Четыре желания

На дверь с ужасом смотрели несколько пар глаз. Раздававшиеся внутри хлопки не свидетельствовали ни о чём хорошем. Вероника с Родионом и Алисой переглядывались, ожидая самого худшего.

— Чёрт побери, — хрипло выругался Саша. — Надо уходить отсюда.

— Уходить? — не поверила своим ушам Вероника. — Куда делся наш друг и почему вы предлагаете нам сбежать отсюда как преступникам?

— Без возражений! — не сдержался Саша.

Все по очереди сорвались со своих мест. Ближайшие лабиринты коридоров и дверей промелькнули как в забытьи. Когда «преступники» очнулись, они уже были на другой стороне крыла, где ни о чём не подозревающие студенты делились последними новостями. Здесь ни о каких взрывах и опытах никто и не думал, кроме нашалившей компании студентов.

— Никаких подозрений, — вырвалось у Саши. — Просто нерадивый студент не справился с зельями.

— Там не осталось ничего? — уточнил Родя, упираясь руками в колени.

— Когда я смотрела, у них почти не было сажи, — вспомнила Алиса.

— Если и осталось, всему хана, — заметила Вероника.

— Почему мы убежали? — спросила вслух Лера.

Все взгляды остановились на ней. Неловкое молчание затянулось, пока друзья вспоминали, в какой момент Лера оказалась втянута в это всё. Они совсем забыли, убегая, что прихватили невинную девчонку, которая их едва знает.

— А знаете, — покраснев, сказала Лера, — не надо говорить ничего. Я не имею к этому никакого отношения. Просто проходила мимо. Что бы у вас тут не происходило, я не хочу об этом знать. До нескорой встречи.

И Лера, развернувшись, оставила друзей наедине друг с другом. Саша ещё пытался что-то крикнуть вслед, но никакое оправдание не звучало бы достаточно весомым. Студенты не так уж редко мешали неправильно ингредиенты, и, сколько бы не ворчали на это преподаватели, никого не казнили за бедлам в кабинете зелий. Да, выговор послушать можно было, но даже двойки не получить. Скрываться из-за обычного опыта… Это было вовсе не обязательно, но они почему-то убежали, и это нелегко было объяснить простым: «Мы растерялись и испугались».

— У нас проблемы, — констатировал Саша.

— Нет, не думаю, — возразил Родя. — Она никому не скажет, кроме своего брата. У неё же есть брат? — повернулся он к Веронике с Алисой и не стал дожидаться ответа. — Когда кто-то из преподавателей проверят кабинет, там не будет ничего, что указывало бы на нас.

— Будем надеяться, — вздохнул Саша. — Итак, — повернулся он, — мы ничего не узнали.

— Ожидаемо, — фыркнул Родион.

— Последняя надежда на книгу. Ты отнесла её преподавательнице? — Саша посмотрел на Алису, неловко опустившую взгляд в пол. — Хорошо, а когда отнесёшь?

— Кому-кому? — переспросила Вероника. — Я вас ясно слышала? Ту самую книгу? Я не ошибаюсь? Ту самую? Самую-самую?

— Да, книгу, по который мы проводили ритуал. Ту самую, — сложив руки на груди, ответил Саша. Он критично осмотрел друзей и выгнул одну бровь. — А есть какие-то проблемы?

— О да, брат, есть одна, — откровенно наслаждаясь происходящим, улыбался Родион. — Маленькая проблема. Мы вроде только что убегали, чтобы о наших тайных делишках никто ни за что не узнал, и вот ты говоришь: «А давай отнесём книгу с тёмным ритуалом учителю, вдруг он нас поймёт». Так вы ещё и сговорились без нас.

— Это не тёмный ритуал. Тёмная магия…

— Да пофиг мне, — сказал Родион, повышая тон.

— Книга — не то же самое. Книгу можно найти где угодно. Шёл-шёл, увидел на полу фолиантик старый. Дай-ка загляну внутрь, а потом отнесу учителям. Подозрительный порошок на улице не валяется.

— Книги-то на каждом углу разбрасывают, — сорвался Родион. — А вообще… — поднял вверх обе руки он. — Делайте вообще что хотите. Это у вас сомнительный интерес к ритуалу.

— Нет-нет, нельзя нести книгу, — вступила Вероника. — Я против!

