будто обычный обрыв, если бы не один тонкий момент: скала словно дрожала.

И Бон, не колеблясь, ткнулся носом в каменную стену и прошёл сквозь неё.

— Иллюзия. Хитро, — заключила Селин.
— Интересно, мы сможем пройти?
— Ну, ты точно да, а я вот не уверена.
— Давай мне руку, я соединю ненадолго наши силы, чтобы пройти.

Селин взяла подругу за руку, и та, прочитав заклинание, провела её сквозь иллюзию.

Свод пещеры был высок и гладок, как отполированный мрамор, а сверху, сквозь естественную дыру в каменном куполе, пробивался луч солнца — единственный источник света. Он бил ровно в центр пещеры, где раскинулось небольшое озеро, тихая и неподвижная водная гладь.

Вода была чёрной, как смоль. Ни ряби, ни искажений — только тьма.

По кругу, вырезанному в каменном полу вокруг водной глади, были высечены древние руны, светящиеся бледно-серебряным светом. Некоторые из них — знакомые, другие — забытые, мёртвые языки. Магия казалась старше Асгарда, первородная. Местами стены были покрыты следами чёрной копоти, как от древних ритуалов — и тонкими отпечатками пальцев, будто кто-то касался камня.

На своде пещеры были самодельные фрески, едва различимые: женщина с серебряными волосами, запрокинувшая голову к луне, и волк, поднявшийся на задние лапы, будто пытается разорвать небо. Между ними — кулон в виде полумесяца, окружённый огнём и тенями. Его образ повторялся несколько раз, как ключ к чему-то, чего нельзя было просто взять.

— Впечатляет, — подняв голову, сказала Марго.
— Так в загадке сказано, что нам надо зеркало, но так как я его здесь не вижу, то это, скорее всего, озеро, которое даёт отражение, — заключила Селин.
— Логично. Значит, кулон в воде?
— Скорее всего, — девушка встала на колени и пыталась вглядеться в водную гладь.
— Сомневаюсь, что так ты его увидишь.
— Сейчас, — Селин включила фонарик на телефоне и начала светить на воду.
— Ну?
— Ничего не видно. Наверное, оно глубокое. Слушай, а Бон часом не любит нырять? — с надеждой спросила она подругу.
— Нет, это не его любимое занятие, да, Бон? — Марго повернулась к духу леса с усмешкой, а тот лишь фыркнул, сидя возле стены.
— Что там сказано в загадке? А то зря не хочется мочить волосы.
— «Когда свет скорби коснётся его. Вглядись не в сияние, а в его отражение. Не гонись за блеском, что манит вверх. В глубине спрятан ответ».
— Свет скорби... Что это за свет? — задумчиво протянула Марго.
— Слушай... А что если нам нужен лунный свет. Не зря же тут дыра в потолке, и плюс луна — это ассоциация с Мани, то есть скорбь. Может быть, так?
— Ты права. Было странно, если бы Морриган не связала свою магию с луной.
— Тогда нам придётся подождать. Интересно, во сколько луна окажется в этой части?
— Через пять часов, — раздался голос Бона.

Девушки ошарашенно посмотрели на него.

— Шесть часов? Ты серьёзно? — негодовала Селин.
— Ну, мы же не ночью сюда попали, — пожала плечами Марго.
— Ууууугх..., — простонала девушка.
— Чем займёмся?
— Не знаю, просто пристрели меня.
— Да ладно. Ты же сама хотела этот артефакт.
— Ох, ты права. Может, поиграем в крокодила, а Бон? — с усмешкой спросила Селин. Волк лишь вздохнул и лёг на землю. — Да, с тобой каши не сваришь.

Когда все словесные игры были сыграны, и все темы оговорены, луна достигла дыры в потолке и озарила водную гладь. Бон поднял голову и фыркнул, намекая девушкам, что время пришло.

Селин и Марго подошли к краю воды одновременно — шаг за шагом. Лучи ударили в гладь воды — не просто осветили, а пробудили. Вода затрепетала, и от центра пошли круги, хотя никто её не касался. Глубины больше не были чёрными — они стали серебряными, как живое зеркало, и внутри него, будто в сердце другой реальности, что-то засияло.

— Видишь? — тихо спросила Селин. Марго кивнула.

