Четыре желания

У кабинета столпились первые студенты. Начало дня. Коридоры ещё только наполнялись школьниками, замотивированными лечь на стол и заснуть, пока не потребует к священной жертве их души преподаватель у доски, чтобы оттарабанить свои домашние задания и заснуть опять.

Со стопками листов в руках Алиса стояла в стороне от общего шума. Всё, что происходило сейчас перед закрытым кабинетом, её мало волновало, а вот их совместный доклад с Любой не давал покоя.

— Там было две Сары точно, — порешил кто-то у кабинета.

— Готовишься? — Блеща энтузиазмом, подобралась к Алисе Люба.

Странное развитие событий. Ещё недавно Люба избегала свою соседку, тем самым показывая высшую меру презрения, а теперь, когда им нужно было выступить, нацепила миловидную улыбочку и в миг простила все прегрешение. Или просто осознала, что её провокация ни на кого не работает.

— Нам нельзя облажаться. Мы не зря готовились и должны это доказать при всех. Кто потратил на это бредовое задание больше времени, чем мы? Кто? Вот и я о том же.

— При всех?! — сглотнула Алиса.

— Конечно! — не разделяла её опасений Люба. — Славу зарабатывают только прилюдно! Наша команда растопчет и размажет соперников. Мы должны получить по пятёрке, не меньше.

На лице у Алисы почти что было написано: «Что ты, блин, несёшь?», но вслух она сказала другое:

— Можешь получить её, отгадав четыре имени. — И кивнула на дверь.

— Грин? Грей? Блэк? Какие ещё есть фамилии? — раздавалось неподалёку.

Все отгадывающие начали присоединяться, выкрикивая приходящие на ум фамилии. Доходило до абсурдного. Пошли какие-то странные «Дёрг», «Кряк» и «фон Шлюперт». Последнее, видимо, что-то между «Шуберт» и шлюпка. Непонятно, кого этим оскорбляли больше: композитора или Христианну Глебовну, которая придумала проклясть дверь.

Назойливый писк под ухом сильно отвлекал Алису, и она начинала нервничать. Ей и самой не хотелось бы упустить возможность получить хорошую оценку. Двойка за зелья всё ещё горела неприятным клеймом, в особенности из-за того, что получена был несправедливо.

Переполненная раздражением, Люба опустила край листов и заглянула в лицо Алисе.

— Это всё глупости. Мы не сможем отгадать, а наша Христинка просто дурачится.

— Она считает себя хорошим преподавателем истории, — возразила Алиса, убирая помеху в виде чужой руки и расправляя листочки.

— Вот именно, что «считает». Христианна, которая на самом деле просто Кристина. Так ещё и Глебовна, — задумалась Люба. — Совсем несочетающееся имя.

«Кто бы говорил», — едва не озвучила вслух Алиса, но сдержалась.

— Не можете отгадать? — В толпу зашёл Егор. Как он всё время оказывался неподалёку, Алиса уже перестала думать. Может быть, он был тайным фанатом Христианны. — Опять ведьмы, задержанные в Салеме первого марта? Её любимая шутка. Попробуйте назвать тех трёх, которых знаете.

Кто-то из учеников назвал три имени, и дверь открылась.

— В прошлом году то же самое было, — обратился Егор уже конкретно к Алисе. — Старый трюк. Назовите четыре ведьмы, а их три.

— Спасибо, — кивнула она и сложила листки в сумку.

— Если повторится, можете меня снова позвать.

И хотя обращался Егор как бы ко всем, смотрел он неотрывно на Алису. Оно и было понятно: немного кто из присутствующих его близко знал. Сама Алиса хоть как-то сблизилась абсолютно случайно.

— А ты знаешь все её загадки?

— Почти, — неловко почесал затылок Егор. — Думаю, у неё есть тузы в рукаве. Но ты всё равно можешь обращаться.

— Да, запомню на будущее.

Закинув на плечо сумку, Алиса помахала рукой на прощание и зашла в кабинет. За ней уже увязалась Люба.

— Это твой парень? Давно встречаетесь? Он со старших курсов? — подскочила с ворохом вопросом и горящими любопытством глазами Люба. — Скажи, что вы вместе.

— Нет, — нахмурившись, отступила от неё Алиса. — Мы не вместе.

— Тогда он…

— Прости, меня ждёт соседка по парте. — Алиса указала за спину на место рядом с Аминой и поспешила ретироваться.

Звонок оповестил о начале занятия. В кабинет с сияющей улыбкой вошла Христианна Глебовна и довольно стукнула каблуком об пол.

— Кто же наш победитель? Кто догадался, что ведьм было три? — Все молчали. — Не стесняйся, кто бы ты ни был. Ты заслуживаешь награды. Конечно, это не самая сложная задачка, — задумчиво протянула Христианна Глебовна.

— Как же несложная, — шепнул кто-то позади Алисы.

— Ну, где же ты? Стесняешься? —Энтузиазм Христианны Глебовны начал угасать, и она, отложив учебники в сторону, прокашлялась. — Хорошо, как знаешь. Лишнюю пятёрку получить…

— Я! — Руку подняла девочка, одна из подружек Любы.