— И ты туда же, — вздохнул Саша. — Как вы не понимаете…

В голове Алисы прокручивались воспоминания последних нескольких часов и даже месяцев. Их компания часто дурачилась и не раз попадала на ковёр к директору. Но всё начинало постепенно ломаться с того ритуала. Сначала беспричинный страх Алисы, теперь поднимающаяся паника у Саши и Вероники, и книга, которую то ли нужно было отнести к преподавательнице, то ли нет. Никаких ответов, сплошные ссоры. Любые упоминания ритуала приводили рано или поздно к тому, что все кричали друг на друга. Не то чтобы друзья до этого не ругались. Это естественный процесс. Но только сейчас ругань переходила грань.

— Всё! — крикнула Алиса с закрытыми глазами, заставляя всех молчать. — Я не буду нести никуда книгу. И вообще больше не будем говорить о ритуале. У нас обычная школьная жизнь. Никакой древней магии, никаких упоминаний книги. Я просто верну её домой, и мы обо всём забудем. Уже забыли. — Открыв глаза, Алиса наткнулась на проглотивших языки друзей. — Я не хочу вас больше слушать, — отвела она взгляд в сторону. — Пойду в комнату отдыхать. Повезёт, если там нет Любы.

Не желая оказаться лгуньей, Алиса прошла мимо друзей и вышла через главный выход во двор, откуда планировала добраться до общежитий.

***

— Что ты не понимаешь? — спросила Алиса.

Лучи солнца, проходящие чёткими квадратами через окно прямо перед столом, освещали не только парящую над сёстрами пыль, но и пустой листок, над которым пыталась выжать из себя хоть какие-то знания Кира.

— Это эссе. Даже не доклад там какой-то, — дёрнула плечом Алиса. — Тебе не надо будет выступать перед друзьями. И не перед друзьями тоже… — закусила губу она. — Ничего сложного. Вот что я пытаюсь сказать.

— Я не понимаю, — выдержала паузу Кира и резко повернула голову к сестре, — чем отличается левиоса от ваддивази. Если летят, то какая разница, в чём разница?

Кира хотела резко опустить голову на стол, но Алиса остановила её рукой.

— Сколько тут слов? Это же уже какие-то мемуары получатся! — подскочила на ноги младшая из сестёр. — Тебе-то легко говорить. Вы там у себя каждый день такое что-то пишете.

— Мне кажется, или я слышу пренебрежение в тоне? — нахмурилась Алиса. — Ты тоже можешь у нас оказаться.

— Соня говорит, что всё это чушь и надо учить уход за магическими существами. Она говорит, твой факультет для тех, кто не знает, куда он хочет.

— Началось, — вздохнула и взяла за руку сестру Алиса. — Я не хочу это слышать ещё и от тебя. Я не участвую в войнушках между факультетами. Все нужны и важны. Сядь и подумай, что можно написать.

Как только Кира приземлилась на стул, дверь в комнату открылась и на пороге появилась взволнованная Вероника с взъерошенными волосами. Обычно она не позволяла своему состоянию влиять на внешний вид, но тут что-то её, видимо, выбило из привычного ритма жизни.

— О? — остановилась на входе Вероника. — У вас тут клуб дополнительных занятий? Помешаю?

— Помешаешь, — буркнула Кира, и Алиса легко стукнула её по руке.

— Прости, она это не со зла. У тебя срочное? — На последних словах Вероника так поджала губы и задрожала, кивая, что сложно было не догадаться — новости важные. — Дальше сама сможешь?

Кира не отвечала и только со сведёнными бровями смотрела на Алису, ожидая, когда та сама всё поймёт.

— Мы за сегодня столько всего успели. Вот прошли… — Взгляд Алисы забегал по учебникам. — Отличительные признаки леших, ингредиенты оборотного зелья. Можешь отдохнуть и эссе потом дописать. Поспрашиваешь подружек, как они сделали. Это не проблема?

— Не проблема, — ответила Кира, собирая учебники и тетради, а после вставая из-за стола.

— Спасибо, — тихо сказала Алиса вслед сестре. 

На несколько секунд ею овладела мрачная задумчивость, но стоило только Веронике открыть рот, мысли о младшей сестре пропали, словно их вовсе не было. Сначала, издавая высокочастотные неразборчивые звуки, Вероника подобрала подушку и несколько раз ударила себя ей по лицу. Очередная не самая стандартная выходка для неё (не подушки, конечно). Когда же первый наплыв эмоций прошёл, Вероника тяжело задышала, собираясь с мыслями.