На самом дне — в самой сердцевине отражения луны — лежал кулон. Он горел, как бы сплетённый из чистого лунного света и тьмы — полумесяц, треснутый по краю, будто рана на сердце. От него расходились еле заметные нити, словно паутина из серебра, и струились вверх. Вода вокруг кулона начала мерцать, будто затаившийся свет оживал, чувствовал присутствие. Но при этом в глубине — что-то двигалось. Что-то явно его сторожило.

— Надо нырять.
— Давай вместе, — предложила Марго.
— Нет, надо, чтобы ты осталась тут и спасла меня, если что-то пойдёт не так, — Селин начала снимать с себя байку и джинсы. — Меня смущают слова в загадке: «Не гонись за блеском, что манит вверх. В глубине спрятан ответ. Пусть не пугают ни холод, ни мрак. Не спеши. Отпусти дыхание. Посмотри в глаза Смерти. Усни. Лишь смирение откроет Сердце».
— Что-то мне это не нравится. Ты уверена?
— Слушай, мы уже здесь, поэтому рискнуть стоит. Тем более здесь ты с Боном и с силой, так что всё будет хорошо.
— Ладно, но всё равно будь осторожнее и чуть что — сразу выныривай.

Селин медленно шагнула в воду. Холод ударил сразу, как нож под рёбра — не просто прохлада, а ледяной укол, пронизывающий каждую жилу. Казалось, будто вода знала, что она чужая, и впускала её с болью, как испытание. Волны сомкнулись у пояса, и дыхание сбилось — сердце застучало в горле.

Селин стиснула зубы, заставляя себя идти дальше. Колени, грудь, плечи — каждое движение давалось с усилием. Каждый сантиметр кожи пронизывал холод, как тысяча иголок. Набрав в лёгкие воздух, она нырнула.

Под водой царила тишина. Свет луны искажал глубину, делая кулон будто близким. Селин тянулась к нему, но чем сильнее плыла — тем дальше он казался. Она плыла и плыла, но не приближалась к нему ни на дюйм.

Начинало возрастать беспокойство. Сердце билось быстро, грудь сжималась от нехватки воздуха.

«Может, сто́ит вернуться и глотнуть ещё воздуха?» Она обернулась — и ужас вспыхнул в ней: «где поверхность?»
Казалось, она слишком глубоко. Слишком далеко.

Паника подступила, как мороз под кожу. Мысли метались, тело дёрнулось — и ничего. Воды было бесконечно много. Тёмная, холодная, молчаливая. Селин начала мельтешить в воде, не зная, куда ей плыть и что делать.

«Неужели я утону?»

И тут в голове, словно вспышка в темноте, словно голос Морриган в её памяти, прозвучали слова загадки:

«Лишь смирение откроет сердце...»

Селин закрыла глаза и пыталась успокоиться.

«Отпусти дыхание... Посмотри в глаза Смерти... Усни... Лишь смирение откроет Сердце...»

И она перестала бороться. Замерла и перестала двигаться.

Словно сказала воде: — «Забери меня, если нужно».

В лёгких не осталось воздуха, и она сделала вдох — и... тишина. Вода не вошла в её лёгкие.

Вместо этого — тёплый свет разлился внутри неё, изнутри наружу. Плавный, мягкий, серебристый. Словно луна проснулась в её груди.

Селин открыла глаза — и увидела, что сама начала светиться, будто стала частью этой магии. Пальцы дрожали, но не от холода — от силы самой луны. Но она не удивилась, наоборот, почувствовала некую свободу и лёгкость, будто это было правильно.

И тогда кулон — тот самый, лунный, треснувший — вырвался из глубины, всплыл навстречу и легонько опустился ей в ладонь, как будто сам выбрал её.

На мгновение, в этой подводной тишине, она услышала стук сердца.
Глухой, тяжёлый. Как у кого-то, кто когда-то сильно любил.

А затем свет исчез. Тело стало тяжёлым. Время — снова плотным.
Селин резко взмыла вверх, руками рванулась к поверхности —
И вынырнула, с шумным жадным вдохом, сбивая зеркальную гладь. Кулон всё ещё был в её руке, и он был тёплый.

Когда резкий плеск воды разорвал тишину пещеры, Марго вздрогнула и подскочила навстречу подруге, когда Селин вынырнула, шумно хватая воздух.

— Селин! — Марго упала на колени, протянула свою руку. — Давай! Давай же, руку!