— Отлично! Ставлю пять за эрудированность. Никогда не бойтесь проявлять себя. Скромностью славу не заработать. — Алиса могла поклясться, что где-то внутри себя Люба активно закивала в ответ на её слова. — И знайте, — обвела преподавательница кончиком ручки, которую она взяла, чтобы выставить оценку в журнал, аудиторию, — каждый может получить пятёрку, если отгадает загадку.

По кабинету прошёл громкий шёпот. Некоторые из тех, кто не особо был заинтересован в оценках, нейтрально отнеслись к заявлению, пожимая плечами, но другие всерьёз задумались. Если кто-то до этого и возмущался про себя из-за вранья девочки, то теперь все как будто забыли об этом. Алиса помнила, но никогда не решилась бы вслух возмутиться.

— Пятёрка! — улыбнулась Амина.

— Да, пятёрка — это приятно, — согласилась Алиса.

Предложение заметно оживило студентов, и преподавательнице пришлось их успокаивать. Когда все замолчали и обратили взгляд на доску, началась проверка докладов, типичная школьная рутина. С разных концов кабинета выходили пары и почти читали с листочков выполненные работы, хотя на самом деле только для вида отрывали взгляды от бумажек, чтобы не получить выговор. Алиса зевала, прикидывая, сколько из этих горе-докладчиков реально считали, что Христианна Глебовна не замечает явного жульничества, а сколько просто не обременяют себя качественной подготовкой. Мало кто из студентов мог похвастаться поставленной речью. Были несколько особо пытливых умов, но это так, что называется, звёзды. Алиса, конечно, звездой не была, поэтому взволнованно постукивала пальцами по столу.

Их с Любой вызвали. Занятие близилось к концу, ещё не все успели ответить, и Христианна Глебовна, как и многие преподаватели, начинала подгонять докладчиков. Когда Алиса с Любой встали перед апатичной аудиторией, ничто уже не располагало к хорошему докладу: ни слушатели, ни сама Христианна Глебовна.

— Давате-давайте, — поторопила преподаватель.

Алиса сглотнула, сжав покрепче листы. Люба уже толкала её локтем в бок. Нужно было всего лишь начать, но что-то постоянно сбивало мысли. Алиса неуверенно начала зачитывать первое предложение. И вот первая же ошибка. Нельзя читать. Оторвавшись от текста, Алиса замолчала. Она точно помнила, что было дальше. Что-то про ведьм. Все доклады про ведьм. Взгляд Алисы сам собой проскочил по рядам.

Они все осуждали её.

Нет, так только казалось. Но что-то упрямо мешало Алисе вспомнить содержание доклада, а нужно было срочно продолжить. Она опустила взгляд, выхватила пару слов и составила внятное предложение. Христианна Глебовна уже разочарованно вздыхала. А чего ей разочароваться. Алиса вряд ли хоть кого-то очаровывала.

И тут среди этого вороха осуждений и зевков появилось сияющее лицо Амины. Вообще-то оно не светилось, но её взгляд (полный абсолютного непонимания, на самом-то деле), обращённый на Алису, выделялся теплотой. Амина держала руки в замке и ждала, что дальше идёт по докладу. Кажется, сидя рядом, Алиса замечала, что её соседка всегда так реагирует на чужие выступления. Испытывала ли Амина всамделишный восторг или только прикидывалась, никто не смог бы точно сказать. Но даже если это всё была лишь игра, она мотивировала не заканчивать.

Алиса прочитала следующий абзац. Уверенно, не пытаясь юлить и выставлять себя в лучшем свете, она просто внаглую его прочитала. А потом в конце добавила что-то промелькнувшее почти неуловимой мыслью на фоне. Алиса даже неловко посмеялась, и кто-то на задней парте вдруг удивлённо на неё посмотрел. Всё было легче, чем казалось, когда следующий абзац всплыл в голове. Он уже не был озвучен так уверенно, как предыдущий. Но это хотя бы была мысль, которую Алиса сформулировала сама. И Амина даже стала шире улыбаться.

Инициативу подхватила Люба. Несмотря на своё постоянное недовольство учёбой и неприятный характер, она была намного увереннее в себе. Её голос срывался реже, и она почти ничего не читала. В учёбе Люба всё-таки обходила Алису, но почему-то сейчас это волновало намного меньше.

И тут всё сломалось. Воодушевление сошло на нет. Что-то сверху упало, звенькнув, и разбилось. Загадочное нечто вызвало поток воды, которая начала заливать пол. Несколько студентов повскакивали на парты. Некоторые приподняли одежду и ноги. Алиса отступила к доске. Люба кинула несколько заклинаний, но они оказались бесполезны.

Вихрем недовольно подскочила на ноги Христианна Глебовна. Крича на студентов, она успевала параллельно избавляться от воды. Безвредная прозрачная жидкость не представляла опасности, но после срыва урока угрожала пойти по другим классам, начиная с нижнего. И Христианна Глебовна это прекрасно понимала.