— Это. Трындец, — начала с главного она. — Я поговорила с Родей.

— А, — поняла Алиса. Накал важности сразу спал, уступив атмосфере типичных подростковых разговоров о парнях и отношениях. Так, по крайней мере, казалось. — Вы теперь вместе?

— Нет, — тут же поморщилась Вероника. Со стороны могло показаться, что ей ненавистна сама мысль, но, учитывая недавно обретённые Алисой знания, причина была другой. — Мы встретились, и я… Мы вообще о другом говорили… И всё это… — Чем дольше говорила Вероника, тем вреднее становилось выражение её лица. — И я похожа на радостного человека?

— Ты била себя подушкой, — напомнила Алиса. — Некоторые так делают.

— Но не я! — отрезала Вероника. — Мы с ним говорили не об этом! Я хотела спросить Родю, почему он так себя ведёт. А он такой: «Не твоё дело». Я у него спрашиваю: «Почему не хочешь нам помогать?». А он говорит: «Не твоё дело». Я ему говорю, что он может говорить о своих чувствах со своими друзьями, а он говорит…

— …что это не твоё дело?

— Вот именно! — взмахнула рукой Вероника и уронила голову на подушку, шумно выдыхая.

После недолгой паузы Алиса вновь заговорила:

— Если это все твои новости и ты пришла пожаловаться на Родиона, то это не срочные новости.

— Да, это и не новость, что Родя — скрытный павлин, — отняла голову от подушки Вероника. — Как же меня это бесит, — почти прорычала Вероника и несколько раз ударила кулаками по подушке. — Всегда такой: «Ха-ха, что это у тебя, мама опять в разгул пошла», а как о его родителях разговор пошёл, так он сразу страус и голову в песок. «Так нельзя» — говорю ему, — «я же вижу, что тебе плохо», а он молчит как рыба или партизан. Вот что ему стоит поговорить? Я же говорю.

— Если бы тут был Саша, он бы тебе сказал, что в этом и проблема.

— Как это? — наклонила голову Вероника.

— Ты говоришь о своих проблемах, а он — нет. Вы разные люди. Ты не можешь требовать от него всего, что делаешь сама.

— Нет, — сквозь смешки возразила Вероника и повертела головой. — Я не могла бы у него просить, если бы это не было так важно. Но это, блин, важно! — не сдержалась Вероника. — Это не что-то, что можно просто забыть. Это чувства! Их выражать надо! Нельзя держать всё в себе.

— Саша тоже не говорит много о своих чувствах, — напомнила Алиса.

— А это не моя проблема, — фыркнула Ника и сразу же поняла свою ошибку. — Я не могу разорваться, — посмотрела она умоляюще на Алису. — И он другой. Родя из тех, кто не говорит и на всех срывается, а Саша, он... Не знаю, может, стреляет по банкам в лесу редуктами. Я не знаю. Но он другой. Он как-то умеет со своей хренью справляться. А Родя не умеет. Ему помощь нужна.

Снова уронив голову на подушку, Вероника уже не издавала громких звуков, а просто размеренно выдыхала и вдыхала, находя где-то среди складок ткани кислород. Очередная пауза затянулась. Алиса дождалась, пока Ника поднимет голову и посмотрит на неё, готовая послушать.

— Так есть новости?

— Мы дошли до его комнаты, — начала Вероника. — Там эти, — защёлкала она пальцами в воздухе, — ну ты знаешь, плакаты с квиддичем. Он же фанатеет. Учебники с полок и не открывали как будто. Помнишь в прошлом году всё как было? На полу где-нибудь да заваляется по зельеварению учебник. А тут шиш, а не книжки. Сел за стол, ногу задрал — и в телефон. Я не твоя мама, но не люблю, когда меня так очевидно игнорируют. А он же в своём духе, на показ. Я и начала беситься. Он в игноре. Бесит. Как может только он. Я крикнула, что ему надо чаще говорить с нами. Он что-то сказал в своём стиле. Сарказм опять. Не помню уже. Усмехнулся ещё. Даже не посмотрел на меня. Может, он обижен на нас? — посмотрела жалобно на Алису Вероника и тут же отвернулась. — Не знаю. Кажется мне так. Я у него спросила. «Мы тебя обидели»? «Нет». Спросила про ритуал, и у него на лице сразу вот это, — взглянула мрачно на Алису Вероника и начала цитировать Родиона точно так, как он бы и сказал. — «Да вы со своей этой гонкой задолбали. Можете гоняться за химерами, но я не буду делать вид, что это имеет смысл».