Селин, дрожа, с трудом подплыла к берегу. Её зубы стучали, кожа была бледной, будто из лунного мрамора. Майка прилипла к телу, а волосы висели тяжёлыми, тёмными лентами.

Марго обняла её, притянула ближе, согревая своим телом, накинув ей свою куртку на плечи.

— Почему ты так долго?... Ты... ты...

Селин подняла взгляд — в глазах её был свет. Настоящий, радостный, живой — несмотря на холод, на страх, на всё.

Она вытянула руку и показала кулон.
Он чуть светился в её ладони, будто всё ещё хранил тепло глубин.

— Ты видела? — выдохнула Селин, стуча зубами. — Ты видела, как я... светилась? — с блеском в глазах спросила Селин.

Марго замерла. Медленно покачала головой.

— Нет... — прошептала подруга. — Вода... ничего не показывала, когда ты нырнула. Гладь была пустая. Ни блика. Ни следа. Я думала... я боялась, что ты не вернёшься.

Селин вжалась в неё, зубы стучали, но голос был полон волнения:

— Я... я нырнула, и он был там — кулон. Я пыталась дотянуться, но он всё дальше, и я... Я испугалась. Очень. Думала, утону. Всё внутри кричало.
Но потом я вспомнила слова: «лишь смирение откроет сердце». И я отпустила всё. Даже дыхание.

Марго смотрела на неё ошарашенно, но не перебивая.

— Я сделала вдох. Думала, что умру. Но вода... не вошла. Она... впустила меня. А потом — свет. Я вся стала светом. И кулон сам пришёл. Как будто... как будто он знал меня.

Она зажала кулон обеими ладонями, прижав к груди.

— Я даже... слышала, как что-то бьётся, будто настоящее сердце.

Марго крепче обняла её.

— Надеюсь, этот кулон того стоил.

В это время почти бесшумно к ним подошёл Бон. Он не издавал ни рыка, ни воя — только тёплый пар шёл из его пасти, пока он смотрел на Селин.

Волк подошёл близко, носом ткнулся в её ладони, где покоился кулон, и чуть слышно зарычал... не агрессивно, а будто испытав боль.

Марго посмотрела на него с тревогой.

— Что такое, Бон?

Дух леса поднял взгляд на Селин и, не отводя глаз, произнёс:

— Сердце, отданное по доброй воле, не отпускается без боли. Ты прикоснулась к нему. Теперь он услышит тебя.

Селин затаила дыхание. Кулон в её руке чуть дрогнул, как будто на миг откликнулся.

Бон продолжил не мигая:

— Пещера спала, пока сердце лежало в её глубине. Теперь оно бьётся. Луна знает это. И... он тоже узнает.

— Локи? — прошептала Марго.

Бон не ответил. Только опустил голову и, словно бы выдыхая саму истину, прошептал:

— Теперь твой путь не может быть прежним. Луна метит тех, кто держал её свет. — И, снова замолчав, ушёл в тень пещеры.

Селин сидела, чувствуя, как по коже всё ещё бежали холодные мурашки — но уже не от воды.

Слова Бона, проросшие в воздухе, не уходили. Они пульсировали в ней, точно эхо невидимого сердца.

«Сердце, отданное по доброй воле, не отпускается без боли... Теперь он услышит тебя...»

Селин медленно разжала пальцы, взглянув на кулон в ладони.

Он казался маленьким. Беззащитным. Треснувшее серебро, обожжённое временем, но внутри него... что-то было: тепло, ритм и боль. Её пальцы дрожали — но не от холода.

«Он услышит тебя...»

— Он... теперь чувствует, что оно здесь, да? — будто само́й себе сказала Селин.

И вдруг впервые за всё это время в её сердце зародился страх. Если Локи почувствует... Если он придёт...
Если он захочет забрать... своё сердце, которое когда-то отдал добровольно.

Селин сжала кулон, прижав к груди. Её сердце билось с каждой секундой сильнее, будто в унисон с чем-то другим, пробуждённым в глубине этого артефакта.

— Нам срочно надо уходить, и очень быстро. Если Локи почувствовал, что кулон достали, то он появится здесь. — Вскочив на ноги, сказала Селин и начала быстро надевать свою одежду на ещё мокрое тело.
— Он опасен? — уточнила Марго, когда они подходили к выходу из пещеры.
— Да, это Локи. Ничего хорошего от него не жди.