— Вы затеяли? — кинула грозный взгляд на инстинктивно замотавших головами Алису с Любой она. — Ну вас, — погрозила кулаком Христианна Глебовна.

— Я бы не стала! — громко возразила Люба, топнув ногой. — Столько сил на доклад! Я бы ни за что!

— Ага, как же, — фыркнула преподавательница. — Все вы так говорите.

— Это чистая правда, — оскорблённо приложила к груди руку Люба. — Я бы никогда! Мы столько времени потратили! Я лично найду того, кто это сделал!

Постепенно возмущённый тон Любы начал убеждать Христианну Глебовну, которая, окинув неудачливую ученицу взглядом, начинала ту отговаривать от нелепой затеи.

— Справимся как-то уж преподавательским составом.

Дверь кабинета распахнулась, и часть воды вылилась наружу. Видимо, хаос коснулся соседей снизу, потому что широкоплечий мужчина в очках говорил что-то о мокрых стенах и дожде с потолка. Христианна Глебовна, конечно, снова начала кричать, возмущаться, кто мог сорвать занятие, а широкоплечий за словом в карман не лез. Теперь два преподавателя успевали и спорить, и осушать воду. Скоро уровень жидкости начал опускаться, а к концу занятия пол уже был абсолютно чистым, даром что мокрый. Студенты начали слезать с парт и собирать вещи.

— А ну стоять! — Закричала Христианна Глебовна. — Кто здесь это устроил? Признавайтесь.

— Не поднимешь теперь руку? — шутливо прошептал один из студентов в сторону подруги Любы.

— Кто это не поднимет руку? Кто это сказал? — Христианна Глебовна, на самом деле, прекрасно знала, кто говорил, потому что уже через секунду указала на неудачно пошутившего парнишку, прятавшегося за спиной более крупного друга. — Кто это не поднимет руку?

— Она, — кивнул на подругу Любы парень.

Сама девочка не подавала голос. Христианна Глебовна прекрасно видела, как бледные губы подозреваемой дрожали, и в этой ситуации за причину страха невольно было принято чувство вины.

— Не будешь признаваться?

— Это не я, — наконец-то сказала подруга Любы. — Честно говорю.

— Как же не ты, — уже сделала шаг навстречу девочке Христианна Глебовна.

— Не она же, может быть. Постойте вы, — попытался остановить широкоплечий преподаватель коллегу.

— А вы меня не одёргивайте! Смотрите как покраснела девица.

Подруга Любы и правда начала потихоньку покрываться красными пятнами. Сначала щёки, потом уши и шея. Всё как будто бы нарочно подтверждало подозрения. Подруга Любы зашлась слезами.

— Правда не я, — проревела несправедливо осуждённая. — Клянусь, Христианна Глебовна. Правда не я.

— Да успокойся ты, — растерялась преподавательница. — Что ж делать.

— Но это правда не она, — сказал кто-то вслух и поднял над головой обрывок бумажки, помахав им.

В пару шагов Христианна Глебовна переместилась к улике и, когда та уже была в её руке, прочитала. Широкоплечий коллега тоже заинтересованно заглянул той через плечо.

— Ох уж эти ваши войнушки, — не сдержалась Христианна Глебовна. — Вот директриса вам задаст.

И Христианна Глебовна вышла из кабинета, хлопнув напоследок дверью. Растерянные студенты начали спрашивать друг у друга, что было на той бумажке. Гостивший на чужом занятии преподаватель оглядел их и публично объявил, что ученики могут уже расходиться. Не медля ни секунды, освобождённые из плена допроса школьники повыскакивали в коридор.

— Я устрою этим! Я этого так не оставлю! Никакого мира! Война на поражение! — возмущаясь на ходу, вышла вместе с Алисой Люба. — Пленных не брать.

— Какая война? — спросила Алиса.

— А что, непонятно? — взбеленилась Люба. — Факультетская война. Эти математики всех задрали. Сорвали мой доклад! Ленивые бездари!

— Ленивые? — засомневалась Алиса и тут же вернулась к основной проблеме. — Уверена, что это математики?

— Ты видела реакцию Христинки? — сжав кулаки, заглянула прямо в глаза Алисе Люба. — Она сказала про войнушку. Что это ещё может быть?

Сколько бы Алиса не хотела себя убеждать в том, что это может быть чем угодно, на самом деле вариантов едва ли было даже несколько. Во время занятия их факультета случился потоп. Это не могло быть совпадением, как и многое, что происходило в школе.

— Хочешь участвовать? — спросила Алиса.

— Вынуждена! — не согласилась Люба. — Они меня заставили! Посмотрим теперь, кто кого. А тебя это не бесит? Будешь стоять в стороне?

— Я не хочу принимать в этом участие, — пожала плечами Алиса.

— Ну и трусиха, — фыркнула Люба. — Я не потерплю в свою сторону оскорблений. Удачи тебе с твоим пацифизмом и мягкотелостью!

Махнув рукой, Люба убежала по коридору, не дождавшись своих подруг, которые стояли в стороне и успокаивали натерпевшуюся участницу кружка сплетен.

— Война? — Из кабинета вышла Амина.

— Только не начинай, — взмолилась Алиса.