Вероника замолчала, что-то обдумывая. С её лица спало родионовское выражение, черты разгладились, а во взгляде появилась ужасная грусть. Знакомый огонёк печали Алиса начали видеть всё чаще, и это ей не нравилось.

Вероника не была примером совершенно оптимистичного и неунывающего человека. Но её энергии, воле и готовности идти до конца можно было позавидовать. Она не похожа на тех, кто обычно опускает руки и грустно смотрит вдаль, обдумывая собственную ничтожность. Вероника умела натягивать улыбку и выходить на сцену, отдавая всю себя игре даже тогда, когда её способности были далеки от идеала. Школьный кружок. Что с него взять. Но Вероника брала всё, что давали, и прижимала к себе, боясь потерять даже кусочек, деталь. И вот её отзывчивость ломалась о беспощадную инфантильность Родиона. На это было страшно смотреть.

— Чем закончилось? — спросила Алиса.

— Я спросила про кольцо. И тут по взгляду Роди всё поняла. Он сказал, что просто фамильное. — Вероника сглотнула, всё ещё частично находясь под властью воспоминаний. — Алис, что-то случилось плохое. В смысле, не хуже обычного. Но на летних каникулах что-то ему такое сказали, что не сложилось. Я по его лицу увидела, что ему писец как грустно. Не так, как обычно. Он в последний раз так выглядел, когда его факультет объявили. Ты помнишь, как это было?

Алиса помнила. В зале, где тут и там раздавались облегчённые выдохи и радостные восклицания, где все поступили туда, куда и хотели, Родя сидел, не двигаясь. Он почти не готовился к другим тестам, активно химичил. И вот его распределили. Кто-то тогда подумал: «Да, Романова к пра-какой-то-бабке, так и надо», но Родя не почувствовал там себя своим. Он до сих пор вроде никого не завёл из друзей. Алиса тоже не спелась ни с кем, но она другая, такая, как Саша, которой хватает их троих и семьи. А Роде нужен был весь мир, который восхищался бы им. Так было всегда.

И как сказала на их давней прогулке Вероника, всё поменялось. Родя не был старательным до невозможности, но он умел хвалить себя за мелочи. А потом перестал. Вёл себя всё также надменно, но уже не хвалил. Просто что-то изменилось. Кто-то скажет: «Вырос», но это будет ни Алиса, ни Вероника и ни Саша, конечно.

— А ты-то? — почему-то спросила Алиса. Ни место и ни время, но что-то дёрнуло озвучить вслух давно закравшиеся подозрения. — Родя уже как год в непонятном положении. Но ты всегда была такой весёлой. А после той истории с тенью я часто вижу тебя задумчивой.

— А я, значит, вообще без думалки, по-твоему?

— Нет, — перескочила со своего места Алиса ближе к Вероники и положила руку на плечо. Она так обычно делала и для Киры, и та сразу успокаивалась. Но Нике не могло помочь что-то настолько простое. — Что-то случилось. Я не могу не видеть.

— Какая прелесть, — усмехнулась Вероника. — Мы все тут с ума посходили.

— Нет, всё не так, — покачала плечами Алиса. — Не посходили. Но если что-то случится, ты тоже говори.

— Да ничего не случилось, — хмуро отмахнулась Вероника. — В клубе запара. Вот и всё. — Она посмотрела на Алису, а потом — на дверь. — Ты Киру прогнала. Не будешь себя винить? — И, хотя Алиса не ответила, Ника уже сама всё поняла. — Поздно. Уже винишь.

— Если мама узнает, ругаться будет, — как-то смиренно ответила Алиса, опуская руку. — Плохо это всё кончится. Не хочу домой приезжать. Хочу здесь остаться.

Но от новогодних каникул нельзя было убежать. И чем ближе они становились, тем яснее рисовалась Алисе картина её одиночества в кругу родных людей.