Они выбрались из пещеры спешно, почти бегом. Тело Селин всё ещё звенело от холода и пережитого чуда, но сердце гнало их вперёд, подталкивало, как будто что-то уже шло следом.

Шепчущий лес встретил их молчанием. Ни звука птиц, ни шелеста листвы — только тревожная тишина. Бон шёл впереди, уши насторожены, шерсть вздыблена, и тут он зарычал — громко, яростно, как буря среди деревьев. Он встал перед девушками, спина дугой, хвост пружиной, а из его пасти — вместе с рычанием — посыпались шёпоты древних слов. Бон звал лес.

Ветка хрустнула где-то, и всё изменилось. Из тени деревьев вышел волк. Огромный, чёрный, как беззвёздная бездна. Глаза горели, как изумрудный огонь, горящий злобой и тоской одновременно. Сомнений не было — это был Локи.

— Бежим! — крикнула Селин.

Они с Марго рванули прочь, ветки расступались перед ними, корни уступали, лес будто помогал им. С каждым шагом позади них вспыхивали живые лозы и ветви, сами сбегаясь, сплетаясь, чтобы закрыть путь преследователю.

Бон остался позади, и сквозь деревья слышался треск и рёв — дух леса сражался с тем, что не принадлежало этому месту.

Они бежали не оглядываясь. Лес был лабиринтом, но ноги сами несли их вперёд.

И вдруг — он стоял прямо перед ними.
Человеческий облик. Серебристо-чёрные волосы. Глаза — те же, зелёные и горящие, как у волка. Улыбка холодная, безумная. Локи.

— Я не хочу зла, — прорычал бог. — Я хочу только вернуть то, что было моим.

Он схватил Селин за запястье, пальцы обвились, как змея. Другой рукой потянулся к кулону у неё на груди. И как только он коснулся его, то издал пронзительный вой. Громкий, нечеловеческий, полный боли и гнева.

Локи взвыл и отпрянул, будто обжёгся пламенем. Он упал на землю, сжимая руку, как после ожога. Дышал тяжело, рука треснула, будто зеркало. Его лицо исказилось от боли, зубы сжаты. Второй рукой он схватился за грудь в районе сердца.

Селин сделала шаг назад, хватая воздух, сердце колотилось в груди.

Марго, не раздумывая, встала между ней и Локи, отодвигая подругу назад от него.

А из леса уже мчался Бон, измазанный в грязи и зелени, глаза полны дикого света.

Селин смотрела на Локи, он стонал от боли, но его взгляд был всё ещё прикован к её кулону. Не к ней — к тому, что он утратил.

«Проклятие Морриган работает. Он не может прикоснуться к собственному сердцу...» — подумала Селин.

Девушка смотрела на него — на Локи, бога обмана, хаоса, гибели. Того, кто доставал её столько времени. Того, кого винили в смерти Мани. Того, с кем она переспала. Того, кто только что хотел сорвать с неё кулон.

Но теперь... он лежал на земле, прижав обожжённую руку к груди, не как бог, а как кто-то сломанный.

Локи тяжело дышал, глаза потускнели, и на мгновение в них промелькнуло нечто... неопасное, нестрашное: боль,
одиночество и потеря.

И вдруг что-то в груди Селин болезненно сжалось.

«Он не хотел убивать её. Он просто пытался вернуть давно потерянную часть себя».

Селин знала, что Локи мог бы причинить ей боль. Что он хотел отобрать кулон. Что это всё может быть лишь маской.

Но... Локи тоже человек или был им когда-то. Был просто тем, кто любил и потерял свою любовь по собственной глупости. И эта рана — настоящая. И тут у Селин пришла жалость, не как прощение, а как понимание.

Она опустила взгляд на кулон — на осколок сердца, что лежал у неё на груди. Селин смотрела на Локи и впервые подумала не о том, кого нужно бояться, а о том, кому нужно понять, как жить с тем, что ты не можешь вернуть.

Девушка сняла с шеи кулон и протянула его Марго.

