Глава 3. Сомнения и молчание.
— Так значит, он предложил тебе встречу? — спросила Лея и склонила голову чуть вбок, разглядывая меня так, будто пыталась проникнуть в самую глубину мыслей.
Я ставила чашку кофе на стол и одновременно слушала её. Лея умела задавать вопросы так, что от них не уйдёшь. Не с упрёком, не с нажимом — а будто от чистого желания помочь. Она выглядела безупречно, как всегда. Свет падал на её ровные скулы, подчёркивал аккуратный нос и родинки, разбросанные по коже словно маленькие звёзды. В её облике не было ничего случайного — ухоженные тёмные волосы, осмысленный взгляд. Лея была той девушкой, что умеет произвести впечатление одним только присутствием. Для меня она всегда была примером: умная, образованная, уверенная в себе. Та, что никогда не бросит меня одну, даже если я окажусь неправа.
— Да, — призналась я, поправляя поднос на руке. — Но я... не уверена.
Лея чуть улыбнулась — не насмешливо, а тепло.
— Ты не должна торопиться. Ник подождёт, если он стоит твоего внимания. Главное — ты.
Я хотела что-то сказать, но в этот момент раздался оглушительный смех, и к нашему столику буквально влетела Нел.
— Ну всё, я услышала половину, и мне срочно нужны подробности! — выпалила она, плюхаясь рядом с Леей. — Он красивый? Высокий? У него есть кошка желательно мейн-кун?
— Нел, — я закатила глаза, — ты же даже не знаешь его.
— Для этого у меня и есть ты! — засмеялась она так звонко, что мужчина у соседнего столика подпрыгнул от неожиданности. — Ну колись! Что за романтика у нас тут завелась?
Лея покачала головой, но уголки её губ дрогнули.
— Дай ей вздохнуть, Нел.
— Я только разогреваюсь! — не унималась та. — Так, если он вдруг окажется психом-маньяком, я первая кину в него стул.
Я не выдержала и засмеялась. В Нел было столько искреннего веселья, что невозможно было злиться. Она была полной противоположностью Леи: шумная, экспрессивная, иногда нелепая, но всегда настоящая.
— Вы как день и ночь, — сказала я, глядя на обеих.
— Ну так и должно быть, — отозвалась Нел, отхватывая со стола печенье. — А ты — наша звезда на этом небосклоне.
— Ох, — фыркнула Лея, — ей ещё не хватало звездной болезни.
— Пусть лучше будет звезда, чем тихоня, — парировала Нел и театрально закатила глаза.
Мы втроём засмеялись. Атмосфера вокруг стала лёгкой, как будто мои сомнения растворились. В такие моменты я понимала: как бы тяжело ни было, с ними я всегда в безопасности.
— Ладно, серьёзно, — Лея наклонилась чуть ближе. — Если ты не уверена, значит, ещё рано. Пусть подождёт. Ты поймёшь, когда будешь готова.
— А пока мы идём в кино! — перебила её Нел. — На «Тени безликих». Я уже приготовила свой лучший крик ужаса.
— А ты всегда кричишь, — заметила Лея, и в её голосе впервые за вечер прозвучала усмешка.
— Ну да, зато эффектно! — отмахнулась Нел. — И вообще, я беру попкорн размером с арбуз.
— Ладно, — сказала я, не сдерживая улыбки. — Втроём так втроём.
— Не втроём, а втроём-с-пледом-и-маской-от-смеха, — подмигнула Нел, и мы опять разразились смехом.
На фоне звонкой болтовни, звякающих тарелок и гулкого шума кафе я вдруг ощутила, что эти девушки — моя опора. Лея — рассудительная и надёжная, Нел — безумная и искренняя. Они были разными, но именно вместе они создавали для меня мир, в котором было легче дышать.
После этого день в кафе потянулся своим чередом. Но, как назло, случился казус: я поскользнулась и опрокинула поднос прямо на мужчину лет шестидесяти. Белая рубашка стала красной от кетчупа. Мы с ним потом вместе стирали её в раковине, и даже он в конце засмеялся. Но внутри я горела от стыда.
Я вошла в библиотеку, и сразу окутала тишина — густая, как старое одеяло. Лишь слабый запах пыли и бумаги витал в воздухе. Миссис Олкотт, библиотекарь с острым взглядом поверх очков, кивнула мне, не произнеся ни слова. Её строгая осанка и тихий шаг всегда внушали уважение, будто каждый посетитель здесь должен вести себя особенно чинно.
Я прошла в зал со старыми компьютерами. Они жужжали и поскрипывали, словно древние машины времени, а клавиши под пальцами были прохладными и немного шершавыми. Сердце у меня колотилось быстрее, чем обычно.
Экран засветился, и я набрала сообщение:
— Надеюсь, ты не спишь? Я тут. Хочу поговорить.
Пальцы дрожали. На секунду мне показалось, что слова выглядят слишком навязчивыми, слишком простыми. Но было поздно — сообщение ушло.
Ответ пришёл почти сразу:
— Привет.
Одно слово. Сухое. Как будто чужой. Я замерла. Обычно Ник писал теплее, интересовался, подшучивал... Но сейчас? Словно между нами выросла стена.
— Я написала первую главу книги. Но думаю, её нужно переписать. Она... не такая вдохновлённая, как я хотела.
Я уставилась в экран. Минуты тянулись, как густой мёд. Руки стали влажными, и я вытерла их о джинсы, но это не помогло. С каждой секундой ожидания в груди нарастала тяжесть.
Почему он молчит?
Тиканье настенных часов где-то позади казалось громче, чем дыхание. Каждый щелчок стрелки отдавался в голове, будто считал мои сомнения.
Наконец, через двадцать мучительных минут появилось короткое сообщение:
— Ты молодец.
Два слова. Словно обрезанные ножницами.
Я закусила губу.
— Ты какой-то отстранённый. У тебя всё в порядке?
Пауза. Секунда. Две. Пять. Наконец:
— Да. Я с друзьями, мы весело проводим время.
Я сглотнула. Это было похоже на чужой разговор, не на наш привычный диалог, полный смеха и поддержки.
— А что вы делаете? — набрала я, надеясь вытянуть из него хотя бы немного тепла.
Сообщение мгновенно отметилось как «прочитано». Я уставилась на экран, ожидая трёх мигающих точек. Но их не было. Только пустота.
Минуты текли одна за другой. Ник вышел из сети.
Я осталась одна перед светящимся монитором.
Внутри было пусто и тяжело. Пальцы дрожали, ладони были липкими, будто в них стекала вся тревога моего сердца. Почему он проигнорировал меня? Что я сделала не так? Может, он понял, что я не такая интересная, как думал?
Я закрыла глаза и сжала кулаки, пытаясь остановить поток мыслей. Но они всё равно крутились в голове, как листы бумаги на сквозняке.
Комната вокруг будто стала холоднее. Даже старые компьютеры, привычный запах книг — всё вдруг показалось чужим и неприветливым.
А если он просто устал?А если я ему больше не нужна?
Грудь сдавило так сильно, что я едва могла вдохнуть. Я никогда не думала, что молчание может быть таким громким.