— Возьми его, подождите меня с Боном возле дороги. Я скоро приду.
— Что? Ты с ума сошла? Мы тебя с ним не оставим! Тем более ты не можешь пользоваться своей магией в этом лесу!
— Всё хорошо, — Селин погладила подругу по плечу, — Не волнуйся, он ничего мне сделает. Я уверена. Пожалуйста, Марго... Мне надо с ним поговорить.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Верь мне.
— Ладно... Но если что, у Бона отличный слух, — предупредила она Локи и двинулась прочь со своим волком.

Локи всё ещё лежал на земле и прерывисто дышал. Когда они скрылись из вида, он смог сесть. Селин подошла к нему и села на колени перед ним. Впервые мужчина увидел в её взгляде сочувствие.

— Ты поэтому подкинул мне книгу Морриган? Ты хотел, чтобы я вернула часть твоего сердца?
— Да, мне нужно было... я хотел... — отвернув голову, он пытался сказать слова, которые причиняли ему боль.
— Я понимаю тебя, понимаю, почему ты хотел его вернуть, но ты сильно расстроил Морриган, и она прокляла кулон.
— Я это уже понял, — проведя рукой по голове, проговорил Локи. Его голова опустилась вниз, а руки сжались в кулаки.
— Каково это — жить без кусочка сердца?

Локи открыл глаза. Его взгляд был тусклым, но внутри бушевало что-то старое, древнее, как боль, что никогда не уходит. Он смотрел на неё долго, будто решал — лгать ли. Притвориться. Усмехнуться.
Но не сделал ничего из этого.

Локи тихо выдохнул, и его голос прозвучал почти по-человечески:

— Пусто. Больно, холодно... Всё время... словно чего-то ищешь. Что-то зовёт изнутри, но ты никак не можешь найти... Словно живёшь с тьмой под рёбрами. Слушаешь её ночью, а она молчит... — Он закрыл глаза, потом вновь открыл и снова продолжил. — Сначала думаешь, можно заполнить чем-то другим. Силой. Местью. Новыми историями, но ничто не становится тем, что было вырвано. Это не просто боль. Это полная пустота... — Локи замолчал, а потом повернул голову к Селин и посмотрел ей прямо в глаза. — Каково это... держать в руках чужое сердце?

У Селин перехватило дыхание на его вопрос. Что же она чувствовала, держа его в руках? Слишком много чувств, но главное — то, что у неё, у само́й заболело сердце, глядя на него. Никогда в жизни она не думала увидеть Локи таким уязвимым, таким... человечным, что ли.

Дотронувшись до ключицы, где висел кулон, Селин заговорила:

— Тепло... это первое, что я почувствовала, когда дотронулась до него. А потом я услышала его — биение, тихое, но биение. Локи... Оно живое, по-настоящему живое... И оно всё ещё хочет биться... Понимаешь?

Локи замер. Он смотрел на неё, и выражение его лица изменилось — из боли во что-то хрупкое, как будто он услышал невозможное.

— Оно не должно... После всего, что я сделал... После того, что случилось с ней... — бог обхватил руками голову. — Я думал, я убил его. Своими руками. Я думал... если отдать часть сердца — я избавлюсь от боли. А вышло наоборот. Боль осталась. А сердце... оно... — Он замолчал, сглотнул, затем с трудом выдавил: — Если оно всё ещё хочет биться... Значит, может быть, и я ещё не мёртв.

Селин молча смотрела на Локи. Его слова задели её — в них не было привычного коварства, только обнажённая боль и искренность, которой от него никто не ждал. Она слегка наклонилась и осторожно положила ладонь ему на плечо. Бог слегка вздрогнул — не привыкший, что к нему прикасаются первым.

— Я постараюсь помочь тебе. Попробую... снять проклятие. Но только если в следующий раз ты будешь вести себя хорошо. Больше никаких превращений в моих бывших, подкидываний мне непонятных книг и телепортаций меня на Асгард. Сможешь? Или слишком божественно сложная задача? — усмехнулась Селин, пытаясь поднять ему настроение.

Уголок губ Локи дёрнулся — не то в усмешке, не то в изумлении. Он смотрел на неё так, как будто впервые не знал, что сказать.

— Ты... удивительная, смертная. Делаешь предложение... от которого даже мне сложно отказаться... Ладно. Один раз. Для тебя я буду... почти паинькой. — С привычным озорством ответил мужчина.

Локи наконец-то встал с земли и протянул Селин руку:

— Пойдём, отведу тебя к твоим друзьям, повелительница моего сердца.